В день когда погасло солнце

      — Вот это страсти, прямо как во французских романах. — Сокджин коротко хохотнул. — Не обижайся! — хлопнул он по плечу Тэхёна, увидев, как скривилось его лицо.       Они стояли у конторы в ожидании, когда Намджун закончит с делами.       — Я только одного не пойму. — Сокджин посмотрел на брата. — Господин Чон все эти годы не знал, что у него растёт дочь?       — Он был очень молод, когда сбежал из дома. Про то, что Щине ждёт ребёнка, не знал, её семья скрывала, опасаясь гнева советника императора. Когда Щине умерла, они старались воспитывать девочку сами, но денег не хватало, и им пришлось рассказать о ней отцу Чонгука. — Тэхён невидяще смотрел вдоль улицы. — На удивление, он не отказался от внучки и забрал её к себе. Отец Чонгука потратил много времени и денег, чтобы разыскать его, ведь Чонгук порвал все связи с семьёй, они не знали, где он и что с ним, он много путешествовал, и письма просто не доходили. То, что его нашли перед смертью отца, большая удача.       — Сколько лет девочке, Тэхён? Почему Чонгук оставил её во Франции, а не привёз с собой?       — Пятнадцать. Чонгук определил её в пансионат для девочек. Он считает, что ей нужно получить европейское образование. — Тэхён напрягся, увидев, как из гостиницы выходит знакомая фигура высокого мужчины.       Господин окинул ленивым взглядом улицу, брезгливо скривил свой красивый рот и сел в коляску, ткнув кучера тростью.       — Тэхён, ты кого там увидел? — Сокджин с интересом рассматривал отъезжающую повозку.       — Маркиза Армана де Краон собственной персоной. — Тэхён отвернулся.       — Так вот он каков? Красивый. — Сокджин перевёл взгляд на Тэхёна. — Но ты, бесспорно, лучше       Он прихватил двумя пальцами щёки Тэхёна так, что из губ образовалась трубочка.       — Скажи, кря!       Парни шутливо возились на крыльце, стараясь одолеть один другого, пока не вышел старший Ким и не развёл в стороны озорничающих ребят.       — Тэхён, Сокджин, что вы как дети? Взрослые парни. — Намджун посмотрел на них, стараясь сохранять суровость, хотя в глазах плясали смешинки. — Тэхён, ты с нами домой?       — Нет, дядя Намджун. — Тэхён покраснел. — Если я больше не нужен, я поеду к Чонгуку.       — Конечно, сынок, поезжай. — Намджун смотрел, как Тэхён стремительно вскочил в седло и направил коня в галоп. — Словно на пожар торопится. — вздохнул он.

