черные мотыльки

1;

Комнату, сплошь окутанную мраком, порой посещали единичные отблески света от уличного фонаря, а вязкую тишину нарушало лишь тиканье настольных часов. Мысли, словно пчелиный рой, утомительно гудели, впиваясь жалом в своих сестер, что безжалостно били по сердцу. Бесцеремонно принимали облик ближнего, глубоко врезаясь зубьями. Сладостно. Пожирать друг друга – сладостно. Слегка уловимый запах влажного асфальта просачивался внутрь сквозь приоткрытое окно, пальцы рук неприятно покалывали. Отбивающие неведомый слуху такт капли, что скатывались по промозглому стеклу, едва ли знали, что их сопровождали рассеянным взглядом до самого конца дороги. Телефон ощутимо завибрировал. До стен донесся по-привычному тяжелый вздох. Их опять оставляют перешептываться в одиночестве…и чего только ради?

****

— Удивлен, что ты все еще трезв, — взгляд блуждает по большому помещению, цепляя винтажные торшеры цвета японского клена, облезшие рамки картин на высоких стенах без самих полотен, непонятные портьеры, развешенные явно для антуража, коего прочувствовать Бомгю так и не удалось. Сотрясающая воздух музыка совсем не резонировала с атмосферой этого места. Все вокруг было окрашено в темно-бордовый, а плохое освещение не позволяло держать под цепким контролем всех и каждого – самый настоящий склеп. — Я и не собирался напиваться до беспамятства, — длинные пальцы Субина ворошат собственные волосы, перебирая темно-сиреневые прядки, словно в игре на пианино. Думается, что пора бы и обновить цвет. — Знаешь, я даже чуть было не обиделся, что меня ты отшил, а ради него по первому зову примчался. Он это не всерьез. Оба знают. – О, да ну? Заглажу свою вину позже, – Почти бесцветный ответ, и перед глазами всплывают подаренные Гю когда-то мутные стекляшки с побережья. Он сейчас как раз напоминал одну из них.– Где Кай? Вот и причина этой ночной вылазки. – Бомгю, ты меня и впрямь расстраиваешь, — провести время с другом в самом деле хотелось, но Субин знал, что утолять скуку ему придется смирением с тем, что его безжалостно покинут и двинуться на поиски напарника, что составит компанию на оставшуюся ночь. Жестоко, но не привыкать. — Был у барной стойки. С кем-то. Еще пару месяцев назад подобное уточнение заставило бы сердце Бомгю оцепенеть сравнимо олененку, что предвидит яркий свет фар и летящий на него автомобиль, однако он уже смирился. Или привык. Хотя ничто не мешало ему сделать и то, и другое. Они расстались две весны назад, это ли не срок? Благодарно кивнув, парень быстрым шагом отправился за проблемой последних лет его жизни. Куда ни глянь, взглядом натыкаешься на очередные жадные поцелуи, от вида которых лицо непроизвольно сводит. Один такой предстал перед носом слегка неожиданно: Бомгю думал, ему потребуется больше времени, чтобы напороться на выжженную белую макушку. – Не хочу отвлекать, но я так понимаю, ты забыл, где должен быть через... – парень устало достает телефон из кармана, перепроверяя время. – Три часа. Спутник Хюнина раздраженно вздыхает и молча удаляется, понимая, что продолжения начатого ожидать бессмысленно. – ...Гю? – Я устал, Кай. Какого черта я должен вылавливать тебя по клубам в четыре утра? Ты хоть знаешь сколько раз за этот вечер мне звонил твой отец? Ответом ему служит совершенно лишенный стыда взгляд. Не удивительно. В глазах блондина из раза в раз мешался интерес с неприкрытой забавой. Если подумать, таким он был с самого начала. – И что же ты ответил? – скорее риторический вопрос, учитывая то, насколько хорошо Чхве его знал. – Очевидно, по пунктам разложил на что его сын прожигает нажитое состояние. До ушей доносится негромкий смех: – Смешно, Бомгю, смешно. И когда ты только научился язвить? – Меньше всего Хюнину хотелось бы сейчас выслушивать о своей семье. Впрочем, именно поэтому он убивал время до встречи с ними алкоголем и податливостью чужих тел. Ни один из двух пунктов этой ночью не удалось довести до конца. Воздух внутри спертый, удушающий. Пространство оборачивалось петлей на шее, стягивающей плоть в морской узел: еще немного – и легкие лопнут. Здесь темно, но на улице светает, самое время. Нечисть прячется по углам безлюдных закоулков, ныряет в затхлые чердаки, кем-то давно заколоченные, сердечно затачивает ножи, ожидая следующей ночи. Все ли то, что темнó с рассветом скрыто? Все трое, включая перехваченного по пути Субина, вываливаются на улицу, вдыхая прохладный воздух полной грудью. И без слов понятно, насколько провальной выдалась ночь. На сумрачном небе вырисовываются первые бледно-пунцовые волны, вскоре очерчивающие контур еле заметных облаков. Бомгю чувствует себя на редкость бестревожно. Кажется, ни единой мысли не крутится в голове. Глаза различают уставшее лицо друга, докуривающего последнюю. Его длинные пальцы, что лезут в карман за телефоном, цепляют быстро, торопясь. Каждый хочет поскорее оказаться дома, проваливаясь в сон и пропадая из жизни на ближайшие полдня. Но не всем удастся. Субин вызывает такси, немного ежась от обдувающего, еще горячее тело ветра. – Кого высаживаем первого? – Поезжайте вдвоем, я прогуляюсь. – Бомгю отвечает слегка заторможенно, провожая взглядом одинокую в небе птицу. Все живое только-только начинает просыпаться, приветствуя рассвет глухой трелью. Внутри непривычно пусто. – Противно ехать в одной машине со мной? – сил на бессмысленную едкость у Хюнина всегда оставалось в запасе. Не то чтобы он действительно пытался задеть Чхве, но попросту не мог по-другому. Для Кая «они» закончились еще тем апрельским днем, без всяких «но» и исключений, того же он ожидал и от Бомгю. Разве не легче просто забыть и двигаться дальше, ведь между ними больше ничего нет. Между ними...