Чем глубже бездна, тем яростнее вопль

Его звали Северус, хрупкий мальчонка пяти лет от роду, для которого мир был чрезвычайно велик, наполнен страхом вперемешку с невыносимой тоской и скукой. Он в совершенстве знал ненависть, вкусил настоящую ярость, отголоски её всё ещё отдавались болью на бледной спинке, умело владел искусством молчания, опасаясь издать лишний звук или, не приведи случай, начать шептать себе под нос. Ему чужды были слова благодарности, а любовь казалась непостижимой. Ребёнок видел её призрачный облик исключительно на страницах пыльных, истерзанных книг, однажды подаренных матерью посреди глубокой ночи, когда мальчику пошёл шестой год. На её лице серебристыми пятнами бродил лунный свет, смольные глаза, совершенно непроницаемые днём, налились тайной и азартом, будто женщина передавала малышу не книжонки со сказками, а великую ценность, по душу оной шествовал весь человеческий род. Заворожённый Северус, затаив дыхание, протянул к дару руки. Ах, как сладко пахли страницы! Борясь с волнением, он уткнулся в первый попавшийся томик лицом, жадно вдыхая, смакуя столь необыкновенное мгновение. Чуть погодя, мальчик поднял взгляд на мать, что неотрывно глядела на него. Дыхание перехватило. Она улыбалась! Никогда крохе не приходилось видеть и тени радости на измождённом профиле женщины, которая подарила ему, гадкому утёнку, жизнь, и к которой он был безоговорочно привязан. Медленно, совершенно неспешно она направила лицо к другой стороне книги, прижимаясь к ветхой переплётной крышке, подражая сыну. Теперь глаза их находились непомерно близко друг к другу, заставляя густые ресницы обоих едва заметно трепетать. Тьма вокруг сгущалась, полнясь диковинным ликованием, возникшим благодаря магическому резонансу, тут же стрелки часов издали последний щелчок. Время остановилось. Исчезло постукивание капель по железной раковине, стих шелест ветра, игриво треплющий кроны деревьев, доносящиеся громкие возгласы молодых ребят на краю улицы тоже умолкли. Всеобъемлющий вакуум нарушал приглушённый свет, исходящий от двух людей, худощавые фигурки которых подрагивали, отбрасывая неровные тени. Дитятко, будучи совершенно несведуще в делах магических, ощущало великое таинство, окутывающее его и маму. Впервые тонкие губы дрогнули, изогнувшись, позволили себе скромный смешок, опосля залившись им во всю. «Навеки», — самозабвенно вымолвила Эйлин Принц, глядя на своего несчастного младенца, крепко сжимающего гостинец. Магия же наблюдала, вилась вокруг них, связывая между собой, являя истинное лицо древней, преподнесённой свыше силы. Голова налилась свинцом, заставляя приоткрыть заметно потяжелевшие веки. Наваждение спало, вернув мужчину на пол Визжащей хижины, и тот, в свою очередь, разочарованно выдохнул: сны редко наведывались к нему, светлые напрочь игнорировали, а воспоминаниям предаваться не получалось, поскольку все тёплые тонули в липких, как дёготь, мерзких думах. Но простенькое действие весьма ощутимо порадовало Северуса, дыхание восстановилось, вернувшись к привычному темпу. С наслаждением потянув ещё разок затхлый воздух, он постепенно приподнялся, прислушиваясь к собственным ощущениям. Тело ныло, кое-где растекались синяки, покрывшаяся толстой коркой рана на шее пульсировала, по-прежнему ограничивая движения головы, что, безусловно, делу не помогало. Состояние отвратное, но потерпеть придётся, впрочем, это умение отточено в нём до совершенства. Ныне следовало покинуть домишко в ближайшие полчаса, никак, светать начало, нужно поторапливаться. Сейчас ему необходимо скрыться, уйти ото всех, чтобы наконец избавиться от чужих цепких рук, желающих присвоить себе волю непокорного мага. Нет уж, с него довольно. Столько лет прожить слепцом, закрывая глаза на очевидные вещи, сгусток которых копился-копился, после достигнув безобразного апогея. Нельзя так, нельзя. Аккуратно, крепко упёршись руками в пол, Северус стал разворачиваться, равномерно распределяя нагрузку на потрёпанный «механизм». Когда колени уверенно держали мужчину, тот, без лишней спешки, опираясь корпусом на стену, постепенно принимал нормальное для homo sapiens положение, прямоходящий как-никак. Да, исчезни в нём ирония, вышколенная со времён юности, свихнуться в сем кавардаке — как пить дать. Подивившись неуместной шутейке, он хмыкнул, но увеселительное мгновение было прервано предательски подкосившимися ногами. Расслабленные мышцы ясно давали понять, что служить без должного отдыха — кощунство. С горем пополам, мужчина встал, усиленно поковыляв к выходу, едва удерживая равновесие. Недооценил он питомца, ох, недооценил. Снаружи его обдало гарью, утренней свежестью и поразительной тишиной. Мир будто