Просто потребность.

Тусклый свет зажженной на подоконнике свечи, с тяжким трудом освещал конец комнаты, где сидели две женщины. На кофейном столике стояла только что открытая бутылка красного вишневого вина. Сладковатый вкус алкоголя оставался на языке, на выбеленном бокале виднелся след от алой помады. В воздухе витал приторный запах портвейна, изыскано-изящных фруктовых духов и ванильного табака. Пачка культурно известных сигарет лежала на краю столика, из открытой упаковки выпало пару сигареток и остановились на некой преграде под названием зажигалка. Кромешная тишина, лишь резкий стук бокала об лакированный столик из красного дерева. Детектив перекинула ногу на ногу, не сводила взора лиловых глаз с чужой фигуры, молчаливо изучала. Полуприкрытые ресницы дрогнули, по телу прошлась легкая дрожь. Взгляд ярких вишнево-красных глаз уставился точно также. Их зрительный контакт не прерывался, лишь разбавлялся парой действиями. Женщина не отводила взгляда, немного наклонилась к столику, взяв выпавшую из пачки сигарету и тяжелую зажигалку. Поднеся табак к губам, она зажала сигарету и подожгла ее, сразу же затянувшись. Она не нуждалась в этом едком дыме, что отравлял ее, но и закончить с этим она не могла. Положив зажигалку обратно на столик, мафиози зажала сигарету между пальцами, стряхнув с нее стружку пепла на пол. — это уже третья за всю нашу встречу, милая, — слова, что ранили лишь одним произношением. Ох, ей всегда нравилось, когда врач называла ее как нибудь так, но чувство того, что они друг другу никто, кроме как партнеры по сексу, предательски ранили. У них заходил разговор насчет того, почему они не могут перейти на уровень отношений выше, на что детектив лишь пожимала плечами, говоря о том, что в их работе такого не принято. Да, никто и не спорит насчет этого факта… но никто же не будет афишировать это на всю портовую мафию и на все агентство, верно? — прости, ничего не могу с этим поделать, — ее губы сомкнулись в нежной и немного обиженной улыбке. Она вновь сделала затяжку, выдохнула терпкий дым в сторону той и стряхнув оставшийся пепел, затушила сигарету об стол, на белокипенных тонких перчатках остался обугленный фильтр. Она оставила окурок на произвол судьбы. — не люблю, когда ты куришь, — твердо ответила врач, тяжело вздохнув. Ей не нравилось в этом все. Начиная от удушливого запаха табака и заканчивая тем, что этой шикарной и изящной женщине ну не идут сигареты под рукой. Естественно, она никак не заставит ее перестать курить. Это не ее дело, лезть в чужую жизнь она не собирается. Акико сделала последний глоток свежего вина, поставила бокал обратно на стол и резким движением встала с маленького диванчика. Отряхнув юбку, она не спускала взгляда с Озаки. Пройдя преграду в виде кофейного столика, женщина с лисьей ухмылкой глядела на мафиози, уперевшись ладонью на чужое колено, она свободной рукой расстегнула несколько пуговиц сверху на своей рубашке. Кое, вольно смотрела на эту картину, секунды спустя перехватила чужие запястья одной рукой, а другой, схватив за тончайшую талию, потянула к себе. Йосано уселась на чужих коленях, ерзала в надежде того, что ее руки отпустят, Кое завела их ей за спину, сжимала запястья достаточно грубо, чтобы позже на них оставались красноватые следы пальцев. Юбка Акико плавными складками разбрелась по темным брюкам женщины. Та выпрямилась, расстояние между их лицами было в нескольких сантиметрах. Озаки примкнула к чужой шее. Бледная и такая тонкая кожа… Им не нужны вопросы, так что старшая не стала бы оставлять слишком видные метки. Она так любила их оставлять на теле врача, хоть и позже выслушивала за это кучу недовольств. Кое медленно проходилась влажным, шершавым языком по нежной коже, временами останавливаясь и слегка покусывая, немного оттягивая кожу до таких масштабов, что там виднелись несколько алеющих ромбов. Услышав тихое шипение в ответ на такие действия, она прекратила, плавно перешла на легкие поцелуи, оставляя их на каждом сантиметре шеи, не пропуская даже единицы. Та запрокинула голову назад, внизу живота томно тянуло и покалывало, заставляло тяжело дышать от чужих действий. Озаки