̶Н̶е̶ прощу...

      Наконец-то все вместе, казалось, что ещё для счастья нужно? Но, увы, Джисону всё не даёт покоя поведение старшего Ли, а тому в свою очередь хочется понять, как долго Хан знал обо всём, и, главное — откуда? Поэтому, как только Джисон заходит вслед за Минхо в ванную, тот неожиданно прижимает младшего спиной к двери. — Хан-и, как давно… Как давно ты всё это знал? — смотря в глаза любимому, задаёт вопрос тот. Джисон сперва теряется от таких действий. Минхо никогда не применял к нему насилие. Он, глубоко вздохнув, а затем, медленно выдохнув, произносит: — Хо, прошу, успокойся, — Хан накрывает руку Ли своей и нежно сжимает её. — Тихо, я всё расскажу, но, только ты сперва приди в себя. Минхо прикрывает глаза, делает несколько глубоких вдохов и выдохов, после отступает на шаг назад от Хана. — Сони, прости, — тихо, почти одними губами произносит тот. — Прости, я не хотел. Ли притягивает младшего к себе и нежно гладит по спине. — Напугал, мой маленький? Всё хорошо… — и, слегка отодвинувшись от юноши, касается губами его лба. — Хо, не беспокойся, я верю, что ты мне не причинишь вреда, — уверенно отвечает парень. — Это случилось примерно на четвёртый день после переезда в Сидней. Я и Чонин решили поменять шторы. Вы с Феликсом ушли поливать сад, но вместо полива растений, вы… «- Минхо! Хватит меня обливать! Я и так весь мокрый, — надув щёки, возмущался Феликс, попутно отжимая футболку от воды. — Да ладно тебе, жарища вон какая! А ты ноешь… Избаловали тебя. За данной сценой из большого панорамного окна в пол наблюдали двое парней. Один из них стоял на стремянке и пытался дотянуться до гардины. — Блин, Чонин! Держи лестницу, умоляю! — завопил Джисон. — Ой! Прости, отвлёкся на происходящее за окном, — Чонин виновато улыбнулся. — Эти двое такие шумные. — Да… — кряхтя, словно дед, Хан пытался дотянуться до карниза. — Ну, на кой чёрт, ты мне скажи, так высоко, почти под потолок, вешать гардины?! Тут же все три метра… если не больше! — возмущался русоволосый. — Без понятия, — Ян пожал плечами, продолжая удерживать стремянку. — Нам бы сейчас Чана или Хёнджина сюда, вот они бы махом всё сделали. Джисон замер после слов друга. — Кстати, ты так и не дозвонился до Криса? В ответ послышался тихий вздох, а Джисон уже было собирался ответить, чтобы тот не расстраивался, как Чонин сказал: — Дозвонился… Вот только то, что он поведал мне, должно строго держаться в секрете. Джисон после этих слов оступился и с воплем — А-а-а-а-а-а!!! — полетел вниз. Чонин только успел выставить руки вперёд. — Хён, не ушибся? — забеспокоился Чонин. — Кажется, я себе руку ушиб, — простонав, Хан кое-как сполз с младшего друга. — Ты-то как? — Вроде я себе задницу отбил, но не беда. — Извини, думаю, зря мы полезли менять сами шторы, так и убиться можно. Джисон и Чонин, кряхтя, доползли до дивана. Кое-как на него залезли. — Чан сейчас с Хёнджином… Оказывается, того подставили…» — Всё, что сегодня ты услышал от Хвана — чистая правда. Я честно, пытался несколько раз тебе всё сообщить, но не смог. Что-то неизвестное… Что-то…такое… не давало мне этого сделать, — Джисон опускает взгляд. Его ресницы мелко дрожат, также, как и руки. — Знаю, я виноват перед тобой, что не говорил, но доказательств у нас с Чонином не было. К тому же не хотел лишний раз тебя нервировать, ты же постоянно твердил, что не простишь его. Честно, я был не то, чтобы удивлён, неприятно удивлён… И всё же, вы с ним были, как не разлей вода. Всегда вместе. Всегда рядом. Да и ваш