Найти себе себя

Когда у Чонгука засветился телефон, он чуть не уронил его и едва не навернулся с угла кровати, в попытке побыстрее до него добраться. Когда он открыл входящие сообщения, он едва удержался на кровати и упал на подушку, полностью парализованный. Да, Чонгук надеялся, что Тэ пришлет ему что-нибудь пикантное. По многозначительным оговоркам старшего, Чонгук предполагал какой-нибудь милый, но редкий, может быть неоднозначный фетиш. Женское нижнее белье? Чулки? Что-то, что было бы проще показать на фотографии, чем произнести. Ведь поэтому Тэ завершил разговор и предпочел сразу показать. Точно поэтому. Он был в этом уверен, пока не увидел фото. Гребаное фото, которое несмотря на свет и издержки "домашнего производства" хотелось распечатать и повесить в рамочке, как самое настоящее искусство. Фото, на котором Тэхен без каких-либо значимых в кадре элементов фетиша изгибался от собственных пальцев так, что у Чонгука мгновенно свело внутренности. Свело от желания вскочить и примчаться к нему. Тэхену, пальцы которого лишь чуть проникали в того, пока вторая рука сжимала горло. Тэхену, призывно откидывавшему голову, приоткрыв губы. Тэхену, голос которого в голове Чонгука в этот момент озвучивал фотографию и еле слышно стонал "Прошу!". Чонгук увеличил фото чтобы рассмотреть каждую доступную камере деталь. Еле заметные в приглушенном свете красные следы от сильных пальцев на бедре, прогиб поясницы, натянутая грудь, вены на руке сжимавшей горло, не столько лаская, сколько сжимая. Чонгук сглотнул, инстинктивно сжимая свои пальцы на своем возбуждении, вместе с тканью домашних штанов. Он рассматривал пальцы на экране смартфона и пытался представить силу, с которой они сжимались. Не нежно, от этого осознания Чонгук застонал сам, переводя взгляд на приоткрытые, явно искусанные, губы. Глубокий голос в голове просил всё жалобнее и настойчивее. Желание сорваться и побежать становилось едва терпимым. Он попытался рассмотреть какие-то ещё черты выражения лица, увы, безуспешно, пока глаза не наткнулись на... на уши в волосах? Не уши Тэхена. Мягкие, видимо собачьи, уши. Которые стояли торчком, развернутые анфас. Вновь отдаляя изображение и глядя на всю позу: чуть разведенные ради видимости ноги, одна согнута чуть больше, прогиб, открытая грудь и втянутый живот — вся поза напоминала щенка, просящего ласки. Поза доверия хозяину и подчинения старшему в стае. Черт. Последняя капля. Такой открытый, такой просящий, такой желающий. Это должны быть его, Чонгука, руки, удерживающие мягкое тело. Это он должен оттягивать волосы, запрокидывая Тэхену голову. Это он должен кусать эти губы, ловя вздохи и сдавливать член, не давая кончить. Чонгук напечатал в чате лишь короткий вопрос: "Номер квартиры и этаж. Тэхен, я не шучу." Телефон отправился в карман уже на ходу, сомнений, что ему ответят почему-то не было: обувь, куртка на голое тело, ключи. Лестничная клетка, судорожная попытка поймать такси — но какое такси в спальном районе в такое время? Мелькающие от размеренного, быстрого бега дома слились в калейдоскоп. Чонгук старался держать темп, чтобы сохранить максимум сил, но нетерпение гнало его вперед. Подъезд, удивленные глаза аджумы с собакой, телефон в котором лишь "115ая, 5ый", а потом спустя пять минут видимо неуверенное "не стоит..." — но отступать уже некуда. Лифт, лестничная клетка, дверь, звонок. Чонгук выдохнул воздух из легких. Восстановил как мог дыхание и нажал кнопку звонка. Дверь