Феникс

Двадцать лет спустя. Шень Цзылулан с улыбкой наблюдала за творящимся хаосом. Через неделю ее старший сын, А-Юань, Лань Сычжуй, станет главой ордена Лань. Никто, кроме посвященных в тайну, так и не узнал, что он по крови Вень, а знающие уже практически забыли об этом, учитывая что он был практически полной копией Вэй Усянь, какой ее помнят, с некоторыми чертами Лань Ванцзи. Даже сам Юань не знает, что не родной сын своего отца. И бывшая старейшина Илина сделает все, чтобы не узнал. Шень Ин отдыхает от своей части работы и вспоминает прошедшее. Благодаря ментальным практикам ее память хранит в себе все подробности ее жизни. Она помнит маленького голодного ребенка, которого она забрала с тропы Цунци. Помнит тот единственный солнечный луч, что был у них при жизни на Луанцзан. Помнит, как он ластился к ней, напрашиваясь на поиграть. Помнит, как любил слюнявить ее флейту и еще много чего. Отчасти ей жаль, что он не помнит тех моментов их близости, но гораздо большая ее часть отчаянно радуется, что он не помнит того ужаса, не помнит гору трупов. Не помнит, как все те, кто называет себя праведными, убивали его семью. Прошло очень много времени, прежде чем Шень Ин перестала напрягаться, стоило ей только увидеть Цзиней рядом с ее старшим сыном, или то, как Не Минцзюэ подхватывает его и подбрасывает в небо. А он продолжал это делать вплоть до пятнадцатилетия Сычжуя, между прочим. - А-Лан, - из мыслей ее выдергивает Лань Сичень, садящийся рядом с ней, - любуешься? На лице женщины, выглядящей гораздо младше своих лет, расплывается улыбка. - Ах, Сичень- ге, таким сложно не любоваться, - она переводит взгляд на побритого налысо мужчину, помогающего перестраивать большой павильон, - больше четверти века прошло, но он для меня навсегда запомнился, как наглый, ленивый, грубый и вечно голодный пацан. Что удивительно, с Малфоем прошлые мысли мне удалось перебороть, а вот с ним, как и с его сестрой, это не выходит. Возможно, это потому что они и не стремятся меняться. Все ведь уже давно махнули на них рукой, мол, не хотят исправляться, пусть и дальше пашут, как каторжники, если им нравиться. Уютная тишина царит в беседке, пока Лань Сичень устраивается напротив невестки и наливает чай. - Если бы ты могла вернуться в прошлое, что бы ты исправила? Шень Ин кидает на мужчину острый пристальный взгляд. Тот смотрит в сторону, не пересекаясь с женщиной глазами. - Сичень-ге, - Цзылулан тяжело вздыхает, - пожалуйста, скажи мне, что ты не собираешься нас бросить, чтобы отправиться в прошлое. - Вовсе нет, - он поспешно отвечает, - я просто очень много думал. Что случилось бы, если все пошло бы по другому? -Например? - Если бы ты изначально не попала к Цзянам? Лань Хуань смотрит женщине в глаза. - Я полагаю, ученики Юнмена разбежались бы гораздо раньше... - Я не в том смысле, - перебил ее старший, - что случилось бы с тобой, если бы ты изначально воспитывалась в Гусу или Цинхе? - Сложные вопросы ты задаешь, - Шень Ин отхлебнула чай, - меня бы не пороли за каждую мелочь, не травили, не взваливали на меня все недостатки учеников. Возможно, я бы изначально не приобрела настолько низкую самооценку, что на коленях умоляла лишить меня самого дорогого для заклинателя. А еще возможно, что меня бы никогда не пустили совершенствоваться с остальными, закрыв в женской части и выпустив только в дом мужа. Возможно, я бы никогда не встретилась с Лань Чжанем или погибла бы на войне. Понимаешь ли, Сичень-ге, вопрос "что, если бы" является самым недооцененным, потому что на него нет точного ответа. Изменение прошлого вообще такая штука, что лучше ее даже десятиметровой палкой не трогать. Есть такой эффект, называется "эффект бабочки". Суть его в том, что изменяя что- то в прошлом, вернуться к своему будущему практически невозможно, - женщина смочила горло, - ибо эти изменения накапливаются лавинообразно и изменяют вокруг себя все до неузнаваемости. Даже та самая бабочка, нечаянно раздавленная путешественником во времени, может в конечном итоге привести к разрушении цивилизации, которой стоять бы еще тысячелетия. - Но вы путешествовали во времени. - Я путешествовала не во времени, а между мирами. Это Лань Чжань с Не-сюном решились на уничтожение своего времени. Я же на тот момент об этом даже не думала. Я тогда и вправду хотела лишь смерти... - Мама! - послышался крик бегущей к беседке Лань Аньхе, - дядя! - она склонилась в торопливом поклоне перед главой секты и практически упала под бок к матери, вцепившись в ее руку, - мама, Рулан пообещал мне, что на церемонии объявления нового главы Лань он официально попросит моей руки у всего ордена! - она затрясла родительницу, - мама, что мне делать? Лань Сичень, скрыв улыбку за рукавом, поднялся. - Я, пожалуй, вас оставлю, А-Лан, А-Хе. - Хорошего дня, Сичень-ге. - Пока- пока, дядя... Пока еще действующий глава ордена Лань отошел от беседки, слабо улыбаясь. Возможно, А- Лан была права, и малейший шанс исправить прошлое, стереть из памяти дорогих людей все шрамы, не стоил того. Лань Сичень беспокоился не за себя, он был готов пройти все уровни Деюя, лишь бы его близкие были счастливы, но... Что, если от его вмешательства все только станет хуже? Что, если Шень Цзылулан, тогда еще Вэй Усянь, и Ванцзи действительно всего лишь пройдут друг друга мимо?* Возможно, они даже тогда будут счастливы, но... Готов ли он променять их счастье на другое, которое еще и просто возможное? Однозначно нет.