История, о которой не забудут

      Часы и дни пролетали скоротечно. Теперь жизнь Музы состояла из серой комнаты и маленького окошка, в который доставляли местную паршивую еду. На третий раз она всё-таки сдалась. Спасибо навыку "глотать не жуя" Мерзкая каша во время первой пробы чуть не вышла обратно, оставив отвратительное послевкусие. В ней точно не было яда, в принципе, как и вкуса. Холодная, слишком мокрая и пресная. Не в той девушка части Домино, чтобы рассчитывать на вкусную пищу. Судить о прошедшем времени она также не могла. Еда появлялась то слишком часто, то будто с промежутком в сутки. Либо азиатка потерялась во времени и минуты с часами превратились в куски камней перед измельчителем. Большой ты или маленький, неважно — всё равно превратишься в однообразный порошок, который некогда считался твёрдым и несокрушимым.         Все чаще бывший солдат возвращалась мыслями к маме. Наверное, она могла бы с ней поговорить, призвать дух, вновь посмотреть в глаза. Как бы она отнеслась к этому всему? До своей смерти Ва-Нин полностью поддерживала предрасположенность дочери к музыке, а по итогу что? Девчонка предпочла гитаре меч, а личные концерты церемониям награждения орденами. А ведь могла жить спокойно. А могла бы?         Потопленная в собственных мыслях, она перестала различать сон и реальность. Каждую ночь она падала в бездну Морфея и просыпалась не замечая, как прошло некоторое время, которое было проведено без неконтролируемого мысленного потока.         Остались ли у нее силы сопротивляться или бороться? Да, но лишь мелкими искрами в голове, которые видели принцессу Солярии у спокойного леса Гроз вокруг сотни солдат, выкрикивающих ее имя в торжествующем тоне. Музы там не было. И будет ли? Вопрос слишком хороший и, до боли сравнимой кинжалу в сердце, неприятный.         Вновь не заметив собственного засыпания, Муза открыла глаза и, потерев их пару секунд, села на матрас. Одиночество сводило с ума. Кажется, она слишком сильно привыкла к присутствию хоть кого-нибудь рядом. На полу лежал новый поднос, но на этот раз без еды, только стакан воды.         «Надеюсь, это яд», — саркастично усмехнулась и поднялась на ноги, чтобы попить.   С первого глотка фея сразу ощутила, что прозрачная жидкость таила в себе какие-то травы, и откинула стакан в сторону. Врезавшись в стену, от него остались только осколки и растекающееся пятно.         «Черти, они действительно решили меня отравить», — выплюнув всю проглоченную жидкость, она села на матрас и с раздражением ударила кулаком по нему, практически не чувствуя отдачи.         После казуса ничего не происходило. Словно это и правда была чистая вода. Ни сонливости, ни помутнений рассудка.         Брюнетка резко вздрогнула, когда через некоторое время в замочную скважину просунули ключ и несколько раз прокрутили. Вот оно, начало того, чего она так ждала.         В помещение вошел тот же охранник и, протянув руку, подозвал азиатку к себе. Поразмыслив пару секунд, она поднялась с места и подошла к нему, чтобы застегнуть наручники. И вновь никакого головокружения или проблем с движениями, вероятно, даже рассудок стал чище, о чем говорили затихшие в голове голоса.         – Куда теперь? – Уныло усмехнулась она, смотря на застегивающиеся наручники.         Мужчина даже не посмотрел на пленницу и молча вывел из комнаты.         Впереди шли серые коридоры, освещаемые факелами, но в этот раз они свернули в другую часть тюрьмы, без окон и дверей, но с ярко выбеленными стенами, что сильно резало по отвыкшим от каких-либо цветов глазам. Среди всех белых дверей без табличек, он остановился у одной из них и сам открыл, волоча пленницу следом.         Первое, что бросилось в глаза, было большое, будто стоматологическое, кресло без подушки для головы, с расстёгнутыми ремнями у подлокотников, подставки для ног и в области шеи. За ним точно что-то висело, о чем говорили протянутые от высокого железного ящика толстые провода красного и синего цвета. Железный шкаф светился множеством маленьких лампочек и кнопками, надписи на которых было не разглядеть. Напротив была зеркальная стена, но что-то подсказывало, что по ту сторону уже столпились люди за лицезрением предстоящего шоу.         