Оттенки моей любви к тебе

В большой светлой гостиной, как всегда, веет комфортом и уютом. Небольшие горшочки с цветами расставлены по всем возможным поверхностям. Всё в белых и бежевых тонах, начиная от ковра и заканчивая мебелью — так и хочется сидеть в этом облаке и чувствовать, как расслабляются мышцы после тяжёлого дня, но сегодня не тот случай. Сегодня в гостиной семьи Мин накрыт большой стол с различными блюдами на любой вкус, пахнет здесь не только цветами, но и разнообразным парфюмом. За столом сидят хозяева и приглашённые гости — соседи, живущие в доме напротив. Все активно обсуждают последние новости с того момента, как они в прошлый раз собирались вместе. Именно сегодня веский повод наконец-то устроить совместные посиделки, потому что единственный и любимый сын семьи Мин вернулся в Корею из Японии. Мин Юнги в своём родном доме не был долгих два года, он работал в Токио, налаживая деятельность семейной фирмы, и теперь, когда все устроилось должным образом, Юнги снова здесь. Казалось бы, нужно радоваться, уплетая вкусности за обе щеки, смеяться от воспоминаний, которые не раз упоминает родная мать за ужином, с заботой поглаживая сына по плечу. Но Юнги кусок в горло не лезет, как и ещё одному из присутствующих здесь. Пак Чимин — сын тех самых соседей, живущих напротив. Вместо того, чтобы радоваться, парни молчат, не обращая внимания на оклики их имён в ходе беседы. Парни глупо кидают нелепые извинения и не могут отвести глаз друг от друга. Юнги — потому что ему страшно. Чимин — потому что ему больно. Больно видеть старшего так близко и не иметь возможности что-то сделать — нельзя. Пак пробовал. Много раз. К сожалению, безрезультатно. Пожалуй, следует начать с того, как они к этому пришли. Далеких семь с половиной лет назад… В тот день семья Мин переезжала в этот самый дом со светлой гостиной из Тэгу. Мин Юнги тогда только закончил школу, девятнадцатилетний парень был в не очень хорошем расположении духа из-за ряда событий, произошедших в родном городе. Но в Пусан они приехали ещё и потому, что главу семейства Мин перевели сюда по работе. Юридическая фирма, в которой господин Мин занимал должность старшего юриста в Тэгу, дала ему возможность раскрыться, как управляющему партнеру, в новом филиале, открытие которого прошло в Пусане. Дом, собственно, выделила им фирма, поэтому проблем с поиском жилья не было. Юнги разгружал грузовую машину с вещами, таща по несколько коробок в дом, пока мама внутри распаковывала вещи первой необходимости. Юнги уже довольно заметно выдохся, ещё и летнее солнце непривычно палило. На голове был хаос, черные волосы запутались и взмокли от пота. Футболка неприятно липла к телу, и любимая рубашка, надетая поверх нее, начала раздражать. Поэтому, не думая, парень стянул вещь и кинул на плечо, чтобы оставить ее в доме. Ему уже хотелось бросить всё и сесть немного отдохнуть. И плевать было на то, что водитель ждёт, и что каждая минута — деньги. Парень присел на коробку, которую поставил к бордюру, предварительно убедившись, что внутри нет бытовой техники или стекла. Юнги сидел, глядя на оставшиеся вещи в машине, понимая, что ему ещё долго придётся тут потеть. Выдохнув и собравшись с силами после пятиминутного перерыва, Юнги продолжил свою работу, и когда вышел из дома за очередным «рейсом», увидел школьника, идущего нога за ногу и с интересом поглядывающего на коробки. Несмотря на жару, на парнишке был темно-синий пиджак и сильно выделяющийся на его фоне синий галстук в косую голубую полоску. Черные волосы спадали на лоб, прикрывая глаза, поэтому разглядеть парнишку Юнги смог только подойдя поближе. Парень щурился на солнце, отчего глаз его толком не было видно, но когда парень начал разговор, Юнги залип на его пухлые