Выжить в качестве младшего брата главного героя

Висок гудел. Острая боль волнами распространялась под кожей. Ощущение, словно голову прорезает и бьёт одновременно. Густая, пронзающая пульсация, смешанная с холодом. Из горла раздался глухой стон. Плечо, да и вся правая сторона тела неприятно ныли от долгого лежания на твёрдой поверхности. «Стоп, что?» Я открыла глаза. Первое, что я увидела – это непонятное фиолетово-чёрное пространство, где было, честно говоря, непонятно, откуда берётся свет. И почему видно хоть что-то. Наверное, стоит принять видимость в абсолютно тёмном пространстве просто как данность. Представьте, вы открываете глаза в непонятном месте, непонятно как сюда попав, и абсолютно не помните последние сутки своей жизни. Просто представьте. Не знаю, как вы, но я в трихуе от таких новостей! Потеря памяти – это странно, это сбивает с толку, но это не самое неприятное в ней. Самое неприятное – это понимать причины, из-за чего эта самая потеря могла произойти. Первое – алкоголь. Это банально и просто. При алкогольном опьянении вылетают лишь последние воспоминания, а не давно отложенные в долгосрочную память фрагменты. Хотя, я не чувствую похмелья. При подобном голову бы разбивало, как орех на части, по всей площади, а я ощущаю только ноющую, теперь уже, тупую боль, как от шишки. Второй вариант – частичная амнезия в следствие удара головой. Это бы заодно объяснило эту сраную боль. Уж не знаю, насколько это вероятно, но может быть. Я принялась осматривать себя. Руки, проверила под майкой, сплошняком ощупала шею на наличие следов от проколов, ноги под штанинами. Всё чисто. По ощущениям, нигде, кроме головы, не болело. В смысле, вообще нигде, даже забитые плечи и мышцы после недавних тренировок, и те не ныли. А боль от сна на полу вообще практически испарилась, как только я с него встала. Это странно. Ладно, с памятью и телом более-менее разобрались. Теперь, где я вашу мамашу?! К горлу подкатил небольшой ком паники. Я втянула воздух. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10. Выдох. Паника равно потеря хоть какого-то контроля, потеря контроля равно проигрыш. Я вытянула руки вперёд. Просто пойду прямо и рано или поздно упрусь в стену. По стене я, соответственно, найду дверь, а там уж как пойдёт. Я неспеша пошла вперёд. Главное, не напороться ни на что. Спустя несколько минут ходьбы руки держать перед собой становилось всё тяжелее, а паника, которую я подавила ранее, начала подниматься. Да что это за хрень такая?! Это не нормально! Комната не может быть таких размеров. — Эй! Человеческий голос! Я резко обернулась и… никого не увидела. — Эй, рыжая! Голос доносился снизу. В горле что-то защекотало. Я медленно опустила глаза, мало ли что там обычно в хоррорах выпрыгивает, и увидела... мальчика. Это был обычный растрёпанный мальчишка в кофте и домашних штанах. Босой и заспанный. Я присела на корточки. Его тоже похитили? И откуда он взялся? Я думала, я всё осмотрела в этом феноменальном «ничего». Может, попытаться его разговорить? - Приветик, малыш. Я... Меня зовут Маонинг, можешь называть меня сестрёнка Су. Ты помнишь, как тут очутился? Он фыркнул и оглядел меня с ног до головы. — Я-то помню, а ты нет. Я Кара. Кара? Что за странное имечко? Или это прозвище. Фанат комиксов? Неужели, старый добрый псих? Ситуация начала напрягать ещё больше. — Эммм. Понятно. Я встала, развернулась на пятках и направилась вперёд. Что за пиздец. Сердце начало отдаваться скоростным ритмом в груди. Ладони похолодели, а ноги немного наэлектризовало. Контроль утекал сквозь пальцы. Я прошла ещё около двух десятков шагов вперёд, когда за спиной раздался всё тот же голос. Я аж дёрнулась. Резко обернувшись, рефлекторно приняла оборонно-защитную позу, выставив руки вперёд так, чтобы заранее блокировать удар, если что вдруг. Но ничего не последовало. Я опустила на Кару глаза. — Ну и долго ты ещё будешь на одном месте бежать? Лучше садись, поешь, ты ведь голодная. Он поднял одну руку, в которой была миска утренних хлопьев. В голове словно произошло замыкание. Чего? Это… ненормально. По загривку поползли холодные мурашки. Я почувствовала, как по рукам лёгкой рябью забегал тремор. Всё это просто нереально. Ай! Боль пронзила желудок. Боль, которой только что не было. — Давай, ты давно ничего не ела. Поэтому и живот болит. Я чуть согнулась, хватаясь за живот. Его небольшая рука коснулась моего плеча и надавила. Нет, стой! Я упа…ду? Под его рукой я опустилась на твёрдую поверхность, а чуть повернув голову заметила, что сижу на стуле. Откуда здесь стул? Я уже столько времени хожу здесь и не видела, чтобы была какая-то мебель. Здесь вообще ничего не было! Мне в руки всучили тарелку, и я чуть не выронила её. Сам мальчишка обошёл меня по кругу и, остановившись прямо передо мной, внезапно плюхнулся на пол. Он развалился в произвольной позе. — Ну чего сидишь и трясёшься? Ешь. — Где я? Что, блять, происходит?! Лучше скажи сам, не хотелось бы отпинать ребёнка… Есть лишь одна эмоция сильнее страха. Гнев. Гнев очень эффективен и, пожалуй, имеет лишь один минус. Он ещё больше мешает контролю. Всё тело пробило напряжение. Я дёрнулась, чтобы подняться и кинуть тарелку, но… не смогла… что? — Прекрати психовать. От этого тона всё тело прошибло. Этому голосу нельзя было не подчинится. Я осторожно опустила глаза на парнишку. Он смотрел так пронзительно и остро, что страх по новой начал стягивать когтистые лапы вокруг глотки. — Ешь, ты голодная. Я подняла