Грубо толкнув замершую на месте азиатку, охранник подвёл её к креслу и, с помощью ранее незамеченного брюнета в белом халате, они привязали ее руки, шею и ноги к стулу ремнями, лишая возможности двигаться. Охранник вышел, а мужчина начал что-то настраивать в этом железном ящике, о чём говорило усиливающееся гудение техники. Смотря на свое отражение, Муза старалась максимально скрыть накатывающее волнение. Если там, за зеркалом, и был кто-то, то им не дождаться подобных эмоций на её лице.         На голову резко легла странная железная чашка. Врач быстрыми движениями застегнул ремень и вновь вернулся к своим кнопкам. Теперь гудеж, казалось, проникал в самый мозг, вызывая неконтролируемые мурашки по телу. Думать казалось совершенно невозможным, каждая возникающая мысль билась о стену из неприятного звука, разбиваясь в мелкую труху. Единственное, что могла делать фея, это нервно покусывать щёки изнутри, дабы сдержать болезненный стон от стучащего по ушам звука.         Еще пару еле слышимых нажатий и появилось чувство, будто в мозг воткнулись сотни маленьких иголочек. Теперь полустон-полукрик сдержать она не смогла, как и резко появившуюся соль в глазах. Шлем давил, вскрывал и перемешивал содержимое черепа с неимоверной скоростью, от которой мир вокруг начал кружиться. Перед глазами пронеслись старые воспоминания о Мелодии, Брендоне, Лесе Гроз и Стелле. Бешеным вихрем их сносило и иногда возвращало вновь, будто она что-то не досмотрела. Не углядела.         Особенно надолго они останавливались на моментах с Тенью, у которого беглянки нашли своё укрытие, первое пробуждение и радостные глаза подруги, когда та её увидела.         – Кто ты? – Услышала, будто впервые, свой голос азиатка.         Чуть хриплый, но напряженный до невозможного.         – Я...         И будто само воспоминание было перемотано на тот момент, когда Стелла объясняет, как они тут очутились.         Кажется, что кто-то нажал кнопку «назад» и картинки забегали вновь, но имени так и не было слышно. На одном и том же моменте её собственное воспоминание выдавало сбой. А потом ещё и ещё раз.         Наконец сдавшись, Муза последовала дальше. Первые тренировки Стеллы, попытки изучить дом. У одинокой двойной двери в конце коридора её вновь отбросило дальше, но теперь, казалось, это случилось плавнее. Будто она осмотрела ворона и почему-то в состоянии, близкому к панике, бросилась прочь в поисках безопасного места в кишащем тайнами поместье. Комната, откуда лилось тепло, разве она прошла ее? Не вошла внутрь, не изучила досконально?         На этом моменте девушка остановилась и иглы вошли куда глубже прежнего, одновременно с тем со скрипом костей вынимая что-то изнутри, но картинка не менялась, последовательность действий не изменилась. Она прошла мимо и спустилась на первый этаж.         Они смотрели ее воспоминания — дошло до Музы, когда перед глазами замельтешили новые картинки. Эта была единственная мысль, которая пробила весь поток воспоминаний. Она отчетливо видела, как медленнее прокручивались эпизоды с военных баз Мелоди, Солярии и всех других планет, где когда-либо была девушка. Каждый диалог со Стеллой или Флорой, призрак Владлены, пытки Топаза и множество других памятных моментов, которые теперь транслировались за зеркальной стеной сотрудниками Домино.         В какой-то момент иголки отпустили израненную голову, послышался бубнеж. Кажется, он говорил про настройку оборудования и обещал что-то исправить. Тело вновь мелко задрожало, а к горлу начала подступать желудочная кислота с металлическим привкусом крови. Кое-как проглотив мерзкую жидкость, она направила расфокусированные глаза к зеркалу, но отражение плыло, будто в озере, куда кинули камень. Смотреть на себя или куда-либо было невероятно больно, свет, запах и звуки слились в поток выворачивающий наизнанку все внутренности.        Однако мыслей в голове не было, тишина с привкусом мерзкого гула железного шкафа. Вновь вернувшись к системному блоку, врач вновь начал нажимать на кнопки и машина загудела громче прежнего. С новой силой вернется боль, с новой силой они начнут, будто огромной пилой, кромсать воспоминания, пока не заберут себе все, что принадлежало только Музе.        