Постыдное марево

Как оказалось все же в Хатаке осталась какая-то малая толика чертовых стыда и совести, ведь смотреть на Наруто было непосильной задачей. Безусловно, что эти несколько обременяющие и непростительные чувства уже долгое время углями тлеют где-то в глубине души, однако тем не менее, интимного рода мысли мужчина отгонял от себя столь самозабвенно, что, видимо, сознание решило сыграть с ним в злую шутку и улетучило момент, когда он было уж позволил себе допустить смелую мысль о том, что словно бы он вполне в силах сдержать нежные потуги по отношению к своему не столь доходчивому ученику. Ни в коем случае эти низкие, по ошибке появившиеся в его голове помыслы не давали повода для того, чтобы хоть как-нибудь, хоть словом иль взглядом дать Наруто даже заподозрить о его нерадивых чувствах, но все же ниндзя и не мог отрицать того факта, что что-то невидимое только лишь сильнее тянуло к нему, до невозможности отягощая общение и выполнение миссий. — Какаши-сенсей, с Вами все в порядке? Тонкий голосок Сакуры колоколом бьет по отчаянно пытающимся работать разгоряченным мозгам и вынуждает, дернувшегося, словно бы застали за чем-то постыдном, мужчину рывком повернуться к озадаченно хмурившей тонкие брови куноичи. Всего на секунду Какаши дает себе возможность скользнуть взором за узкие плечи девушки в намерении пронаблюдать за тем, как Наруто с гордо поднятой головой и самым важным выражением лица, на какое он мог быть вообще способен все пытается огрызаться на непринужденного Сая, застывшего подобно кукле. Отрывки пафосных фраз доносятся до слуха ниндзя, намеревавшегося было уже уловить очередную причину спора, но куноичи тихим покашливанием обращает на себя внимание. — Э, — хрипит Какаши и всеми потугами пытается выдавить из себя правдоподобный смешок, но выходит настолько из рук вон плохо, что этот нечленораздельный звук вполне можно было бы списать за предсмертные потуги. — Ох, Сакура, что за вопросы? — свободной рукой ниндзя неловко почесал затылок и, на миг взглянув на страницу любимой книги, что была бы словно пустая даже несмотря на волнующий текст, только хотел было вполне искренне улыбнуться, как в мгновение заливистый смех Наруто выбил всякий дух, заставил напущенно озорно выдавить жалкое: — Неужели я так неважно выгляжу? — Честно? — риторический вопрос задумавшейся Сакуры, что уверенно сложила руки на груди, откровенно застал врасплох и так сконфуженного трепетащим где-то в горле сердцем ниндзя. — То выглядите вы, Сенсей, так, будто бы Вас пережевали и выплюнули. Мерное шелестение листвы деревьев, раскинувших свою сень под громоздкими воротами в селение Скрытого Листа стало единственным ответом для девушки, которая без всякого смущения всматривалась в словно бы осунувшуюся долговязую фигуру обескураженного сенсея. Единственный глаз, не скрытый за темно-синей тканью маски ошеломленно расширился, а худое лицо его словно бы на миг вытянулось, оживилось, дабы тотчас же приобрести привычную отстраненную доброжелательность, граничащую с тем каменным выражением лица, какое возникает когда пытаешься сдержать все рвущиеся наружу эмоции. Нужно ли говорить, что мгновенная смена настроения была обусловлена вихрем под именем Наруто, какой, сверкая белозубой улыбкой, налетел на куноичи и, упорно не замечая нарастающего гнева подруги, приобнял её и громко затянул: — Ну чего так долго-то, а? Я не хочу растрачивать свои силы на ожидание черт весть знает чего, — словно бы ненароком парниша боком приваливается к девичьему плечу и жалобно, подобно бездомному котенку, в опасной близости пытается заглянуть в омрачившееся лицо подруги. — Сакура, ну нам долго еще ждать? Молниеносный рывок и удивительно белая, девичья ручка с отнюдь не малой силой метит точно в затылок тотчас же тяжело замычавшего и сгорбившегося юноши. Солью на образовавшуюся рану неразделенной любви пришелся возмущенный оклик: — Дурак! Я-то почем знаю? — на миловидном, благородно бледном личике заиграло мнимое недовольство, однако, тем не менее Какаши видит очаровательный румянец, украсивший ее скулы, и яростно пытается найти в себе хоть малость совести, чтобы обрадоваться за Наруто и за его долгий и, казалось бы, безнадежный путь по обладанию расположения подруги. И да, конечно, так и есть, а иначе и быть не может — мужчина ликует за зарождавшуюся невинную и чистую, как слеза младенца, юношескую любовь. Да. Однозначно. Бесспорно. Прямо уж не нарадуется, гляди в и пляс пойдет. — Сакура! — васильковый взор Наруто, все продолжающего почесывать несчастный затылок, на мгновение загорелся восхищением и скрытым где-то глубоко одобрением и гордостью, — А старуха-то сил не растеряла! С её тренировками ты стала намного сильнее. Несчастная, уже до невозможности смущенная девица только лишь и застыла, совершенно не ведая что же нужно ответить на это, как поступить и как скрыть чертов румянец, опаливший уже и тонкую шею. Наруто в своей непринужденной манере болтать буквально все, что взбредет в его не в меру неповторимый и яркий ум, к счастью оставил