Найти себе себя

Чонгук сидел за барной стойкой и, кажется, страдал. Он не был уверен, так ли это называется, если его спросить. Но представляя себя со стороны — да, вероятно это миниатюра: "утопить разбитое сердце в алкоголе". Ну или досаду. Сам Чонгук это разбитым сердцем не называл. Это досада. Ну, подумаешь, ещё один ребенок решил, что нашел себе папика? Уже привык. И то, что этим "детям" почти как ему не меняло ситуацию. Всё всегда начиналось одинаково неплохо. Он находил в баре или клубе парня — своего возраста или чуть младше. Предлагал угостить, они вместе танцевали, расслаблялись. Чон приглашал на свидание и они встречались пару раз. Чон старался ухаживать: дарил цветы, старался устроить красивые свидания. У него неплохая работа — он не жаловался на зарплату или условия. Ему было в радость порадовать партнера. Он сам наслаждался и подготовкой, и проведённым вместе временем. До момента, который почему-то всегда наступал. Что он делал не так? Почему каждый раз после секса — если не первого, так пятого — его партнеры менялись. — Член у меня, что ли, блять, волшебный? — не весело думал Чон, поднимая к губам бокал. Рано или даже ещё раньше, в любом случае, пожалуй хорошо, что куда раньше, чем Чон успевал к кому-то по-настоящему привязаться, начинались эти игры. Партнер в постели называл его "папочкой". И если первые пару раз Чон недоумевал, что вообще люди в этом находят — что вообще может быть менее сексуальным, чем упоминание родителей в постели? — то теперь только кривился, будто в него запихивали лимон. Даже без текилы. Мало ли, как кайфуют люди — называть партнера "малышом", как того требовали правила игры, ему даже нравилось. Нравилось заботиться, приносить удовольствие и чувствовать отдачу. Не нравилось ему только утро. В каждое такое утро — "утро после папочки" — ещё вчера весёлый и лёгкий партнер уж очень манерно надувал губки и о чём-нибудь просил, хлопая глазками и демонстративно потирая следы ночи, например, на руках. Специально они их рисуют что ли? И Чону не жалко. Чон неплохо обеспечен, у него хорошая квартира и машина. Он может, в случае необходимости обеспечить себя и партнера одеждой, едой из доставки, крафтовыми бомбочками для ванны или отпуском на курорте. Ему не жалко и не сложно. В конце концов, ничего сверхъестественного у него не просили. Напрягал лишь манерный, чуть требовательный тон. И эти надутые губки. Чону нравится радовать партнера, и он всегда рассчитывал, что отношения между людьми об этом. О желании радовать друг друга, о радости друг с другом и друг за друга. Что в этом сложного? Он искренне не понимал. Что в этих играх в "папика и детку" такого и почему всё так. Как и не понимал, какое вообще отношение происходящее по обоюдному согласию в постели должно влиять на то, кто моет посуду или покупает билеты в кино. Не понимал до того, как однажды такой "партнер" в пылу выяснения отношений не выдал "... да я позволял тебе!..". Чонгук не помнит уже ни о чем они спорили на пустом месте, ни всего остального контекста. Зато помнит как застыл. Его будто огрели по голове. Оказывается... оказывается! Кто бы, черт возьми, мог подумать, что то, что ещё вчера было "по обоюдному согласию", ещё в процессе было "Да, пожалуйста, ещё", может утром превратиться в тыкву. Что обоюдному согласию, оказывается, грош цена. Что оказывается, люди так... торгуют собой? Лучше бы честно. К работникам соответствующих профессий у Чона претензий не было. У него даже был один телефон на особо паршивые дни, когда сил что-то пытаться строить ему не хватало. А снимать кого-то на одну ночь он так и не научился. Ему нужно было доверие, понимание. Поэтому даже телефон такого парня у него был только один. Звонил он редко и просто поболтать. Они познакомились как раз после того первого "позволял тебе". Просто, тоскуя, зашёл на случайный вебкам-сайт и просидел в привате с понравившемся парнем с пару часов или около того. Да, началось все с "Привет, ЧимЧим, позволь мне себя увидеть, я заплачу" и крупного доната. ЧимЧим перешел с ним в приват, красиво развернулся перед камерой и уже хотел раздеться, как Чон спросил в голосовом чате: — Почему все не могут честно? — Что честно? — растерялся парень перед объективом камеры и присел. — Честно говорить, что позволяют себя трахать и ждут от тебя чего-то. Доната вот например. К чему эти социальные игры? — Плохой день? — Не очень хорошая жизнь. Я просто не понимаю. Я к ним со всем сердцем, хочу радовать. Хочу чтобы со мной было хорошо. — Вместе, навсегда и завести вместе кошку? — Я по собакам, — смутился Чон. — И