ложку с разноцветным печеньем, залитым молоком, и отправила её в рот. Так, думай. Ситуация из ряда вон выходящая. А некоторые вещи у меня вообще логически объяснить не получается. Может, мне ввели наркотик, пока я спала, и я прямо сейчас в трипе? Но проколов на теле нет, я проверила. Так, вдох-выдох. Я должна успокоится, если хочу выжить. Благо, боль в желудке мало по малу начала сходить на нет, а когда я отправила последнюю ложку в рот – пропала и вовсе. Я повернула к мальчику тарелку, показывая, что всё съела. — Чего ты мне показываешь? Съела? Молодец. Он поднялся, лёгким жестом подхватив тарелку из моих рук. Затем мальчишка спокойно перевернул руку с тарелкой. Она стремительно полетела вниз. Я инстинктивно зажмурилась, чтобы избежать осколков, но треска не послышалось. Я открыла глаза и посмотрела туда, где должна была быть тарелка. Абсолютное ничего. У правого уха раздался голос. — В какой руке. Я обернулась на мальчика. Когда он успел? Он протягивал ко мне два кулачка. Я осторожно коснулась левого. Детская ручка аккуратно раскрылась, являя мне шахматную фигурку короля. Как она там уместилась? — О! Вы оба выбрали шахматы! Значит, будут шахматы. Он вальяжно покачал головой, а мой стул резко развернулся на сто восемьдесят градусов. Нос начало настойчиво щипать. А ведь последний день, который я помню, был таким хорошим... Открыв глаза, я увидела перед собой шахматную доску. Она стояла белыми фигурами ко мне. Кара стоял слева. Он смотрел пронзительно, оставаясь при этом совершенно пофигистичным. Мою голову внезапно посетило несколько тревожных мыслей. Нет, это всё такое нереальное, вполне же может… — Он готов, а ты? Я несколько секунд смотрела на него, потом на доску, потом подняла глаза перед собой. Всё то же ничего. В горле прокатился комок. Я кивнула и уже собиралась коснутся фигуры на доске, когда совершенно другая двинулась сама по себе. Пешка на е4. Чего? Но я ещё ничего не сделала. Я даже не ей хотела сходить. — А…разве не я хожу? — Нууу. Так получилось, что у твоего соперника есть фора, так что какое-то время ты будешь просто смотреть, а фигуры будут ходить сами. Как решат. Это, кстати, не значит, что они победят. — А что будет если я проиграю? Он пожал плечами и щёлкнул пальцами. За его спиной отобразилось зрелище, словно в дешёвой презентации прошёл эффект затемнения, и из этой тьмы появилось нечто, заставившее сердце упасть в пятки. Я резко прижала руки ко рту, чтобы перекрыть путь прорывающемуся из глотки крику. Всё тело обдало холодом. Позвоночник прострелило. Грудь сдавило крепкими тисками, а ноги сами были готовы рвануть куда угодно. За его спиной висели и валялись, целые и по частям…люди. Живот скрутило спазмом. К глотке поднялся кислый ком. Слюна начала собираться во рту. Очень сильно хотелось блевануть. Конечности ходили ходуном. Я думала о чём-то таком, но нет. Увидеть подобное. Небеса и небесные силы, как это вообще возможно? В голове звучал набат. Страшно. От крепко зажмуренных глаз под веками пошли круги. Страшно. Мне потребовалось приложить силы для того, чтобы выпрямится. Страшно. Дыши. Вдох. Выдох. Просто не смотри туда. Он главный в этом месте, а значит нужно понять, что ему нужно и просто перехитрить его. — И сколько времени они будут ходить сами? Я посмотрела на парня. Всмотрелась в его глаза. Его лицо. Мельчайшие детали. Нужно концентрировать внимание на них, чтобы не смотреть на фон. Чтобы не видеть это зрелище. Господи, как же страшно. Он поднял правый уголок губ. — Пока ты сама не возьмёшь всё в свои руки. Можешь их уговаривать, а можешь заставить силой. Я тебя не ограничиваю. Я рвано выдохнула. Всё это безумие напоминает ад. — На твоём месте я бы, кстати, следил за доской. К тому моменту, когда я подняла глаза, шахматная доска уже сильно отличалась от себя изначальной. Чёрный слон сходил на f5. Мои фигуры уже собирались сделать ход, когда что-то внутри меня прямо-таки завопило о том, что этого никак нельзя допустить. Что-то, что заставляет в последний момент отскочить от едущей машины, что-то, из-за чего мы можем подскочить глубокой ночью, проверяя весь дом, что-то, благодаря чему я никогда не забуду звук шагов отца по коридору.  Я подскочила, хлопая рукой по доске. Игра замерла. Изо рта вырвался вздох облегчения. Это помогло. Рука всё ещё тряслась. Твою мать. У меня нет времени на панику. Если я не соберусь, то превращусь в куски плоти, как за его спиной. Живот свело. И всё равно тело словно било электричеством. Безумно хотелось просто сесть и свернуться калачиком. Успокоиться. Я решила посмотреть на своего оппонента. Ожидая увидеть всё то же красочное «ничего», я немного удивилась, заметив вместо этого строчку с ходами. 1:e4 d6 2: Ke2 Bg4+ 3: Kd3 e5 4: Qf3 Qh4 5: Nc3 Na6 6: Nb1 Bf5. За время нашей беседы мне уже один раз успели поставить мат. Я сглотнула. Пора выбираться из этой задницы. Посмотрев на свою половину доски, я выбрала самую лучшую на данный момент фигуру. Королеву. Взяв тонкую белую кость между пальцев, я двинула её вперёд, сразу съедая чужого слона на f5. Всё, с этого момента я главная на этой половине. И все фигуры будут ходить так, как я им скажу сходить. Выдохнув, я села на место. И тут в голове вспыхнуло, словно яркая вспышка, и вместе с тем будто сцена из старого кино. Утро. Яркие лучи тёплого солнца ползают по стенам, которые были покрыты книжными полками, постерами и разного рода гирляндами с фотографиями. Рядом стоял шкаф и вешалка с одеждой. Стол. На нём свалка из тетрадок. Звук. Затейливая мелодия переливается под подушкой. Я достала телефон и выключила будильник. 