судорожно сжимающую кулаки Сакуру в покое и с искренней непосредственностью обратился к сенсею, что до сего момента прилагал всевозможные усилия для концентрации внимания на страницах вновь вытянутой книжки. — Какаши-сенсей, — некоторая толика возмущения проскакивает в голосе юноши, какой в ответ получив лишь многозначительное «Хм?», несколько оскорбился безразличию сенсея, кажется, полностью поглощенного похабными сюжетами, — Чего мы ждем?! И так полдня потратили уже. — бурчит Наруто и хмурит пепельные брови, недовольно сверкая небесным взором в сторону наставника, что наконец соблаговил обратить на него свое внимание. — Наруто, — тоном, каким обычно вещают нерадивым детям очевидные вещи ниндзя с тяжелым вздохом встретил прямой взгляд и чуть ли позорно не запнулся, не будучи готовым к открытому столкновению. Отчего-то подлая мысль о недавних словах Сакуры о его, скажем, не самом презентабельном внешнем виде скользнула в перегруженный мозг и рука автоматически потянулась к волосам в бессмысленной попытке исправить никудышную ситуацию. — Прошло всего пару минут нашего ожидания, тем более, — мужчина в попытке уйти от пытки в лице Наруто, взглянул в сторону деревни, виднеющейся из-за приветливо распахнутых врат и облегченно прикрыл тяжелые веки, — еще один участник миссии уже идет к нам. — Какой это еще участник? — озадаченно сложив губы трубочкой, Узумаки резко развернулся в сторону приближающейся фигуры и всякое недовольство сошло с его лица, сменяясь на неприкрытое удивление и легкую настороженность. — Ямато — сенсей? — спрашивает Сакура и только мужчина подходит ближе, как тотчас же ее губы трогает доброжелательная улыбка. — Прошу прощения за задержку, — шиноби встречает команду номер семь приветливой, несколько извиняющейся улыбкой, которая едва нервно дрогнула, стоило только увидеть как Узумаки, словно ребенок чуть спрятавшись за Какаши, грозно выглядывает из-за его плеча. Неугомонный, пускай и до чертиков талантливый юнец пусть и не вызывал негативных чувств, отнюдь, но все же невозможно и было бы игнорировать тот факт, что подобная натура воспринимается скорее за неудобство и лишние хлопоты, какие могут возникнуть по мере выполнения миссий. Тяжело прикрыв веки, Ямато мысленно настроил себя на то, что размеренного, тихого и идущему по плану задания они могут не ожидать. — Какаши- сенсей, — заговорщески подставив ладонь к уху будто вросшего в землю ниндзя, Джинчурики даже приподнялся на носки, чтобы вновь недовольно зыркнуть в сторону Ямато и тихо прошептать: — А может мы без него обойдемся, а? Что это, нас Цунаде-сама недооценивает? — Наруто поудобнее перехватил плечо и нервно сжал ткань чужой формы. Не живой, и не мертвый, Какаши только лишь тягостно возвел глаза к небу и с достойными похвалы усилиями пытался закопать глубоко в подсознании чертов сон, где Узумаки также шептал его имя, опаляя дыханием буквально всю шею. Внезапная близость откровенно сбивала с толку, выталкивала всякие посторонние мысли и заставляла, затаив дыхание, прочувствовать и вес Наруто, повисшего на его плече, и то, как вздымается его грудная клетка при каждом вздохе или слове, как упирается где-то в середину правой лопатки. — Наруто… — мужчина ненароком пытается незаметно отойти хотя бы на спасительный шаг, ведь рядом с мальчишкой будто бы разом стало почти что невыносимо дышать — до такой меры внезапный постыдный жар охватил его, — Не неси чепуху, капитан-Ямато первоклассный ниндзя, и ты ведь знаешь, что Цунаде не просто так послала его с нами… Наруто! — с нажимом произнес шиноби, боковым зрением замечая как ученик уже было возмущенно раскрыл рот в попытке запричитать. Естественно, пускай он на секунду и умолк, глядел только пристально-пристально на горделивый профиль сенсея, пытаясь уловить его взор, да в следующий миг с таким пылом приник к плечу, что мужчина с тихим «Ох!» склонился на правый бок. — Ну посмотрите на него! — нисколько не смущаясь, юнец открыто указал пальцем в сторону самого виновника небольшой перепалки, какой даже и не пытался делать вид будто бы не слышит слов Наруто — всего лишь заинтересованно наблюдал, кривя губы в улыбке. — Он какой-то странный! Та и вообще! — неугомонный вновь дернул обезоруженного Какаши за плечо и наконец словил его уставший взгляд на себе, — Вы ведь тоже первоклассный ниндзя! Самый-самый лучший! Потому Вас вполне хватит! И Боже, пусть Какаши будет проклят, пусть эта ублюдская нежность по отношению к этому несносному мальчишке так и продолжает теплиться в нем, да до какой же степени его слова медом легли на душу, вновь встревожили безустанно щемящее сердце. Для него он «Самый-самый» и даже если это сказано лишь из корыстных побуждений, то как бы то ни было, к великому стыду сенсея, на мгновение его посетило абсурдное желание вновь податься поближе к Наруто. — Я проигнорирую данную…ситуацию, — тяжело промассировав широкую переносицу, Ямато посчитал ненужным лишний раз объяснять джинчурики о том, что в его силах удержать жестокую силу, кроющуюся в нем, потому не мудрено о решении