Бывшая-новая одноклассница.

Если собрать всех бездельников и засунуть в один класс, то картина предстанет такая, потому что все люди одинаковы в тот момент, когда учитель выходит из кабинета, и появляется время списать или сверить с кем-то ответы. Волна шелестящих переговоров минула лишь Полину, а Паша настольгически втянул воздух. Так посидишь, и как будто не было трёх лет. Знакомая макушка впереди. Раньше она сидела прямо напротив, и он дышал ей в затылок. Ситуация отныне повторяется. Вот уже немеренное количество времени Паша задавался одним и тем же вопросом:«Как вернуть расположение Полины Максимовой?» Позавчера он немного наладил контакт, объяснил тему по математике (так уж вышло, что они стали соседями по парте), и она даже вымолвила тихое «спасибо»! Но если всё будет продолжать двигаться так медленно не видать ему милости Евгении Поскрёбышевой. Она не простит ему, если Полину продолжат травить, и не только потому что это далеко не по сюжету, а потому что вся семейка у них такая: нелюбящая невежества. Тк говорила сама Женька, а с Женькой спорить себе дороже! Так что Паше было необходимо показать, что он Полине не враг и что он тот, кому она может доверять. Общие разговоры могут сблизить, только вот, о чём поговорить? О бывшем классе? Вполне возможно он скажет: — Помнишь Антонину Анатольевну? А она, быть может, ответит так: — Конечно! До сих пор всё в «склератички» записываете? Склеротички — это тетради с правилами по английскому языку. Все дети — склеротики и не могут запомнить, чем отличается Present Simple, от Past Continious, а уж если появляется какой-то Perfect, держите семеро... Поэтому Паша ответит: — Как иначе? Мы забудем правила, если они будут не в склеротичках. Но можно припомнить и о смешных ситуациях, которые должны были отложиться на подкорке. К примеру, как пенал кидали по всему классу, а потом Ваня, не подрасчитав то ли траекторию, то ли растеряв внимание, выбросил содержимое прямо в окно или как Диля забросила лепучку на потолок кабинета географии. А как чуть было проектор на тот свет не отправили? Без вздрагиваний смеха и не вспомнить. Были времена... — Давайте поедем в следующие каникулы в Москву? — прилетело с последней парты с первыми звуками звонка на перемену. — В магазинчики заглянем, в кафэшки. Поедим? Все как по команде все зашевелились, такие предложения звучали не в первый раз. — Паш, ты с нами? Родаки — не варвары, отпустят? — Не варвары. А когда у нас каникулы? Взмах ресниц, поворот головой — в Полину полетела записка. Прямо в затылок. Детский сад — штаны на лямках. Кто-то до сих пор не вышел из кубертатного периода. Именно поэтому Полина и предпочитала сидеть на задних партах. Даже не видя её лицо, можно было догадаться, что она тяжело вытягивает ноздрями воздух — готовиться к следующей атаке. Безумные мысли полезли в голову Паши, но нет, Суперменом он не хотел быть. Не его это проблемы и заботы. Женька, что б её, с её мыслями и идеями! Но и воспитание не оставляло в покое, напоминало о себе. Будь примерным мальчиком — завет номер один. Всё здесь подозрительно походило на американский фильм: героиня-изгой каждый раз со звонком быстро выскакивала из класса, чтобы ей не успели наговорить гадостей. Так Полина частенько и поступала. — Максимова, почему ты не оправдываешь свою фамилию? — усмехнулся Максим, в развалочку вскакивая с места. О поездке он за секунду забыл. Его бы Паша описал как среднестатистического парня, но Женя явно заговорила о его чёрных волосах цвета вороного крыла и глаз крестального цвета ясного неба. — Когда ты уже признаешься мне в любви? — продолжил он насмехаться. — Отстань от меня. Полина вониственно затянула воздух и посмотрела прямо на обидчика, жалкая попытка выглядеть сильной. Маленький оленёнок, попавший в окружение кровожадных тупых зайцев. Тут ещё посмотреть надо, кто лучше — благородный олень, который может