7:10. 12 октября. Цифры начали плыть и размываться. Глаза медленно застилало молочной пеленой, а когда она рассеялась, я увидела, что по-прежнему нахожусь в этом дурдоме. — О? Ты что-то вспомнила? Переводить глаза на мальчика я не решилась, однако… что-то в его тоне меня настораживает. Слишком понимающе и с забавой он это сказал. Словно я на какой-то странной процедуре и удивляюсь обычным вещам, а он врач, точно знающий, что будет дальше. Психованный врач-садист. Пришедшая ранее в голову мысль начала крепнуть. Надо вернуться к игре. Чёрная королева стояла на d8. Я с осторожностью подхватила пальцами одного из своих коней и двинула его вперёд, на клетку h3. Его королева тут же встала передо мной, а под веками расцвело новое воспоминание. Выключив надоедливую звонилку, я потянулась, лёжа в манящем тепле и натянула одеяло ещё чуть-чуть повыше, переворачиваясь на бок. Мягкое после сна тело разомлело от движения нагретой кровушки под кожей, а смена положения подарила ни с чем не сравнимое удовольствие, которое ощущаешь только от самостоятельного пробуждения за секунду до звонка будильника и дальнейшего мления в тёплой постели. По всему телу разлилась приятная истома. В ушах раздался бит немецкого рока. Туман помимо глаз застелил собой ещё и уши. И перед глазами снова доска. Противник ждёт. Мои фигуры больше сами не двигаются. Королева может съесть коня. Нет, так мне не надо. Я вернула фигуру на её прежнее место. Теперь смена картины перед глазами не стала удивлением. Тётя выкрутила динамик на максимум, от чего даже стены начали вибрировать, подбрасывая картинки. Принять более-менее вертикальное положение стоило нескольких нервных клеток. Это будет долгий день. — Встань и пой, душа моя! Универ ждёт! Высокая короткостриженая китаянка показалась в открывшейся под весом её руки двери. Она наклонилась в сторону подобно артистке на сцене, бросая в меня парочкой конфеток. Леденцы описали несколько фигурных дуг и цинично ударились о моё, подозреваю, не слишком счастливое лицо. Картина маслом. Взрослая женщина, со стилем как ФБРовцы из американских сериалов 00-х, висит на двери в комнату едва ли вчерашнего подростка и разбрасывает конфеты, пока на фоне изо всех сил орёт рамштайн. — Доброе утро. — Давай, у меня хорошее настроение! Возвращаясь из потока картинок, я не смогла сдержать улыбку. Тётя как всегда. Хорошее настроение, значит, крайне весёлое утро, музыка, и, возможно, меня чем-то засыпят прямо в кровати. Иногда она даже из салфеток конфетти делала. Всё для того, чтобы сделать остаток моего детства наиболее счастливым и запоминающимся. Чёрная пешка на h5. Не поворачиваясь к мальчику, но наблюдая за ним боковым зрением, я вдруг решила спросить. — А я… при каждом своём ходе буду видеть что-то? Он молча кивнул. Мальчишка смотрел на шахматную доску и вертел между пальцами тонкую железную спицу. Смотрел внимательно. Пронзительно. Словно анализировал. Выдох. Внутри всё смешалось. Я коснулась рукой пешки. Я должна выяснить, что тут происходит и почему именно я и именно тут. b4. Qe7. Громкая музыка долбила по ушам, не будя окончательно, но и не утапливая во сне. Небольшой коридор, в который не попадал свет, поворот на кухню. Тётя Су, ещё недавно кружившая своего невероятно спокойного мужа по кухне и танцующая по всему дому, сейчас сидела за столом в домашних шортах и дядиной рубашке, поставив одну ногу на стул. Пьёт кофе, курит сигарету, время от времени сбрасывая серый пепел в тонкий высокий бокал из-под Маргариты, который всегда заменял ей пепельницу, и читает толстую сшитую пачку листов, вероятно, рапорт, всё так же дёргая плечами в такт музыке. Дядя у плиты переворачивает сырники. На глаза от этих воспоминаний едва ли слёзы не наворачивались. Я смахнула маленькую капельку с уголка глаза и снова взялась за королеву. Не сказала бы, что я хорошо играю, но дядя очень любил эту игру и каждый вечер усаживал меня напротив. И почти всегда побеждал. Qf3. Rd8. — А-Инг, ты уже проснулась. Будешь завтракать или только чай? — Буду. Тон полон недовольства. Я люблю тётю, но такие пробуждения, когда заснул почти в 4 утра, это испытание и для монаха. Я недовольной кучкой уселась на стуле. Тётя хмыкнула. Я зыркнула на неё из-под бровей, а она только погаже улыбнулась и переключила песню. Теперь вместо немецкого рока заиграла песня из мультика. Ужасно громко. Кажется, это что-то из Диснея. Пешка a4. А он тоже видимо не гроссмейстер. Пешка g6. — А нехуй было всю ночь свои фанатики читать. — Фанфики. И тебе не понять. История кончилась, а мне мало! Я хочу ещё! Вот если бы ты досмотрела сверхъестественное? Она подняла голову к потолку и громко рассмеялась. Слон a3. Слон h6. — Милая, там 15 сезонов. Пока один досмотрю, забуду, что было в первом и начну заново. А если не их, значит, за «Кости» *(американский сериал про детективов и судмедэкспертов) засяду. Это бесконечный круг. — А у меня было 6 томов! И они кончились. Дядя поставил передо мной тарелку и кружку с чаем. Я опустила глаза. Русские сырники с сиропом сверху и чай, сладкий аж до притира. Идеально. Интересно. Почему сырники, если в них нет сыра? Королева ест слона h5. Слон f8. Интересно, а он тоже видит что-то? Дядя элегантно сел за стол и отпил из пиалы чай. — А-Су, А-Инг, приятного аппетита. Невероятно галантный, как всегда. Само воплощение спокойствия и гармонии. Я кивнула, а тётя перекинулась через угол стола и прижалась губами к бритой щеке. Я закатила глаза и опустила их в тарелку, подцепляя сырник. Голубки. — От вас диабет можно получить. — Завидуй молча, малышня, второго такого в мире не найти. Тётя задрала подбородок. Это вообще норма, так откровенно гордиться своим мужем? Словно она сорвала джек пот в покере. А этот сидит, счастливый рак. Я уже собралась сделать ход, когда доска поднялась в воздух.  