Пятой по поводу выбранной команды. — Что же, отправляемся в путь? Стоило прозвучать этим словам, как Сакура с улыбкой скромно кивнула, Наруто, бросив последний испытывающий взор на бесстрастного сенсея, резко отпрянул от него и устремился к уже неспешно идущей вдоль тропы подруге. — Какаши-сенсей? — озадаченно зовет его Ямато, указывая, в сторону отдаляющихся подростков. И Хатаке едва заметно дергает уголками губ, отчаянно пытается собрать все мысли в одну кучу и только делает шаг к ожидавшему напарнику, как буквально кожей чувствует чужой взгляд. Едва ли он помнил про Сая, однако стоило всмотреться в его темные, почти черные глаза, как сенсея пробила крупная, гадкая дрожь. «Боже, он понял! Он точно понял!» — ошарашеннаная догадка бьется на затворках сознания, на мгновение поражает все тело, однако во время появившийся здравый смысл охлаждает пыл мужчины. С чего это вообще он взял, что подосланный юнец все понял? А даже если и понял, то между ними слишком большая разница в положении, чтобы Великий Копирующий Ниндзя опасался его. Но все же как бы он не пытался, да каждый раз глядя на Сая его охватывало отвратительное волнение, с которым он, увы, никак не мог справиться.

***

Уже к концу дня, когда палящее летнее солнце скрылось за горизонтом, а на темном небе зазияли едваподмигивающие звезды — команда номер семь по совместительству с капитаном — Ямато позволила себе некоторую волность после выполнения не столь затруднительной миссии, как казалось по началу. Несколько дурных шпионов, что прибыли из страны Волн и ошивались на их территории не оказались равными их уровню соперниками, посему после недолгого, однако все же изнуряющего боя ниндзя пришли к общему решению о том, чтобы остановиться на ночь в небольшом прибрежном отеле, а на утро отправиться обратно в деревню. Излишнее замешательство, преследующее Хатаке после собственного больного воображения, в течении долгого дня, к счастью, отпустило его даже несмотря на то, что причина его исконно непозволительных переживаний как и всегда постоянно мелькала перед глазами, ни на секунду не оставляла в покое; и даже если Наруто не было в поле его зрения, все равно, — его голос или же заливистый смех звенел в ушах сенсея. В конце концов Какаши далеко не шестнадцать, чтобы позволить себе потерять голову только лишь из-за мокрых снов и, наверняка, только это и воспринималось ним за радость, какая несколько приуменьшалась из-за бесспорной нежности по отношению к собственному ученику, какой место быть уже долгое время. Тем не менее ниндзя продолжал попросту приятно проводить время, посему ближе к ночи, по заселению в отель, он вместе с капитаном — Ямато приняли решение о том, чтобы провести несколько часов в баре неподалеку за приятной беседой и кружками пива. И едва Какаши и в самом деле успел возрадоваться появившейся возможности отвлечься, как точно по дороге в заведение к ним привязались несносные ученики, что в намерении доказать двум мужчинам свою «зрелость» четко выразили свое желание пойти выпить вместе с ними. Конечно же, что данной идеей был озарен именно Узумаки, а Сакура скорее согласилась пойти из тех нравственных побуждений о том, чтобы парень не натворил делов на пьяную голову. Отчего же пошел и Сай для мужчины так и осталось загадкой, но тем не менее он отчаянно пытался вовсе не замечать его в попытке уйти от стыдливой мысли, будто бы мальчишка все заметил. И Какаши, черт возьми, с самого начала знал, что это плохая идея, знал, что Ямато зря противится ему, соглашаясь взять нерадивых детишек с собой, ведь в конце концов он сидя на барном стуле одного из заведений, ровным рядом расположившихся вдоль гудящей набережной с уходящими вдаль строями фонарей, устало глядел на не в меру выпивших учеников. Корящая мысль буквально съедала совесть с обременяющими словами: “ Вот тебе и Великий Копирующий ниндзя, вот тебе и один из «самых-самых» лучших сенсеев, да? Сидишь да пялишься как собственные ученики сидят в зюзю.» И стоило бы отметить, что далеко не Хатаке был организатором поддержки идеи Наруто, но тем не менее он не приложил должного сопротивления, чтобы отправить всю нерадивую компашку по кроватям. Быть может от осознания того, что дети и впрямь уже выросли и ничего плохого в том, что они посидят с ними не будет, а быть может из-за того, чтобы немного дольше побыть вместе с учеником — Какаши сам не ведал, однако решение принято и теперь он, подперев щеку рукой, исподтишка наблюдает за словно бы еще больше разбушевавшимся Наруто, какой даже будто и потеплел по отношению к Ямато после выпипвки. — Сакура, я уже говорил какой ты стала сильной? — широкая улыбка касается губ Наруто и он едва подается к Сакуре, сидящей прямо перед ним, какая спустя некоторое время уговоров от парней все же решила пригубить слабкой настойки и теперь, в который раз получая внимание от товарища, краснела еще пуще прежнего, не зная куда глаза деть. — То есть ты и раньше была сильной, но сейчас вообще… — парень в недостатке словарного запаса, вызванного алкоголем, едва