открылась почти сразу. Тэхен открыл, но замер в дверях. Всё ещё в чёртовом ободке с ушами, которые выдавали настороженность. Но к черту, не после таких фото. — Это было слишком... прости, мы обсудим всё, но... но сейчас я бы хотел, чтобы ты взял ответственность за это, — Чонгук скинул куртку, отметив как расширились зрачки старшего от вида его голого пресса и вжался в Тэхена, подталкивая его внутрь, ногой захлопывая за собой дверь. Возбуждение возвращалось с невероятной скоростью, будто ему пятнадцать, несмотря на бег. Или благодаря — "Кардионагрузки полезны для поддержания выносливости" — мелькнули и пропали в голове слова тренера. Чонгук чуть возвышался и продолжал подталкивать Тэхена к стене, вжимая в неё. Собачий скулеж на фоне слился с невнятным звуком, который издал Тэхен, когда оказался зажат. — Ты обещал пояснить фото, когда пришлешь. И я не смог сопротивляться желанию, услышать эти пояснения лично. Так что, Тэхен, я правильно понял, что это должен был быть я?.. Чонгук вжимал Тэхена, аккуратно беря его руки и поднимая их над его головой, все сильнее сжимая, внимательно изучая глазами лицо. Перехватывая одной рукой, не чувствую сопротивления, и оглаживая шею. — Да, — тихо выдохнул старший, — я представлял тебя. Тебе... понравилось? — Как видишь. Я тоже представил с тобой себя, и понравилось так, что я здесь, — где-то за дверью соседней комнаты снова кто-то заскулил и Чонгук улыбнулся. — И, надеюсь, утром ты познакомишь меня с Ёнтаном по всем правилам. А сейчас... — его рука скользнула с шеи в волосы оттягивая, — ты покажешь мне свою фотостудию. Тэхен мотнул головой в сторону приоткрытой двери совсем рядом. Поцелуй и Тэхен поплыл так, что едва был способен воспринимать как Чонгук обнял его за талию, удерживая волосы и, как в танце, повел в сторону спальни, не разрывая поцелуй. Руки сами опустились тому на плечи. Внутри все горело. Голос доносился как сквозь вату. — Ну же, расскажи мне, как ты это представлял? Чего бы ты хотел? Мне быть нежным с тобой? Они достигли кровати и Чонгук уложил их обоих, нависая. — Нет, Гуки, нет... — Тэхен обхватил руку младшего, заставляя его опереться лишь на одну и напрячь мышцы. От вида очерченных при этом мышц Тэхен сглотнул и потянул чужую руку к своему горлу. — Нет, я бы хотел не этого, — и сжимая свои пальцы, заставил Чонгука сжимать уже его ладонь на нежной шее. — Рассказывай, — Чонгука вело, но он хотел слышать, хотел видеть как Тэхен будет смущаться, признаваясь во всем. Хотел довести его до потери сознания, явно не отдавая себе отчет, как мало ясности осталось в партнере. — Я бы хотел, чтобы ты был грубее, — Тэхен захлебывался от настойчивых поглаживаний пальцами шеи, от крепкой хватки и вида напрягающихся над ним мышц. — Зачем? — Потому что мне так нравится, — вздох, говорить становилось тяжело. — Потому что мне это нужно, потому что я хочу... — зажмурился. И новая просьба приказным тоном не заставила себя ждать. — Смотри мне в глаза, — Чонгук чуть сильнее сжал пальцы на горле, а затем скользнул снова в волосы, оттягивая, фиксируя голову. — Пожалуйста. Тэхен громче застонал и заставил себя открыть глаза. — Потому что я хочу чувствовать что принадлежу. Хочу подчиниться... тебе, — выносить взгляд сил не осталось, Тэ потянулся за поцелуем. Когда на его губах мягко, но чувствительно сжались зубы, он снова выдохнул стон. — Значит, — рука из волос с усилием спустилась, проникая между Тэхеном и простыней, прижимая горячее