губы. — Вы переезжаете… сюда? — скромно задал вопрос школьник и посмотрел на дом, в котором теперь будет жить Юнги. — Как видишь, — Мин сразу же отвел взгляд от парня, пройдя мимо него, чтобы залезть вглубь машины и подвинуть коробки ближе к краю. — Вааа, так ты теперь, получается, мой сосед… хён? Можно же так тебя звать? Я, кстати, Пак Чимин, живу в доме напротив. Погоди! Юнги не увидел, куда ушёл юноша, но вернулся он через минуту, уже без рюкзака и пиджака, лишь в одной рубашке с эмблемой старшей школы. — Хён, я помогу! Мне совсем не сложно! — сказал паренёк и схватил коробки с вещами так, будто они ничего не весят. — Эй, ты! Не поднимай, они же тяжёлые! — А мне не тяжело совсем, хён, я знаешь какой сильный! Я качаюсь, вообще-то! И физкультуру люблю! Ты только покажи, куда мне их ставить, — Чимин шел к дому не оборачиваясь, прекрасно слыша, что хён шел следом. Юнги представился Чимину уже в доме, показывая куда и что сложить. Успел познакомить соседа со своей мамой, когда та появилась в коридоре, и затем парни вышли выгружать оставшиеся вещи. Со временем семья Мин познакомилась с семьёй Пак, когда Паки позвали их в гости, чтобы сдружиться, потому что на этой улице общаться толком было и не с кем. Большинство домов пустовали: многие хозяева или переехали в Сеул, или жили в квартирах в центре города. Другая же часть соседей просто не была такой дружелюбной, как Паки со своим ресторанчиком на соседней улице. Улица, на которой они жили, находилась совсем недалеко от пляжа Хэундэ, поэтому парни часто проводили там время вместе. Шестнадцатилетний парнишка стал для Юнги любимым донсеном, он часто помогал ему с уроками или делами по дому, пока не устроился на работу. Юнги уже поступил в университет, но учиться начал на полгода позже, потому что документы по некоторым причинам он подал с опозданием. Юнги уехал из Тэгу с желанием начать новую жизнь здесь. Хотел забыть о проблемах прошлого и перестать оглядываться по сторонам, боясь столкнуться с осуждающими взглядами. Юнги не казался слабым и нежным парнем — он был довольно груб с людьми, особенно в Тэгу. Характер его в основном был тихим, в отличие от того же Чимина, который взрывался буквально от каждой мелочи, но быстро остывал. Особенно с подачи Юнги. Старший успокаивал мелкого, давал ему небольшие подзатыльники за громкие вскрики, но Чимин не злился на него за это, а лишь усмирял свой пыл. Работал Юнги мелким помощником в отцовской фирме, разбирая бумажки, но ему нравилось, учитывая, что учиться он собирался на юрфаке. Чимин часто приходил на ужин в дом Минов, так как собственные родители находились практически все время в ресторанчике, а есть ту еду уже просто надоело. Никто из взрослых против не был, поэтому никто и не возражал. Со знакомства парней прошло пять месяцев, приближалось Рождество. Праздник для обеих семей не был чем-то грандиозным, но настроение все равно было особенным. В канун праздника Чимин поделился с Юнги одной маленькой тайной, в которую не закладывал слишком многое. Он выдал это легко и непринуждённо, будто делился впечатлениями о прочитанной книге. — Хён, ты мне нравишься, — и сказал это он между разговорами, как если бы они просто обсуждали факты друг о друге. Он даже на Юнги в этот момент не смотрел, упорно вырезая снежинки из бумаги от нечего делать. Юнги сидел рядом и пялился в телевизор, поэтому не заметил, с каким именно посылом была сказана фраза. Он просто перестал дышать, повернувшись к донсену, и не мог оторвать взгляд от хмурого выражения лица мелкого, потому что снежинки не резались так, как нужно бы. Мину хотелось вырвать из рук Чимина эти ножницы, разорвать эту бесячую бумагу, которая минутой ранее никаким образом не раздражала. Чимин всё испортил. Сам того не осознавая.