причмокивает губами и чуть ли не валится прямиком на девушку, что только заторможенно и глядела на приближающееся лицо Наруто. — Постой, парень, — смеется Ямато и едва придерживает мальчишку за грудь, чтобы несильно, но уверенно заставить его сесть на место, — думаю, тебе уже хватит на сегодня. — Нет! — протестующе вскрикивает Узумаки и уперто вглядывается в лицо едва сдерживающего смех капитана, — я контролирую себя! И вообще, капитан-Ямато, Вы можете научить меня своим техникам? — С чего бы это? — мужчина озадаченно хмурится от неожиданной смены темы, но все же, бросая неловкий взор на приближающегося от барной стойки Хатаке, продолжает, — Но ведь твой сенсей не я, да и… — А я прошу именно Вас! — удивительно твердо припечатывает Джинчурики и для пущего образа со стуком ставит кружку на стол и вскидывает горящий уверенностью взор на присаживающегося справа от непривычно молчаливой Сакуры сенсея. Какаши встречает странный вызов мальца отстраненной, дружелюбной ухмылкой, скрывающейся за тканью маски. Невозможно было отрицать ту гнилую зависть, на миг прострелившую душу мужчины, однако же он и не мог не признать тот факт, что несколько уроков от Ямато сослужили бы Джинчурики хорошую службу. Только вроде бы и согласился с самим собой, да вновь затягивает бездонная голубизна глаз Узумаки, на лице какого так и читается некая священная оскорбленность, вынуждающая сенсея задумчиво отклониться на спинку стула и простодушно молвить: — Правда, Ямато, почему бы и нет? Наруто ведь каждая техника пойдет на пользу. — Ну может быть ты, конечно, и прав… — капитан, несколько сбитый с толку неожиданным учеником, задумчиво потирает затылок и пытается настроиться на то, чтобы его тренировки прошли нисколько не хуже, чем у Великого Коипрующего ниндзя, однако алкоголь в венах и внезапный скрип отодвигающегося стула едва ли дают ему принять како-либо решение. — Наруто, ты куда? — отзывается Бог весть отчего обеспокоенная Сакура, на что получает неловкую улыбку Узумаки и тихое: “ В туалет». Раскрасневшаяся девушка вновь задумчиво хмурит тонкие брови, да отстраненно глядит на плескающуюся жидкость в недопитом стакане. Какаши едва нашел в себе силы, чтобы сдержать понимающий, тяжелый вздох от лицезрения юной и невинной влюбленности куноичи. — Сакура, тебе ведь нравится Наруто? — спрашивает до сего момента притихший Сай и девушка тотчас же подскакивает, словно бы её огрели током, и заливается краской до того сильно, что кажется будто бы вот-вот, да пойдет у нее пар из ушей. Кулаки её судорожно сжимаются будто в намерении проехаться по невозмутимому лицу парня, на какого обратились сочувствующие взгляды мужчин. Едва ли мальчуган понимал все тонкости человеческих взаимоотношений, однако, похоже, Харуно в данный момент была готова посветить его в них самым что ни на есть грубым способом. Лишь капитан Ямато в попытке обрести поддержку в лице Какаши пытался поймать его взгляд, но, потерпев крах, так как мужчина отчего-то будто бы даже поник, неловко засмеялся и попытался наладить контакт: — Э, Сай, о таком не спрашивают ни с того, ни с… — Не стоит, капитан Ямато, — отсекает на корню девушка и, прикрыв зеленый взор, тяжело вздыхает, — кажется, мы выпили слишком много, так что нам уже пора, да, Сай? Парень недоуменно хлопает темными ресницами, но кивает и неспешно встает, едва покачиваясь от резко ударившего в голову алкоголя. — Так, детишки, — неловко хихикая, мужчина также поднимается и машет рукой, — пойду-ка я с вами, чтобы еще бед не натворили. Какаши, будь добр, подожди Наруто. — просит Ямато, полностью игнорируя несколько растерянный взор серых глаз. Полная благодарности улыбка Сакуры на миг озаряет её лицо, она негромко прощается с все так же задумчиво сидящим сенсеем и, последний раз взглянув в ту сторону, где скрылся Наруто, словно бы на миг обрела решимость, чтобы тотчас же смущенно опустить голову и удалиться вслед за товарищем и капитаном. Ненавязчивые нотки флейты и гитары приглушались тем многогранным гомоном, что витал по всей до краев набитой таверне. Подавальщицы сновали перед глазами, бесчисленное количество фигур проходило мимо едва ссутулившейся фигуры Хатаке. Мужчина думал. Думал напряженно и исступленно о том, как он мог докатиться до того момента в жизни, когда пускай на секунду, однако все же его посетила чувство зависти по отношению к семнадцатилетней девчонке. Отчего-то хотелось истерично засмеяться, но мужчина сдерживает себя и лишь улыбка трогает его губы, а единственный глаз, не скрытый за повязкой, всматривается в ту сторону, где несколько минут назад скрылся юноша. Он понимает Сакуру, наверное, как никто другой, потому что не любить Наруто попросту невозможно и, видимо, только он лишь один виноват в том, что поддался тому теплому ласкающему темпераменту мальчишки, какой, Какаши точно был уверене в этом, — станет тем лучом солнца быть может даже не только для их деревни. А Какаши… а что Какаши — так и останется верным учителем и другом, а может быть, позволив себе такую вольность, и сойдет за старшего