Дружба? О, нет, едва ли они снова могли стать друзьями, хотя Кай и вправду этого желал. – Увидимся. Субин знал, что вмешиваться просто бессмысленно. Эти двое слишком много натворили, чтобы общаться друг с другом иначе – в голове не укладывается, что может быть по-другому. Хотя, быть честным, парень не считал, что произошедшее между ними Гю хоть чем-то заслужил. И все же при всем желании глупо было бы отрицать, что отныне они друг для друга чужие люди. Заставь незнакомца понаблюдать за ними пару минут, и тот слету определит, что эти двое непременно друг другом дорожат. Просто по-особенному. Отрицая. – Напиши, как будешь дома. – Субин дарит легкую улыбку, хотя выходит немного измученно. Он готов дать клятву на мизинчиках, что не хотел заставлять друга находиться в этом месте, особенно зная для чего и с кем, но Кай был способен услышать только одного человека, и Субин этим единственным не являлся. Больше не промолвив ни слова, они разошлись по разные стороны улицы. Бомгю мечтал только о крепком и продолжительном сне, которого был лишен уже несколько недель. Он достал спутанный клубок наушников, попутно выискивая в плейлисте спокойные мелодии. Застягнул бомбер, не давая июньской утренней прохладе по-хозяйски бродить мурашками по коже, и двинулся в сторону закоулков, срезающих полпути к дому. Вслушиваясь в такт, парень потерял счет времени, на автомате двигаясь в сторону апартаментов. Желудок неприятно свело – последний раз он ел пару дней назад. Бомгю прекрасно понимает, что как только переступит порог квартиры, выход из нее в ближайшие несколько дней будет перекрыт дикой усталостью и желанием находиться один на один с собой, а значит, придется зайти за едой. Перепроверяет по навигатору местоположение круглосуточных магазинчиков, находя неподалеку один. В пакете оказываются несколько упаковок лапши, соджу и рис – ему хватит на неделю. Парень выходит из стеклянных дверей, разминая шею. Один наушник свисает вниз, ритмично бьется о слайдер на молнии. Отчего-то в голове всплывает образ Субина, требующий оставить сообщение по прибытию домой. Это служит напоминанием. Воздух стал порядком тяжелее, участившиеся порывы ветра трепали и без того взъерошенные волосы, тревожно и с небольшим свистом врезались в острые углы зданий, растворяясь и смешиваясь в этом беспорядке. Бомгю тянет пальцы к карману, чтобы переключить песню, как до ушей доносится слабый хрип. Он останавливается, убавляя громкость, и пытается прислушаться. Чье-то тяжелое дыхание раздается совсем неподалеку. Осторожно обогнув угол, Чхве максимально тихо вышагивал к источнику звука, отмечая про себя, что этот «кто-то» точно опасается быть замеченным. В голове всплывают сюжеты, в которых он натыкается на бездомного, хуже, если умирающего: пакет с едой сейчас был эгоистично дороже помощи кому-то. В конце концов, его ли это дело, если перед глазами предстанет очередной зависимый, увидеть которого здесь не было бы восьмым чудом света. Вполне себе в их репертуаре — принять дозу где-то в закоулках, не заботясь ни о чем, кроме желанной эйфории. На улице заметно потемнело. Небо стало на пару тонов мрачнее, лишаясь ранее украшающей его розовизны. За несколько мгновений он выстроил всевозможные исходы ситуации, упустив один. К сожалению для Бомгю, самый важный. Несколько капель крови украшали еще влажный от вечернего дождя асфальт, растекаясь по нему алыми кляксами. Взгляд медленно мазал по пространству впереди, подмечая чьи-то вжатые в стену позади плечи, тремор слегка грязных рук, слипшиеся местами пряди пепельных волос и до жути испуганные глаза. Большие, карие, налитые слезами. Буквально пару секунд, и они расползаются влажной дорожкой по коже незнакомца. Сердце глухо отбивает удары, словно стараясь смолкнуть за компанию. Неглубокий порез на чужой скуле был свежим и все еще кровоточил. Бомгю заметно оцепенел, не имея ни малейшего понятия, что происходит, а главное, абсолютно не понимал, что сейчас ему делать. Внезапно все обернулось для него всплеском дереализации, а картинка в голове словно проигрывалась от третьего лица. Парень напротив машинально вздрогнул, затем рвано выдохнул. Во взгляде проскользнул проблеск надежды, мешаясь с животным ужасом и крупной дрожью. Чужое дыхание сбилось, а грудь судорожно вздымалась от попыток схватить побольше воздуха. Незнакомец умоляюще обхватил кисть Бомгю, немного грубо потянув на себя. Теперь они вдвоем были скрыты от чужих взглядов в узком тупике, и последнего охватило осознание происходящего. В ушах звенело, а конечности предательски немели. Хриплый голос нарушил оглушительную тишину: – Прошу...Только не шумите... – Отдаленный и почти что мимолетный скрежет чего-то металлического по кирпичной стене перебил его речь. Когда просыпается утреннее солнце, темнота ищет, где спрятаться. Небо стремительно затягивалось мрачными тучами, не оставляя зарождающимся лучам света ни единого шанса. Игра началась.