Переступая границы

      Уён открывает диалог с Саном, готовый показать свою маленькую шалость Ёсану, но видит еще одно видео, которое было отправлено в эту же ночь. В одно мгновение блокирует экран, поворачиваясь к другу и мотая головой. — Что случилось? Уён, ты пообещал. Что там такое? — Я забыл об этом. Блять, Ёсан, я забыл, что отправил. — Включай, застыжу тебя по полной. Ты уже перешел границы с Саном, так что, думаю, ничего серьезного там нет.       Чон тяжело выдыхает, закусывая нижнюю губу и вновь открывает диалог. Как он мог забыть об этом? В голове не укладывается. Вопрос даже в другом — как у него хватило смелости такое отправить? Блондин решает начать с малого и показать видео с того момента, когда Рин его только накрасила и ушла. Глаза Ёсана уже при виде него расширились, а губы приоткрылись в немом удивлении. Как говорится: дальше — больше.       В последнем видео Уён стоит перед зеркалом в туалете, что происходило уже ближе к отъезду из клуба. На нем атласная черная рубашка, застегнутая только на пару пуговиц снизу. Черные кожаные штаны, подчеркивающие его бедра. Блондин плавно ведет ладонью по шее вниз, касаясь оголенной груди, издавая тихий стон. Рубашка с плеча Чона соскальзывает, а рука продолжает опускаться, останавливаясь на паху. Он меняет ракурс съемки, делая так, чтобы видно было и его лицо. Смотрит в свое отражение, медленно проходясь языком по губам. — Сан… — с протяжным стоном выдыхает Уён, сжимая член через ткань и заканчивая на этом видеозапись.       Кан молчит, пытаясь «переварить» увиденное, подобрать нужные слова, но ничего не находит кроме того, как сказать: — Это пиздец.       Уён и сам это понимает. Как и понимает эмоции друга по поводу этого. Что было в его голове в тот момент? Да кто знает. Обида заиграла определенными красками, а привлечь к себе внимание он выбрал данный способ. Сейчас он осознает то, как абсурдна ситуация. Тогда и мысли не было, что это может вызвать негодование, смущение и смятение от всего происходящего. Как ему вообще в глаза Чхве смотреть? Спонтанные и импульсивные действия Уён, к сожалению, так и не научился контролировать. — Я в полном ахуе, Уён. Извините за мой французский, но я больше не знаю как это описать. — Ёсан трет переносицу, отодвигаясь от друга, чтобы на него посмотреть. — Я бы тебе по твоему смазливому личику прописал, будь я на месте Сана. О чем ты вообще думал? — Я не знаю, не дави на меня! — взвыл Чон, утыкаясь лицом в ладони. — Я вообще не понимаю того, что со мной происходит в последнее время. Знал, конечно, что с ебанцой, но чтобы настолько. — Удалять всё уже поздно? — Они все прочитаны, но ответа не было… — Еще бы был, Чон Уён! С этого дня ты не пьешь и по клубам мы не ходим! — Ёсан хмурится, слегка толкая Чона в плечо. — Ты не заметил, что эта вся чушь с него и началась? — Тебе кажется. — Уён закатывает глаза, обращая внимание на вибрирующий телефон. — Блядство. Что делать? — звонил Сан. — Слушаю. — Я подъеду через пару минут, будь готов.       Вызов завершён. — Мне пиздец, — провыл Уён, хватая подушку, прижимая ее к лицу. — Я с тобой, дружище. Может, Сан и не вспомнит. — на слова Ёсана последовало еще одно завывание.       Чхве как и сказал — приехал через пару минут. Юноша молча сел в машину на переднее сидение, с мольбой смотря на друга через окно, чтобы тот его забрал обратно в свое логово, пригрел, утешил. Но как ни странно, Сан не говорил ничего. Не поприветствовал, по поводу ночных сообщений ничего не сказал, про Юну не обмолвился. Может, он и правда не видел? Случайно прочитался диалог, а Уён уже кипиш поднял и думал, что пора уже менять место жительства на какой-нибудь необитаемый остров. Такие мысли звучали крайне нелепо в его голове, но иначе оправдывать не хотелось.