Все фигуры оторвались от поверхности и зависли в воздухе. Те, что были чёрными, начали сверху вниз перетекать в белые, в то время как белые ровно пропорционально начали снизу вверх наливаться чернотой. — Что это? Кара пожал плечами. Его прищуренные чёрные глаза оббежали сначала меня, а затем доску, которая уже благополучно приземлилась на место. Белая пешка d4. Практически не задумываясь оппонент сделал ход. Ну и насколько это честно? Подхватив пальцами чёрную королеву, я быстро переместила её к одной из пешек безжалостно убивая её. Qxе5. Прямо перед тем, как разум заволокла картинка, я увидела, что доска снова поднялась в воздух, возвращаясь в прежнее состояние. Сырники были вкусными. Как и всё остальное, что готовил дядя. Тётя особенно обожает эту черту. — Ты не понимаешь. Мужчина, который мастерски владеет домашней кухней — это невероятно сексуально. Впрочем, спорить с ней по этому поводу я никогда не решалась. Дядя У Бэй был едва ли не живым воплощением Лань Сиченя* (персонаж Моусян Туньсю, Магистр дьявольского культа) со своими мягкими улыбками, решительными действиями, добрым сердцем, сильной рукой и просто незаконно красивой мордашкой. Он частенько устраивал такие дни иностранной кухни. На прошлой неделе мы завтракали круассанами и пироженками, потому что к нему приехал друг, вернувшийся из Марселя. С сегодняшнего дня, видимо, Россия. — До скольки ты сегодня будешь? Я подняла глаза на мужчину. Он сидел деловито, закинув ногу на ногу. Наверно, единственный человек, который даже для домашней одежды будет придерживаться официального стиля. Вот мне правда интересно, как так получилось, что психолог с докторской, с характером первого нефрита гусу, сошёлся с бомбой не замедленного действия, которая в свои почти 40 лет разъезжает на байке, который мне в ровесники годится, использует нецензурную брань едва ли не чаще общего китайского и даже её непосредственный начальник страшится гнева этой фурии? — Я, может, смогу тебя забрать. Приятная нега окатила душу. Забота. Это так мало, по сути своей, но так нестерпимо много для тех, кто в ней нуждается. Белые снова на моей стороне. Знаю, что бесполезно, но вглядываюсь в противоположную сторону от этих мелькающих перед глазами картинок. Играть достаточно проблематично. Но на той стороне тишина. Сосредоточиться очень сложно в таких условиях. Но, судя по ходам, я не одна такая. — Твой ход. Кара сидит над ухом. Мальчишка подогнул под себя колени и по птичьи наклонил голову. — Я знаю. Просто оцениваю. Слушай, а нельзя просто по факту всю память восстановить? Очень сложно думать в таких условиях. Ещё раз оглядев доску, мой воспалённый разум зацепился за одну фигуру. Королева. Она сейчас в такой позиции, что лучше зря не медлить. Тем более, в груди начали трепетать эмоции. — Нет, нельзя. Нужно посмотреть, как вы оба сможете думать при таком стрессе и, к тому же... Он пронизывающе посмотрел на меня. — Если он не будет отвлекаться, у тебя не останется и шанса. Сглотнув, я подцепила пальцами гладкую поверхность утончённой фигуры. Королева ест на d4. Теплота от нежного тона спала. Нет, с дядей я поехать не могу. Тяжёлая злость, смешанная с раздражением и разочарованием ядовитым коктейлем, потекла по венами, порождая в желудке смесь Молотова. — Не выйдет. За столом воцарилась тишина. — Мне сегодня нужно в тот дом. Тётя поднялась. — Я пойду с тобой. Её вид весь изменился. На смену будничной радости пришла серьёзность, первая и сама безопасная фаза её боевого режима. — Тё.. — Даже не обсуждается! Она моя сестра и не важно, как она относится к этому факту. С ней спорить бесполезно. Я отправила последний кусок сырника в рот и залпом запила чаем. — Спасибо, было очень вкусно. Глаза заволокло. Чёрная ладья сходила на h6. Я выдохнула. Значит, я позавтракала, поговорила с дядей и тётей, а после занятий должна была съездить к родителям. А что было дальше? Я напряглась. Нить воспоминаний маячила передо мной, словно светлячок в темноте, но, протягивая руку, я лишь отгоняла его дальше. — Бесполезно. Ты не сможешь вспомнить, пока не закончишь игру. — Так значит приз – моя же помять? Если выиграю – вспомню, если проиграю – умру? Как ты это делаешь? Как? Это не могут быть галлюциногенные, они не контролируемы. Я попыталась подняться. Парень покачал головой. — Играй. Просто играй. Я повернулась к доске. Злит. Я быстро подхватила слона и поставила его на е2. Перед глазами снова всё поплыло. Я стояла в своей комнате. Сегодня у нас запланирована физическая практика, так что нужен костюм. Взяв сумку, я уложила в неё стандартную военную форму. Подняла расписание. Значит, сегодня у нас право, психология, строй и история. Ох, небеса, история! Я обычную-то историю в школе терпеть не могла, а история военного дела – это уже совсем. Грубо говоря, песня та же, начинай сначала. Только подробнее. Сильно подробнее. Раздался стук. Я обернулась. — Входи. Дверь открылась. В проёме, облокотившись на косяк, стоял У Бэй. Уже одетый. — Ещё две минуты, мне только одеться. — Не торопись. Мы не