брата, который всегда поддержит, научит и направит на правильный путь. Стрелка часов уже стремится к двадцати минутам первого, а Наруто уже нет как минут пятнадцать. Едва ли Какаши переживал за Джинчурики в другой ситуации, однако сейчас, когда за ним ведется охота, начавшаяся чертовыми Акацуки, то мужчина, не мешкая ни секунды, тотчас же подрывается и устремляется в сторону уборных. Шаринган ничего подозрительного не замечает, но тем не менее Хатаке проскакивает через негодующий людей и едва ли может сдержать бьющееся сердце где-то в горле. — Какаши-сенсей? — доносится недоуменное на уровне шеи, тотчас же в секунду покрывшейся гусиной кожей. Наруто в его руках, что крепко схватили мальчишку за крепкие плечи еще до того как ниндзя осознал кто врезался в него, так и застыл, лишь в непонимании склонил голову набок, в удивлении кривя брови. — Что с Вами? У Вас такой вид, будто призрака увидели, даттебае! Какаши не мог отрицать того, что откровенно «залип» на мокрые, золотистые прядки, крепко прилипшие к юношескому лицу, отразившее именно тот во-истину щенячий взгляд, от одного вида какого мужчина вполне мог бы утверждать, что и душу бы за него продал, и в пропасть бы шагнул, если бы попросили. Едва ли столь самоотверженные мысли и ранее возникали в его голове, но тем не менее данный самурайский порыв был пресечен на корню, полностью уничтожаемый тем здравомыслием, что, к счастью, чудом теплилась в нем. Сенсей знает что он глупец, знает, что связывает себя обременяющими цепями, все больше и больше проникаясь к мальчишке, однако тот страх, буквально взоравшийся в его душе всего несколько секунд назад до той меры поразил его, что лишил всяких сил, приобрел ту ужасающую маску ужаса давешних личных потерь. — А где все? — вроде бы знакомое непосредство слышится в тоне Узумаки, однако та тень холодной отстраненности проскальзывает на его загорелом лице, что на миг полностью скрылось в тени жарких свечей из-за того, что мальчишка неуверенно отступил на шаг, сбросив руки сенсея со своих плеч. — Капитан-Ямато должен же был научить меня своим те-ехникам… — тянет парень и возмущенно подается вперед в попытке обойти Какаши, какой с тяжелым вздохом и нервной улыбке на лице осознает, что едва ли ученик сам дойдет до отеля, где они остановились. — Наруто, — зовет мужчина, пытаясь обратить внимание Джинчурики на себя, — какие тренировки, ты же пьян. — Нисколько! — Да, — отрезает мужчина и тяжело приваливается к холодной стене узкого коридора, наблюдая за тем, как парень стоять ровно не может — покачивается из стороны в сторону, будто осиновый лист на ветру. — Я вижу… — Не верите? — звонко отзывается он, вытягивается во весь рост и, отнюдь не смущаясь время от времени толкающих его людей, с вызовом глядит на Какаши. — Я Вам сейчас докажу! Скептическое выражение лица сенсея, кажется, подстрекает Наруто, вызывает еще большее желание утереть ему нос, спрятанный за чертовой тканью маски, потому с самым важным видом, на какой он вообще был способен, вытягивает руки перед собой, прикрывает тяжелые веки и пытается коснуться кончиком пальца собственного носа. — Наруто… — голос мужчины откровенно дрожит от чудом сдерживаемого смеха, ведь мальчишка с удивительной меткостью угодил себе прямиком в глаз. Он пытается смотреть куда-угодно, надеясь не обидеть ученика, что смущенно потирал веко, но все равно все время возвращается к сгорбленной фигуре в ярко-оранжевом костюме, несколько помятом, и все же позволяет себе рассмеяться. — Какаши-сенсей! — оскорбленно восклицает парень и, дезориентированный грубым толчком в спину, подается вперед и тотчас же приваливается к стене точно напротив смеющегося сенсея, что видимо из уважения, прикрыл рот ладонью, что в общем-то оказалось бессмысленным из-за ткани маски, но тем не менее Джинчурики неотрывно всматривается в виднеющуюся часть бледного лица и пытается задержать в памяти тот редкий момент, когда учитель позволяет себе искренний, неприкрытый смех. — Да, Наруто, — наконец молвит ниндзя, склоняя голову набок и всматриваясь в пунцовое лицо напротив, — вполне… убедительно. Обиженное молчание и натужное сопение становится ответом для Какаши, губы которого вновь на мгновение дрожат в улыбке. Обстановка бара расслабила, алкоголь уже успел дать в и без того хмельную голову, а Наруто так близко, так очаровательно румянец смотрится на его лице, тронутом легким загаром, что рука сама тянется коснуться мягкого ежика волос. Ведь нет в этом ничего такого, ведь это всего лишь поддержка от сенсея, однако разряд электричества пробивает буквально все его тело, отдается теплом где-то в районе груди стоит только почувствовать их мягкость, заметить как насупились светлые брови, как недовольно опустились уголки пухлых, розовых губ. — Хватит уже с тебя, — с улыбкой говорит мужчина, убирая руку от парня и обходя его, — нам стоит вернуться в отель вслед за всеми. К удивлению ниндзя, Узумаки не стал как-либо выражать свое недовольство и покорно последовал за ним, чтобы после пристроиться по правое плечо и не издавать