Послушание

      Солнышко мягко и нежно пригревало, обволакивая тело теплом. Птички подпевали, ветер дул, и листья шелестели от его порывов. Несколько зябликов расслабленно сидели прямо на тропинке, чирикая друг другу и прыгая из стороны в сторону. Кажется, Аято нравится такая погода. По крайней мере, так он говорил Люмин.       Ей самой она нравится, при ней больше шансов выжить. Конечно, если ты не в пустыне. Там солнце — главный враг, можно сказать. Чуть зазеваешься, подольше пробудешь на нём, и конец тебе и твоей жизни. И как люди там вообще живут?       Вообще, Аято много чего говорил Люмин. Много чего компрометирующего. И в какой-то момент, шагая по берегу вместе с Паймон, хотя та летала, Путешественница внезапно вспомнила… и решила нагло использовать это.       Он уже давно ей симпатизировал. Успешный, красивый, спокойный. Хитрый, умный, сексуальный. Его статный вид возбуждает воображение, чтобы затем Люмин позорно прятала возникнувшие мыслишки в самые закрома разума. Постыдные фантазии преследовали её каждый раз, как она видела его. Да, такие всегда были в её вкусе. А ещё он немного забавный. Это явный плюс для любого человека.       Ей казалось, что и она ему нравится. Хотя бы немножко. Или же это обычная привязанность? В конце концов они часто путешествовали вместе, в целом проводили время вдвоём. Немудрено, что Аято успел привязаться к Люмин. Она ведь одна из немногих людей, кому доверяет этот осторожный глава Камисато. И всё же была надежда, даже самая маленькая, что эта симпатия взаимна. Хотелось верить, что то, что сейчас планирует Путешественница, сработает.       Она уже подходила к поместью комиссии Ясиро. Богатый, просторный дом, прекрасный сад, всё блестит и благоухает, спасибо Томе и остальным прислугам. Прямо глаз не оторвать — как здесь всё приятно. Правда солнце не видно за крышей, но ничего. Тень — это тоже хорошо.       — Извините, — окликнула Люмин одного из прислуг во дворе. Тот обернулся на неё и уставился в оба глаза, давая понять, что готов слушать. В конце концов, все наслышаны, что Путешественница здесь — почётный и желанный гость. — Аято здесь? Или отлучался?       — Путешественница… Глава здесь, прошу за мной, — добродушно улыбнулся старичок, убирая метлу в сторону.       — Не стоит. Я сама. Спасибо за помощь, — Люмин улыбнулась в ответ и направилась ко входу в помещение.       Старичок недолго смотрел вслед уходящей, но скоро взял метлу в руки и принялся убираться дальше.       Когда Путешественница вошла в дом, повсюду было предельно тихо. Ни бормотания, ни шелеста, ничего. Она решила пройтись по комнатам и поискать Аято. Может, он решил сбежать от слуг и работы через какой-нибудь тайный ход, а Люмин тут зря пришла? Если бы он так сделал, она бы поняла его.       Она обошла почти все комнаты, и, зайдя в предпоследнюю, обомлела и встала как вкопанная. Аято. Здесь. Но он спит… Уснул прямо на кипе бумаг.       Ей вмиг стало безумно жаль этого бедняжку. Вкалывает, как проклятый, чтобы и у комиссии, и у Инадзумы, и у его близких людей не было проблем. Это достойно уважения и благодарности. Люмин аккуратно погладила Камисато по волосам за ухом, склонившись над ним на коленях. Она сжала другую свою руку на бедре от смущения, комкая ткань белого платья. Волнение подступало к горлу.       Конечно, такой жест не особо много значит, это же не поцелуй или ещё что, но всё же в таком контексте довольно смущает. Ох, и как она собралась делать это, если краснеет даже от такого? Глупая, глупая Люмин.       Аято замычал. Его глаза бешено задвигались, то щурясь, то приоткрываясь, и внезапно он распахнул веки. Он с волнением оглядел место, где уснул, негромко выругался, а затем перевёл взгляд на удивившуюся Люмин. И застыл. Он не ожидал увидеть её здесь.       — Кха-кх, — Аято откашлялся, поправляя края своей одежды. Он собрался и вновь перевёл свой взгляд на пришедшую. — Здравствуй. Не ожидал тебя здесь увидеть. Извини за эту сцену, не знаю, как так произошло.       — Привет. Всё нормально, я понимаю, что ты очень устаёшь на этой работе, — обаятельно улыбнулась Путешественница. Аято ответил тем же, переведя своё внимание на бумаги. Работа не сделает себя сама. И это и было нужно Люмин — чтобы он занимался своими делами.       — Так что тебя сюда привело? Соскучилась? — он едко усмехнулся, но заметив такую же насмешливую улыбку на лице Люмин, отвернулся и дальше уставился в кипу.       — Ты прямо ясновидящий, угадал, — Путешественница негромко хихикнула, прежде чем встать. Она прошла к спине Аято, встала точно за ним. Её ухоженные, но крепкие руки аккуратно легли на чужие плечи, несильно сжимая их (чтобы ненароком не сломать кости, хихи. Шутка). Она стала нежно мять кожу, оставлять дорожку мурашек за своими пальцами, проводя ими линии. Люмин была мастером во всём, в том числе и в массаже. Камисато пробила лёгкая дрожь. — я так соскучилась по тебе, не могла ждать ни минуты. Пришла к тебе сама, хоть у меня и была парочка дел. И заметь, я без Паймон. Она сейчас крепко спит, я оставила ей записку.       — Вот как, — Аято слегка нервно усмехнулся, но всё же доверился Путешественнице и откинул голову вперёд, чтобы у неё было больше пространства для своих чар. — приятно это слышать, Люмин.       — А как я массирую твою шею тебе приятно? — она проговорила это с улыбкой, перемещаясь большими пальцами на шею, немного сдавливая её, нежно массируя кожу.       — М-м… Очень, — Аято чуть ли не промурлыкал эти слова. В конце концов, спать в полусогнутом состоянии на низком жёстком столике было не самым приятным опытом. У него всё тело затекло.       — Я очень рада… — прошептала Путешественница. — знаешь, ты, хоть и пытался скрыть от меня многое, проговорился об очень важных вещах, — Аято тут же напрягся, а Путешественница это заметила по тому, как сжались его плечи.       — О чём ты? — он нахмурился, но плечи всё же расслабил.       — О том, дорогой Аято, что теперь я могу подкалывать тебя… — она наклонилась к самому уху, опаляя его жарким дыханием и сексуальным шёпотом. — …извращенцем с любовью к подчинению.       — Ха-ха, очень смешно, Люмин, — Аято чуть отстранился в сторону, но не сбежал, хотя мог.       — Какие шутки? Тебе же нравится, когда люди тебе подчиняются, так? — она аккуратно повернула чужую голову чуть-чуть вправо, а сама наклонилась и заглянула Аято прямо в глаза. — а ты когда-нибудь представлял, как подчиняешь… меня?       Аято сглотнул. Волнение током ударяло сердце, заставляя его биться сильнее. Да, представлял. Но как об этом можно признаться так легко? На что она вообще надеется?!       Люмин уверена в себе, слегка строптива, можно сказать… недотрога. Такую, как она, самое большое удовольствие подчинять, ломать, сокрушать всю её уверенность. Заставлять понять, что она здесь не главная, и даже не на равных с Аято. Она — снизу. Он — сверху.       — А какого ответа ты ждёшь? — уклончиво, вопросом на вопрос ответил Камисато. Люмин прыснула. Перестала сжимать чужой подбородок, обошла мужскую фигуру и приземлились на столик точнёхонько на кипу бумаг. Теперь она смотрела прямо на него, правда с правой стороны.       — Конечно же «да», — она слегка смутилась, что была настолько честна с этим человеком. Её щёки слегка порозовели. — и желательно во всех подробностях.       Аято насмешливо хмыкнул. Он взял чужую ладонь в свою, провёл большим пальцем по холму Венеры, слегка опустил голову. Думал. А затем поднял взгляд, уверенный, сексуальный, полный желания.       — Подробности мы можем устроить и сейчас, если ты не возражаешь, — он сдержанно улыбнулся, заправив локон за ухо. У Люмин перехватило дыхание. Всё идёт как нельзя лучше, это просто райская возможность.       — Я только за, Аято, — она наклонилась ближе, уткнувшись носом в чужой, как бы призывая Камисато к поцелую. Сейчас повинуется он, отвечая на этот призыв. Но вскоре всё изменится.       Он обвил её щёку одной ладонью, а вторую положил на талию, нежно поглаживая кожу через ткань. Люмин в это время положила обе руки на крепкие плечи, которые совсем недавно этими же руками массировала.       