***

      Квартира его встретила приятным ароматом свежеприготовленной еды, но Уёна это совсем не радовало. Сама обстановка нагнетала, сказанные слова и сделанные вещи — пугали. Все втроем оказались на кухне, рассаживаясь за столом. Первой решила заговорить именно Юна. — Я приготовила лапшу с курицей и овощами. Всё то, что вы любите. — женщина поставила тарелки с едой на стол, присаживаясь недалеко от сына. — Я знаю, что приехала неожиданно, но я здесь ненадолго. Уён-а, я бы хотела забыть наш утренний разговор, хорошо? — она положила ладонь на его плечо, чуть сжимая. — А ты, Сан, прости, что сорвала твои планы на выходные. — Я заметил, что у вас это семейное. — хмыкнул Чхве, устремляя свой взгляд на Юну. — На сколько ты приехала? — Я на выходные. У меня пересадка здесь, так что в понедельник меня тут не будет. — Что и ожидалось от тебя. Когда ты вообще приезжала не из-за бизнеса, позвольте спросить? Никогда? — Уён скидывает ладонь матери со своего плеча, складывая руки в районе груди. — Я поняла, давайте просто поедим.       Напряженная атмосфера никуда не уходила, разговаривать никто не планировал. Все думали о своём, но к трапезе приступили. Уён думал только о том, как бы ему сейчас хотелось оказаться где-то далеко, но не здесь. Сан злился на подругу, что та без предупреждения явилась, так еще и заставила забирать ее же сына, когда он прекрасно проводил время за городом в компании друзей и не только с ними. Комментировать то, что направил ему младший — никак не хотелось.       Юна же, в свою очередь, перебирала в голове идеи о том, как подступиться к сыну. Она приехала к ним не для того, чтобы ссориться, а чтобы увидеть близких для нее людей и провести хорошо время. Но почему всё всегда складывается именно так? Почему они не могут посидеть, поговорить о том, что произошло у них у всех за последнее время? Поделиться о наболевшем или наоборот радостными событиями?       После того, как все поели — Сан ушел в душ, а Уён в свою комнату. Юна, как только всё убрала, заглянула к сыну, сообщая о том, что ей надо отлучиться на пару часов, потому что у нее встреча с партнером. Чон только лишь кивнул, не уделяя этому особого внимания, так как всё было настолько обыденно, что удивляться нечему.       Отправив сообщение Ёсану, что ничего необычного не произошло, блондин направился на кухню за кофе. Вытаскивать потайной алкоголь старшего, о котором уже давно все знали — несуразно в данном случае, даже если и хотелось немного пригубить от накалившихся обстоятельств. Нарываться на новый конфликт не было желания. Пока он был занят приготовлением горячего напитка, на кухню зашел и Сан. — Юна уже ушла? — У нее встреча. Будет только к вечеру, скорее всего. — но стоило только Чону повернуться в сторону брюнета, как брови «поползли» вверх. Его взору представилась спина старшего, покрытая царапинами вдоль и поперек. Мало того, что он был только в одном полотенце, так он еще и развернулся, давая увидеть россыпь засосов на его теле. — Так вот от чего моя мать отвлекла Вас. — Даже комментировать не буду, — Чхве усмехнулся уголками губ, разворачиваясь и отходя к дверному проему. — И то, что ты скинул — аналогично.       Сан ушел, оставляя младшего «залиться краской» и приложиться головой о кухонный гарнитур. Он до последнего надеялся, что брюнет ничего не скажет про эти видео, но ошибся. В голове начали всплывать картинки того, как Чхве проводил эту ночь, в которую Уён только и мечтал о нем, когда находился в клубе. Хотел заполучить его внимание, но заполучил его кто-то другой. Он и до этого знал о том, что старший время зря не теряет, но до этого момента ничего не видел.       Подсознание сразу подкидывает какие-то нелепые вещи, которые, в принципе, не могли произойти. Могло ли всё это быть напоказ Уёну? Может, всё из-за видео, которые блондин ему отправил? Сан решил показать, что ему ничего не светит и не стоит вообще об этом задумываться? Но всё это было и без того понятно, тогда зачем это представление? — Из-за этих отметин я и тело получше разглядеть не успел. Такая досада, — бурчит Уён, наигранно закатывая глаза, уходя с кружкой кофе в свою комнату, оставляя эту почву для размышлений на будущее.       Чхве уже успел одеться, поэтому стоял на балконе, выкуривая первую сигарету, одолжив мысленно ее у младшего. В последнее время происходило много всего, чему Сан не мог дать объяснений. Закрадывались мысли, что дома ему, всё же, стоит появляться намного реже и не гоняться за Уёном везде. Он не ограничивал его, но и полностью предоставить свободу ему не мог. Ответственность за сына Юны лежала именно на нем.       Раньше отношения у них складывались лучше, но Сану не хотелось привязываться к назойливому мальчишке, который так и просил от него внимания. Он видел, как Чон стал закрываться от него, когда старший стал реже появляться дома, поэтому они всегда перебрасывались только парой тройкой слов.       Об его ориентации Сан узнал почти сразу, напрягаясь немного из-за этого. Мало ли что Уён может подумать, придумать, расценить какие-то его действия не так, как он хотел бы их преподнести. Несмотря на всё, он продолжал его забирать отовсюду, где бы не находился.       Мысли Сана о том, что младший может понять всё не так — оправдались. Стоило ему уделить больше внимания Уёну, как от него посыпались непрошенные слова и действия. Он, возможно, и перегнул в ту ночь, но подобного не ожидал. Пришлось объяснять ему, что это шутка, хоть и в грубой форме. Он понимает, что сказал лишнего, от каких-либо высказываний можно было и воздержаться, но что сделано — то сделано. Но чего он больше не ожидал, так это видео.       Всё-таки, поговорить с Уёном следует, пускать такое на самотек нельзя. Поэтому, Сан тушит третью по счету сигарету и направляется в комнату младшего.