нашумевший школьный ролик, ну, тот… с мотоциклистами, нарезающими вокруг вас круги… Вся округа вам завидовала. Вашей дружбе. А фотосессия? О, боже, девчонки чуть ли не пищали из-за неё… По всей школе стоял такой гул. Да, что я рассказываю, ты же и сам всё прекрасно помнишь, так? Минхо кивает, улыбаясь воспоминаниям. Это было самое лучшее их время. Но тут же грустно говорит: — Мне часто снится один и тот же сон: вижу, как Хёнджин стоит на краю моста. А я не могу и шагу сделать, чтобы схватить и оттащить от него. Затем, тот поворачивается медленно и что-то мне пытается сказать. А по щекам текут слёзы. Он плачет, и вместе с ним… плачу я. Смотрю, как он делает шаг и… прыгает… падает вниз. Я срываюсь с места и пытаюсь ухватиться за его руку. Но, — Минхо сглатывает ком, что застрял в горле. — Не успеваю… Сони… Я не успеваю его схватить, спасти… Смотрю, как он падает в бездну… и улыбается, улыбается так нежно и так печально… А, потом я просыпаюсь и долго лежу, пытаясь понять, разгадать сон… У старшего срывают нервы, и из груди вырывается плач. Хан крепко обняв его, пытается успокоить. А после нежно покрывает его лицо поцелуями: поцелуй в щёку, поцелуй в глаза, целует везде, лишь бы отвлечь любимого от страданий. Вскоре губы опускаются ниже, становятся горячее, пульс начинает шалить. Дыхание сбивается, одежда срывается и оказывается у ног парней. Старший подхватывает младшего под бёдра, усаживает на тумбу, что-то роняя с неё. Не страшно. Сейчас самое важное в его руках. Его бельчонок, что всегда его поддерживал. И пусть молчал всё это время, он на него не злится. Минхо нежно растягивает своего «мальчика». Он самый драгоценный малыш, нельзя, чтобы ему было больно. А Джисон ластится, пытается насадиться поглубже, быстрее. Минхо кусает его за мочку уха, наказывает за непослушание. Хан шипит. Елозит на пальцах, пытаясь как можно глубже насадиться. Минхо снова пытается его обуздать, всё ещё растягивая. — Хоша, я не хрустальный, ты же знаешь… — запрокидывая голову назад, хнычет тот. Но старший не слушает, продолжает растяжку но в какой-то момент посылает всё к чертям. Хо кусает несильно любимого за шею, шепча что-то милое и нежное, а после приподнимая парня, подставляет головку к сфинктеру и медленно начинает входить. С губ Хана срывается стон, прикрыв глаза, тот поддаётся вперёд, пытаясь насадиться глубже самостоятельно. Всё исчезает, в голове пусто и одни лишь эмоции. Толчки, стоны, укусы, хаотичные поцелуи, переходящие в засосы. Горло уже саднит, дыхание сбивается, сердце, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди. Член проходится по простате и Хана подбрасывает словно, он широко распахивает глаза, стонет громко… — Хён… — Я скоро… — Aishiteiru*… Минхо накрывает ладонью член Джисона и начинает делать быстрые и ритмичные движения рукой в такт своим толчкам. Через некоторое время оба доходят до оргазма. Хан, тяжело дыша, начинает приходить в себя. Смотрит в зеркало и понимает, что им не отвертеться от вопросов или, как минимум, заинтересованных взглядов. — Кажется, мы перестарались, — усмехается Джисон. — С чего бы это? — Минхо поднимает левую бровь. — Только не говори, что смущён… — У тебя вся спина красная в следах от моих ногтей. — Подумаешь, укрощал одну бешенную белку. Минхо нежно целует парня в нос, а после, отстранившись, осматривает на всякий случай. Убедившись, что с его любимым всё в полном относительном порядке, входит в душевую и принимается настраивать воду. Чуть погодя, к нему присоединяется и Хан.