***

      Тэхён лежал на песке, выравнивая дыхание после купания и смотрел, как капельки воды медленно стекают по гладкой коже. Он снова и снова проводил пальцем по атласу шрамов на груди Чонгука, каждую извилину он знал наизусть, покрывая многочисленными поцелуями, и с каждым разом сердце замирало от мысли, что лев мог растерзать Чонгука и они бы не встретились. Юноша рассматривал красивый профиль мужчины, его закрытые глаза, влажные губы, широкие плечи и мирно вздымающуюся грудь. Его дыхание было ровным, словно это не он сейчас рассекал водную гладь, на несколько футов обогнав Тэхёна в заплыве.       — Чонгук. — тихо позвал Тэхён.       — Ммм? — отозвался мужчина, не открывая глаз.       — Расскажи мне про свой кулон. Ты никогда не снимаешь его, почему?       Чонгук открыл глаза, приподнялся на локте и посмотрел на Тэхёна.       — Это подарок, Ингане, от Щине. Её семья была очень бедная, и Щине пришлось очень много работать, чтобы подарить мне его. Это не только память о ней, это мой талисман.       Тэхён пожалел, что спросил про кулон, видя, как помрачнело лицо Чонгука от воспоминаний. Они лежали под горячими лучами солнца, а Тэхёну казалось, что вокруг сгущается ледяная тишина.       — Я возвращаюсь в Африку. — прервал молчание Чонгук. — Она зовёт меня, и Бабонго ждут от меня этого.       Тэхён резко сел, услышав эти слова, уставившись на искрящуюся воду. Он до рези в глазах смотрел на солнечные блики, бегущие по воде, только бы скрыть навернувшиеся на глаза слёзы.       — А как же твоя дочь? — тихо спросил Тэхён.       — Ей учиться ещё четыре года, пансионат хороший, ко мне она привязаться не успела, так что не сильно огорчится разлукой. — Чонгук сел, подтянув к себе ноги, и тоже посмотрел на реку.       Тэхёну хотелось закричать: «А я? Я привязался к тебе, как же я смогу снова пережить разлуку?», ему никак не удавалось проглотить ком, застрявший в горле.       — Когда ты едешь? — сумел выдавить из себя Тэхён.       — Недели через две. — Чонгук говорил спокойно. — Нужно завершить кое-какие дела, утрясти пару вопросов, и отправимся.       — Мсизи поедет с тобой? — спросил юноша.       — Конечно. — подтвердил Чонгук, как само собой разумеющееся.       Взгляд Тэхёна перебегал с воды на песок, с песка на облака, с облаков на жгучий диск солнца, нигде не задерживаясь. Он сидел, до боли сжав кулаки, не замечая катящихся по щекам слёз. Прикосновение холодного металла к его груди на мгновение привлекло его внимание, он с удивлением посмотрел на треугольный кулон, свисающий с его шеи.       — Чонгук, это же твой талисман! — поражённо выдохнул юноша.       Тёплые руки обняли его, повернув к себе. Сквозь пелену слёз Тэхён вглядывался в обсидиановые глаза напротив, стараясь не завыть в голос от боли.       — Теперь он будет беречь тебя, Ингане, ведь мой талисман теперь ты. — Чонгук улыбнулся. — Ты поедешь со мной в Африку?       Тэхён целовал Чонгука как в первый раз, не просто отдавая всего себя, но и получая взамен несравнимо большее.