опаздываем. Повисла тишина, а я снова вернулась в игру. Ход чёрных и… тишина. Я посмотрела на пустоту, а пустота посмотрела на меня. Минута. Вторая. — Почему он не ходит? Кара пожал плечами. — Может, думает. Я ваши мысли не читаю. Я снова посмотрела на доску. Фигуры не двигались ещё какое-то время, прежде чем чёрная пешка сходила g5. Я подняла глаза на висящую строчку ходов. Один на один, значит. В этой игре только двое, и один должен проиграть. А есть ли шанс помочь друг другу? Может, если один из нас просто откажется ходить…. Занесённая над полем рука замерла и... опустилась. Кара по-птичьи наклонил голову. — Решила отдать ему победу? — Если я не сделаю ход, игры не будет. — Да это так. Он кивнул, а затем, обойдя меня, запрыгнул на этот импровизированный стол. — Но ты не узнаешь, что было дальше. И он не узнает, и... — Мы оба мертвы. Это место слишком нереальное, порядок слишком хаотичный, а ощущения слишком неправильные. Мы мертвы. Я мертва. Это предположение, которое закралось в моё сознание и крепло с каждой минутой в этом жутком месте. Мой подбородок обхватили тонкие детские пальчики и с силой потянули на себя. Глаза Кары были чёрными, как сама тьма, едва ли не единый зрачок. — И это причина твоего отчаяния? Вы двое ещё не раз умрёте и если такая мелочь способна тебя остановить, я разочарован. Я-то думал, что ты борец, который за шанс на жизнь и спасение из шкуры вылезет, а ты просто мямля. Его пальцы соскользнули с моего подбородка с такой силой, что голова повернулась в сторону. — И ты даже за память свою не желаешь бороться. Заметь, я не говорил, что при проигрыше вы умрёте, я просто показал, что остаётся от тебя, когда душа нисходит в небытие. В сердце что-то взвилось. Я подняла голову. — Так это правда? Я мертва? Предположение – это одно, но осознание того, что оно верно… сердце ухнуло вниз. Почему-то… это больнее, чем я ожидала. Тётя, дядя, Мэй, мои друзья, моя цель… как я могла всего этого лишится? Что… что же со мной произошло? — Да. Ты мертва. — Ты какой-то бог? Проводник в мир смерти? — Ха! Бог! Я – божественная сущность. Воплощение силы, способной вознести героя и низвергнуть неудачника, я – наказание, я – испытание, я – приз. Я – небесная Кара! Видимо, эта триада должна была вселить в меня благоговейный трепет, однако… чего-то он мелковат. Мальчишка мне ростом по талию. — В-вау… А почему вдруг… Я же вроде… Ну, не герой. — Ты? Нет. Хотя у тебя великолепные зачатки. В смысле, родись ты раньше, может быть, даже вознеслась бы как богиня войны.  — Типа, как Афина? Он смерил меня взглядом. — Никогда не прерывай мои монологи. И, нет. Для Афины тебе не хватает гордости. Короче. Да, ты мертва, что по определению означает, что убить тебя я не могу. Я вообще не умею. Но я могу сделать так, что жизнь будет просто жуть. Он сощурился, очевидно, намекая, чтобы я не недооценивала его. По спине прокатился холодок. Я неуверенно подняла руку, спрашивая, можно ли говорить. Он кивнул. — А зачем тогда это всё? Я обвела рукой доску. Мальчишка снова обошёл меня. На этот раз с правого плеча кучи человеческих останков не было. — Ты просто прикидываешься или реально не понимаешь? Он поднял бровь. Почему-то у меня сложилось стойкое впечатление, будто мне не стоит его разочаровывать. — Ох, и почему смертные нас не понимают? Я – небесная кара, и я регулирую всю эту божественно-героическую кашу, но когда мне НЕ нравится полученный результат, я же не могу просто взять и стереть целый мир с лица мультивселенной. Это не гуманно. Меня Справедливость потом на тряпки порвёт. В таком случае я избираю какого-нибудь мёртвого человека, находящегося в моей компетенции, и отправляю его под своим началом менять копию этого мира. А если он начинает херовничать, я отправляю другого, чтобы он это исправил, и так до тех пор, пока я не стану доволен результатом. Да-да, мы, всевышние, играемся с вами, но не делай вид, типа ты этого и так не осознавала. Ты смышлёная. А сейчас, будь добра, пройди, наконец, игру со своим оппонентом на ближайшие 800 лет. Мне не хотелось бы искать ещё кого-то на твоё место. Он потёр закрытое в рукаве кофты левое предплечье. Я повернулась к доске. — Я… я так понимаю, если я откажусь от игры, то отправлюсь в небытие. — Да. — А если сыграю получу, второй шанс. — Ага. — Но что тогда? Он поднял на меня большие чёрные глаза, увитые веером ресниц. — Что будет после того, как игра закончится? И так ли тебе важен результат? Руки мелко подрагивали. А точно ли это всё происходит по-настоящему? Страх, сомнения, шок, тревога и лёгкий флёр отчаяния смешивались внутри меня. Детское личико Кары исказила тонкая, плохо идентифицируемая улыбка. Он сложил руки на груди и начал обходить весь стол по кругу. — О, не волнуйся, результат меня более чем волнует. Мне просто жизненно необходимо знать, имеет ли вообще смысл давать тебе второй шанс. Как только он пересёк невидимую черту, отделявшую меня от оппонента, его тело полностью исчезло. Однако, звонкий детский голосок, полный смеха и иронии, продолжил заполнять собой всю мою бесконечную тюрьму. Или же это был мой разум? — За участие ты получишь обратно свою память, а за победу – шанс на новую жизнь. Но это твои условия, дорогуша. Мальчик вышел с другой стороны, словно и не пропадал вовсе. — Он играет на других. Он уже получил свой второй шанс. Душа немного успокоилась. Я подняла руку и сделала ход. Qc5 — Милая, ты же знаешь, что вовсе не обязательно взваливать всё на себя. Тонкие жилистые пальцы