***

Как только Феликс заводит Хёнджина в комнату, сразу закрывает за ними дверь и припечатывает того спиной в неё. — Малыш… Полегче… — Полегче не будет, сука ты молчаливая… — стиснув зубы, Ликс затыкает старшего поцелуем, нагло вторгаясь языком в рот старшего. А у Хёнджина и нет вовсе желания идти против него. Оплошал. И понимает, что поцелуями тут не отделается. — Ты хоть знаешь, сколько я слёз пролил? Сколько таблеток наглотался? — оторвавшись от любимых губ, Феликс смотрит на Хвана с влажными от слёз глазами. — Малыш… Только не говори, что… — Хён, не пугайся, я не совсем ещё, — понимая, что ляпнул лишнего, нежно обнимает за шею, покрывает поцелуями лицо старшего. — Ох, Феликс, сейчас…. — Тц-с-с-с, — обрывая любимого, Ликс опускается всё ниже, попутно снимая одежду. — Не говори, что сейчас не время… — Всё верно, не время… Феликс мысленно воет, но у него есть хотя бы возможность на поцелуй. — Думаю… Ты прав, но хоть поцелуй я заслуживаю? — Поцелуй, да. И не один… Хёнджин, улыбнувшись нежно, притягивает младшего к себе и накрывает его губы своими. Тот моментально отвечает горячо. Хван вжимается в Ли, ложа ладони на ягодицы. Слегка сминает их, а Феликс стонет от близости с любимым. — Хён, — оторвавшись от губ, Ликс всматривается в любимое лицо. — Я хочу сделать тебе приятное, можно? Хёнджин, хмыкнув, кивает. Отказать своему мальчику тот не в силах. Они перемещаются к кровати. Хван садится на неё, точнее падает от лёгкого толчка парня. Ли расправляется со штанами и быстро освобождает член из плена белья. Рот тут же наполняется слюной при виде красноватой головки и сочащейся спермы из уретры. Он склоняется над ней и языком слизывает, словно какую-нибудь сладость. Позже берёт до половины в рот, обхватывая губами плоть, и начинает двигать головой, с каждым разом всё глубже проталкивая орган в горло. Горловой минет у них впервые. Поэтому Хёнджин не ожидав этого, пытается своего парня оттащить, но тот не отстраняется. Хёнджин стонет от ощущений, которых ему всё это время не хватало. В голове становится так легко, а все мысли где-то далеко за гранью разума. — Малыш… Только и получается произнести, Хван начинает двигать бёдрами в ритм движениям головы Ликса. — Ликс… Я…. Спустя время, старшего накрывает оргазм. А Феликс довольный проглатывает всё семя, высовывая язык и отдышавшись, впивается в губы брюнета. Им бы отойти, но Хёнджин просовывает руку под штаны парня и принимается двигать рукой по поверхности члена Ликса. Тот стонет в поцелуй. — Хён, попробуй меня… — произносит в губы Ликс. Хёнджин опрокидывает младшего на спину, стягивает штаны вместе с бельём и опускается на уровень паха. Берёт в рот головку, далее, начинает ритмично двигать головой, доводя своего чертёнка до исступления. Гладит мошонку, сжимает яички, побуждая Ли стонать громче, а тот вертится словно уж на раскалённой сковороде. Ему так хорошо. Оргазм в скором времени накрывает медленными волнами. В животе завязывается узел, готовый в любой момент развязаться. Что в скором времени и происходит. Они лежат на кровати, отходя от оргазма. Дыхание выравнивается через какое-то время и оба поворачиваются на бок, смотря друг другу в глаза. Оба их взгляда бегают с одного места на другое. Ищут какие-нибудь заметные изменения в чертах друг друга. — Твои веснушки стали ещё на тон ярче, — Хёнджин едва касается пальцами щеки парня. — А твои губы стали ещё пухлее и мягче. — Не шутишь? — усмехается по-доброму старший. — Хён, я серьёзно, разве я когда-нибудь шутил? — Не