Сквозь семь времен

      Холодная зима щипала щеки, глаза слезились, а нос и вовсе не чувствовался. Броня вовсе не спасала от морозов так, как от ударов мечом. Сон не шёл, да и как он может идти перед его первым боем. Зима. Слишком холодное время года: мрачное, с длинными ночами, и солнце вовсе не греет. Размышления прервала хрустнувшая за спиной ветка. Быстро обернувшись спиной к реке, парень вытащил меч и стал вертеть головой в поисках того, кто наступил на ветку, но никого небыло.       «Зверь какой нибуть» — пронеслась мысль в голове, но тут же эта теория рухнула, когда из-за дерева показалась человеческая тень.       — Кто ты? — резко вскрикнул юноша, все так же продолжая стоять спиной к реке. Неожиданно из-за дерева показалась светлая макушка, это был Новгородец, он сразу понял это по одеянию, но не успел и подумать, как мальчишка вышел из-за дерева полностью, совсем без оружия. Кажется они ровесники.       — Ты следил за мной? — после сказаного он резко замер, навряд ли его поняли, но неожиданно послышался ответ.       — Вовсе нет, — на его же языке, нежный, ещё юнный мальчишичий голос.       Рука ослабила хватку, он опустил меч остреем вниз и поставил на замлю. Теперь у них было время разглядеть друг друга. Перед парнем, у реки, стоял блондин: кудрявый и сероглазый, весь в веснушках, совсем не похожий на воина, если не брать в расчёт его броню. Это вводит в ступор. Перед блондином же раскинулась картина: парниша шатен стоял спиной к замерзшей реке, его броня блестела от снега, отрожали долекие звезды его глаза, такие голубые, что казалось будто в них и было небо. Выйдя из ступора, шатен, наконец, первым подал голос.       — Если ты не следил за мной, тогда зачем ты сдесь? — вопросил он, выгибая бровь.       — Это я должен тебя спрашивать, что ты сдесь делаешь. Я прихожу сюда каждый день, — с усмешкой ответил блондин, подходя чуть ближе к своему собиседнику, и протянул ему руку, тот же нервно посмотрел на неё, пока парень не заговорил.       — Владислав, — он произнёс свое имя, и шатен посторался его повторить, шёпотом, но кажется обладатель этого имени услышал это и усмехнулся.       Решив все-таки собраться, он взял протянутую ему руку и произнёс:       — Вильгельм — Тут же его рука была отпущена, а вот Владислав оказался у реки, стоя в ровень с Вильгельмом.       Он сложил руки на груди и, тяжело вздохнув, сказал, тихонько, но учитывая то, что говорил на другом языке, явно хотел, чтобы его новый знакомы все услышал:       — Я так не хочу сражаться… — взгляд его серых глаз был устремлен в даль, шатен приблизился к нему, проследив за его взглядом, но там была лишь бескрайняя пуста, а огни жизнь где-то очень-очень далеко от них.       — Почему? — захотелось развеять тишину, такую гнетущую и давищую в пустом зимнем лесу.       — Потому что не вижу смысла, — просто ответил юнец, оглядываясь на стоящего рядом, — вот ты его видишь?       Глупый вопрос, от этого Вильгельм усмехнулся:       — Наверное он есть, просто мы слишком юные, что бы его увидеть, — философски заметил он, и серые глаза заметно погрустнел.       — Может это и так, — грустно вздохнув, буркнул он, сьежевшись от холода. Его тоже не грели доспехи.       — Я тоже не хочу сражаться, но это мой долг, — отвернувшись от веснусчитого, вздохнул уже Вильгельм.       Тут фигура рядом встрепинулась и уставилась на него:       — Правда не хочешь? —шипя спросил он.       — Нет, не хочу, — ответ не заставил себя долго ждать.       — Тогда, — он задумался на пуру секунд, затем, бросив взгляд на плечи Вильгельма, что смутило его, он, вытянув руку, надовил с такой силой, что осталась маленькая вмятина, — я тебя не трону, — сказал он пока Вильгельм отходил от шока. Зря он посчитал, что Владислав вовсе не похож на война, кажется, он был по сильнее его.       — Прощай, — грустно произнёс он, растворяясь в лесу, а Вильгельм, кажется, уже не мерз. Тепло из души разливалось по всему телу, и это придавало сил.

***

      Кони ржали и вставали дыбом, вокруг шум и гам, а Вильгельм, кажется, один тих, как тот самый лес прошлой ночью. Идти по снегу казалось почти не возможным, хотя прошлой ночью он в одиночку спровлялся с этой задачей в разы лучше. Вот уже виднелась та самая река, отстовалось совсем не много.       Страшно ли быть на поле боя? Безусловно страшно. Вокруг что-то звинело, кто-то падал, и не разобрать было, он уже мёртв или ещё жив. Их гнали долго, окружив своим клином русские, казалось бы, вот и все, просто надо уйти, как вдруг резкий хруст вывел из оцепинения своими мыслями, затем кто-то вскрикнул позади, а затем и сам Вильгельм. Он не удержался на льду. Лёд хрустнул, проламившись под тяжестью, и разошёлся под ногами. Не успев одуматся, он хлебнул холодную воду, стало больно, холод снова заплясал где-то внутри тела, тяжесть утягивала на дно. Сопратевлятся этому уже не было сил.