свободной рукой проходила тонкими пальцами по чужим ляжкам, забиралась выше под юбку и останавливалась там, держала бедра в своих силах. Опустив руки Йосано, она отстранилась от шеи, глядела в аметистовые глаза, спускалась взглядом вниз и держала его на пухловатых губах, которые не может поцеловать. Она расстегнула тонкую и маленькую молнию на длинной юбке своей партнерши, после чего вернула руки на бедра. Взору представилась картина открытой груди в облегающем черном бюстгальтере. Акико положила руку сбоку лица мафиози, мизинцем ощущая, как бешено бьется чужой пульс. Схватив запястье Кое, она пару секунд глядела на жесткий латекс белоснежных перчаток. Она зубами подцепила их и оттянула, после чего полностью сняла, кинув куда-то в затемненный угол. Сейчас они точно никому не нужны. Да, она, конечно, потом выслушает за то, что кинула в какое-то грязное место ее белесые перчатки, но это будет потом. Заинтересованный взгляд мафиози словно пытал, раздевал. Под взором этих рубиновых глаз, врач готова была на все. Она спустилась глазами ниже, смотря на тонкие губы женщины. Хотелось поцеловать, трепетно коснуться, вылизать каждую микротрещину на обкусанных губах. Если она сейчас это сделает, это будет означать, что они уже будут не просто партнеры по сексу. Детектив не знает, можно переступать эту черту. Черту этого греховного искушения они уже оба давно переступили. Кое перехватила инициативу вновь на себя. Залезла тонкими и холодными пальцами под уже полностью расстегнутую рубашку, блуждала по разгоряченному телу. Вскоре она расстегнула бюстгальтер, что так мешал им сейчас. Скинув с чужих плеч рубашку, она со звуком соприкосновения пуговиц с полом, упала, таким же скорейшим рейсом слетел и лифчик. Груди плавно качнулись в ночи. В дальнейшей части комнаты потухла свеча, их единственным освещением был тонкий луч лунного света, что пробивался сквозь зашторенные окна. Озаки прошлась горячим языком по выпирающим соскам, что вызвало реакцию в виде тихого, прерывистого постанывания. Акико обвела руками чужую шею, жалостливо промычала и немного дернулась от прошедшего по оголенному торсу холодка. Женщина слегка оттянула зубами соски, тонким слухом уловив недовольное шипение. Стала проходить легкими поцелуями по всем аспектам кожи, оставлять легкие покраснение от укусов на груди. Отстранившись и вернув руки на бедра, сжала их, подтянув врача к себе, она вновь возвратила взгляд на аметистовые глаза. Чужие руки были на шее мафиози, расстояние между их губами было столь маленькое… Кое хотела поцеловать ее. Но она бы не сделала этого без разрешения. А сейчас она не хочет спрашивать этого разрешения. Кое подхватила детектива и аккуратно пересадила на край столика. Та вопросительно смотрела на мафиози, вцепившись пальцами в лакированную гладкую поверхность. Озаки слегка, по лисьи ухмыльнулась, не спускала взгляда с чужих глаз. — знаешь… — Акико тяжело сглотнула и прерывисто дышала, ей хотелось большего, чем обычные прелюдия, которые ей постоянно устраивала Озаки вместо того, чего она в действительности ожидает. — ты так сексуально выглядишь в этом наряде, словно строгая учительница. Мне так хочется тебя схватить за этот галстук и… — что же тебя останавливает? Вопросительный взгляд детектива сменился хитрым взором ярких фиолетовых глаз. Как она и сказала, она резко схватила за этот несчастный черный галстук и притянула женщину к себе, заставив ту упираться руками в столик, Йосано затянула мафиози в поцелуй. Такой горячий, мокрый и такой развратный. Акико медленно проходилась языком по чужим тонким губам, целовала их так, словно отвоевывала жизнь их двоих. Словно в на ее губах начинался и сразу же заканчивался мир. Ее губы горели, а кожу тонко покалывало. Секунды спустя и она протолкнула свой язык в полость рта мафиози, бессмысленно и совершенно не ручаясь за свои действия. На языках крутился вкус терпкого алкоголя и привкуса табака. Кое упиралась костяшками пальцев в поверхность стола, находилась настолько близко к детективу, устраиваясь между ее ног. Она тяжело дышала, а врач действовала достаточно резко, быстро и грубо. Губы сильно горели и болели от