любишь по-собачьи? — игриво. — И не без этого, — он оценил возможность сменить серьёзную тему, но почему-то хотелось поговорить. Поэтому он вернулся назад в диалоге. — Да и зачем навсегда? Навсегда — это как-то слишком долго, к этому надо подготовиться, узнать друг друга. Но почему нельзя... не знаю. — зачесал волосы назад. — Почему нельзя честно узнавать друг друга? — подсказали с экрана. — Да, — он вздохнул. — Прости, ты ведь здесь не для того, чтобы грузиться чужими проблемами. — Забей. Вы для меня настолько чужие, что я забуду этот диалог через полчаса. К тому же... Ты не представляешь какое количество людей в привате, оказывается, хотят просто поговорить. — Иронично, какое количество людей не хотят говорить в отношениях. Станцуешь мне, пока у нас осталось время? Я так понял по твоим видео, ты любишь танцевать? ЧимЧим тогда улыбнулся, и остаток часа Чон просто смотрел как красивый парень, даже толком не раздеваясь, ласкает себя в танце под тихую музыку. Чон надеялся найти такого же партнера. Такого, который бы так же явно кайфовал в его руках, как этот ЧимЧим от музыки. Он действительно потом несколько раз заходил на трансляции к нему, а когда тот закрыл канал — получил в сообщениях номер телефона с припиской: "Я завязал, но звони поболтать." И после каждого нового "я позволял тебе" — он звонил. Поболтать и совсем немного посетовать на своё невезение. Эта реплика засела в его голове и начала преследовать. Он стал куда чаще слышать это — или теперь начал замечать. Так ли это важно? Но он раз за разом слышал отголоски "Я позволю угостить себя..." или "Ты угостишь меня, и я позволю тебе...". Как много вариаций фразы и как мало смыслов. И раз за разом Чим тихо смеялся над ним в трубку и успокаивал, что найдет он еще "свою половинку". Чон поморщился, делая глоток виски. "Позволил" — почему все рано или поздно говорили об этом? Чону не надо было, чтобы ему что-то там "позволяли". Он бывал грубоват в постели, но, боги, он не делал ничего такого! Он всегда был готов быть нежнее, если его об этом просили. И по сравнению со всякими БДСМ практиками — единственный случай, когда он оказался не достаточно жестким для партнера. Тогда его бросили со словами: "прости милый, мне нужно жестче". Зато хоть не "...я позволял тебе, а ты...". Чон ещё раз вздохнул. Он всё ещё не мог понять формат отношений, где люди по договору чешут друг о друга комплексы, вместо того, чтобы сходить к психологу. Но это их выбор, он туда не совался. У него не было желания делать партнеру больно или унижать. Просто такая у него страсть — так он отдавал себя и так он хотел, чтобы отдавались ему. Он мечтал, чтобы с ним хотели делить радость. И чтобы в постели это была радость обоюдная: чтобы его хотели, чтобы хотели ему отдаться, чтобы метались под его прикосновениями и просили ещё прикосновений. Не потому, что это какой-то там негласный протокол: "я позволяю тебе себя ебать и делаю вид, что мне нравится, а ты взамен решаешь все мои проблемы". И не потому что: "Да, ударь меня сильнее, чтобы я забыл как это делали мои родители". Чон набрал Чиму. Они так и не встретились, но эти разговоры помогали пережить очередную неудачу. — Привет. Тебя опять объездили и утром выставили счет? — раздался в трубке голос друга. — Вроде того, сижу вот, пью, — Чон покачал на дне бокала напиток. — Играешь в рыцаря печального образа? — Вроде того. Но мне надоело, решил позвонить. — Такая себе компания. Но не думаю, что ты правда можешь напиться. — А это бы помогло? — Ну в худшем случае позвонишь бывшему, задавая эти вопросы не мне, а ему. Может узнал бы, кстати, что-нибудь новое. — Что нового тут можно узнать? Что я невыносимый зверь в постели, пытал маленького мальчика и даже не захотел купить ему кольцо с бриллиантом? — А ты пытал? — Пытки это вроде что-то вроде насилия. А ночью он был совершенно не против. — А утром как обычно? — А утром как обычно. Что я делаю не так? Чим на том конце провода вздохнул. — Думаю, ты всё делаешь так, только выбираешь почему-то не тех. — Столько раз подряд? Может я правда извращенец? — Ты хороший парень. И из того, что я помню по стримам — ничего такого странного ты не просишь. А я знаю в этом толк. — Спасибо, что веришь в меня, пусть и весьма сомнительным образом. Всегда помогает. — Не пей много, Гуки. Все наладится, ну. Будет и на твоей улице нежное утро после страстной ночи. Они поболтали еще немного: про кошку, которую завел ЧимЧим, и про смешных клиентов у Чона на работе. И правда, достаточно виски на сегодня, решил было он, заканчивая звонок и бросая взгляд на пустой бокал.