расправить шею и показать рога или зайчишки, только на то и способные, что грызть морковку вперемешку с безмозглыми прыжкам-выяснениями, кто тут круче. — А может Максимовой новенький понравился? — вступила в перепалку Марина, элегантно устраиваясь на парте. Девчонки в миг внемли риторическому вопросу иначали шептаться. Они не слишком сочувствующие. Стадо коз, поверевших в ложные убеждения об ущербности Полины. Иначе, почему все её так недолюбливали? Полина ничего не ответила на выпад. Она вышла из класса, и крапивный уксус прошёл тенью несправедливости по сердцу. Сегодня утром Женька прислала один отрывок, не простой, с философскими думами. О том, что жизнь одна и быть в ней тем, кем не хочешь, слишком дорогое удовольствие. Оглянёшься когда-нибудь через сорок лет, а там ничего и нет, лишь серая тусклая плёнка жизни какого-то чужака. Поэтому не надо бояться меняться, и надо не бояться быть собой. Окружающие заметят, пообсуждают, но в итоге ты выйдешь победителем, если не поддашься их уговорам. И Паша то и делал, что поддавался совсем не тому, чего хотел. Медленно, но верно он превращается в зайца из стада. — Почему Максимова ненормальная? — задал Паша накануне вопрос быстрее, чем мозг мог бы сообразить о совершённом. Ладонь уперается в подоконник, и Паша впирился в Виталика взглядом. — Ненормальная вот и всё. Она сама по себе странная, — пожал тот плечами. Пашу ответ обрадовал. Отличное объяснение! Ему стало понятно, что ничего не понятно. Такие же пояснения он слышал и от Стаса, и от девчонок. Но всё-таки должна была быть какая-то причина. Или Паша настолько иностранец для них, что их не понимает. — Но за что Полину затравили?— настойчиво продолжил ор, но понимал, что вряд ли докопается до истинной причины. — Её за это все и травят, — в удивлении протянул Виталик, нахмурившись. — Она ж странная... некрасивая... «Здрасти приехали! » — крикнула в Паше Женька. Неужели все уже настолько привыкли смеяться над Полиной? Невоспринимать её всерьёз? Обычное общение с ней всем кажется настолько бредовой идеей, что лучше утопиться в лаве, нежели сказать ей доброжелательное «привет»? Все считают её пустым местом, травят изподтишка, иногда в открытую. Обществознание в этом классе точно никто не учит, потому что статьёй сто десятой УК РФ установлено, что за доведение лица до самоубийства или до покушения на самоубийство путем угроз, жестокого обращения или систематического унижения человеческого достоинства потерпевшего, (что на секундочку и происходило, если раскрыть глаза), следовало наказание лишением свободы на срок от восьми до пятнадцати лет. — А, у неё отец вроде алкаш! — поспешно, добавил, выкрикнув, Виталик. Вот тут то ответ убил Пашу наповал. Логика здешних нравов всё больше подбешивала его и напрочь отбивала желание находиться в стенах школы. Полину травили из-за отца? Да ещё и намекали на непривлекательное лицо, когда она имеет вполне красивую внешность. Мама всегда говорила, что комбинация тёмно-зелёных глаз с тёмными волосами — красота неземной силы. Если бы она только узнала о творящемся произволе, то завилась бы с полуслова. Мама убеждена, что травля — мерзость низшей воды, а издеваться над кем бы то ни было изподтишка — бесчеловечное занятие. — Чё, с Максимовой водишься? — вскидывая подбородок, высокомерно спросил Максим, отлипнув от экрана телефона и отвлекаясь Пашу от миллиона мыслей. — Ему Максимова нравится, — едко добавила Марина, направив ушки словно кошка в сторону парней. Ей вечно хотелось кого-то сводить. — У меня нет предрассудков насчёт людей. — То есть она тебе нравится? — Нет. Мне хочется узнать её как человека, как и вас всех. Паша придерживаться того мнения, что он и все остальные — один коллектив и должны относиться с пониманием друг к другу. — Может влюбишь её в себя, когда... это... втерёшься к ней в доверие? — глумливо предложил Максим. — Будет классно. Или ты