черные мотыльки

2 года назад

Настроение натасканное, но Бомгю приходится продолжать как-то функционировать. Разве мог он когда-то поступать иначе? Оперевшись спиной о барную стойку, Субин непрерывно галдит что-то в трубку телефона, периодически кидая недолгие взгляды в сторону друга, что едва был похож на живого человека. Он разместился на мягком диване, расположенном близко с лоджией, и вглядывался в тоскливое вечереющее небо сквозь непривычно высокие панорамные окна. Теплый солнечный свет оседает на светлых стенах квартиры, скрашивая холодное напряжение. Вверх к облакам вздымается одинокая птица. Перья ее крыльев переливаются графитовым, почти иссиня черным, выделяясь на фоне багряного заката. Бомгю невольно думает о высказывании, которому он когда-то выделил целую страницу в своем потрепанном дневнике: «На Востоке существует поверье, что птицы не умеют грустить, так как награждены вечной свободой. Когда они в чем-то разочаровываются, то надолго улетают в небо. Чем выше, тем лучше. Летят с уверенностью в том, что под порывами ветра высохнут слезы, а стремительный полет приблизит их к новому счастью.» Может, оттого эта птица и несла себя так отчаянно ввысь, что в чем-то разочаровалась? Или в ком-то. Прямо как Бомгю. Хотел бы он тоже оторваться от земли, расправить крылья, ощутить поток воздуха, наконец, коснуться заветной вышины. Освободиться. Вдохнуть. Пасть и разбиться. Уголки губ слабо поднимаются в изнывающей улыбке. Как-же больно. Субин, наконец, смолкает, тихо поворачиваясь в сторону друга. Молча разглядывает чужое отрешенное лицо, с усилием пропуская в голове тревожные мысли, и все же решается заговорить. В груди ноет. – Я отказался туда идти. Они уже перевели деньги за дом, планируют остаться там на два дня, кажется. Пригласили еще какую-то новую компанию...Мы...Мы с ним поссорились, – Взгляд не улавливает никаких встречных эмоций, – Не хочу, чтобы ты думал, будто я это специально, ты ведь знаешь, что я искренне ценю нашу дружбу, Бом, и не стал бы портить отношения с ним просто так? Твоей вины в произошедшем нет. Если бы только Бомгю знал, так ли это на самом деле. Он безмерно благодарен старшему Чхве, однако едва ли был способен на выражение своих чувств. Особенно сейчас, когда слова не вяжутся, а мысли куда спутаннее. Единственным желанием в этот момент было сопровождать пурпурные облака в их плавании по бескрайнему небу, не задумываясь ровным счетом ни о чем. – Ты не должен был. Все в порядке, Бинни, не нужно оправдываться. Даже сейчас он предпочитал казаться, а не быть. Не показывать, насколько на самом деле больно, закрыться, почти облегченно вздохнуть. Сцена для не нуждающемся в ней зрителя – Субин и так знал, насколько сильно саднит. Он хотел было ответить, когда вспыхнул экран чужого смартфона, а вместе с ним и пару часов назад просмотренное видео: Кай, удобно расположившись на чужих бедрах, томно выдыхает и довольно улыбается в камеру, пока неизвестный парень оставляет яркие синяки на его тонкой коже. Длинные пальцы зарываются в темно-русые волосы, игриво оттягивая. Картина на миллион. Два дня назад он говорил Бомгю о своих к нему чувствах. Два дня назад он нежно обвивал его шею, ластился, как кот, и целовал в губы так, словно мазал по ним чистым отчаянием. Лишь сейчас Бомгю понял, что он прощался. Субин скривился, закрыл приложение и сразу же удалил видео. Проверил шторку сообщений, находя новое, по иронии судьбы от Хюнина: «Все хорошо?...». Немного подумав, удалил и его. Это уже перебор.