Этот поцелуй был глубоким, чувственным. Губы сминались, словно бархатная ткань, языки скрещивались, будто мечи. Люмин тихо стонала в чужие губы, пока Аято бесстыдно блуждал руками по её телу. Он успел ощупать уже и бёдра, и спину, и руки, и теперь грудь.       Они разорвали поцелуй, стараясь отдышаться. Камисато повалил Люмин на стол, наплевав на «важные» бумаги. Вообще не до них. Сейчас они самое незначительное, что вообще есть на этом мире. В противовес, его ракурс сосредоточен на самой важной и прекрасной девушке в его жизни.       — Ха… Чувствую, поясница у меня будет болеть потом жутко, — посмеялась эта самая девушка, обвивая руками шею Аято.       — Мы аккуратненько… — с улыбкой на губах прошептал Камисато, закидывая чужие ноги себе на бёдра. К несчастью, им обоим очень мешала одежда, но снимать её было так… некстати.       Люмин издала негромкий стон, когда Аято провёл рукой по её голому бедру, почти коснувшись паха. Дразнил, гад. Ведь ясно, как день, что он хотел поиграться с ней, тем самым подчинив себе, словно собачку. Хорошо, вызов принят. Она так просто не дастся даже такому соблазнительному мужчине, как Аято.       Он аккуратно, специально растягивая этот процесс, развязал бантики на платье Путешественницы, так же медлительно стянул его. Его взору открылся её оголённый торс со слегка выраженными кубиками и округлой грудью. Он осмотрел её, будто голодный зверь, а Люмин лишь насладилась этим взглядом, впитав его каждой частичкой своего немного загорелого тела.       — Нет, так не пойдёт. Тебе тоже надо раз… — не успела она договорить, как её тут же прервал строгий голос:       — Молчать. Забыла, почему ты здесь? — он ядовито усмехнулся, вновь нависнув над Путешественницей. — я же извращенец с любовью к подчинению.       У Люмин спёрло дыхание. Хотелось ответить, да ещё как, но что-то неведомое останавливало её, ставило сильный и непробиваемый барьер. Неужели она так просто сдастся и подчинится? Что ж, на самом деле, это не такое уж и плохое развитие событий. Довольно-таки даже приятное. Просто самооценку понизит, всего-то.       Она обмякла в его руках, отдаваясь полностью и без остатка. Да, это поражение в этой битве. Но выигрыш в этой войне. В конце концов, она добилась своего… Соблазнила. Ведь Люмин шла сюда именно за этим.       Аято всё же рассудил, что хоть немного, но нужно снять с себя одежду. Иначе она будет слишком мешать, сковывая движения. Он аккуратно снял верх, отложив в сторону, все остальные слои одежды, которых было огромное количество (он и Путешественница уже успели возненавидеть эту моду), а затем и низ, оставшись совсем голым.       Люмин в это время и сама лежала, в чём мать родила, смиренно дожидаясь господина Камисато.       Путешественница заметила, что член Аято уже стоял колом, хотя до этого совсем не обращала внимание на его промежность. Сам он, проследив за её взглядом, вновь вернул взор на лицо и обаятельно улыбнулся, прильнув к чужому телу. Ему хотелось близости с этой девицей, словно кислорода. И он мог это получить, а это было самым щедрым даром свыше. Тяжело осознавать, что, получается, от электро Архонта.       Люмин осторожно, словно спрашивая разрешения, протянула руку к члену, сочащемуся предэякулятом, и нежно погладила головку.       — О-о, малышка, ты захотела сделать мне приятно? — Аято усмехнулся, показывая своя доминантное положение, а Путешественница почти незаметно улыбнулась в знак того, что отвечает на чужой вопрос положительно. — я позволю тебе это сделать. Соси, — он встал на стол на колени, придерживая член рукой и дожидаясь, когда Люмин сама возьмёт его в свои ладони, а затем и в рот.       — Спасибо… — Путешественница сдавленно произнесла это, высунув язык и облизнув головку, при этом двигая рукой у основания. Аято слегка сжался, ведь это было действительно приятно, и ненадолго задумался. А затем бросил одинокое:       — Господин, — Люмин бросила на него непонимающий взгляд, взяв член в рот, облизывая его, пуская слюну по всей длине. Факт. Мастер во всём. — зови меня господином.       