Оттенки моей любви к тебе

Чимин не знал точно, когда его чувства к Юнги переросли во что-то большее. В канун Рождества Чимин хотел лишь поделиться с хёном своим отношением к нему. Он очень ценил хёна, был ему очень благодарен за то, что тот тратил на него свое время, чуть ли не нянчился с ним, если так можно было бы выразиться. Но Юнги воспринял это как нечто иное, как то, что в принципе не могло быть между двумя парнями. Чимин стал очень много думать об этом после. Не мог понять, почему хён на него злился, и при чем тут несчастные гормоны. Но когда хён перестал находиться рядом, а Чимин осознал, каково это — снова жить без хена, то понял, о чем именно говорил Юнги. Казалось, что чувства к старшему буквально рвались из его души, заставляли его улыбаться каждое утро, потому что Чимин знал, что рано или поздно Юнги вновь приедет в Пусан, и тогда Чимин сможет поделиться этими чувствами с ним. Но Юнги не появлялся, они всего лишь переписывались, но и этого Чимину было достаточно, потому что лучше иметь такое общение со старшим, чем никакого. Он часто бывал в доме Минов, поэтому мог изредка заглядывать к тому в комнату или разговаривать с мамой Юнги, выпытывая у неё подробности прошлой жизни. Так чувства с каждым днем крепли и росли. А когда Юнги приехал к нему на день рождения, наплевав хоть раз на учёбу, и неважно, что были выходные, Чимин решил испытать судьбу ещё раз. Но безуспешно. Вернее сказать, своим признанием Чимин отшвырнул себя от Юнги на очень-очень большое расстояние всего лишь за жалкую секунду. Но разве можно было его винить за то, что он чувствовал? После этого Чимин больше не видел Юнги, а когда осознал, что тот уехал следующим же утром, закрылся в себе. Надолго. Ему не хотелось учиться, не хотелось больше поступать в этот сраный университет, на тот же юрфак, что и старший. Чимину было больно думать о нем. И он перестал. Но ненадолго. В какой-то день, помогая матери Юнги со сбором нового комода, Чимин поделился с ней тем, что его беспокоило. И госпожа Мин объяснила, почему Юнги так с ним обращался. После этого разговора для Чимина все встало на свои места. И тогда он пообещал себе, что просто так не сдастся. Будет беречь все свои чувства к нему и ждать. Годы шли, Чимин прилежно учился и помогал своим родителям в ресторане. Все было довольно неплохо, но одна новость… Одна ужасная новость выбила его из привычной колеи. Юнги не приедет в Пусан. Он уехал в другую страну насовсем. Чимину хотелось убиться. Он не мог бросить учёбу и полететь следом за старшим, но и ждать его тоже больше не мог. В этот вечер Чимин сорвался и ушёл в какой-то дурацкий клуб. Непонятно на зло кому он залил в себя алкоголь и пошёл на поиски. А на чьи поиски, собственно? Парень, которого он встретил, совсем не был похож на Юнги, и это определённо его радовало. Общение, танцы и вот оно — приглашение уединиться. Покинув заведение, Чимин понимал, что пути назад нет, сейчас он поставит жирную точку в своих чувствах к Мин Юнги и больше никогда о них не вспомнит. От этой мысли неприятно кольнуло сердце. Взглянув на своего нового знакомого, Чимину хотелось лишь проблеваться и успокоить свою израненную душу. Он ненавидел себя за то, что не мог просто так выкинуть из своей жизни Юнги и забыть, как кого-то ненужного. А ведь он так сильно в нем нуждался. Так сильно скучал. Так сильно… — Прости, но я никуда не поеду, — сказал тогда Чимин и, как подтверждение своим словам, оперся о стену клуба, тут же избавляясь от выпитого за этот вечер. Его не стали уговаривать, лишь скривились и, не попрощавшись, ушли куда-то, да и неважно было куда именно. В этот вечер Чимин понял, что от Юнги он уже не избавится. Как бы сильно не хотел этого. Сейчас же, сидя в доме Минов, Чимин понимает, что чувства никуда не делись. Они лишь слегка притупились, а теперь, когда он снова может его видеть перед собой, Пак словно оживает. Но ему очень страшно. Он боится, что Юнги нашёл себе кого-то за долгие годы разлуки. Боится, что Юнги забыл вообще обо всем. Что теперь его хён больше в нем не нуждается. От этих мыслей еда не лезет в горло, и кажется, сейчас Чимин просто потеряет сознание. Сидеть наконец-то рядом, видеть его и не иметь возможности прикоснуться в приветствии было для него пыткой. Чимин пришёл немного с опозданием, поэтому все уже сидели за столом. Родители Мина наконец-то счастливо улыбаются, ведь дорогой сын приехал домой. Как выяснилось, теперь навсегда. А Чимин готов реветь. Поэтому, чтобы не опозориться, он прощается и уходит в свой дом. Но Юнги идёт следом. Чёрт. Готов ли Чимин к этому? Нет. Готов ли услышать от Юнги горькую правду, какой бы она ни была? Нет. Готов ли признаться в своих чувствах? Он, честно, не знает. Но молчать он больше не может. Семь лет