****

Воздух был пропитан преддождевой духотой, подступающей влажностью и риском. У Бомгю ощутимо дрожали колени в этот момент, даже больше от мышечного перенапряжения, чем от страха. Это отличало его от большинства людей. Он всегда впадал в ступор, произойди что-то ужасное. Внутри вдруг стремительно пустело, эмоции притуплялись, сам он растворялся в кататонии, отключая все чувства, вплоть до инстинктов. Но думал ли он сейчас о себе? Это вряд ли. Парень рядом, казалось, совсем не дышал. Его руки неестественно подрагивали, а из раны на скуле все еще струилась темная кровь. По-видимому, был задет крупный сосуд, а значит, нужно поскорее остановить кровотечение. Только сейчас Бомгю заметил, что одет незнакомец был слишком легко для выхода на улицу ранним утром: темные спортивные штаны буквально висели на широких бедрах, а на плечах лежал черный лонгслив, открывая вид на ключицы, хаотично украшенные гематомами. И что только могло произойти? Позволить себе подобные размышления сейчас было невозможным. Он обязательно узнает, если удача окажется на их стороне. Окажется ведь? Слева заговорили, словно улавливая чужие мысли – ответ на не прозвучавший вопрос: – Куда же ты запрятался, дружочек? – хриплый голос играючи резал тишину. – Знаешь, времени у нас с тобой не так уж и много, поэтому лучше бы ты меня не злил. Слабый шум от редко проезжающих автомобилей лишал всякой надежды на помощь. Еще достаточно рано, чтобы город наконец проснулся. Осознание этого навязчиво крутилось в голове, неустанно поторапливая. Рядом с ним напуганный до смерти человек, и от одного только его вида в Бомгю зарождалось острое желание помочь – альтруистичный жест, лишенный всякого фундамента. Сырой асфальт больно впивался в ладони шершавым рельефом, холод от кирпичной стены расползался по плечам так, словно касался оголенной кожи. Во рту пересохло, а легкие обдавало жгучей прохладой и все чаще стягивало в болезненном спазме. Парень рядом с новым приступом страха пришел в движение, осторожно попятился вглубь тупика, полусидя ступая на пятках. Он размыто взглянул на Чхве, указывая в сторону покоившихся неподалеку картонных коробок. Сооружение слабо походило на место, способное их скрыть. Во всяком случае, расположиться там мог только один из них. Бомгю прекрасно это понимал. Он обвел взглядом периметр, подмечая собственный картонный пакет, пару брошенных, судя по осколкам, стеклянных бутылок и оставшиеся пятна крови на земле, что в любом случае охотно бы выдали их с потрохами. Все яснее становился тот факт, что удача, к которой призывал парень, явно не была в числе их союзников. Понимание этого перекрывало любые попытки рассуждать трезво. «Было бы забавно умереть здесь, в грязном закоулке, рядом с купленным соджу, странным незнакомцем и в не самом лучшем своем одеянии» – нервы стремительно натягивались, словно изношенная тетива. Еще пару мгновений и лопнут. Абсурдные мысли штурмовали разум, безуспешно абстрагируя от происходящего. Слабые шаги раздались в паре метров от поворота на их сторону улицы, что заставило парней окоченело застыть. Этот человек ступал почти незаметно, хищно, но двигался достаточно быстро. Без сомнений, он был опытен. Чувство безысходности сковывало конечности тяжелыми кандалами. Пару секунд и их обнаружат. Бомгю сосредоточился, с отчаяния готовый предпринять хоть что-то, как раздался характерный звук электронного замка. Человек покидал апартаменты и совсем не обрадовал этим того, кто мгновенно остановился за углом, явно размышляя, что делать. – У нас гости? – льющееся из чужого голоса неодобрение мерзко разливалось приступом паники по телу. Нужно действовать...