Орган чувств

      Он вошел в одну из комнат Прялки. Аккуратно открыл дверь, почти никак не украшенную резьбой или краской, в отличие от тех, что были во дворцах столицы, после чего просунул внутрь голову, как бы проверяя обстановку. Когда понял, что все спокойно, парень наконец решился пройти внутрь и подошел к одному из мужчин, стоящих почему-то вдоль стены. Они все смотрели вперед — на девушку, сидящую за столом с пером и бумагой, старательно что-то чертившую на листе. Она не обращала внимание на то, что тот светловолосый наследник престола зашел внутрь, хотя другой бы уже давно заметил чье-то новое присутствие. По скрипу петель двери. Стуку обуви. Тяжелому вздоху, который стал сопровождать принца с того момента, как он ввязался в эту игру со спасением Равки.       Он несколько секунд смотрел на девушку и все же прокашлялся, пытаясь привлечь ее внимание, а потом стал говорить: — Мэм, как вы себя… чувствуете? Вы помните кто вы? Что случилось? — осторожно спросил Николай, подходя поближе к ней.       Никакой реакции с ее стороны. Она продолжила что-то писать, периодически почесывая место за ухом, как будто ей это помогало сосредоточиться. Парень не понимал, почему эта девчушка ничего ему не говорила. Он лишь еще раз повторил свои слова, чуть ниже затылка нервно подергивая свои светлые, пару часов назад остриженные волосы, и снова не получил ничего в ответ. Один мужчина его перебил: — Она не слышит вас, Ваше Величество. — сурово пробубнил солдат, чуть наклоняясь к принцу. — Почему же? Я слишком тихо говорю? — обеспокоено спросил Николай, тут же повышая свой голос.       Она поправила свою отросшую челку — уж несколько месяцев она точно не стриглась, хотя сейчас ее волосы были в отличном состоянии, чистые и причесанные. Они красивыми волнами падали на ее спину, достигая самого копчика, а на свету газовых ламп казалось, что цвет их будто красной меди. Девушка все также сидела и быстро писала, иногда останавливаясь, чтобы о чем-то подумать. Она качала головой, будто бы разминала шею, хоть это и являлось просто действием для сосредоточения во время работы. И если так последить за ней, то можно заметить и другие похожие движения, чем и занялся Ланцов, пока в комнате повисло молчание между ним и солдатами. — Понимаете, Ваше Величество… она потеряла слух после пыток Дарклинга. Когда мы ее нашли, все подумали, что она просто сошла с ума и ни на кого не реагирует, либо же кричит, что никого не слышит… Только потом мы поняли, что он лишил ее слуха. — с сожалением говорит солдат, пожимая плечами.       Боль появилась в сердце Николая. Он таким же сочувствующим и сожалеющим взглядом, как у всех остальных в комнате, посмотрел на девушку, которая так и не повернулась ни на один звук. Парень сделал глубокий шумный вздох и запустил свою ладонь себе в волосы, растеряно осматривая комнату, в которой они сейчас стоят. — Святые… — тихо пробурчал принц и так же шумно выдохнул, складывая руки у себя на груди.       Кареглазый вновь посмотрел на девицу. На ее прямую осанку, исхудавшие руки, виднеющиеся из-под полупрозрачной зеленой шали, накинутой на ее плечи, такие же худые и с парой не до конца залеченных синяков. На ее аккуратно поставленные параллельно друг другу стопы, обутые в не самые новые ботинки из коричневой кожи. На эти красноватые волосы, которые ему уже были знакомы…       Один мужчина отошел от стены и медленными, не торопящимися шагами обошел стол, за которым сидела бывшая пленница. Он вошел в ее поле зрения, чтобы не напугать ее резким появлением или касаниями, в том случае, если он захотел бы привлечь ее внимание таким образом, и только тогда она хоть как-то проявила активность, кроме того, как она работала с бумагой и пером.       