заправили выбившуюся из хвоста прядь мне за ухо. У Бэй положил мне руки на плечи и чуть наклонился, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. — Мы с А-Су тебя очень любим и всегда готовы помочь. Ты нам не просто племянница, ты – наш ребёнок. — Я помню, вы часто мне это говорите. Я убрала его руки со своих плеч и развернулась. — Не придавай этому такой серьёзности. Я просто приду проверить маму и кое-что взять. Думаю, отца даже не увижу. Я и смысла не вижу тёте туда ехать. — А-Инг, это для твоей же безопасности. Я повернулась к нему через плечо. Дядя стоял, скрестив руки на груди. — О да, я же сама и курицу связать не способна. Он закатил глаза и вышел из комнаты, закрывая дверь и давая мне переодеться. Студенту военной академии не нужно много времени на сборы, тем более, если сумка уже собрана. Пара минут и мы уже сидели в машине. Пристёгивая ремень, я заметила тётю, выходящую из дома с рюкзаком и шлемом. Она подошла к окну и постучала костяшками по стеклу. Когда дядя опустил его вниз, та, недолго думая, наклонилась к его лицу и, ухватив его за затылок, крепко прижалась к губам. Re6. Nb1. — Увидимся вечером. — Обязательно, душа моя. Отсалютовав мне, тётя вытащила голову из окна, надела шлем, залезла на своего железного спутника и уехала в участок. Дядя завёл мотор. Пейзажи сменяли один другой сквозь череду деревьев и небоскрёбов. Вот он – современный Гуаньчжоу. Магазины и детские площадки, офисы и больницы, многоэтажки и частные школы. Руки сами собой теребили сумку, сквозь ткань ощупывая содержимое. Через несколько высоток пальцы нащупали ребристую закладку на последнем томике Небожителей, который я прочитала пару недель назад и сегодня хотела передать Мэй, которая с недавних пор тоже подсела на новеллу. Точно, мы же должны встретится в парке за пару кварталов отсюда! Я резко выпрямилась, обратив на себя внимание дяди. f5. Bb2. — Дядя! Его большие серые глаза воззрились на меня с обеспокоенным удивлением. — Высади меня перед парком, пожалуйста. Который рядом с академией. Я совсем забыла, я должна Мэй встретить. Туманистые глаза потеплели. — Ах, Мэй. Да, конечно. В голосе звучала дразнящая издёвка. — Не смейся. Он помотал головой, поджимая растянувшиеся в улыбке губы. Ну вот, опять. Я закатила глаза. Небеса, дайте сил! Nf6. Qd5. — А ты не хочешь позвать её на ужин в эту пятницу? Я приготовлю пирог с яблоком. Я перевела на него взгляд, в который постаралась вложить все свои мысли, дабы он понял этот невербальный посыл: «Нет, я её не позову, потому-что вы опять начнёте вести себя как придурки и будете её смущать», а затем вернула взгляд к окну. — Ой, да ладно тебе, А-Инг. Всё было не настолько плохо. — Она краснела, даже когда я провожала её домой! — Но тебе нравится, когда она краснеет. Щёки начали теплеть, стоило только вспомнить, как трогательно смущение заполняет акварельными мазками персиковые щёки на прекрасном личике, обрамлённом длинными волнами нежно-розовых волос. Как похожий на перелив журчащей воды смех наполняет собой округу, как плавно, в такт её движениям, колышется невесомая ткань её платья, как мелодично стучат каблучки на и без того бесконечно длинных ногах, как пышные светлые реснички осторожно отбрасывают тени на светлую тёплую кожу, как после взметаются вверх, открывая оленьи глаза, как… Доска снова поднялась в воздух, запуская вращение и смену цвета. Теперь ход за белыми. За ним. Re3. Kc4. — Мы уже секунд 20 стоим, она там ждёт тебя. Я опомнилась. Не оборачиваясь на дядю, я кинула: — Хорошего дня, люблю тебя. Схватив сумку, выскочила из машины и быстро зашагала в сторону прекрасной, словно цветущий персик, девушке в парке. Завидев меня, Линотложила в сторону журнал и поднялась, маша мне светлой ладошкой со свежим, поистине кавайным, маникюром. Захотелось обняться, однако я сглотнула это желание и помахала ей в ответ. Nc5. g3. — Давно ждёшь? — Совсем нет. Девушка зевнула, прикрыв рот ладонью. Я оглядела её. Немного мятая пыльно-розовая юбка, жёлто-кремовый топ с плюшевым мишкой и шифоновая рубашка в цвет юбки. — Не выспалась? — Представляешь, сегодня Джо решил устроить фотосессию на крыше офиса на рассвете, поэтому собрал треть всех девочек агентства, включая меня, аж в три утра. В общем, я уже успела поработать, сейчас заберу у тебя книжку, провожу до академии и домой. Буду спать. — А занятия? Тебе не влетит за прогул? Она мотнула головой, растрепав нежно-розовые кудри. Bh6. Kd4. — Сегодня меня освободили, но домашнее всё равно сказали принести. Милашка. Я достала из сумки книжку с иллюстрацией бога и демона, и протянула её модели напротив. — Вот, можешь оставить себе. Я всё равно пока думаю что-то другое начать. — Ой, правда? А что в планах? Приняв книгу, Мэй аккуратно провела по ней пальцами и вложила в белую, увитую кружевами сумку. В воздухе раздался хлопок. Мэй хлопнула в ладошки и, чуть наклонив голову в бок, с улыбкой переключилась на новую тему. Bf4. Xc5. — Пошли, купим кофе. Тут рядом такая маленькая очаровательная кафешка открылась. Знаешь, с каким мотивом? Сердце затопило глубокой нежностью и уголки губ сами поплыли вверх. Я наклонила голову в бок и приложив палец к подбородку изобразила величайшие думы. — Хмммм, зная тебяяяяя… Я показательно обвела поистине нежную, розовую, как персик, мягкую, как кружево, сладкую, как сахарная вата модель с ног до головы. Qxc5. Ba4. — Черепашки-ниндзя? Она прикрыла рот свободной ладошкой и переливчато рассмеялась, а затем протянула