думаешь, что она бедная и пушистая? Она та ещё истеричка. — Вот так я точно не думаю. Паша считал, что у Полины были зубки, только молочные, которые необходимо показать Если первоклассно сыграть роль ничего не боящийся девчонки, от неё рано или поздно отстану. Только она этого похоже не понимала. — Срок... Ммми... Два месяца! Идёт? — Идиот. Трель звонка заглушила едко брошенной слово, Полина прошмыгнула в кабинет перед математичкой. — Гаятова, Максимова, Фролов, — двойки! — она зла: подбородок дребезжит, глаза угрожающе щюрятся. Сейчас что-то будет... — Остальные три, за то, что не списывали. А вот Дягтерёв один может похвастаться пятёрклй. Или ты списывал? — мелкие глазки возрились прямо на Пашу. — Я эту тему проходил в начале года, в прошлой школе. И это было чистой правдой, переезд среди года не совсем хорошая идея по ряду причин, о которых мало кто задумывался. — Значит заслуженная пятёрка. Но всё равно с остальными перепишешь работу. Гаятова... — её взгляд уткнулся на худенькую девчонку с синими волосами.— не стыдно списывать с интернета? А тебе, Максимова? На четвёрку накатала, не как Гаязова всё посписывала. — Полина всё сама решала. Она всё может повторить, — подал голос Паша. Зря он что ли терпеливо разъямнял Полине тему в тот раз? — Человек сам всё решил, а вы ему заслуженную четвёрку не хотите ставить, — непоколебимым тоном продолжил он. Лицо математички сменилось на глазах. Из милой пампушечки онопревратилось в богровую гаргулью. — Реши что-нибудь, раз сама решала, — цикнула она. — И ты, Дягтерёв. — Максимова, рыцаря себе нашла? — зашептали злые языки, как только Полина гордо встала из-за парты, сокращая расстояние к доске. Поначалу она стала строчить неправильное решение, но быстро стёрла содержимое, так что математичка только зубами клацнула. После урока Паша не получил ожидаемых благодарность, зато его без лишних слов повели за собой. Остановившись в пустом коридоре около библиотеки, разозлённая, как мышка перед мышеловкой, Полина возвела малахитовые глазёнки, поставив руки в боки: — Ты что, книг перечитал? — Ты о чём? Правда Паша сказал, что скорее переслушал книги. Передоз в крови сказочных историй благодаря Женьке кипел в крови. — Вооброзил себя рыцарем верхом на единороге? — с нарастающим раздражением продолжала она, а Паша покорно слушал. — Да, Полина, твой рыцарь едет верхом на единороге. И это не показатель благородности. — А ты, конечно, скачаешь на благородном жеребце? «Ох и за что мне это? — подумал Паша озадаченно глядя перед собой. Все слишком похоже на низкосортный сериал режиссера-дилетанта. —Самовольно вгоняю себя в огромную пятую точку...» Во всём виновата Женька. Даже сейчас её голос крутился в голове приевшийся пластинкой: «Никогда не думала, что ты такой бесчувственный ботинок, несладкая клубника, чёрствый хлеб...» кем она его только не назвала за последнюю неделю. — Не заступайся за меня! — После такого заявления мы вряд ли станем друзьями. — Почему ты пытаешься со мной говорить? «Вот именно пытаюсь! У меня между прочим целый ряд вопросов от Жени, которые спрашивать я не намерен,» — чуть было не в крикнул Паша с невозмутимым лицом. — Раньше ты молчал, как остальные, — лёгкое любопытство скользнуло в её словах. Хорошо. — Сушай, первая причина в том, что мы земляки, — Паша решил, что пора спускать пелену напускного безразличия. — Помнишь русичка любила говорить, что, когда уедите из дома, и встретите какого-то земляка, то будете рады? — Ты так скоро соскучился по нашему Днищу? — Может и днище, но люди, там были в сто крат лучше, — Вы плюнул Паша, не стисняясь. — Мы в банке шпрот две отличающиесия селёдки. — Классное сравнение. Я пошла. — Слабость, ущербность — всё в твоей голове. Не бойся отстаивать свои права и границы. — Так не нужно за меня заступается! — крикнула она и *** — Ты заступился за неё?! — в небывалом восторге запищала Женька. — Не