резких движений, действия в сильной спешке заставляли задыхаться… Озаки прервала поцелуй. Йосано отпустила галстук, держалась на локтях и молча смотрела на мафиози. Она сглотнула ком в горле и глубоко вздохнула, ухмыльнувшись. Руки Кое остановились на талии и с силой их сжали, она прекрасно знала, чего так долго ждет. Она принципиально и очень грациозно тянет этот момент, дразня детектива такими темпами. Озаки внезапно отстранилась, молчаливо опустилась на колени, закидывая чужие ноги себе на плечи. Стянув уже точно мешающую юбку и кинув ее куда то к тем же ненужным аспектам одежды своей спутницы. Она ловким движением пальцев стянула ненужное нижнее белье, оно отправилось вслед за юбкой. Женщина оставила пару легких поцелуев на внутренней стороне бедер, слегка оттянула кожу клыком, оставив несколько алеющих засосов. Руки она совсем не трогала, не использовала, лишь пальцами сжимала посильнее бедра. Женщина двинулась ближе, языком прошлась по контуру половых губ, вызвав уже легкую реакцию в виде тихого прерывистого постанывания. Сразу же прошлась по контуру клитора, не задевая его, тонким слухом улавливая тихий стон. Озаки начала вести языком вверх-вниз, редкостно посасывать клитор и пару раз успев его немного прикусить. Ограничиваться лишь одним языком, та не станет. Ее длинные и тонкие пальцы раздвинули половые губы, она сама же принялась водить языком по клитору вверх-вниз, секунды спустя сразу же ввела палец внутрь, двигаясь. Акико была готова чуть ли не жалостливо хныкать от таких действий. Наконец то ощущения того, чего она жаждала весь этот вечер. И все же, этого было мало. С ее губ сорвался громкий стон. Она прикрыла рот тыльной стороной руки и выгнула спину, словно ночная кошка. Кое же вовсе не останавливалась, продолжала те же действия только быстрее и дольше, секунды спустя введя второй палец, заставив этим движением ту в голос простонать. Озаки всегда любила слушать стоны врача, хоть та и по большей степени их сдерживала. Кровь приливалась к ушам, сложно было концентрироваться на чем либо. В глазах редкостно темнело, мелькали яркие звездочки от чувства наступающего пика наслаждения. Еще чуть чуть и та явно кончит. Озаки лишь продолжала те действия, изредка поглядывая на лицевую реакцию Йосано. — а-ах, Кое, — Акико прерывисто простонала чужое имя. Мафиози всегда нравилось, когда во время таких моментов та стонала ее имя. Боже, это так возбуждает. — пожалуйста, — быстрее. — что-то хочешь? — та отстранилась от клитора, ровно уселась на коленях, лишь пальцами вводила глубже и глубже, быстрее и быстрее. — куда то спешишь? — мх, ты же знаешь… — детектив так не любила, когда та вытягивала из нее по слову, во время того, как вводит пальцы лишь глубже. А та лишь ухмыляется, выжидает и вытягивает. — пожалуйста, трахни уже быстрее! Кое насмешливо ухмыляется, растягивает этот случай до невозможности, вводя следующую чуть ли не в ступор. Она вновь пристрастилась к чужому клитору и стала водить языком быстрее, резче и грубее. Пальцы входили глубже, по одному растягиваясь. Вскоре, старшая их вытащила, отстранилась от половых губ и тяжко вздохнула. Акико тяжело и прерывисто дышала, цеплялась ногтями в столик. Озаки привстала, уперевшись руками в стол. Йосано поднимается на локтях, тяжело дышит через нос, не спускает взгляда с чужих глаз. Кое молчит, сглатывает ком в горле и кладет руку сбоку лица врача. Затягивает в влажный и нежный поцелуй, томно растягивает момент, позволяет отдышаться, не совершать предельно быстрых действий, позволяет робко коснуться своего лица. Мафиози отстраняется, с огоньком в глазах смотрит на женщину снизу. Акико лишь вздыхает, утыкается в чужую грудь и немного приподнимается, кладя руки на шею той. Кое полностью встает, вновь садится на диванчик, перекидывая ногу на ногу и тянет руку детективу. Та хватается и сразу падает на исполнителя мафии, усаживается удобнее на чужих коленях, утыкается куда то в шею. — ты как всегда уйдешь, когда настанет рассвет? — Озаки позволяет той усесться, кладет руки на талию и немного приобнимает. В ответ получает лишь плохо разборчивое мычание. Как всегда, та уйдет рано на рассвете.