___

Ужин идет своим чередом. Обстановка все такая же: не совсем приятна для Чимина. Ему здесь нехорошо. Чимину очень плохо. Кажется, сейчас его стошнит. Поэтому, сделав короткий глоток воды, Пак тихонько откашливается и встает с места. — Мне не совсем хорошо, наверно, будет лучше, если я пойду домой, — Чимин, перебивая чужие разговоры и поклонившись, отодвигает стул и отходит от стола. Он просто не может больше здесь находиться. Не может больше смотреть на Юнги. Но… — Я провожу его, — следом Юнги подрывается с места, слегка улыбаясь старшим одним краем губ. Этого только не хватало. Зачем он это делает? — Не стоит, хён, тут ведь недалеко, — но Чимину не даёт договорить мать Юнги, забеспокоившись о состоянии гостя, поэтому отправляет сына следом, чтобы убедиться, что Чимин не упадёт где-нибудь по дороге. Смешно, конечно. Что может случиться за три минуты? Ему-то всего лишь дорогу нужно перейти. Парни весь короткий путь до дома Паков идут молча. Юнги неспешно шагает сзади, нервно покусывая губы, и смотрит на парня впереди. Чимин повзрослел. Сейчас он уже не тот школьник, который шутил глупые шутки и старался каждую минуту своего свободного времени проводить с ним. Чимин давно уже не тот подросток. Чимин открывает входную дверь, слегка замявшись перед тем, как зайти внутрь. Все-таки оказавшись в доме, Пак поворачивается лицом к Юнги и смотрит, ожидая каких-то действий от старшего. А каких — сам не знает. Самому Юнги хочется сейчас подойти к Чимину и зажать того в крепких объятиях, потому что безумно скучал. Они давно не виделись, давно не разговаривали, но он не может этого сделать. Как назло, Юнги вспоминает ту реакцию, из-за которой отношения с младшим испортились. То самое первое Рождество вместе.

___

Он не мог выговорить и слова, глупо смотря на парня, который будто ничего и не сказал секундой ранее. А перед глазами Юнги пронёсся весь последний школьный учебный год. И та самая причина, по которой он держал все в секрете от юноши. — Чимин, тебе всего шестнадцать. Это лишь гормоны и детская влюбленность, она обязательно пройдёт! Поверь мне на слово! Извини, но тебе лучше пойти домой, — крикнул Юнги в лицо ничего не понимающего мальчишки, встал с места и ушёл к себе в комнату. Страх, что ситуация повторится, давила на мозг. Он уже обжегся однажды, и это ни к чему хорошему не привело. Да, было глупо думать, что учась в школе, его первая влюблённость не будет иметь последствий. Первая влюблённость в парня. Тогда его возлюбленному пришлось терпеть унижение и выслушивать обидные слова в свой адрес. Но Юнги всеми возможными способами пытался усмирить обидчиков. Драки стали вполне обычной вещью. А потом… Тот, кто говорил ему слова о любви, искренней и чистой, перевёл все в шутку. Страх. Это был глупый страх перед обществом и родителями. После очередной драки родителей Мина, того самого «любимого» и ещё парочки человек вызвали к директору. И на том небольшом собрании этот самый, что «всегда и не смотря ни на что», сидел и обливал его грязью, говорил, что Мин бьёт его вместе с другими обидчиками… После этих слов Юнги не хотел больше верить никому. Естественно, что после этого вся школа тыкала пальцем в Мина, потому что считала его парнем «из другой лиги», ибо верила всем словам бывшей «любви». Но Юнги не злился на него. Он смотрел в эти когда-то родные глаза, в которых читалось сожаление и безысходность, и ему было его искренне жаль. После школьного собрания у Юнги состоялся непростой, но откровенный разговор дома. И, на удивление самого Юнги, они приняли все адекватно. Отец не пытался переубедить парня в своих предпочтениях, а мать говорила что-то о новом времени, и что в будущем будет неважно кто и кого любит, потому что всем будет просто все равно на дела других. Единственное, что мать тогда ему сказала, так это то, что Юнги не следовало бы сейчас заводить какие-то отношения, потому что в таких местах, как школа или тот же университет, общество его сверстников отнеслось бы к новости враждебно. Ведь то, что выходило за рамки положенного, считалось неправильным. Парень понял мать и старался не светиться в школе и не реагировать на тычки сверстников, а позже отец обрадовал новостью о повышении и переезде. И тогда Мин наконец-то смог вздохнуть спокойно. А теперь… После признания Чимина Юнги стало страшно. Не за себя. Младший учился в школе, и ему не хотелось, чтобы мелкий прошёл через все то, что пришлось пережить ему. К тому же, после неудачной первой влюблённости, Мин искренне считал, что Чимин это говорил несерьёзно. Чимин, на удивление, больше не затрагивал эту тему, и Юнги подумал, что все обошлось, и младший понял, что так будет правильно. Они продолжили дружить, и общались, пока Юнги не уехал в Сеул учиться.