***

      Они поминутно останавливались, губы уже горели от поцелуев, желание явственно поторапливало домой, но ни один из них не желал спешить, открывая для себя сладкую муку ожидания. Тэхён уже видел Мсизи, стоящего на крыльце, краем глаза зацепив какое-то движение сбоку.       — Чонгук, mon pefere! — Арман нетвёрдой походкой вышел из-за деревьев. — Я всегда получаю то, что хочу! А хочу я тебя! Я никогда так не желал вернуть кого-то.       — Арман, ты пьян. — Чонгук спокойно смотрел на мужчину. — Я же сказал тебе, что не вернусь.       — Мой маленький Чонгуки решил покапризничать? — француза шатнуло в сторону, но он сумел устоять на ногах. — Мне потребуется всего несколько дней, чтобы ты вспомнил всё, что было между нами.       — Я не люблю тебя, Арман, мне жаль. — Чонгук развёл руками.       — Я смирюсь с этим, mon pefere! Ты никого не любишь.       — Вот тут ты не прав. — Чонгук повернулся к Тэхёну и приподнял его лицо за подбородок, посмотрев прямо в глаза. — Я люблю его, моего Ингане!       Сердце Тэхёна пропустило удар, чтобы забиться в бешеном ритме, он смотрел на улыбающегося Чонгука и не мог поверить своим ушам. Мир пёстрыми красками, как в калейдоскопе, закрутился вокруг юноши, пока сам он тонул в чёрных омутах глаз мужчины.       — Я не позволю какому-то мальчишке стоять у меня на дороге, — пьяный выкрик вернул Тэхёна в реальность.       Он словно в замедлении видел, как маркиз поднял пистолет, как из дула вырывается маленькое облачко дыма, как с крыльца бежит Мсизи, открывая рот в крике, а сам он падает, оттолкнутый сильными руками Чонгука. Оглушённый Тэхён смотрел на француза, выронившего пистолет из вялой руки, как на его лице отразился ужас, и он нетвёрдой походкой ушёл, скрывшись за деревьями. Тэхён не понимал, что так напугало мужчину, он видел лишь глаза Чонгука, в которых разливалась печаль.       Мир словно взорвался звуками, оглушая. Тэхён подполз на коленях к упавшему Чонгуку, на белоснежной рубашке которого расплывалось алое пятно. Юноша шарил руками по груди, пачкая пальцы в крови, и, как в бреду, шептал: «Потерпи». Он не давал Мсизи прикоснуться к Чонгуку, отталкивая его руки, не понимая, что мулат хочет сказать ему, словно сквозь туман в его сознание проникли слова.       — … отнести к Мамбе.       Они с Мсизи подняли бесчувственное тело и понесли к хижине дикарей.       Барабаны оглушающе били, не смолкая, не теряя ритма, не замедляясь. Барабанщики валились с ног в изнеможении, их сменяли другие, и так раз за разом. Тэхён не спал уже сутки, не отходя от Чонгука, его качало из стороны в сторону от усталости, но он ни на минуту не смыкал глаз, неотрывно смотря на лицо мужчины, стараясь уловить малейшее движение. Он постоянно прислушивался к слабому сердцебиению в его груди, с отчаянием надеясь, что пока бьют барабаны, Чонгук будет жить.       — Макои зовут Великого Белого Воина к себе, в свою семью. — Тэхён не заметил, как шаман оказался рядом. — Он сейчас беседует с ними.       — Верни мне его. — Тэхён с мольбой посмотрел на дикаря. — Всё, что хочешь у меня забери, только верни Чонгука.       — Злой белый Музунгу использовал магию белых, навредив нашему брату. Духи Макои приняли в свою семью Чонгука, с ними ему будет хорошо. — по лицу шамана покатились слёзы.       Тэхён резко обернулся к распростёртому телу Чонгука, не желая верить словам пигмея, и наступившую тишину разорвал его отчаянный крик.