дуйся малыш, я не имел ничего плохого. Феликс сейчас ощущает себя самым счастливым человеком. Его возлюбленный рядом с ним. Они решили так и пролежать до самого утра. — Хён, думаю нам стоит переодеться. — Твоя одежда мне будет маловата, так что… — Хёнджин закусывает губу. — Не переживай, я захватил и тебе вещи, когда переезжали. Второе отделение в шкафу полностью в твоём распоряжении. — Ликс, — Хван приподнимается на локтях, — Ты так сильно верил в меня? — Джинни, я всегда буду верить в тебя. А теперь давай поднимай свою задницу и вперёд — переодеваться! Феликс слегка щепает Хёнджина за ягодицу, отчего тот вскрикивает: «Ликс! За что?» и позже целует того в губы, задавая вопрос, то ли себе, то ли Ли: — Я не понимаю, за какие заслуги получил твою любовь и твоё доверие…? Спасибо, Малыш… — Тебе не обязательно что-то делать, чтобы заслужить мою любовь, хён. — Феликс подходит к шкафу, достаёт одежду себе и Хёнджину. Переодевшись, молодые люди возвращаются обратно в кровать. Укрываются одеялом, прижимаясь друг к другу. Все оставшиеся проблемы на потом...

***

Остальные парни, быстро переодевшись в сухое, расположились внизу, ожидая друзей. — Чан, эта хакерша… Ты уверен, что на неё можно положиться? — Да, уверен. Я с ней очень хорошо знаком. Чанбин хочет задать вопрос, но тут к ним спускаются Джисон и Минхо. Они тут же плюхается на диван и растекаются оба на нём, словно желе. — А где наша парочка? — осматривает гостиную Ли. — Только не говорите мне… — Чего не говорить? Ты же сам понимаешь, что их даже смерть не разлучит. — Ох, у них ночи впереди… — Ночи, говоришь? А вас что, тоже разлучали? — Чан улыбается. — Нас? Нет, но просто ждал разбор полётов. А у них тишь да гладь… — Минхо усмехается. Я-то уже малость остыл, хотя, всё равно есть что-то, что мне не даёт покоя. Минхо ещё что-то хочет сказать, как раздаётся трель домофона. — Мы кого-то ждём? — вопросительный взгляд метнулся к Чану. Крис пожимает плечами и уходит открывать двери. Ханна и сёстры Ли уехали в кино. Так что никого они не ждали. Чонин собирается уже пойти и посмотреть, как в гостиную входит парень, которого те никак не ожидали увидеть. — А он что тут забыл?! — вскочив с дивана, Минхо сжал руки в кулаки, гневно смотрит на гостя. Перед парнями оказывается «правая рука» Туета — Чхве Умин. Чанбин где-то откопал бейсбольную биту и преграждает тому дорогу, гневно смотря на гостя. — Чан, можешь объяснить — какого чёрта эта тварь тут делает?! — Он пришёл с просьбой о помощи, — Чан спокойно отвечает на выпад друга. — Банчан прав, я пришёл к вам с просьбой, — парень, пройдя в центр комнаты, неожиданно падает на колени. — Прошу, остановите его… Мне больше не к кому обратиться… Он с каждым днём сильнее сходит с ума…. «Умин знал, что он рискует. Знал, что на той встрече ему нужно будет убить Хёнджина. Но он не мог. Не мог допустить того, чтобы по сути невинный человек погиб… Он закрывал глаза на жуткие убийства девушек и парней. На его глазах Тует заживо мог вспороть живот жертве, упиваясь её воплями и мольбами о пощаде. Он столько пролитой крови даже в самых изощрённых триллерах, ужасах, что показывали по ТВ не видел. Его рассудок чудом не пошатнулся, в отличии от других «пешек». Тех рвало, выкручивало наизнанку, трясло, а порой и вовсе по среди «кровавых игр» падали в обморок или сходили с ума, присоединяясь к безумию. — Тует! Остановись! Эта девушка тебе ничего не сделала. Она обычная студентка! — попытался однажды Чхве вмешаться. — А ты у нас, что? Или кто? Может