эту руку мне, давая взять себя под неё и покорно последовать в сторону кафе. Кафе оказалось в теме Хэллоу Китти. Очаровательно милым. Я в нём смотрелась, как телохранитель Мэй. Ну, собственно, как всегда. Всё вокруг было… нежным. Пастельно и конфетно розовые, фиолетовые, голубые, жёлтые и зелёные цвета с разнообразными кавайными мордочками, обилием канцелярии и плюшевых игрушек. Названия и изображения кофе – как в мультике про единорогов. Qb5. Bc4. — Добрый день. Мэй мило поклонилась девушке за кассой в кепке Куроми, а та увидев её, покраснела и поклонилась в ответ. — Добрый день, госпожа Лин, чего желаете? — Будьте добры, пожалуйста, Мэлоди Раф на альтернативном, диетический вариант. Девушка сделала пару кликов по монитору. Господи, как же несправедлив мир моделей. Вот хочет она выпить это сладкое радужное безумие, но всегда выбирает всякие альтернативы, чтобы менеджер не орал. Qxa4. Bd6. — А вашей спутнице? — А мне, пожалуйста, что-то крепкое для учебного дня, но сладкое, чтобы не помереть от горечи. — Могу предложить вам Бадц эспрессо. Он довольно сладкий, плюс мы можем предложить взять дополнительно сладкую булочку. Она довольно сытная, будет прекрасно перед парами. Я кивнула и достала карточку. Мы с Мэй отошли к окну. Благо, время подождать ещё есть. — Ммм, я тебе не говорила? Мне предложили пройти отбор тот новый лейбл. Кажется, они набирают группу. Я подняла голову на Мэй. Группа? — Нет, впервые слышу. Ты хочешь стать Айдолом? Rd3. Ke4. Мэй пожала плечами и улыбнулась. — Ну, не то чтобы, просто попробую. Знаешь, я всегда хотела быть для кого-то примером для подражания. Иметь возможность зажечь кому-то сердце и придать уверенности. Это то, что может подарить смысл. Я поджала губы. Сердце от чего-то стало не на месте. — Не хочу быть пессимисткой, но не слишком ли ты романтизируешь? Ты и так безумно следишь за внешностью, как модель, а айдолы так вообще… Просто, не будет ли это слишком тяжёлой ношей? Взгляд Мэй прямо в режиме реального времени становится каким-то насмешливо-тёплым. Be5. Kxe5. — Да? А мне кажется, моя девушка выбрала для себя не менее тяжёлую работу. Щёки потеплели. На периферии замаячила фигура. Девчонка-официант несла нам наш кофе. — Спасибо большое. — Я…я прошу прощения, это же вы Лин Мэй? Вы были на обложке последнего выпуска. Мэй мило улыбнулась, щуря глазки. — Да. Мне так приятно, что вы меня узнали. К сожалению, я только со съёмок, поэтому пока без фотографий, однако, это не последний мой визит, ещё будет шанс. Ke7. f3. Девушка очаровательно улыбнулась официантке, заставив ту покрыться румянцем. Как же я её понимаю. В Мэй нельзя не влюбится. Она словно шлейф цветочных духов посреди вонючей улицы. К ней хочется тянуться, в её внимании хочется купаться. Тонкие фарфоровые пальцы обхватили мою руку и потянули в сторону выхода. Мы с Мэй покинули кафе и направились в сторону университета, попивая кофе. Уже у самого входа, скрывшись в тени осенних деревьев, Мэй осторожно, будто это я здесь хрупкая статуэтка, обхватила мой подбородок и прижалась к губам прощальным поцелуем. Господи-пресвятой-милостлевый-боже. Мне пришлось встать на носочки, чтобы мы поцеловались. Я едва ли не в припрыжку направилась в сторону кампуса. День обещал быть занимательным. Rxd6. g4. Я. Ненавижу. Историю. И всех преподов по истории. Будь проклят тот день, когда история стала обязательным предметом для военных. — Ну не могу я запомнить эту блятскую тему, что мне, в лепёшку расшибиться? Я сидела на окне третьего этажа в пустой части коридора с… кажется, это уже третья порция кофе за сегодня. А, нет. Первым был чай. Исправим. — Не ной, Мао. Так или иначе, тебе придётся выучить историю. Просто представь, что это одна из тех твоих новелл и кайфуй. Я, и ещё трое сидящих рядом человек, синхронно повернулись к посасывающему газировку Вану. Rxf3. Ba6. — Дружище… ты иногда такой тупой. — Да, я не хочу тебя расстраивать, но это немного не так работает. — Да блять, это вообще не так работает! Это всё равно, что тебе сказали бы: представь, что строй – это прогулка по твоему любимому парку. Он фыркнул, залпом опрокинул в себя всю банку, а затем открыл Чупа-чупс и, засунув его в рот на манер сигареты, откинулся на спину. — Ну, так я так и делаю. Мы уставились на него. Qxa6. g5. — Ага, не сомневаюсь. У кого какие планы? — Ну, я и Ли идём в библиотеку, готовиться к экзамену по праву, иначе нас родители взгреют. Братья Чен практически синхронно страдальчески закатили глаза и разблокировали свои телефоны. — А мы втроём идём в центр. Нужно пару вещей прикупить для фестиваля. Плюс, Фэйхуа помогает мне с костюмом. Девушка встала с пола, протягивая подруге руку, чтобы помочь ей встать. — А ты? — А мне надо в дом родителей. Rxh3. Rxa6. Повисла тишина. Словно звери перед прыжком все разом напряглись. — Мы с тобой. Я покачала головой. Вот же. Итак тётя идёт со мной, не хватало ещё, чтобы и они примешались. — Я с тётей. Так что не нужно. — Твоя тётя секси, так что это скорее аргумент за, чем против. Я посмотрела на Сюэ Хун и постаралась вложить в этот взгляд все свои мысли. — Во-первых, фу. Во-вторых, моя тётя замужем, так что оставь свои грязные фантазии, извращенка. Хун показала мне язык и напряжение начало отпускать. Ван поперхнулся смехом. Rxh2. Rxh2. — Так дядя у тебя тоже секси. — Во-первых, фу! Во-вторых, может, оставим эту тему и выберем другую? Мне кажется, небеса специально так делают. Они решили компенсировать своё дурное поведение в начале