Хотя бы добраться до лежащего на противоположной стороне улицы стекла. Пользуясь шумом тяжелых шагов, раздающихся со стороны лестницы одного из подъездов, Чхве ринулся в сторону осколков, крепко сжимая крупнейший в руке. Острый край болезненно впился в ладонь, вгрызаясь в плоть поглубже. Слегка успокоенный найденным оружием, Бомгю попытался всем своим видом передать немного уверенности парню рядом. «Вот так, теперь лучше, все хорошо будет, слышишь?» – чужие глаза, казалось, вылавливали эти именно слова из его собственных. «В такую рань...Громоздкие шаги. Явно атактическая походка. Скорее всего мужчина лет сорока, судя по скорости передвижения, довольно тучного телосложения. Легкая добыча. И все же, как же не вовремя. Придется повозиться. Тяжелый вздох, из кармана вновь показывается острие заточки. Все никак не находилось для нее применение, наконец и она найдет своего обладателя под стать своей тривиальности, уродливости и нарочитости» Очевидно, по-тихому Бомгю с задачей перебраться через улицу не справился. Потому, оказавшись на другой стороне, он был уязвимо открыт, и взгляд, наконец, нашел того, чего опасался. Черные как смоль пряди выпадали из под темной кепки, опущенной низко на глаза. Идеальная осанка, наверняка подтянутое по очертаниям тело, скрытое под большого размера однотонной одеждой, и голова, теперь слегка наклонившаяся вбок от увиденного. – А это что за прелесть? – бровь его по-спокойному удивленно изогнулась. Отворилась тяжелая дверь подъезда, пропуская наружу небольшого роста мужчину в белой офисной рубашке и с кожаным кейсом в руке. К сожалению, этим утром добраться до работы ему суждено не было – он оказался не в том месте и не в то время. Не замечая стоящего позади него человека, он лишь успел повернуть направо, сделав один единственный шаг. Не сводя взгляда с Бомгю, все с тем же выражением лица, черноволосый одним уверенным движением рассек чужое горло, одновременно зажимая рот рукой, облаченной в латексную перчатку. Сердце словно обледенело, пульс замедлился, а конечности, казалось, совсем остолбенели. Мерзкое клокотание, сменяющееся громким бульканьем, звоном отдавало в ушах. Умирающий в предсмертных конвульсиях судорожно хватался за место ранения, тяжелым грузом падая на уже перепачканный кровью асфальт. Хватает мгновения, чтобы на адреналиновом скачке подорваться с места, цепляя под руку парня рядом. Если не попытаться сейчас, то шанса уже не будет. В голове проносится на повторе смуглая плоть, послушно расползающаяся в стороны, глубокая дыра, моментально наполняющаяся густой кровью, залитая бордовым рубашка, брошенные на земле ключи от апартаментов и изучающий выражение лица Бомгю взгляд. Опасный, безрассудный, заинтересованный. Они проносятся мимо чужих домов, постоянно сворачивая – даже сейчас Чхве понимал, что ринуться к дому напролом будет самым глупым, что он когда-либо совершал в своей жизни. На втором месте после своего слепого доверия к людям, конечно же. Между тем, не подающее никаких признаков жизни тело уже покоилось на холодном асфальте, а тот, кто лишил его возможности дышать, кинулся за ними следом. Очередной поворот вывел их на главную улицу, сплошь усыпанную бутиками и всевозможными кафе. Машин становилось все больше, однако еще не достаточно рассвело для утренних пробок. Светловолосый казался более отчужденным, чем раньше, постоянно оглядывался назад, цепляясь взглядом за углы преодоленных зданий. Впереди, в метрах трехста от места, куда они только что вывернули, стоял мужчина, приложив к уху телефон. Легкие жгло от непрерывно и судорожно попадающего в них воздуха, но ноги на автомате понесли их прямо. Преследователь добрался до поворота, провожая взглядом бегущих по улице подростков. Дальше увязаться нельзя. Черт бы побрал эту появившуюся из ниоткуда