___

— Надеюсь, завтра тебе станет лучше, ложись отдыхать, Чимин-а, — Юнги резко возвращается из воспоминаний, слыша, как мелкий пытается ему что-то сказать. Он поворачивается к своему дому и собирается уйти, но Чимин предлагает зайти и поговорить немного, ведь они давно не виделись. Мурашки проходятся по телу, но Юнги молча кивает и заходит внутрь. Здесь ничего не изменилось с тех пор, как он был тут в последний раз, четыре года назад, приехав на совершеннолетие друга из Сеула на выходные. Но и эти выходные парень запомнил на всю свою жизнь. Потому что испортил праздник Чимина. Тогда они сидели на заднем дворе дома, играя в скачанную новую игру на телефоне. Чимин выиграл и вскочил со стула, прыгая вокруг старшего и радостно восклицая. А потом, словно неожиданно что-то вспомнив, парень резко остановился, задумавшись. Постоял так с минуту и, наклонившись над хёном, проговорил тому прямо в лицо: — Хён, ты мне все еще нравишься… Старший, не ожидая таких слов, оттолкнул мальчишку от себя, кинув: — Чимин, ты еще ребенок! Это гормоны, как ты не понимаешь! Ему было сложно смотреть, как в чужих глазах медленно умирала надежда и рождалась обида. Чимин убежал в дом, а Юнги решил не оставаться, поэтому ушел к себе. Рано утром он улетел обратно в Сеул, посчитав, что так будет правильно. В этот же год Чимин поступил в университет в Пусане, поэтому их живое общение сошло на нет. Парни вели мелкие переписки, и с каждой такой перепиской Юнги понимал, что они все больше и больше друг от друга отдаляются. Так пролетели его оставшиеся два курса в университете, после которых Мин практически сразу улетел в Японию. Сейчас дом Паков отличается лишь новыми обоями, благодаря которым на их небольшой кухне стало как-будто просторнее, а гостиная, мимо которой они сейчас идут, не такой серой, как раньше. Чимин наливает себе стакан воды и присаживается за стол, кивая Юнги. Тот садится напротив. Чимину неудобно в этой нелепой персиковой рубашке, в которую он сейчас одет, поэтому он расстегивает пару верхних пуговиц. Дышать все еще трудно, потому что его хён здесь. Смотрит на него своими до невозможности печальными глазами, белая рубашка выглядит слегка мятой, видимо, из-за пиджака, оставшегося в доме Минов. Долгих семь лет Чимин боролся со своими чувствами, но, пожалуй, пришло время расставить все по своим местам. Поэтому, решая не ходить долго вокруг да около, Чимин глотает ком в горле и медленно выговаривает то, что так давно хотел сказать: — Ты мне больше не нравишься, Юнги… А у Юнги, кажется, останавливается сердце.