совсем. Скорее оказал помощь, а потом ещё раз. Сегодняшний день был слишком длинный. — И что даже не заела мораль? — А ты как думаешь? Паша решил, что не даст обижать близких ему людей. Да, Полина безмолвно заняла их ряды по определению землячки. Ему надоело самоуправство творящееся в классе. Школьные годы должны запомниться хорошим, а не плохим, был уверен он. — Что произошло? Вулкан проснулся? Атлантида нашлась? Ты меня послушался! — не могла ни нарадоваться Женька. — Хватит драматизировать. — Что ж, но завязка истории положена. Всё завязалость, так завязалось четыре часа назад, когда Паша внимательно оглядывал классную руководительницу. Она — приятная женщина. Опрятная рубашка с вышевкой, розоватая юбка — всё так и говорило о её мягкости, а доброта плескалась в лазурно-серых глазах. Такую обмануть легко, только не факт, что потом душа не заболит от лживых слов и оправданий. — Смотри, Паша, умение танцевать вальс может пригодиться, — хитро улыбаясь, говорила она. Любовь Дмитриевна — хороший человек, но присущее ей качества характера не помогали увидеть дальше собственного носа. Откровенная травля в затихшем состоянии, подобная бомбе замедленного действия, не сильно её напрягала. — Кто будет танцевать? Нужно чётное количество пар. Ещё одна будет? Если нет, то кого-то надо убирать! — пугала всех Рита, не обращая на слова Любви Дмитриевны никакого внимания. Ежегодно в стенах гимназии проходили конкурсы между классами, включающие в себя неземное количество номеров. — Полина, ты хочешь танцевать? — заметила горящие зелёные глаза Любовь Дмитриевна, не замечая грозно настроившуюся Риту, потому что именно она каждый год ставила номера на школьные мироприятия, так как имела за плечами хореографический опыт. Паша во всю мысленно качал головой. Бедлам. А Полина, Полина хотела танцевать, и ещё как. На лице всё написано: чисто и ярко. Блеском Сириуса на ночном небе. Её трепешущие блестящие глазки говорили о небольшой девичьей мечте. — Нет, — выдавив подобие доброй улыбки, закачал она головой. — Не хочу, Любовь Дмитриевна. Под липкими взглядами она не могла сказать иного. Особенно уничтожительно глядели пацаны. Невозможно. Паша не выдержил: — Я передумал. Полина, составишь мне компанию? — Здорово! — воскликнула Любовь Дмитриевна и захлопала в ладоши. — И никого исключать не нужно. Полина, соглашайся! Полина склонила голову и, резко передёрнув плечами, упирлась в глаза Паши... — Хорошо. — Вот и славно, — разрезрезала нахохлившийся воздух Рита. Паше оставалось надеяться, что выучить танец, не сложнее стиха. Волноваться было о чём: первая репетиция началась тут же. Рита сбегала за ключём актового зала, любовь Дмитриевна подсобила, потому что вахтёрша привредная женщина, как сверкнёт своими бровями — тараканьми усиками и упрётся словами: «ученикам ключи не выдаём». Она могла ввести в плохое настроение лишь одним взглядом. Густо накрашенные нарисованные брови ударяли по здравомыслию. Воздух закряхтел и продолжал кряхтеть уже десять минут. Девчонки закидали на Полину расточительные взгляды, и она сжалась под их натиском цветочеком, окутанным северным ветром. — Приготовились, — сотый раз скомандывала Рита. — Рука, — протянула Полина, выжидательно хлопая глазами. Рука? Паша непонимающе приподнял бровь. Ладошка Полины, маленькая, легла на Пашину сравнительно большую по размеру. Их девиз отныне: Не посрамиться! — Рука за спину, — шепнула Полина. Левая рука у парней была заложена за спиной. — Начали! И понеслось... Скачёк с носка на носок, разворот. Ладонь в ладони, шаг на встречу, назад, навстречу, переворот. И всё под ритм: раз два три, раз два три, раз два три. Девчонки маленькими шажочками передвигались вперёд, а парням оставалось лишь семенить своими большущими стопами за ними. — Корявенько но для первого раза сойдёт, — заключила Рита после двух часов мучений. — Всё молодцы. В понидельник после