тело к другому телу. Чонгук сжимал талию и шептал уже в ухо. — Значит хочешь, чтобы я был грубым? Чтобы я сжимал сильнее, — и сам следовал своим словам. — Хочешь мне принадлежать?.. Это ты хотел показать? Легкий укус за ухом, чуть болезненный засос на шее. Ушки на голове старшего дернулись, прижимаясь и привлекая внимания. Чонгук чуть слышно зарычал. — Чертовы уши. — Сдают меня с потрохами? — легкая улыбка. — Да, сдают тебя с потрохами, — Жар распространялся и набирал градусы. Чонгук с силой вжал партнера бедрами в кровать. Давая прочувствовать свое напряжение и желание. — Но не так быстро, щенок. Я тоже хочу, чтобы ты мне принадлежал. Полностью, малыш. Чтобы принимал всё, что я дам тебе. И ты будешь, — он, сам того не замечая, порыкивал на каждом предложении, вызывая словами и интонацией однозначную реакцию старшего. Он пытался извиваться, вжимался в Чонгука в ответ, пытался ластиться к руке, удерживающей вес Чонгука рядом с его головой. — Да. Пожалуйста... Ах... Рука Чонгука гуляла по телу, с силой сжимая, оглаживая. Он получал ни с чем не сравнимое удовольствие от тела под собой. — Проси, проси меня, малыш, и я дам тебе всё, что у меня есть. — Кроме ваты? — Кроме ваты, — Он хитро улыбнулся, и с силой сжал сосок на груди, которую до этого гладил. — Проси! Тело Тэхена изогнулось, с губ сорвался хриплый низкий стон. — Да... ах! Так, пожалуйста... — и повинуясь руке на своем теле, голосу и почти черному взгляду добавил. — Прошу! Прошу, сделай меня своим. Пометь, сделай уже хоть что-нибудь. Ты мне так нужен! И Чонгук сорвался. Приласкав грудь ещё раз, он оттолкнулся от кровати и скользнул вниз, перемещая себя на уровень паха Тэхена и стягивая с него пижамные штаны. — Такой напряженный, нуждающийся. Что ты скажешь на это, малыш? — Чонгук с силой сжал бедра руками приподнимая, и сразу же касаясь языком головки и стараясь удерживать зрительный контакт. — Смотри на меня. Ну же. Тэхен хотел было запрокинуть голову, но, повинуясь, остановился, поддерживая взгляд глаза в глаза. Одна ладонь Чонгука двинулась к впадине между ягодиц и коснулась ануса, надавливая сразу двумя пальцами, пока ртом он неторопливо ласкал член. — Стони для меня, я хочу тебя слышать. Это ты представлял? Мои пальцы в тебе? Мое дыхание на твоем возбуждении? В этом ты нуждался, делая те фотографии? — Видео... — Тэхен метался и не совсем понимал о чем его спрашивали. — Ах, значит видео? И где же оно? Плохой мальчик. Жадный, — пальцы разминали мышцы прохода, ощущая податливость, сводя их обоих с ума. Чонгук вернул губы на член и начал активнее ласкать, посасывая, проникая языком в уретру, старательно сводя с ума. Стоны становились громче, Чонгук сам прервал зрительный контакт и Тэхен наконец позволил себе запрокинуть голову. — Пожалуйста. Придуши меня... Прошу, ну же! — как же было стыдно признаваться, как сладко. И как сладко было почувствовать как Чонгук, отпустил руку, шлепнув с твердым размахом ягодицу, протянул руку вверх и, наконец, завершил фантазию, сжимая пальцы на кадыке. Тэхен захлебнулся в своем скулеже. — А-ах! Чонгуки... Спасибо, боже мой! И в этот момент ласка на члене прекратилась, пальцы, едва вошедшие на одну фалангу, исчезли, и твердая рука перехватила член у основания. — Неееет, не так быстро, мой хороший. Ты обещал принять всё, и ты был плохим мальчиком, как мы выяснили. Так что терпи, мой маленький, — Чонгук откровенно усмехался, когда вновь навис над Тэхеном, продолжая сжимать