Путешественница выпустила пенис изо рта, и растянула влажные от слюны губы в довольной улыбке.       — Хорошо, мой господин, — Аято, словно ошпаренный тем, как она произнесла это, почувствовал очередной узел внизу живота. Люмин показалось, что его член стал ещё твёрже, когда она вновь взяла его в рот, не переставая двигать головой и руками, чтобы принести наибольшее удовольствие своему господину.       Последний, чувствуя, что его конец скоро, слегка оттолкнул Люмин назад и снова повалил на стол. Ему нравилась эта поза, когда он нависает, а она доверчиво расстилается перед ним, полностью открытая и доступная. Словно шедевр без рамки. Протяни руку — и ты почувствуешь окрашенное полотно.       — У меня кое-что есть, — он заговорщицки улыбнулся, встав со стола, а Люмин разочарованно выдохнула. Слишком. Много. Пауз. Что на этот раз? — жди здесь. Это приказ, — но тут же она воодушевлённо прикусила нижнюю губу, привстав. Сказали ждать — значит, будет ждать.       Через минуту Аято вернулся. В его руках было что-то, но Путешественница сначала не совсем поняла что это. Только когда он приблизился ближе и демонстративно преподнёс это к её лицу, она всё поняла. Ошейник и поводок.       — Господин, — не забывая свою нижнюю роль, начала Люмин. Она старалась показывать, что полностью подчинена. — у меня есть вопрос.       — Я слушаю, — с самодовольным лицом отозвался господин.       — Это изначально предназначалось для собаки или всё же для человека?..       — Что за глупый вопрос? Конечно, для собаки. Людям такое не производят.       — Божечки. А это использовалось?       — Нет. Я хоть и люблю собак, но своей у меня нет, так что это просто лежало в забытом всеми месте. Но теперь… Я могу это использовать. И я это использую.       — Что ж… Ваша рабыня к вашим услугам, — Люмин сидела, прижав бёдра, но разведя голени, с поднятыми плечами и румянцем на щеках. Само очарование.       Аято на миг подумал, что она слишком быстро сдалась, но рассудив, что это не так плохо, принял это. Он подошёл совсем вплотную к Путешественнице, сидевшей на столе, и обвил ошейником нежную, хоть и крепкую, шею. Застегнув, он быстро прицепил поводок к фурнитуре и взял его в ладонь. Теперь она не сбежит, даже если захочет. Но Люмин могла заявить, что не захочет в любом случае, даже если он зайдёт слишком далеко.       Он спустился оставшейся левой рукой к промежности Люмин, а она тихо ойкнула, не ожидав столь скорой расправы.       Аято большим пальцем нежно протёр возбуждённый клитор, а затем вошёл во влагалище на одну фалангу. Перед тем, как войти самому, он всё же хотел её растянуть. В это же время Камисато любяще оглаживал и зацеловывал её поднятые вверх бёдра, оставляя бордовые засосы на нежной коже. Он протолкнул указательный палец глубже, проворачивая его, оглаживая ребристые стенки. Спустившись губами ниже, он огладил языком клитор, а затем провёл им по всей вагине.       — Мх… — Люмин тихо простонала, сжав кулаки до побелевших костяшек. — господин…       Внезапно поводок натянулся, и её голова дёрнулась вперёд. Аято посчитал, что ей нужен лучший обзор, чем был до этого.       Теперь он протолкнул второй палец, средний, разъединяя их в разные стороны, продолжая оглаживать стенки влагалища. Люмин сдавленно хмыкала в свою ладонь, которой она прикрыла рот в наивной попытке заглушить стоны.       — Это ведь твой первый раз, так? — задал вопрос Аято, оторвавшись от своего важного дела. Он жадно облизнулся, продолжая двигать пальцами внутри Путешественницы. Последняя быстро закивала, а Камисато обаятельно улыбнулся. — не смей сдерживать свой голос, — он дёрнул поводок в свою сторону, да так, что теперь они приблизились к друг другу и стали совсем вплотную. Они буквально могли рассмотреть друг друга в отражениях глаз, когда Аято снова разорвал тишину: — иначе… укушу, — он легонько прикусил палец Люмин, отчего она сдавленно зашипела и послушно убрала руку. — так-то лучше, хорошая девочка.       