молчал, пытался свыкнуться, но хватит уже с него! — Ты мне больше не нравишься, Юнги… Чимин видит, как Мин хочет что-то сказать в ответ, поэтому, пока адреналин бьёт ему в голову, он продолжает: — В самом начале я, правда, думал, что это все довольно быстро пройдёт. Потом я надеялся, что ты наконец-то прозреешь и сам поймёшь, что мои чувства к тебе были абсолютно подлинными. Ты мне нравился просто так, ни за что, просто за то, что ты — Мин Юнги. Каждая твоя попытка оттолкнуть меня, наоборот, придавала мне сил идти дальше и бороться за твоё внимание. И ты чёртов эгоист, хён, раз решил тогда все за меня. Решил, что нам не стоило даже попытаться стать ближе. Думал, что так будет лучше, да? Но кому из нас было лучше?! — Чимин прерывается, чтобы восстановить сбившееся дыхание. — Чимин-а… — зовет Мин, и смотрит так, что Пак не выдерживает и переходит на крик: — Я ещё не договорил, Юнги. Сиди, пожалуйста, и слушай. Ты сам виноват, что не давал мне выговориться! Вечно пресекал мои попытки. Все время убегал. Всё время прятался! Хватит с меня этого, Юнги! — Чимин встает со стула, не выдерживая чужого взгляда на себе, и начинает ходить по кухне из стороны в сторону. — Ты думаешь, я не пытался забыть? Я много раз обещал себе, что перестану надеяться, перестану думать о тебе! Я пытался забыть, но у меня не выходило! И тогда… Чёрт, — Чимин чувствует, как по щеке бежит слеза, вытирает её быстрым и нервным движением руки. — Тогда я сказал себе, что так больше не может продолжаться. Я лучше буду один, чем с кем-то, кроме тебя! Мне невыносимо… Ты мне больше не нравишься, Юнги! Я люблю тебя, бесчувственная ты скотина, — перед глазами все плывёт, но он видит, как Юнги встает с места и направляется к нему. — И не смей! Не смей мне говорить, что это сраные гормоны, Юнги! Я уже далеко не ребёнок! Я люблю тебя, и плевать мне, будем ли мы вместе, но мне невыносимо молчать. Мне больно! Мне так чертовски больно, Юнги, ты… Ты… — Чимин-и, перестань… Перестань плакать, я… Прости меня, я был таким дураком, — Юнги сам не может сдержать слёз. Он крепко обнимает Чимина, но тот не поддаётся. — Юнги-я, не могу больше… Я не могу больше чувствовать это, — Чимин бьёт парня в грудь и пытается вырваться. — Зачем?! Зачем ты приехал? Я не выдержу, если ты снова бросишь меня одного! — Я больше не уеду, Чимин-и, — Юнги все же удаётся обнять хрупкое тело. Истерика начинает сходить на нет, и когда он чувствует, как Чимин падает в его объятиях, хватает его за бедра и сажает на стол. — Ты не уедешь? Обещаешь? — совершенно глупо произносит Пак и жмется к телу напротив своим. — Я обещаю, малыш, — шепчет Мин в чужие губы и целует. — Я больше не сделаю тебе больно, веришь? — и, не дожидаясь ответа, снова целует, но уже сильнее сминая пухлые губы. — Я тоже люблю тебя, Чимин-а. Мне жаль, что признал это так поздно. В начале я правда считал, что твоя влюбленность пройдёт, и ты забудешь все это. Но в какой-то момент… Я сам начал понимать, что не хотел бы этого. Каждый раз, когда вспоминал о тебе, я представлял, что рядом с тобой сейчас человек, намного лучше меня. Я верил, что ты счастлив и… уже не думаешь обо мне. — Не хочу больше тратить время на разговоры, хён, — Чимин спрыгивает со стола и тянется своими руками к рубашке старшего, вырывая её из-под тёмных брюк. — Больше не хочу гадать, насколько мои фантазии отличаются от реальности, — рубашка летит на пол, открывая вид на худое, но подкачанное тело. На кухне не горит свет, поэтому сложно уловить взгляд старшего, но плевать. Ему сейчас просто необходимо почувствовать, каково это — когда ладонь Юнги скользит по его члену. Когда руки блуждают по телу, а губы изучают шею. Чимину нужно понять, как это — быть с Мин Юнги. — Я хочу тебя, Юнги. Хватит тянуть время, когда можно просто… — Блять! — старший хватает Чимина под бедра и поднимает его, а затем направляется в комнату к Паку. — Я не хочу, чтобы это произошло на кухне, малыш. Только не так… — А не плевать?! До чего же ты… — Что? Что я?! Ты заслуживаешь чего-то большего, чем обычный быстрый секс на столе! — Юнги шлепает Чимина по заднице. — Он в любом случае будет быстрым, родители, скорее всего, скоро вернутся, идиот! — Можем уехать куда-нибудь? — Ну уж нет, давай быстро в спальню! Я больше не могу терпеть! Трахни меня уже, или я это сам сделаю! Через некоторое время из комнаты Пака доносятся сладкие стоны. Юнги с ним до невозможного нежен, эти долгожданные поцелуи сносят крышу, а руки так правильно ощущаются на талии, когда Юнги пытается притянуть Чимина ближе. Мин медленно толкается в него, с каждым движением вырывая из младшего стоны. Чимину хорошо, он уверен, что так не было бы ни с кем другим. Быть с Мин Юнги оказывается совсем не так, как Чимин представлял. С ним намного лучше.