жизни Мао, окружив её самыми сексуальными людьми, которых я знаю. — Вы ужасны. — Мы – золотой стандарт поддержки. — Только вместо обнимашек едкий сарказм. — И бухло. Я встала с подоконника и перевернула пустой стаканчик. c2. Qxd6. — Лучше кофе. — У тебя скоро кофе кровь вытеснит. — Это лучше, чем уснуть прямо на лекции. — А если это лекция по истории? Я обернулась на Ли. Хм, а звучит заманчиво. Я снова посмотрела на стаканчик, потом снова на парней. На стакан, на парней. Сон или кофе? Кофе или сон? - Кофе. Xa6. Xf6. К концу пар во мне бурлило уже порядка шести порций кофе. Н-да, в будущем кардиолог даст мне пизды за подобное. Впереди показались ворота, а у них припаркованный мотоцикл. — Долго ждёшь? — Да уже нормально так, даже покурить успела. Одним слитным движением женщина запрыгнула на мотоцикл и надела шлем. Смысла медлить нет. Чем быстрее мы туда приедем, тем быстрее мы оттуда уедем. Я села сзади, крепко обхватив родного человека и чувствуя, как в бешенном ритме звериного бега заходится сердце. Ke8. Qxc6. Казалось, оно гудит в унисон с мотором, однако, чем дальше вперёд несся этот безумный симбиоз металла и скорости, тем больше безумный бой сердца в груди нарастал и шёл вразрез с монотонным успокаивающим гулом мотора. Тело покалывало от напряжения и прохлады. Вот бы не останавливаться. Поворот. От вида знакомых улиц к груди подкатил едкий ком, а в животе завязался узел. g5. Qxa7. Вот бы домой. И чем медленнее становился мотоцикл, тем больше дрожь била тело. Снова. Горло задрожало, и я сильнее обхватила тётю руками. Стоп, ещё минутку вот так просто просуществовать в пространстве. Тепло замывало время, словно вода чернила. В нос ударил сигаретный дым. g4. Rg2. — Давай. Я буду рядом и подстрахую. Небеса, руки сейчас отвалятся. Я втянула горький воздух наполняя грудь. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10. Выдох. Расцепив каменные пальцы, я отвела руки от тёти. Kf8. Kxf5. Стало холоднее. Ещё мгновение, и я слезла с седла. Захожу, проверяю маму, беру документ, ухожу. С каждым шагом я повторяла про себя этот простой список действий. Шаг. Захожу. Шаг. Проверяю. Шаг. Беру. Шаг. Ухожу. 1-2. 3-4. 5-6. 7-8. Kf7. Rxg4. Как ход часов. Мерно. Не бойся. Серая дверь. Глотаю кислый ком. Нажать на ручку. Пальцы практически не слушаются. Все инстинкты орут –бежать со всех ног. Нажать, нажать, нажать! Вроде получилось. Тихий шаг внутрь. Kg8. Qxa7. — Я КОМУ СКАЗАЛ?! Цзынь. Мама! Бежать. Куда? Спальня? Кухня! Боль в руке. Не вписалась в поворот. Быстрее. — Руки! Пальцам больно. Больно впиваться в чужую плоть. Костяшкам больно. Череп у него твёрдый. Окно. Стена. Стол. Движение слева. Мама. К ней. Kh8. Qa8. Помочь встать. Громкий хлопок. Щека горит. Костяшки второй руки обожгло. На пальцах горячая кровь. Хруст носа. — Дрянная сука… Ещё удар. Отвратительная рожа. Залитый своей кровью из разбитого носа и заплывающими глазами он ещё отвратительнее. Звон. Мама. Тяну к ней руки. Она толкает меня. - Уходи отсюда! Вон! Пошла Вон! Колит сбоку. Крик. Оборачиваюсь. Нож?! Нужно поставить блок рукой. — А-Инг! — А-Инг! Тётя? Kh7. Rh4. ХРЯСК. Боль! Темно. Больно! Жарко… Темно. Боль! Холодно… Темно. Больно! Темно. Темно. Темно. Пусто. Темно….. Темно…….. Темно………. Темно………… Темно…………… Темно.………………………… ……… ….. … . . . . . . . . Светло. Очень светло. Белый дым. Разливающийся белый туман, застилающий глаза, распался на части. По щеке стекла горячая слеза. Шах и мат. Горло стянуло обручем. Почему? Почему моя жизнь должна была закончится именно так? Колотит. Кажется, мне не хорошо. Такое чувство, что меня сейчас морально изнасиловали. Опора подо мной исчезла, и я ощутила, как падаю, пока тёплые руки, словно знакомые, не ухватили за плечи, заставив стоять твёрже на ногах. — Поздравляю, ты победила. — Зачем. Кара поднял чёрную бровь. — Зачем я здесь? Повисло молчание. Я не могла даже посмотреть перед собой. Просто смотрела под ноги, на чёрное «ничего». Кара подошёл. Он подлез так, чтобы я могла видеть его лицо, а не пол. Маленькая рука поднялась и вытерла мне слезу. — Я не буду просить прощения. Потому что я понимаю, что это ничего не значит. Не думай, пожалуйста, что мне нравится это всё. Дело в том, что ты нужна мне. Мне нужно, чтобы ты помогла мне исправить мою ошибку. — Почему я? Маленькая рука ласково погладила по щеке. Ноги всё ещё не держат. — Потому-что это будет так же важно для тебя. Ты, пожалуй, единственная, кто вообще сможет справиться. Я не скажу тебе сейчас, почему, но, поверь – это так и есть. Я понимаю, как жестоко поступил, но клянусь – следующая твоя жизнь будет счастливой и долгой. Такой, что в конце ты скажешь, что прошла бы всё снова и не стала бы ничего менять. Я всё тебе компенсирую. Я шмыгнула носом. Мы молчали ещё несколько минут. Или часов. Я не знаю. Но когда я поняла, что могу, наконец, стоять, то, утвердившись на земле, утёрла лицо и подняла голову. — Где? Какой мир так тебе не угодил, что теперь в его копии случилось наводнение попаданцев? — Ну, не наводнение... Вас там будет всего пятеро. И то, все в разное время родитесь и в разных местах. Небожители Моусян. Цзынь. — Чего, блять? Это шутка? — Нет. Ну, знаешь, вообще-то на вкус и цвет! А если ты думаешь, что мир – это шок, то сейчас я тебя удивлю ещё сверх меры. — У меня плохое предчувствие. — Ты родишься Ци Жуном. В голове встал звон, однако, прежде, чем я успела что-либо сказать и как-либо оформить свой поток брани, перед глазами снова настала темнота.