Заметив движение из-под своих полуприкрытых ресниц, девушка подняла голову и посмотрела на солдата, вскинув брови вверх, тем самым спрашивая у того, нужно ли ему чего-то от нее. Мужчина лишь указал рукой ей за спину, приглашая обернуться и посмотреть, что же там сзади.       Поняв этот жест, она аккуратно развернулась на стуле и наконец увидела недавно прибывшего принца, который, как могло показаться, просто замер и никак не двигался, не считая высоко поднимающейся груди от глубокого дыхания. На его лицо зависло непонятная, несуществующая в природе эмоция — выражение у него не отображало никаких эмоций, глаза и брови не были чуть прищурены, как при сочувствии; уголки рта не были приподняты, как при радости за кого-то; челюсти не сжаты, как при злости. Но нет, это лицо точно что-то имело в виду. Этого не было видно, но это было просто понятно. Его сочувствие, боль от того, как внутри все сжалось от мысли о том, что Черный Генерал мог с ней делать, беспокойство, но… Хоть он и замер, но эта уверенность, которая, право дело, присуща почти всем королевским особам, успокаивала ее.       Она тут же его узнала. Принц Николай. Собачка из Большого Дворца.       Девушка аккуратно встала из-за стола и повернулсь к нему. Придерживая подол своей простой рабочей юбки грязного зелёного цвета, гриша наклонилась корпусом вперед, не слишком низко, но так, чтобы точно выразить своё уважение и благодарность этим поклоном.       Хоть ее лицо исказило некоторую долю боли, которую она ощутила из-за того, что наклонилась слишком сильно, явно превысив свои нынешние способности в силу своего состояния, заметить это было можно лишь по дрогнувшему уголку ее сухих и обкусанных губ. — Арабелла Морозова, Ваше Величество. Фабрикатор-прочник. Вернее… просто фабрикатор. — сказала она очень тихо, что ее было едва слышно. Некоторые буквы были будто бы проглочены, либо же выговорены неправильно. Казалось, будто бы девушка была либо пьяна, либо же просто забыла говорить. Или же…….       Николай явно не ожидал что-то услышать. Иначе же, наоборот, позабыл о главном, и только дожидался от неё такого. Он растерялся — уже было открыл рот, чтобы сказать что-то в ответ, но тут же осекся, вспоминая то, что ему сказали буквально секунды назад мужчины. — То, что я глуха, не означает, что я нема. Я не могу услышать вас, принц, но могу ответить. — ее голос скакал. Буквы произносились то выше, то ниже, то снова неправильно, либо же пропадали. Но это объяснимо: пока ты не слышишь себя, то и речь свою особо не можешь контролировать, вернее, просто не понимаешь, говоришь ли ты правильно.       Он принц. Он всегда знает что делать. Но в эту секунду молодой монарх был потерян. Языка жестов парень не знал. «Наверняка, как и она, » подумал он про себя. И услышать его она точно не смогла бы.       На помощь пришёл один из солдатов. В его руках оказались огрызок старого карандаша и небольшой блокнот, явно самодельный, судя по не самым аккуратным и профессиональным стежкам нитки по корешку и отсутствию как таковой обложки, такой, чтобы точно поместился с собой в карман. Мужчина протянул вещи Николаю и кивнул на них, как бы помогал понять, что стоит просто написать слова, который тот хотел бы сказать девушке, но что-то было ещё в этом кивке, что-то ободряющее и дружественной.       Принц в ответ кивнул и принял вещи, открывая свободную страницу. Уставившись в слегка желтоватую пустоту бумаги, он задумался. Понял, что не знал чего говорить — написать. Взгляд прошелся по мелким крапинкам чего-то на листе, пока думал над тем, с чего же стоит начать.       Теперь ему не хотелось начинать разговор с допроса о том, что произошло. Сейчас он мог только метать свой взгляд от блокнота обратно к лицу Морозовой, которая точно заметила его легкое замешательство, но смерено ждала любых вопросов и слов принца.       Вместо всего лишнего он просто быстро пережал карандаш по-удобнее и начертил всего одно просто слово:

«Привет»

      Парень быстро повернул блокнот к ней, немного улыбаясь своей глупости, так же надеясь на то, что она правильно его поймёт и ничего критичного не случится.       Арабелла быстро пробежала глазами по буквами и хмыкнула. Казалось, что что-то блеснуло у неё в глазах, в этих изумрудных каплях, которые в темноте казались более серыми и темными.       На ее губах появилась лёгкая улыбка, уголки рта едва приподнялись. Было видно, что это была усталая, почти измученная улыбка, но точно искренняя, за которой скрывается ещё многое. — Спасибо, что спасли, Ваше Величество. — в этот раз ее голос был слишком громким, зато все было произнесено четко и без ошибок.       Хоть это и не относилось к его посланию на листе бумаги, Николай был рад это услышать. Хотя смысл этих слов явно не радостен, а даже печален, почему-то эти слова стали какими-то знаками того, что девчушка все ещё в себе и разум при ней. Хотя эти слова совсем и не могли быть истинным подтверждением этого. Просто что-то заставило его так подумать.       Что-то притягивало его к этой девушке. Может это ее немного ведьминский вид: странная худоба, явно не наследственная, эти длинные красноватые волосы, которые вполне можно было назвать рыжими, те, что идеально сочетались с зелёными оттенками ее туалета — хотя трудно его назвать таковым — и того же цвета глаза, продолжающие блестеть, в данный момент отражающие свет маленьких огоньков внутри ламп. Он был почти уверен, она была истинной ведьмой во плоти, потому что даже будучи лишенной слуха, прошедшей через то, что не каждому врагу не пожелаешь, ее голос был все тем же уверенным и магнетическим, как и раньше.       Принц привык проявлять свою уверенность, уж точно не скрывать ее. Он умел играть любую роль, играть своим голосом и языком тела, но сейчас… с этой девушкой он этого лишён. Парень не мог очаровать ее своими речами, как было тому привычно. Он мог лишь отобразить это буквами в блокноте. Лишь черточками грубого грифеля по переработанному дереву.

«Вам нужно как следует отдохнуть и прийти в прежнюю форму, мисс Морозова. Вы можете набираться сил столько, сколько вам потребуется. Но потом, все же, нам понадобятся способности такого сильного союзника, как вы. Думаю, вы уже знаете, как ныне обстоят дела в стране.»