замер, прислушиваясь. Вдруг, кажущееся концом лишь зародыш грядущего побоища? Однако, началась другая эпоха, не укрылось от чутья мага витавшее повсюду всеобщее облегчение, болезненно бередившее переживания прожитых часов. Значит, победили. Мужчина позволил себе ненадолго остановиться, радушно приняв толику скорби, почитая память ушедших. Северус тоже соткан из плоти и крови, разве чужды ему чувства, пусть их проявление, конечно, крайне специфично? И, постояв минутку-другую, подхватил лежащую рядом с сооружением деревянную палицу, скрывшись в неизвестном направлении. Хотя, пожалуй, «скрывшись» — слово слишком уж громкое. Изначально Снейп планировал отправиться почивать на тот свет. Совершенно очевидно, Лорд убьёт его в любом из возможных сценариев. Вариантов развития событий уйма, стоит ли ратоборствовать? Он хотел было махнуть рукой, но тягостное нечто расползалось по венам, заставляя давиться каждой новой мыслью о смерти. Непонятная тревога подталкивала метаться, подобно зверю, запертому в тесной решетчатой каморке, вопросы роились в голове сотнями, сменяли друг друга, обрываясь на полуслове, хохоча над помыслами горемычного. Вынужденный сдерживаться, сохраняя беспристрастный лик, он стал ещё уязвимее: разноголосица внутри него принималась вгрызаться с пущим рвением, топя Северуса в клокочущей пучине сомнений. Стоило тому остаться в одиночестве, как вокруг начинал плясать полумрак, обретая форму. Один момент — перед ним шайка мародёров, скандирующая присказки о трусости, крыса кричала громче всех, кто бы сомневался! Отвернулся, а там уже поджидает его Лили, совсем миниатюрная, она обидчиво поджимает губы, презрительно выплевывая: «ты жалок!». Другой поворот, во всех красе взметнулись полы мантии Альбуса, искорки в хитрых глазах недобро поблёскивают. Голоса сливаются, появляются иные образы, всколыхнувшие дела минувших дней. Пора прекращать балаган и он, снявшись с места, бросился к стеллажу, наполненному баночками. Каллиграфически выведенное на дряхлеющей бумажке «Бальзам» оказалось крепко сжато изящными пальцами, быстродействующее успокоительное сработало безупречно. Сознание сыграло с ним злую шутку, посему необходимость принятия решение вновь маячила перед зельеваром, ведь раньше казалось, что он готов погибнуть и примет это достойным образом, между тем, побывав на пограничном с сумасшествием состоянии прояснилась одна деталь — смерть претит. Отсутствие явной причины создавало когнитивный диссонанс, заставляя сердце пропустить гулкий удар. Жуткое разумение проклёвывалось где-то изнутри. Человек, хранящий множество чужих тайн, совершенно не знает себя самого. Взвыть от досады захотелось неимоверно. Последующие дни мужчина проводил за разработкой главного ключа к победе — зелья, состав которого сумеет восстановить кровопотерю, магический баланс, мелкие повреждения целиком и крупные раны частично. Неплохо добавить подстраховку от проклятий и ядов, однако… совместить всё невозможно, носить дополнительные снадобья — заметно. Выглядеть будет сногсшибательно. «Ей богу, на кой томиться, пришей к внутренней стороне мантии пару десятков карманов и вуаля, будешь звенеть как ездовая тройка. Перед твоей ликвидацией хоть позабавится, авось, настроение получше станет», — ворчал Северус, шинкуя руту обыкновенную. Подобрать состав оказалось сложнее, чем он предполагал изначально. Кровообразующее обособленно действовало идеально, но изгадило основу, соединившись с универсальным антидотом. Досадно. Судя по всему, дело в той же пресловутой руте, спазмолитический эффект которой при малейшем изменении граммовок становится ядом. Круг замкнулся. «Говённо», — протянул мужчина, очищающим заклятьем убирая приготовленную бурду. Да, пришлось поднапрячься. Вероятно, из-за желания предусмотреть всё и сразу ему не удаётся создать необходимое. Правду говорят, спешка отнимает больше, чем даёт. Решив размяться, Северус подошёл к книжному шкафчику, любовно проведя по стареньким фолиантам. Рука непроизвольно остановилась на одном, дюже увесистом экземпляре. Красовавшаяся на шероховатой обложке надпись «Травник» согревала ёмкостью значения. Маггловский, вручную написанный текст с различными рецептами травяных лекарств, доставшийся магу ещё в детстве от матери. Откуда тот взялся, мальчик не знал, но читал упоительно, уж больно складно был написан трактат. Немного покопавшись в нужном разделе, зельевар отыскал возможные пути решения проблемы. Смесь жидких экстрактов ромашки, календулы и тысячелистника? Замечательно. Уверенности прибавилось, сподвигая работать сутки напролёт. Северус сделал ход, сам не подозревая, как вновь обвёл вокруг пальца нескольких невообразимо могущественных волшебников.