почти что ни звука — только что-то бурчал себе под нос время от времени и то, только когда особенно резко покачивался из стороны в сторону. Как Джинчурики успел наклюкаться в такой короткий срок оказалось для Какаши загадкой, ведь, казалось бы, что он всегда был в поле зрения и едва ли выпил более двух или трех кружек пива. С каждым взглядом, брошенным искоса на мальчишку, стыд вновь мерзкой змеей скользнул в голову и принялся нашептывать о собственной глупости и отвратительном поступке в первую очередь как учителя, а потом уже и как человека. Великий Копирующий ниндзя откровенно выбился из сил, последние остатки которых полностью сожрали и та вольность чувств, какую он позволил себе, потрепав Наруто по волосам, и та неловкость тишины ночного проспекта, что, так уж и быть, была прерываема лишь тихим бубнежом пьяного мальчишки. Ровный ряд невысоких домов с темными глазницами окон уходил далеко вперед, скрываясь за первым поворотом до ярко освещённой набережной, какая ярко контрастировала с той небольшой дорогой, где неспешно брели вперед две фигуры, озаряемые лишь редким светом фонарей. Откровенно так осточертевшая песня цикад настолько набила оскомину, что Какаши все чаще морщится, тянется к переносице в попытке облегчить надоевший шум, но все же не может не признать, что это меньшее зло по сравнению с тем, если бы они с Джинчурики шли в полной тишине. Мужчина вновь искоса наблюдает за шатающимся пацаном, чье лицо полностью уставилось вниз, к мелькающим форменным сандалям, и завистливо хмыкает. Конечно же, это ведь не Наруто видите ли борется тут с неловкость, что могла бы сравниться с той, когда два влюбленных, пубертатных подростка идут домой вместе со школы. — Какаши-сенсе-ей, — хрипло тянет мальчишка и так уверенно заваливается набок, что мужчина, сбитый с толку от прервавшейся тишины, едва успевает ухватиться за яркую ткань костюма, — почему Саске Вам нравится больше, чем я? Подобный вопрос, мягко сказать, настолько выбил из колеи, что ниндзя только и мог, что глупо хлопать ресницами и удивленно всматриваться в спрятанное в глубокой тени черты юношеского лица, скрытого за несколькими опавшими с протектора золотистыми прядями. Нечитаемое выражение коснулось его, но в следующую секунду словно бы преобразилось и Наруто тотчас же с силой дернул плечо и для лучшего эффекта собственной грубо сбил руку сенсея, до этого момента судорожно сжимающую его форму. Едва ли Какаши и впрямь понимал к чему вообще был задан этот вопрос, по какой причине в конце концов, однако смятение покидает его, ведь данное поведение ученика вполне обусловлено лишним количеством алкоголя в крови. — Наруто, — ниндзя в мирном жесте показывает ладони, обтянутые тканью перчаток, кривит губы в нежной улыбке и даже отступает на шаг назад. А парень взгляда так и не поднимает, стоит лишь сгорбившись едва, потому мужчина несколько наклоняется, пытается поймать синеву глаз, спрятанных за отчего-то судорожно дрожащими пышными ресницами, — что за глупые вопросы? Вы все трое являетесь моими учениками и с моей стороны, как учителя, было бы некомпетентно кого-либо выде… — Но помогали подготовиться к экзамену на чуунина именно Саске. — мальчишка вскидывает горящий взор и вовсе не повышает голоса, но его тон до того серьезен и напорист, что всего на мгновение ниндзя не может узнать собственного ученика — повзрослевшего и неожиданно серьезного. — Вы ведь не верили в меня тогда, так ведь? — Наруто, прекрати нести чушь, ты пьян, — Какаши сжимает зубы от резко кольнувшей злости и, конечно, стыда, ведь в словах мальчишки была доля горькой правды. Неловкое очарование ночи резко покидает воздух и от предчувствия неприятного разговора гадко сводит лопатки. Даже Копирующий сейчас под влиянием алкоголя, однако это вовсе не дает волю тому факту, чтобы как бы то ни было продолжить идиотский спор, пойти на поводу у эмоций обиженного когда-то ребенка. — Это правда и Вы сами это знаете, сенсей. — напористая натура мальчишки все продолжает вырываться наружу, злость отражается в его переменившемся лице — в насупленных светлых бровях, остром взоре голубых глаз и резко опустившихся уголках розовых, потрескавшихся от соленого ветра моря губ. — Вы не верили в меня, предпочли потомка Великого клана Учих, моего друга! И, даттебае, я понимаю, что это вполне логично, зная, что Вы также обладаете Шаринганом, но почему Вы отказались от меня даже после того, как я доказал свою силу на экзамене? — Джирайя — сама сам настоял на том, чтобы ты стал его учеником. — в гневе Наруто порывисто наступает на мужчину, приближается все ближе и стоит почти что вплотную к нему — так, что он слышит как часто мальчишка дышит, видит каждую родинку на загорелом, искаженном злостью лице. Кажется, ему впервые доводится видеть Джинчурики в таком состоянии, однако пусть сенсей и удивлен такому поведению, однако все продолжает стоять на месте и внимательно смотреть сверху вниз на него, — Наруто, это глупый разговор, который нужно закончить. Я ни насколько не сомневаюсь в твоей силе и могу