Иглы вновь нашли свою цель где-то в глубине мозга, продолжили копаться, царапать изнутри и больно резать, отчего хотелось громко кричать от невыносимой боли, но и рот не поддавался. Будто замерев на странном кинопоказе, она не могла отвести взгляда от того, что происходило. Новые и ранее просмотренные воспоминания, в которые пытались втиснуться все глубже и глубже, рассматривая подробнее и слыша даже больше того, что она сама знала. Кажется, голова начала закипать, металл нагрелся изнутри, грозясь сжечь все то, что таилось внутри черепа. Стало жарко и душно, нестерпимо горячо как в горящей комнате, откуда нет выхода.        Дальнейшее времяпрепровождение в белой комнате Муза будто была отключена от жизни. Все видела, слышала и понимала, но не вслушивалась и не вглядывалась. Ей было слишком плохо даже думать. Фиолетовые глаза были пустыми внутри, как и хозяйка, лишенная своего достоинства через просмотр воспоминаний. Азиатка мечтала о возможности уснуть и пропустить все то, что творили, но шанс пропустить был только у тех, кто так безжалостно мотал счастливые, но неугодные воспоминания. Время с клубом Винкс, посиделки с товарищами на военной базе, трепетная сборка оригами лотоса и сотня до смешного умилительных моментов, когда девушка тихо ругалась на себя из-за очередного не получившегося идеальным экземпляра. Памятные моменты летели в топку горящего внутри огня. Воспоминания за воспоминанием и температура становилась все выше, настолько невыносимо, что тело начало выворачивать изнутри. Короткие ногти больно впились в подлокотники, а глаза закатились наверх, буквально скрывая радужку за веками.       Аппарат спешно выключили и врач подошел ближе к, чтобы посмотреть в красные от набежавших слез глаза и приложить ладонь ко лбу. Он что-то прошептал в микрофон на плече и, посмотрев в зеркало, быстро кивнул. Всего пару минут удалось провести в тишине, нетронутой никем. Наконец с нее сняли металлический колпак, но не спешили отстегивать от кресла. В комнату вошли еще несколько человек и начали что-то обсуждать.        Не хотелось вслушиваться или наблюдать. Молча закрыв глаза, она тяжело задышала, чувствуя, как температура медленно падает, но мозг, кажется, и не думал остывать. На нем оставили горячий ожог, который, казалось, даже сквозь череп пустил свой запах горящей плоти. Хотя, может они просто сожгли волосы, которые были собраны в плотную косу сзади, поэтому утверждать точно брюнетка не могла. По ушам бегали голоса близких из воспоминаний, старые фразы, перемешанные с потоком слов извне. Ничто из этого она была не в силах заглушить.         В помещение вошел охранник и, под наставление от кого-то из вошедших, стал медленно отстегивать Музу от кресла. Даже если бы она могла и в руку вложили меч с пламенной речью о борьбе за жизнь, брюнетка не смогла бы даже удержать его в руке. Даже просто пошевелиться. Скажут они ей пойти или нет не имело смысла — при всем желании точно не смогла бы.       На удивление стражник не стал дергать за руки, чтобы поднять с кресла, а просто взял тряпичное тело на руки и понес прочь, обратно в серую комнату. Как она там оказалась или было что-то новое в коридоре, она уже не знала. Перед глазами продолжали плыть воспоминания, перегоняемые голосами других, отчего желудок стало скручивать. Только когда безвольное тело было опущено на матрас, она полностью раскрыла глаза, но вовсе не для того, чтобы осмотреться вокруг. Фиолетовые очи искали только это чертово ведро для опустошения содержимого желудка.       С силой прикрыв рот ладонью, брюнетка пыталась приподняться на локте второй руки, чтобы хотя бы присесть, но её все еще ломало изнутри так, будто электрический ток бесперебойно пускался по венам. Кое-как доползя на трясущихся руках до железного ведра, девушка с громким рыком выпустила наружу все накопленное в желудке. В том числе наружу вышла кровь в немыслимых потоках, которая, кроме как изо рта, потекла густыми ручьями из носа. Спустя несколько болезненных позывов, обессиленное тело нашло опору в виде холодной стены рядом. Той же трясущейся рукой фея кое-как вытерла кровь и прочую жидкость с лица и после потерялась в беспамятстве царства Морфея.