личность. Убрать еще одного не получится. К тому же здесь повсюду камеры и видеорегистраторы в припаркованных возле обочины автомобилях. Покажется здесь – смогут и выйти на того офисного червя, иметь проблем из-за которого не хотелось от слова совсем. Но это ничего. Они придумают, как выйти из положения. Убедившись в отсутствии хвоста, Бомгю, наконец, открыл двери в свою квартиру дрожащими руками. Пропустив светловолосого вперед, еще раз осмотрел лестничную площадку и зашел за ним следом. На входе их поприветствовал мелодичный перезвон – подаренная когда-то Каем «музыка ветра». Трубочки сталкивались друг с другом, создавая мелодию, что резала тишину необычным звучанием. Электронная карточка приземлилась на комод с большой свечой и фоторамкой. Незнакомец оперся о стену, обессиленно скатившись по ней вниз. Они просидели в тишине несколько минут, все еще прислушиваясь к звукам, доносящимся из коридора. Сердце неустанно билось, готовое выпрыгнуть из груди, преодолев и мышцы, и ребра, и плоть. Едкий запах крови все еще фантомно раздражал рецепторы, отчего Бомгю терпко мутило. – Спасибо. И извините... Мне не хватит слов, чтобы выразить, насколько я перед вами виноват и насколько я вам благодарен... – пара больших глаз уставилась на хозяина квартиры, не сводя взгляда. Что-то в нем парню казалось до жути странным, словно не живым. Может, он ошибается, а может все именно так, каким кажется... – Не стоит. И можешь не обращаться ко мне официально. Сомневаюсь, что я намного старше, – Затылок соприкасается с твердой поверхностью, пока мышцы наливаются свинцом. – Нужно обработать твою рану, – Кровь успела запечься, размазавшись по скуле как масло по полотну. – Это ведь он тебя так...? – В ответ слабый кивок. – Думал, мне конец...Если бы не увернулся, судя по всему закончил бы как тот мужчина... – Слова давались ему тяжело. Бомгю решил, что с парня и так сейчас хватит. Им бы принять душ и подумать, что делать дальше. В голове не укладывалось ровным счетом ничего из произошедшего. – Как тебя зовут? – Тэхен. Кан Тэхен. – чуть помедлив, словно оценивающе осмотрев парня напротив, ответил светловолосый. – Я Чхве Бомгю. Будем знакомы.

****

Спустя некоторое время, смыв с себя грязь, кровь и чужую смерть, они разместились на мягком диване в гостиной, обрабатывая всевозможными припасенными растворами рану Тэхена. Стоило надеяться, что на месте пореза не останется шрама. Квартира Гю состояла из нескольких комнат, и пока они молча думали каждый о своем, Чхве решил предложить помощь, но был перебит на полуслове: – Я могу одолжить ваш телефон? Мне бы связаться с братом, я не смогу оставаться здесь долго, зная, сколько неудобств приношу. – Еще одно напоминание о Субине. Черт, наверняка гаджет был забит сообщениями. Сухо ответив привычным: «Все в порядке, я шел не спеша», Бомгю передал телефон Кану, отлучившись на кухню за кружкой горячего чая. Что стоило написать? «Прости, меня чуть не убили. О, а еще у меня в квартире неизвестный парень, которого, к слову, успели даже полоснуть. Это я еще не рассказал тебе о мужчине, глотку которого рассекли на моих глазах»? Нервный смешок вылетел из уст сам по себе. Бомгю сейчас напоминал оголенный нерв, находящийся в мыльном пузыре. Стоит только тонкой оболочке лопнуть, и его непременно накроет осознанием. Возвратившись обратно, Чхве застал уже покоившийся на низком чайном столике смартфон рядом с новым знакомым, чьи брови были хмуро сведены к переносице, а веки подрагивали от перенапряжения. Он сильно вымотался, оттого тормошить и тревожить и без того чуткий сон Бомгю не решился. Парень накрыл чужие колени мягким пледом и устроился рядом, не способный сейчас находиться в одиночестве из-за накатывающей фоновой тревоги. Что-то