с готовностью сказать, что Великий Саннин научил тебя большему, чем смог бы я. — Я нисколько не жалею о том, что провел все эти годы с Извращенным Отшельником, даттебае! — мальчишка стискивает челюсть, желваки ходят на его крупной челюсти и Какаши на сто процентов уверен, что он и кулаки судорожно сжал в желании проехаться по лицу, — Но также я уверен, что Вы по прежнему не верите в меня и потому, — Наруто с удивительной наглостью хватает мужчину за грудки, едва встряхивает и тотчас же встречает пораженный взор единственного виднеющегося серого глаз, чтобы уверенно процедить, — когда я верну Саске, то Вы уже точно признаете меня! Великий Копирующий ниндзя поражен. Просто поражен до той глубины души, что его посещает мысль о том, словно бы двойник ученика стоит перед ним и сжимает края его жилетки — однако нет, именно Наруто все это вытворяет и потому Какаши остается лишь как можно успешнее избежать конфликта и мягко указать на то, что собственно с сенсеями такое поведение попросту недопустимо. — Наруто, — голос ниндзя тверд и холоден как никогда по отношению к Джинчурики, взор его четко направлен в глаза напротив, — я не собираюсь что-либо доказывать тебе в таком состоянии. Потому настоятельно прошу тебя взять себя в руки. Мальчишка уперто сводит челюсть, на мгновение отводит взор, но рук не разжимает — все продолжает удерживать мужчину и упираться тому в грудь своей. — Я докажу Вам, что достоин Вашего расположения. — бурчит Наруто и тотчас же вновь хмурится от слов явно раздраженного учителя. — Ты уже заслужил мое расположение, Наруто, — цедит Какаши и пытается разглядеть в бездонной голубизне глаз толику понимания его искренних чувств, но тотчас же страшится этого, отталкивает саму мысль об этом, потому и позволяет себе неловко, может быть не к месту, но улыбнуться и привычным, спокойным тоном молвить, — Если не веришь, то как тебе угодно, но не нужно доказывать свою силу дракой со мной. Думаю, уже и проиграю тебе… Зрительный контакт парень не прервал, однако эмоции словно бы немного, но все же отпустили его из своего плена, позволили вздохнуть полной грудью и даже словно бы ощутимое напряжение, витавшее в водухе, резко отпустило, чтобы в следущий миг буквально фейерверком взорваться где-то в мозгах опешевшего Какаши, какой был не в силах уловить тот ускользнувший момент, когда парень, с силой сжав ворот его жилета, с пылом прижался к губам сквозь маску. Будто бы весь дух покинул мужчину, мальчишка его обеззоружил, заставил застыть незыблимой скалой и без шанса как либо повлиять на собственные чувства вынудил ощутить то, как отвратительно подкосились колени и приятно свело низ живота. Ни живой, ни мертвый сенсей глядел на дрожащие ресницы Наруто, на его мимические морщинки на переносице и попросту не мог поверить в то, что все это происходит на самом деле с ним. Едва ли он смог обрадоваться, как обременяющее напоминание о наличие алкоголя в крови точно обезумевшего Джинчурики, что выпил так много, что перепутал его с Сакурой, привело мужчину в чувства, заставило резко схватить чужие ладони, отпихнуть поражающе серьезного Узумаки от себя, однако все же не отпустить его рук. — Наруто, — голос Какаши замогильно холоден, а взор с отстраняющей твердостью впился в юношеское лицо, открыто, даже преданно глядяющее на него снизу вверх, — я не Сакура. — Я знаю, даттебае, — на грани слышимости хрипит Узумаки и без задней мысли пользуется откровенным шоком своего сенсея — осторожно перехватывает чужие ладони и медленно, но уверенно стягивает перчатки, чтобы в то же мгновение вплотную прижаться к часто вздымающейся груди и уткнуться носом в адамово яблоко, какое под его касаниями бешено билось, отдавалось тем же ритмом, что был у него внутри. — Вы мне так нравитесь… — Наруто, — ниндзя сам не узнает своего голоса — до того сильно сипл он и хрипл, — ты пьян. — Да, — простодушно молвит Узумаки со скользящей в голосе усмешкой, какая тихим вздохом отдалась по всей длинной, напряженной шее мужчины, — как от алкоголя, так и от Вас, Какаши-сенсей. Влажный поцелуй метит в судорожно дрогнувший кадык, мальчишка нисколько не стесняется, отнюдь не отдает себе отчета в действиях и Какаши ведь порядочный сенсей, однако до той меры неумелые ласки желанные, что всякий кричащий в агонии здравый смысл уже попросту отвергнут и брошен на затворках сознания, а руки сами хватают охнувшего мальчишку и припечатывают в ближающий, каменный забор одного из домов. Ниндзя едва помнил как парень все же смог снять с его руки одну перчатку, однако это нисколько его не волновало, ведь стоило лишь ему дрожащими руками спустить маску до самой шеи, как тотчас же он прильнул к Наруто с таким жаром, что ненароком столкнулся с ним зубами. Мальчишка в его руках замер, неловко двинулся вбок, но тотчас же с тихим стоном раскрыл рот, впуская чужой язык. Словно в забвении и с жестоким осознанием того, что едва ли это вопиющее недоразумение может когда-нибудь повторится сенсей прошелся по ряду зубов, всем телом отчаянно припал к чужому — дрожащему и