ты мать Тереза? — Тует засмеялся, держа еле живую девушку за волосы одной рукой. Другой он сжимал нож, чтобы вспороть горло. — Ну? Мне просто нравится это. Знаешь, есть три вещи, на которые можно смотреть: как горит огонь, как течёт вода и как… струится кровь, брызгает во все стороны! — и в ту же секунду он резким движением ножа вспарывает девушке горло. Кровь брызгами разлетается по всей поверхности, пачкая стены, мебель и даже потолок. — Ты псих! — ошарашенно выдаёт тот. И бросается наутёк. Раньше Тует как-то его прислушивался, но сейчас… перед ним стоял совершенно невменяемый, словно бешенный пёс, человек. А был ли он им? Никто не мог его уже остановить. Родителям было всё равно на поступки сына. И тогда он не пожалел, что подговорил Менсу не убивать Минхо, а Хёнджина он взял на себя. Консультация со знакомым врачом-криминалистом помогли ему нанести удар таким образом, чтобы не задеть жизненно важные органы.» — То есть, ты утверждаешь, что больше не работаешь на этого психопата? — Минхо поднялся с дивана и подошёл к парню. — Я больше не хочу ничего иметь с ним общего. Он уже не тот Тует, которого я знал. А что касается гонки… Её отменили. А власти Сеула объявили в розыск его. Вот этого никто не ожидал. Ведь всем было известно, что Тует подкупал чиновников. Так что же произошло? Неужели в Национальном собрании наконец-то прозрели? — Может кто-то скинул компромат на чиновников президенту? — удивленно протянул Минхо. –Как ты вообще узнал, где мы живём? Кто тебе адрес скинул? — Ваша знакомая… Ну, та, которая про гонки рассказала. Она связалась со мной, ведь я не давал её младшую сестру в обиду. Было видно, что парень не лжёт, да и смысл что-то недоговаривать, придумывать, оправдываться? Прижмут к стенке, выбьют всю информацию. Вон, Чанбин биту не на минуту не выпускает из рук. Смотрит холодным и презрительным взглядом. — Так вы всё специально подстроили, а Феликс оказался прав. Надеюсь с ними всё в порядке? — Да, я даже им помог уехать из Сиднея на всякий случай, — Умин по прежнему стоял на коленях. Минхо как-то не спокойно. Всё становится запутано. Немного погодя, Сынмин подходит к парню и сжимает мягко плечо. — Умин, да? А ты не боишься, что за тобой могут следить? — Нет, я телефон оставил в отеле. Также снял все побрякушки. К тому же я шёл обходными путями. Закоулками и узкими улочками. А в центре смешался с толпой. Не думаю, что меня могут выследить. — Хорошо, — уже что-то. — Всё продумал, молодец. Минхо собирается пойти на кухню, как Умин задаёт вопрос: — Кстати, хочу спросить, вы ведь раньше в детстве с Туетом встречались? — спрашивает давно интересовавший вопрос Умин, — Просто Тует как-то обмолвился, что он бы ещё раз отобрал у тебя родителей, и не только их. Минхо резко останавливается. Его глаза широко распахиваются. Сердце бешено колотится, отчего в ушах звенит. Он совсем забыл, что никто из близких не догадываются, какую тайну он хранит. Правду о его появлении в семье Ли знают только родители и Рейчел с Оливией. Феликсу он собирался сказать позже… Минхо застывает. Остальные тоже замирают. Чан первый отходит от шока и спрашивает: — В каком смысле — «отобрать родителей ещё раз», Минхо? Они же живы, что за бред он несёт? — Чан, это не бред… — парень печально улыбается. — Правда в том, что я подобранный с улицы маленький ребёнок. В зале повисает тишина. Казалось, все ушли в свои мысли. И вопрос: «почему они узнают об этом только сейчас?» — так и остаётся вопросом, не озвученным никем из присутствующих.