было не так – он необъяснимо ярко это чувствовал. Тем не менее, продолжительное отсутствие хорошего отдыха и изнуренность понемногу им овладевали, и спустя какое-то время Чхве начал погружаться в сон. По ощущениям не прошло и пары минут, когда до ушей донесся робкий звук капель, бьющихся о стекла. С большими усилиями открыв глаза, первое, что парень заметил – еще недавно занятое Тэхеном на диване место уныло пустовало. Стояло затишье. Прислушиваясь к звукам, удалось уловить один слабый, со стороны спальни. Раздался короткий щелчок. Чтобы добраться до нее, нужно было пересечь кухню и длинный коридор. Закрадывались мысли, что его планируют обчистить. Кажется, сегодня парень соберет бинго из череды неудач. Осторожно двигаясь по квартире, он достиг нужной двери, аккуратно прислоняя к ней ухо. Совершенно тихо. Подозрительно тихо. Бомгю сосредотачивается лишь на своих ощущениях, совершенно не заботясь о возможных последствиях. Ручка двери медленно поворачивается, позволяя обозревать все внутри происходящее. Никого. Только извивающаяся от ветра тонкая белая тюль. Он забыл закрыть окно, из-за чего подоконник был залит водой, обильно стекающей на паркет. Все вещи на своих местах, даже пыль, покоившаяся на кипе документов, продолжала покорно лежать на своем месте. Шатен зашел внутрь, приближаясь к окну. Повернул ручку, закрыл его и недовольно обвел взглядом потускневшие створки. Все в этой квартире будто бы угасало, включая самого Бомгю. Он уже было повернулся, чтобы пойти вслед за пропавшим Тэхеном, как глаза наткнулись на чужой темный насмехающийся взгляд. О, он уже был ему знаком. Он словно вторил: «Видел бы ты себя сейчас. Я чувствую твое сердцебиение, и оно сродни наковальни, по которой неустанно бьют молотком» Ранее скрывающая черные волосы кепка уже покинула свое место, любезно открывая обзор на острые черты лица. Драконий разрез глаз, пухлые, успевшие обветриться губы, выраженные скулы и небольшой шрам у виска. И это все было похоже на очередную галлюцинацию, в которую Бомгю охотно бы поверил, если бы не его горло, которое цепко сжимала изящная кисть, и запах шафрана, что резко ударил в нос. Насколько же было неосмотрительным наносить столь приметный парфюм человеку, рассекающему чужие глотки. И почему только он не услышал этот запах раньше...Вероятно, рецепторы были забиты привычным, мерзко металлическим. На улице столбом шел ливень, громко барабаня по крыше крупными каплями, но в ушах по-прежнему звенела тишина. – Ты же не решишь сбежать от меня во второй раз, красавчик? Меня бы это огорчило. – глубокий голос, отныне лишенный всякой заинтересованности, вгрызается в воздух, заставляя табун мурашек спутанно бежать по коже. Сердце его словно лежало на хрустальном блюдечке, и, Бомгю готов поклясться, билось так отчаянно, что посудина расходилась многочисленными трещинами. Остановится, оно точно сейчас остановится. Кровь стучала в висках, сгущаясь в целые гроздья рябины. Послышался слабый перезвон колокольчиков, висящих у входной двери. Они что-то шептали. Обнадеживали. «Тэхен. Должно быть, это Тэхен! Нужно предупредить его, нужно отправить за помощью!» Зрачки расширились. Парень попытался сделать вдох. Ему снова перекрыли кислород. – О, так вот оно что... – задумчиво протянул черноволосый. Он без особых опасений ослабил хватку, попутно доставая из кармана телефон, покрытый трещинами. – Так Тэхен-а тебе не рассказал? На экране открыт диалог, последнее сообщение в котором было адресом Бомгю. Господи, какой же он идиот. Парень напротив самодовольно прокрутил в руках электронную карточку от входной двери. Пазл наконец сошелся. Бомгю добровольно сдался в руки черноволосого подобно больной мыши, отдающей себя на съедение кошке.