уроков следующая репетиция! — радостно оповестила она при гомоне уставших голосов. — Я скинула видео в группу, на него ориентируемся. Движения такие же!!! При выходе из актового зала волны нещедящего гнева стрелами полетели на Полину. Специально силы для неё приберегли. Сильнее всего разгневался Максим, которому предстояло прикоснуться к ней при обмене партнёрами. Пашу не покидал чувство, что многие здесь вели себя как в четвёртом классе, когда девочки и мальчики брезгали дотрагиваться друг друга на межклассовых соревнованиях и высказывали пренебрижение друг другу. — Лучше бы поблагодорили, что никого не выкинули, — у Паши сил молчать больше не оставалось. — Вот-вот, — поддакнула Рита, запирая актовый зал. — Лучше бы ты не вызвался! — быстрый грозный шепёт Полины одновременно с касанием холодных пальцев удивили. Наконец она заговорила! Правда перед этим со скоростью метеор потянула опять в пустующий коридор с библиотекой. — Надо мной все будут смеяться, если не будет что-то выходить!!! — истинный ужас плескался в глазах. — Давай порепетируем для репетиции, в чём проблема? Можем сегодня дома, у меня. Можем завтра. «Порепетируем для репетиции,» — подумал Паша и ему нестерпимо захотелось зарядить ладонью по лбу. Нелепее фразы и сказать было нельзя, но Полина задумалась. — Давай завтра? Сегодня я договорилась встретиться с подругой. — Я думал, что у тебя нет друзей. Ещё один удар по лбу. Нетактичные вопросы — Я общаюсь только с нормальными людьми, — сказала Полина. — Я тоже с такими только и общаюсь. И ты самый нормальный человек в школе. — Но это только предположение? — заметила она еле заметно вздрогнула. Смысл сказанного дошло до неё. Толика грусти тенью пронеслось по лицу. Она подняла большие тёмно-зелёные глаза. В них отчётливо летала печаль и затаённая обида. — Давай так, я не терплю несправедливости. А к тебе относятся несправедливо. «Не терплю несправедливости в коктейли с осуждением Женьки», — редко заметила совесть. — Правда? Но до тебя осознание дошло лишь спустя неделю? — справедливо усмехнулась Полина, но напряглась. Неужели ждала выпада? — Скажем так, хотел стать бесчувственным идиотом. — У тебя неплохо получилось. — Я и так долго боролся с совестью. Победила совесть с большими сверкающими глазами и волнистыми локонами. Может Женьки принадлежит функция — быть его совестью? — Оставлю вас наедине, — попыталась ускользнуьуть Полина но Паша остановил её словами: — Говорят у тебя отец пьёт? — Тут много, что говорят, но не значит, что всему стоит верить. Блог Сахара Тайны. В этот раз не будет занудных мыслей. Да и сегодняшний день не хочется описывать. Разве что вы видели, как забавно Никифорке (если кто не знает, это историка!) выглядела в цветастой юбке? Мы все перенесли ь по велению её образа на тридцать лет назад. О, и я задумалась сегодня над одной мыслью... Что это за стереотип, что сто пятьдесят лет нам точно нельзя прожить? Абсурдный абсурд и ничего более!!! Это вбито в наши головы из поколения в поколения, вот мы и верим, что с каждым днём только стареем. А не лучше ли поверить, что с каждым днём мы молодеем и здоровеем? Р. S. Постараемся омолодиться позитивом? Но перед этим предлагаю окунуться немного в тоскливое состояние. Последние мои заунывные стихи требуют зрителей. Надеюсь, что они последние, непозитивные или творения... Но как всё сложиться, пока что не знаю... Прошу любить и жаловать, мои заунывные стихотворения: «Как легко сотворить беспорядок, Но сложнее уйти от той тьмы. И тянет она, охваченная тактом бесов: «Обратно нет пути! Обратно нет пути!!!» Пускай, останется всё так, как есть. Пускай, погрязну в этой тихой дрёме. С меня беспечные часы, С тебя забытые на век стихи» P. S. Плохо я сегодня подсластила ваши будни. Прегрустное у меня сегодня настроение, несмотря на то, что одна из моих грёз начинает сбываться... Как всегда с вами был ваш Сахарок Тайны!