      Быстро написал он эти слова и снова протянул блокнот к девушке.       Вид у неё был уже не такой мягкий, как прежде, но все ещё оставался спокойным и достаточно расслабленным. Держа в руках блокнот, она аккуратно поправила спадающую шаль. — Всё что угодно для спасения Равки. — снова тихим голосом сказала Арабелла, взглянув на принца достаточно твёрдым и решительным взглядом.       Николай одобрительно улыбнулся и получил блокнот обратно, прижав его к своему торсу на некоторое время, пока думал, как же продолжить. Одной рукой он упёрся в свой бок: и святые его знают, сделал ли он это, чтобы покрасоваться собой или просто задумался. Даже в нынешней обстановке, во время Гражданской войны, он выглядел отлично. Не в лоске, разумеется, но точно не позволял себе выглядеть как чучело. Начищенные ботинки, выглаженная белая рубашка, хоть светского кроя, и болотный мундир Первой армии, плотно обтягивающий широкую спину и торс. Девушка уже успела отдать должное за его внешний вид, потому что в лучшие времена придерживалась такой же тактики, хоть и дела не обстояли так плохо, как сейчас.       Николай вновь окинул ее своим взглядом с головы до ног, а потом взглянул за ее спину, на стол, за которым она ранее сидела. Поверх лежали некоторые исписанные листы мелкого размера, видимо, для пометок, под которыми был растянут на большую часть стола рулон бумаги, на котором уже вырисовывались общие черты какого-то судна и чертежи разных деталей, скорее всего, от него же.       Конечно же, это привлекло внимание принца. Он улыбнулся ещё шире, уже почти как довольный кот, который увидел угощение, чертежи для которого этим и являлись.       Гриша заметила этот довольный взгляд принца и сама немного обрадовалась тому, что тот этим заинтересовался. Она развернулась и рукой махнула к столу, как бы подзывая его к себе, чтобы показать что же там изображено.       Парень привычной походкой прошёл к ней: не слишком прямо, но и не слишком развалисто. Скажем так, расслабленно, позволяя мышцам ног особо не напрягаться. Он встал рядом с ней и посмотрел на неё, заметив, что она сама смотрит прямо ему в глаза.       Николай был явно выше. Примерно на полголовы. Это не особо большая разница, но все же, сейчас она смотрела на него снизу вверх, за счёт этого широко распахнув свои глаза, которые оказались чуть ли не огромными. Пару раз похлопав своими ресницами, будто бы специально завораживая его этими действиями, приманивая к себе этими бликами ярко-оранжевых огоньков, Морозова заметила, как задвигались губы принца. Девушка могла поклясться, что он у неё спросил, что же это на чертежах, но совсем забыл, что она не может услышать его.       И она оказалась права. Парень пролепетал этот вопрос, но потом сразу же испугался того, что он натворил - ему показалось, что это было грубо с его стороны, говорить что-то прямо при ней. Вина появилась в его глазах, но Николай успокоился, когда Арабелла ему мягко улыбнулась, тем самым говоря, что все в порядке.       Девушка взяла из рук принца блокнот и карандаш и сама стала что-то писать, подумав, что для чёткого объяснения лучше будет сделать это в письменном виде, ведь речью она может что-то упустить, либо произнести совершенно невнятно.

«Я черчу последнюю модель бомбардировщиков Фьерды. По крайней мере, последнюю модель, которую мне удалось увидеть…..»

Принц как можно быстрее прочитал эти слова, чтобы сразу же на них отреагировать, но зеленоглазая тут же вырвала блокнот из его рук обратно к себе и продолжила писать, так как не закончила свою мысль.

«Не знаю, насколько будут актуальны эти схемы, с учетом того, как улучшилась наша авиация с вашим возвращением…»

      Когда Николай читал эти строчки, он сразу заметил это искреннее, почти детское восхищение в ее глазах, которое также отражалось в ее чуть нервно поджатых губах и поддёргивание ткани юбки. Видимо, Арабелла уже успела осмотреть все его судна, «Пеликаны» и «Зимородки».       Чувство гордости и удовлетворения появилось у него в груди, когда парень понял это. Ему было приятно услышатьувидеть такие слова от очень ценного и сильного фабрикатора-инженера, поэтому он прямо-таки вытянутся, расправился и чуть выпятил грудь вперёд, сам даже особо не осознавая этого.

«Не хотели бы вы взглянуть на Прялку и все наши судна с профессиональной точки зрения?»

На это он получил лишь утвердительный кивок и огонь в глазах, возможно, даже с некоторой долей безумия, присущей всем прочникам и алкемам. Развернувшись в сторону выхода, Николай предложил ей свой локоть, словно истинный джентельмен. И на его устах не было той специальной очаровывающей всех и вся улыбки, не было этих хищных лисьих глаз. Были лишь ее тонкие исхудавшие пальчики на его предплечье, его мягкая, почти нежная улыбка, подбадривающая не только ее, но ее истинный и необузданный интерес к ещё неизведанным ею новым технологиям его производства. Он готов рассказать и показать ей каждую деталь, каждый механизм и прибор, каждый новый материал, использованный для постройки этого чудесного здания, и системы жизнеобеспечения.