Аято вынул уже 3 пальца из влагалища Путешественницы, а затем сел на стол на колени, подобрав её под себя. Та снова окружила его бёдра своими ногами. Он приставил член ко входу и перевёл выжидающий взгляд на Люмин. Последняя коротко кивнула.       Камисато вошёл наполовину. Путешественница под ним ойкнула, а затем застонала, когда он одновременно дёрнул за поводок и вышел из неё. Такой сексуальный Аято ей даже в самых жарких мечтах не приходил. Он горделиво улыбнулся и поднял подбородок, как бы очерчивая грань между господином и его рабыней. Верно. Он — сверху. Она — снизу.       Люмин протяжно застонала, когда Камисато вошёл на всю длину. Тот ударил по её слабому месту, и, поняв это, стал бить только туда. Путешественница задыхалась под ним, извивалась, сжимала пальцы, царапала кожу, оставляя заметные следы… А Аято этим открыто наслаждался. Его улыбка выдавала его с потрохами. Да, Люмин было известно, что ему нравится наблюдать за смущёнными, удивлёнными и что там ему ещё нравится лицами, но на своей шкуре в такой ситуации ощущать это… будоражило.       — Хах… Мне нравится твоё лицо, Люмин, — прошептал ей на самое ухо Аято, перед тем как поцеловать её, глубоко и страстно, словно в последний раз. Он продолжал двигаться внутри неё, задевая чувствительную точку, отчего та каждый раз стонала.       — Я заметила… — таким же тоном прошептала Путешественница, но вспомнив о своей роли, добавила: — господин… Ах!       Камисато выпрямился, являя взору Люмин самое сексуальное тело, самую сексуальную грудь, кубики, ключицы… Всё в нём было безумно сексуально. Он ускорил темп, желая довести их обоих до оргазма, а Путешественница приняла его желание, начав тереть свой клитор. Её лицо запотело, покраснело, всё в ней говорило о том, что она безумно возбуждена и готова с минуты на минуту окончить. Аято же почти не изменился: слегка покраснел, но не так сильно, как Люмин. Всего лишь порозовел. Пот выступил только на виске. Похоже, он совсем не устал и готов на второй раунд. О нет…       Последний толчок — и Люмин содрогается всем телом, чувствуя, как в голове взрываются фейерверки… Аято же поспешил вынуть член и кончить на живот Люмин. Белёсые капельки переливались на свету, словно мраморные.       — Ах… Это было… вау… — прокомментировала Путешественница, спрятав глаза за правым предплечьем. Камисато усмехнулся и поспешил убрать чужую руку, чтобы видеть её лицо. Глаза слегка увлажнились.       — Что это за слёзы?! — встрепенулся Аято, вмиг побледнев. — так тебе всё же было больно?! Боже мой, прости меня, прости! Почему ты не сказала?.. — он метал взгляд то на её глаза, то по комнате, то просто закрывал, поджимая губы.       — Стой, стой! Знаешь, когда людям… хорошо, они иногда начинают плакать. Это нормально, не волнуйся, — она взяла его лицо в свои ладони и легко поцеловала. Чувство невесомости от этого поцелуя опьянило и заставило расслабиться.       — Хорошо… Я рад, — он коротко улыбнулся, а затем сменил взгляд с нежного на надменный. Его лицо скрасила горделивая улыбка. — но мы ещё не закончили.       — Ха-ах… Да. Я заметила, — Люмин быстро утёрла слёзы под янтарными глазами и улыбнулась Аято так же надменно, заговорщицки, сексуально, как и он. Она взглянула на всё ещё стоящий член и облизнула губы.       Но Аято решил повременить. Он слез со столика и встал на полу, мягком татами, перед сидением возле стола. Люмин быстро всё поняла и встала перед ним на колени на это самое плетёное сидение. Она смотрела на него снизу вверх, и этот взгляд обжигал похлеще разбушевавшегося пламени. Камисато прикусил нижнюю губу, погладил светлые волосы Люмин и прошептал:       — Можно… — он прищурил свои светлые глаза, да так, что их накрыла тень, и стало казаться, будто там пляшут маленькие чёртики.       