***

      Время стремительно летело мимо Тэхёна, не задевая его и не отражаясь на нём. Он словно выпал, говорил, двигался, ел по инерции, не придавая этому никакого значения. Француз успел скрыться и стал недоступен для правосудия, слова Тэхёна не воспринимали всерьёз, а Мсизи вообще не желали слушать.       В нотариальной конторе было душно, Тэхён сидел, вяло реагируя на суету вокруг, ожидая лишь, когда всё закончится и ему позволено будет уехать. Дядя Намджун и Сокджин кидали беспокойные взгляды на равнодушное лицо юноши.       — Господа, я пригласил вас, дабы огласить последнюю волю усопшего. — Нотариус, невысокий щуплый человечек в коричневом пиджаке, лоснящемся на локтях, достал из папки лист бумаги. — Всё своё состояние господин Чон Чонгук, а оно немаленькое, смею я вас заверить, разделил в равных долях на двух бенефициантов.       Тэхён смотрел на колышущуюся зелень за окном, совсем не обращая внимание на слова мужчины.       — Ингане, держи руку твёрдо, не отклоняя в сторону, и смотри на мишень. — Чонгук стоял сзади, придерживая локоть Тэхёна. — На выдохе плавно нажми на курок.       Выстрел прозвучал неожиданно громко, заставив вздрогнуть и смазать чёткость. Тэхён раздосадовано цокнул языком.       — Ещё раз, — негромко приказал Чонгук, отходя от юноши на несколько шагов.       Тэхён на секунду прикрыл глаза, медленно набрал в грудь воздух, стараясь успокоить сердцебиение, и на выдохе выстрелил. На этот раз пуля попала в центр мишени, парень с улыбкой повернулся к мужчине, надеясь на похвалу.       — Ещё раз, Тэхён. — Чонгук смотрел холодно и спокойно. — Нужно набивать руку.       — Первый наследник — Вы, господин Ким Тэхён. Ещё одна наследница — некая госпожа Чон Кюрин, но поскольку она является несовершеннолетней, то на её имя открыт счёт в банке, которым она сможет распоряжаться по достижении возраста …       Они целовались, сминая своими телами ромашки, вдыхая тёплую горечь травы, нагретую солнцем.       — Костюм будет зелёный — Тэхён рассмеялся. — Получу нагоняй от тётушки.       — Я куплю тебе новые, Ингане, сколько захочешь. — Чонгук лежал, закрыв глаза.       Тэхён приблизил своё лицо к его и легко подул на ресницы.       — Что ты делаешь? — мужчина улыбнулся.       — Зачаровываю Колдуна, чтобы он смотрел только на меня и не видел никого вокруг.       — Тогда тебе придётся всю жизнь водить меня за руку, как слепого. — Чонгук рассмеялся.       — Я согласен! — выдохнул Тэхён.       — … Ким Тэхён назначается опекуном означенной девицы с правом распоряжения капиталом в её интересах. Прошу Вас ознакомиться с документом и поставить подпись. — Нотариус протянул бумагу Тэхёну.       Тэхён механически ставил подписи, принимал бумаги, кивал и пожимал руки, не вслушиваясь в слова и не вникая в смысл происходящего.       Тэхён скакал по дубовой аллее, подгоняя коня, стараясь догнать Чонгука.       — Не вылети из седла, Ингане! — Мужчина скакал, подняв обе руки вверх, задевая за свисающий испанский мох.       — Я научился крепко сидеть в седле, Чонгук! — крикнул Тэхён, поднимая одну руку вверх.       Он видел, как оглянулся Чонгук, как его глаза искрились весельем, и до ушей юноши донёсся его счастливый смех.       … — Мари надеется, что ты заедешь к нам. Тэхён, ты меня слушаешь? — дядя Намджун коснулся руки юноши, привлекая его внимание.       — Что? — Тэхён посмотрел на него невидящим взглядом.       — Нам бы хотелось видеть тебя дома почаще, сынок, — на лице Намджуна читалось сожаление.       — Да, обязательно, я заеду на днях. — Тэхён обнял Сокджина, Намджуна, вскочил в седло и направил коня в галоп, не дожидаясь возражений и бессмысленных уговоров.