сильному, и тотчас же остранился, чтобы с силой прикусить, едва оттянуть обветренные губы Наруто. Низменное желание отдавалось в подкосившихся ногах только лишь от одного томного вздоха мальчишки, какой отдавался ему с таким пылом и доверием, что Какаши самозабвенно хватается за остатки здравого смысла и в попытке собрать осколки собственного достоинства намеревался было отстраниться от желанного образа, да руки Джинчурики ловко забираются под его верхнюю одежду и нежно оглаживают напряженные бока тотчас же судорожно вздрогнувшего тела. — Наруто, — ошалело выдыхает Какаши, внутреннне мечется, но все же мягко обхватывает ладонями юношеское лицо, с какого все продолжают глядеть вся синева неба и, окончательно падая пред дьявольским очарованием мальчишки, большими пальцами оглаживает полоски, дарованные ему девятихвостым, и вновь приникает к зазывающе приоткрытым устам. Какаши определенно сошел с ума, нет ни единого сомнения в том, что на утро он пожалеет о собственном, унизительном поступке, однако мужчина готов согласиться с тем, что он попросту слабак и отвратительный учитель, — все что угодно, но когда Наруто был так близко, то пускай весь бы мир рухнул, но он никак не мог отказаться от давнешних желаний. Тем более когда мальчишка доверчиво жмется к нему, неумело пытается повторить действия губ и судорожно обводит огрубевшими ладонями его бока, едва сжимает и тотчас же стремится к напряженному пресу. Яркость чувств буквально ослепляет, действия мальчишки заставляют звезды вспыхивать перед взором учителя, какой хоть и понимал, что нужно прекратить это, да видят Боги — не было ни желания, ни сил остановить ту безумную бурю эмоций, вырывающихся из него. Мальчишка в его руках словно бы набирается опыта и уже не так часто сталкивается зубами, будто бы даже осмелевает и дрожащими ладонями ведет вверх по чужому торсу, бесстыдно задирает кофту и пальцами задевает соски, чтобы сорвать прямиком в губы чужой, протяжный стон. Великий Копирующий вмиг ослабевает и лишь руки Наруто кажутся единственной опорой, что не дает ему позорно упасть прямиком к ногам мальчишки, какой, Какаши готов был поклясться, довольно улыбнулся, когда он тяжело упер локти в стену и бессильно опустил лоб рядом с ладонями. — Сенсей, — голос Джинчурики еще ниже чем обычно, те нотки природной хрипотцы зазвенели неведанным ранее звуком, что отдались мурашками по всему телу Какаши, какой только и мог, что замереть, сцепивши зубы и пытаясь не перейти дальше ту черту, какую они и так уже перешагнули, — не снимайте никогда маску, даттебае, а то я, кажется, ревновать буду… Донельзя смущенный, разгорячённый Наруто оставляет мягкий поцелуй на напряженной, покрытой испаринами пота шее мужчины и Какаши тотчас же судорожно вздыхает, тяжело закатывает глаза и со всех сил жмурится. Жмурится до звездочек перед глазами — лишь бы да окончательно и безвозвратно не пасть перед ласками мальчишки, каждое касание какого так и горело огнем на его теле. Словно бы очередное фальшивое видение предстало пред его взором, однако Наруто наяву прижимал его так жарко и страстно к себе, так нежно выцеловывал шею и челюсть, что сенсей едва бьет кулаками по стене и склоняется к юношескому плечу. — Наруто, нам нужно остановиться, — Какаши блефует, откровенно лжет, однако не может не признать, что так будет правильно — прекратить собственную слабость и излишний пубертат юноши, для которого и разницы не было между симпатичной девчонкой и собственным учителем, что был едва ли не в два раза старше него. — Ты должен забыть это, поверь мне, так будет лучше. Да, именно так… — мужчина не находит в себе сил, чтобы остраниться, но все же медленно проводит губами по щеке внезапно притихшего мальчишки и, напоследок оставив трепетный поцелуй на одной из полосок, осмелился взглянуть в лицо собственному страху, желанию и слабости, что удивительным образом сошлись в одном неугомонном сорванце. — Наруто? — брови на обветренном, точенном лице резко взлетают вверх, а взор, обезображенный одним шрамом, удивленно распахивается и цепляется за умиротворенное, юношеское лицо, закрытые веки на каком лишь едва подрагивали от тяжелого дыхания мужчины, а уголки губ замерли в легкой полуулыбке. Мальчишка бессовестно заснул и пораженный Какаши словно бы и несколько облегчен данным фактом, но определенно и глубоко в душе оскорблен. Кто ж мог знать, что он доживет до того унизительного момента в жизни, когда при поцелуе его партнер попросту заснет! Но Великий Копирующий все же смеется. Искренне и открыто — и едва ли он сам осознавал — от щемящего сердца преданного мальчишки, только что буквально тающего в его руках, или от его сонного лица и неразборчивого бормотания. Очарование ночи вмиг вернулось на круги своя и не волновало его уже не то, что будет завтра, ни то, что обременяющие цепи уже намертво приковали к Джинчуркии, — даже маска так и осталось забыто телепаться где-то в районе шеи до тех самых пор, пока мужчина, удерживающий бессознательное тело мальчишки на спине, не вышел на освещенную набережную.