Люмин не нужно повторять по сто раз. Она нежно обвила ствол правой рукой, слегка надавив на основание, и стала водить ею вверх-вниз. Накопив немного слюны во рту, она обхватила губами головку, пуская жидкость по всей длине. Стекая, словно капли дождя по стеклу, она размазывалась ладонью Путешественницы. Последняя пошла дальше, глубже, и взяла член в рот наполовину.       У Аято без прикрас подкашивались ноги и останавливалось дыхание, когда Люмин в очередной раз очень успешно присасывала член. Чёртики в глазах теперь перебрались в голову, отбивая там вовсю барабанные партии. Шум в ушах заглушал всё снаружи.       Путешественница стала двигать рукой активнее, чтобы скорее довести Аято до оргазма, чтобы увидеть это его лицо, полное смущения, удовольствия и… чего-то ещё. Как раз она узнает, чего.       Люмин решила пойти дальше, взяв в рот больше половины длины члена. Это было довольно тяжело, ведь размеры его очень даже внушительны, но всё же ей удалось это сделать. Останавливая свой рвотный рефлекс, она двигала головой, обвивала языком ствол, причмокивала губами. Вторая её рука сжала бедро Аято, оставляя на нём красные следы.       Он тяжело задышал, сжал поводок до побеления костяшек, а другой рукой светлый локон. Оргазм был близок, оба это понимали. Наконец Камисато выкрикнул:       — Кх… Кончаю! — он сжал глаза, а Люмин поспешила вынуть член и открыть рот, не переставая двигать рукой по всей длине, однако теперь с большей силой. Капли вновь вылетели, но уже ей на язык. Аято, взглянув на это, подумал, что мог бы ещё раз кончить.       Он оттянул поводок вверх, отчего Люмин дёрнулась, и сам опустился вниз. Он крепко обхватил чужое тело и поцеловал, слизывая часть спермы на чужом языке.       — Ха-ах… Я устала, — простонала Люмин, уткнувшись в плечо Аято. Оно было мокрым от пота. Она тоже обняла его, сцепив руки за его спиной.       — М-м… Я тоже. Но нам нужно в спальню, — рассудил Камисато, поднявшись с пола. Он коротко взглянул на поводок в руке и подумал, что стоило бы его и ошейник снять. Это он и сделал. Заметив почти незаметные красные следы на шее, его гордость вновь возросла. Было приятно на это смотреть.       — Нет… Я не могу двигаться, Аято, — Люмин попыталась встать, но её ноги подкосились, и она села обратно.       — Тогда я понесу тебя, — легко сказал Камисато, взяв Путешественницу на руки, придерживая за ноги и спину.       — М-м… Мой рыцарь, — усмехнулась она, снова уткнувшись в его плечо.       — Нет, — он улыбнулся настолько коварно, как умеет лишь он. — всего лишь господин.       Люмин хихикнула, и в тот же момент приземлилась на мягкий футон. Она вмиг утонула в ткани, нежась и щуря глаза, словно кошка на солнце. Аято на скорую руку накинул юкату и завязал пояс. Он присел рядом с Люмин с краю и уставился в одну точку, будто задумался о чём-то.       — Аято, — начала вдруг Путешественница, взяв его за руку. — я люблю тебя, — снова этот её шёпот, пробирающий до костей, и взгляд, полный решимости.       Аято поджал губы.       — И я люблю тебя, Люмин. Безумно, — он мягко улыбнулся и наклонился, чтобы оставить горячий поцелуй рядом с её губами. А та воспользовалась этим, притянула ближе и поцеловала его уже по-настоящему.       Аято вновь отстранился и присел, вперив взгляд в оголённое девичье тело. Он поразмыслил пару секунд и решил, что нужно её накрыть, спрятать от посторонних глаз. Теперь она — его. Слишком уж много он оставил на ней следов, чтобы не считать так. Взяв покрывало, он бережно накрыл Люмин и встал.       — Я пойду освежусь. Спи, дорогая, — он улыбнулся и подмигнул ей, когда та уже еле держала глаза открытыми.       — М-м… Слушаюсь, господин, — Путешественница закрыла глаза и откинула голову в сторону, засыпая.       Аято вышел, и на него тут же уставились все слуги, будто он сделал что-то плохое, преступил закон.       — Глава… — начал тот самый старичок, что встретил Люмин ранее. — что с вашим видом? И где Путешественница? — Аято посмотрел на него слегка равнодушно и оставил эти вопросы без внимания.       — Мне нужны копии тех документов. Прошлые испортились.       Пазл с треском сложился в одну ясную и забавную картину.