***

      Тэхён прошёл в гостиную дома, который теперь принадлежал ему по праву, осматривая привычные мелочи. Чонгук так и не успел изменить убранство дома, сначала отвлекаясь на дела, а затем и вовсе решив уехать в Африку. Взор блуждал по ставшей привычной обстановке, где каждая мелочь напоминала о днях, проведённых с Чонгуком. Над этим портретом они смеялись, представляя характер мужчины, изображённого на нём. Эту вазу пытались приладить в хозяйство или подарить. В этом кресле сидели, долго целуясь, потом не могли встать на затёкшие ноги. Сердце отчаянно стучало в груди с каждым ударом сильнее, сжимаясь от боли, напоминая о недавней потере. Глухой звериный вой вырвался из груди Тэхёна, он метался по дому, не находя себе места, что-то тёмное, первобытное зарождалось в глубине души, вырвавшись на свободу в неконтролируемом приступе ярости. Юноша крушил всё на своем пути, сметая со стен портреты чужих людей, чучела животных, сдирая портьеры с окон. Он ворвался на второй этаж, обведя налитыми кровью глазами ставший родным кабинет Чонгука и обессиленно повалился на ковёр. Мсизи застал его, бездумно смотрящего в потолок сухими, воспалёнными глазами.       Тэхён не запомнил, как Мсизи приволок его в хижину Мамбе. Он пришёл в себя, когда его губ коснулась чашка с чистой водой.       — Я могу помочь тебе забыть, не мучаться. — Мамбе смотрел на Тэхёна, кивая головой.       — Вернуть мне его можешь? — спросил Тэхён.       — Нет. Чонгук далеко, в долине духов. Живым нет туда дороги.       — Тогда помоги мне умереть. — Тэхён с надеждой посмотрел на шамана.       Он не видел, как сурово поджались губы Мсизи, и он закачал головой в отрицании, он смотрел лишь на задумавшегося дикаря.       — У нас есть обряд Ибоги. С его помощью можно пройти в долину духов, но это может убить тебя. — шаман снова покачал головой.       — Я согласен, — выпалил Тэхён, не раздумывая. — Если это поможет мне увидеться с Чонгуком, я готов, что нужно делать?       — Тэхён, нет! — Мсизи схватил парня за руку, развернув к себе лицом. — Это очень опасно, если ты выживешь, твоя жизнь будет хуже смерти.       — Я уже не живу, Мсизи, какая разница? — Тэхён устало улыбнулся. — А если повезёт, я навсегда останусь с Чонгуком.       Барабаны били тихо, словно совсем хотели смолкнуть, заставляя напряжённо прислушиваться к их ритму, обостряя все чувства. Все мужчины племени подошли и прикоснулись к груди Тэхёна в районе сердца, пытаясь почувствовать его сердцебиение, Мамбе подошёл последним и проткнул язык Тэхёна шипом какого-то растения, положив на рану перетертые листья. Тэхён почувствовал сладкую терпкость, смешанную со вкусом собственной крови. Едва юноша проглотил кашицу, как его скрутило от страшной боли в желудке, по спине побежали мурашки, кровь словно вскипела в жилах, превратившись в чистый огонь, ему показалось, что он умирает.       Не осталось ни боли, ни страха, ни отчаянной тоски, ни сожалений, только сладостное умиротворение и покой. Тэхён смотрел в чёрные глаза Чонгука и не мог поверить, что снова видит его улыбку, слышит его смех. Юноша счастливо рассмеялся в ответ, он протянул руки, стараясь дотронуться до мужчины, но тот, словно играя, ускользал из его рук, неуловимо перемещаясь. Тэхён со смехом бегал за ним, стараясь поймать в свои объятия, ему нестерпимо хотелось прижаться к нему, ощутить запах кожи, поцеловать эти смеющиеся губы, снова ощутить прикосновения сильных теплых рук. Чем одержимее становился Тэхён в попытках поймать Чонгука, тем стремительнее он отдалялся от него. Наконец юноша сдался, замерев, опустив руки. Он видел, как Чонгук приблизился к нему, посмотрел в глаза и прошептал:       — Живи, бери от жизни всё, каждую минуту! Обещай мне, Ингане!       Тэхён молча кивал головой, давясь рыданиями, глотая слёзы. Он ощутил невесомые пальцы на своих щеках, лёгкий поцелуй коснулся его губ, а потом резкий толчок в грудь откинул его в темноту.

***

      Они стояли на причале, ожидая, когда объявят посадку на пароход.       — Никогда бы не подумал, что отправлюсь в Африку, да ещё и с кучкой дикарей. — Сокджин нервно оглядывался на пигмеев сзади.       — С тобой будет Мсизи, тебе всего лишь нужно сопроводить их до Бангуи, дальше они сами разберутся. — Тэхён спокойно смотрел на нервничающего брата. — Это маленькое приключение пойдёт тебе на пользу.       — Тэхён, откуда в тебе появилось это дьявольское хладнокровие и расчётливость? — Сокджин закатил глаза. — Отправить родного брата на съедение львам. Я согласился только из любви к тебе!       — Ничего с тобой не случится, уж поверь мне, я знаю. — Тэхён развернулся и подошёл к группке дикарей.       — Я найду вас. — сказал он, смотря в глаза Мамбе. — Скоро мы снова будем вместе.       — Твой путь не будет быстрым, Впаханга, мне жаль. — шаман покачал головой. — Мы больше не увидимся.       — Впаханга? Что это значит? — Тэхёну стало любопытно.       — Выжигающая ярость. — Мамбе приложил ладонь к груди Тэхёна. — Ты будешь жить очень долго, не меняясь, пока на небе снова не вспыхнет Солнце.       Тэхён смотрел, как пароход отчаливает от пристани, дав три прощальных гудка, увозя с собой людей, к которым он привык. Когда белоснежная точка, сверкнув напоследок, скрылась за голубой линией горизонта, на губах юноши зазмеилась улыбка, его ждала Франция.