̶Н̶е̶ прощу...

Южная Корея. Сеул. 20:45. Где-то в районе Сондон.     Банда из семи человек избивала парня. На том уже живого места не осталось, но им как-то до лампочки. Главный тут он, Чэ Тует — высокий, коренастый парень 23 лет. Его хитрый взгляд никогда не останавливался на чём-то одном. Всегда перескакивал с одного объекта на другой. Его тонкие губы изображали ухмылку. Руки были забиты сплошными татуировками — рукавами. В ушах несколько золотых колец и гвоздиков. — Ли? Ты так и будешь молчать? — с ухмылкой спросил он. Парень еле поднял голову, у него не было сил шевельнуться, не то, чтобы ответить Туету. Всё тело болело, на лице многочисленные ссадины и царапины. Голова жутко ныла где-то в районе затылка. Левая нога горела адской болью от малейшего движения — сломана. — Чтоб тебе отдать... Да я лучше сдохну... — сквозь стиснутые зубы прошипел шатен. — Тебе не светит этот Парк. Сукин ты сын... Тует тяжело вздохнул, а затем резко выдохнул. Он покачал головой. — Ты сам себе вырыл могилу, ты же это осознаёшь? Ни к чему упорствовать, просто, если ты мне сейчас же не отдашь бумаги, я порешу тебя на глазах у твоей семьи, — бандит подошёл к парню, сел на корточки и резким рывком схватил Ли за волосы, задирая голову таким образом, чтобы тот смотрел на него. — Значит... нет... Он со всей силы ударил лицом об грязный и мокрый асфальт того. Резко поднялся, и, обернувшись, бросил через плечо: — Он полностью ваш, мальчики. Тует быстрым шагом скрылся из виду, оставив Ли на растерзание своим псам-головорезам. Ну, как, головорезам - Тует был главарём обычной шайки гопников, каких немало. Компашка состояла из отбитых хулиганов, мелких воришек, ребят из неблагополучных семей. Вот и вся его банда. Молодой человек приготовился к смерти. Он зажмурил глаза. Тьма. Дыхание участилось, а после чего замерло, время остановилось. — Ой, да ла-а-а-дно, расслабься парень, нам и смысла нет тебя и дальше изувечивать, — усмехнулась одна из «шестёрок». — Договор дороже денег. Ли напряг слух. О каком договоре он сейчас ляпнул? — Ты... о... чём? — превозмогая боль, спросил избитый Ли. — А? Ой, извиняюсь, — хихикнул тот. — Проговорился... — сделав испуганное лицо, тот закрыл рот ладонью и оглянулся. — Парни, никому не слова, что я лишнего сболтнул. Иначе, Хван меня убьёт, упс! Да что ж такое?! — Джин... — из груди вырвался надрывной плач. — Как ты мог?! — Хех, мне так т-е-е-бя жа-а-а-лко-о-о, — пропел Мэн Усу, — тебя предали. Он просто спасал свою шкуру. Высокий парень в кепке наклонился над Ли, схватил его за воротник рванной футболки, притянул к своему лицу, и, ухмыльнувшись, произнёс: — Ничего личного, Ли, каждый волен сам выбирать, как спасать и кого спасать. Твой друг выбрал свою жизнь, а ты ему нахер не сдался. И да, — Усу убрал в карман толстовки руку, а потом вытащил, в руке что-то блеснуло. — Это тебе привет от Хвана. Вечернюю тишину разорвал пронзительный вопль. Задыхаясь, словно выкинутая волнами океана на берег, рыба, Ли пытался унять боль, что разрасталась от живота. Руку тут же оросила тёмно-алая жидкость. В воздухе завеяло запахом крови. Жертва изнывала от жгучей боли. Немного погодя парень стал терять связь с реальностью. Вдалеке он заметил чьи-то силуэты. Звук стал постепенно угасать, словно его окунули в воду. Тишина. Темнота. Так спокойно. Он больше не может. Он отпускает этот мир. Сеул. 20:45. Другой конец р-на Сондон. Заброшенный склад строительных материалов. — Кхе-кхе, — парень с разбитым лицом, лежит на земле. Изо рта тонкой струйкой течёт кровь. — Хёнджин-и, ты такой умница, — парень в чёрной толстовке, в мощных ботинках, пнул того в живот. — Ты хорошо постарался. Мы позаботимся о твоём друге. И, естественно о Парке. Хван пытался подняться, но сил совсем не осталось. Боль в районе рёбер адски кусала. Всё тело горело в агонии. На нём не осталось живого места. По ногам несколько раз прошлись арматурой. Спина, живот, руки — всё было в синяках, порезах. Левый глаз опух, правый ещё был цел, пока... цел. Умин, так звали того парня, наклонился над корчащимся парнем, запустил свои крючковатые толстые пальцы в его волосы, намотал несколько прядок на них, потянул на себя. — Ну, надо же, какой красавчик! Прям, модель. Нужно тебя наградить... Слова, пропитанные желчью, повисли в воздухе. Он резко отпустил того на землю, пнув в живот, казалось, уже не движущегося человека. — Ублюдок... — прохрипел Хёнджин. — Ты, — Хван стиснул зубы. — Ты подонок. Ты проиграешь. Я обязательно вернусь... — Пацаны, вы это слышали? — тот обернулся, оглядывая свою банду. — Надо запомнить слова помойного щенка. Я с нетерпением буду ждать.  — Босс? Тует уже всё - пора уходить. Скоро Полиция будет здесь, — предупредили Умина. — Ок, только оставлю ему прощальный подарок, — Умин взмахом руки дал приказ поднять Хвана, затем достал из кармана нож-бабочку, и, замахнувшись, ткнул лезвием в живот. — Надеюсь, ты не отбросишь коньки? Улицу огласил истошный крик... Банда, удовлетворившая своё эго, вскоре покинула место, оставив после себя запах крови. Им без разницы — выживет он или нет... Близился закат... Закат всему. Перед глазами у Хёнджина, словно киноплёнка, пронеслись кадрами воспоминания. Улыбка друга, его смех. Кадр, где они стоят рядом неожиданно меркнет. Тонет в сумерках. Хёнджин протягивает перед собой руку, пытаясь ухватиться за него. Не успевает - кадр потух. Веко чудом уцелевшего глаза тяжелеет, а вскоре окончательно закрывается. Хван проваливается в бездну. Мысленно прося прощения у Него, у друзей, и....у своего любимого солнечного зайчика...

Ликси... прости...