шею. Какое сладкое выражения страдания на его лице! Какое сладкое ощущение власти от того, как тот пытался расслабиться под ним, принимая. Как жарко! — Тэхен, ты нормально? — шёпот в ухо. — Да... да, продолжай, пожалуйста, продолжай, я весь твой. Ты такой идеальный для меня! Всё идеально. Тэ задыхался, не зная как выразить свои чувства. Свое удовлетворение и накатывающее счастье от того, как идеально ощущал себя в этих руках. До слез, которые накапливались в уголках глаз. — Только не останавливайся на этом. Дай мне побыть твоим! Чонгук мягко перебирал волосы, почесывая за ушами — настоящими и мохнатыми, бегая взглядом по лицу. Отмечая влагу в глазах, приоткрытые влажные губы, мелькнувший язык. Такой милый, податливый и готовый на всё, как никто в его жизни. Ни капли разочарования — только смирение и ожидание. Чонгук стянул и отбросил ободок, сильнее сжимая волосы. — Я не остановлюсь, не бойся, не теперь, когда ты такой... — Рука вновь, уже изученным маршрутом скользнула на талию, Чонгук приподнял их обоих и, наконец, перевернул Тэхена под собой на прохладную сторону кровати, ставя на четвереньки. — Руки над головой, живо. И Тэхен рухнул на прохладное одеяло, прогибаясь в спине и выставляя попу, непроизвольно разводя ноги для устойчивость. И сразу же ощутил шлепок по ягодицам, а затем ещё один. — Примешь всё, что я дам, Тэ? — Всё, что угодно, — и вновь — Пожалуйста! Всё, что захочешь! — И вновь застонал от шлепка. А затем горячие уверенные руки еще раз огладили бока, растопыренными ладонями гладя спину, бока, грудь и обратно. Напряженный член истекал смазкой и дернулся, когда одна рука вновь сжалась вокруг него, а вторая снова коснулась шеи. — Как приятно, что это то самое, чего хочешь ты, — Чонгук прижимался к его спине, шепча в самое ухо, поглаживая чужое возбуждение и скользя своим между ягодицами. Рука скользила от члена к заднему проходу, пытаясь одновременно растянуть и приласкать. Тэ вилял бедрами и стонал. Больше он уже ничего не мог. Лучше, чем в любой из его фантазий. Лучше, чем что-либо, о чем он осмеливался мечтать. Жарко. Горячо. Возбуждающе. Всё больше и больше, хотя Тэхен и так уже горел. — Возьми меня... Гуки, умоляю. — Ты не так хорошо растянут как мне бы хотелось, — снова шепот. — Плевать, даже хорошо. Я справлюсь, я приму, только действуй... Прошу, прошу, прошу... — Тэхен захлебывался и умолял. Как всегда мечтал в чужих руках. Ожившая слуховая галлюцинация?.. Только громче, чего ярче, так искренне, так невыносимо. — Ты попросил, но я... — Я знаю! Знаю! — Эти движения руки сведут его с ума. — Ты остановишься, бла-бла-бла. Я нуждаюсь не в этом, боже мой... — И Тэхен потерялся как личность, способная к речи, когда горячая головка на очередном скольжении прижалась, а потом и надавила на проход, и Чонгук вошел. Теперь уже в стонах потерялись оба. Короткая остановка, легкое сопротивление, вжавшийся горлом в его руку Тэхен. Слишком. Теперь этого уже слишком много для Чонгука и он двинулся. Координации не хватало на обе руки и бедра. Поэтому Чонгук лишь позволял Тэхену толкаться в свой кулак и удерживал шею, сосредотачиваясь на движении паха. Тэхен кончил первым и рухнул на кровать. Чонгук последовал за ним почти сразу — слишком долго терпел. Руки переместились, обнимая Тэхена за торс и плотно прижимая его к Чонгуку. — Ты же не прогонишь меня, да? Ты же познакомишь меня с собакой и своей жизнью. Мы же попробуем?.. — Мы попробуем, Чонгук. Я бы этого хотел.