Юрьевы лозы

      Вечереет. Лучи солнца начали скрываться за верхушками величественных елей и сосен, так что у подножия леса становилось темно. Ветви с иголками настолько пышные, что неба почти не видно. А метель становиться все сильнее, все яростнее. Она свистит, бьет по щекам, морозит кончики пальцев и носа. Ветер не утихает, воет, заставляет снежинки буквально впиваться в горячую кожу и оставлять острое покалывание. За мощной снежной стеной не видно ничего в радиусе дальше двух метров. Лес роптал и гудел с непрерывной глухой угрозой.       Под деревом рядом с телом бездыханной собаки сидит человек. Лай приближается. Как же так? Неужели все мои силы пойдут насмарку? Теперь можно услышать, что мой циничный господин отправил не только собак. Всадники, чертовы всадники. Наверняка они вооружены до зубов, так еще и с ружьями наперевес. Я точно не смогу им противостоять, даже если бы очень хотел. У меня нет сил. Я встать-то навряд ли смогу. Адреналин понемногу отступал, и боль в бедре становилась ощутимее. Если бы не эта проклятая борзая, я смог бы уйти! Смог бы убежать подальше! А сейчас, даже если бы попытался, то был бы найден по кровавому следу на снегу. Все из-за собаки! Это просто неслыханная несправедливость. Так долго продумывать план, чтобы сбежать, только для того, чтобы чертова псина вцепилась в бедро и лишила меня даже малейшего шанса на удачный побег! Вот, похоже, и настал конец. Топот тяжёлых копыт приближается, и, наконец, всадник останавливается прямо передо мной. Он стоит на месте и смотрит на меня, наклонившись в седле. Я не могу шевелиться, да и спастись все равно не удастся. Хоть бы моя смерть была быстрой. — Полезай скорее, я вытащу тебя отсюда, — всадник протягивает мне руку. Он здесь не по мою душу? Но тогда зачем? Я совсем немного отпрянул, но бедро все же пронзила острая боль, от чего я зажмурил глаза. Но голос незнакомца заставил снова открыть их. — Слушай, я понимаю, что ты мне не доверяешь, и все это выглядит подозрительно, но я правда хочу тебя спасти. Он бросает взгляд на моё окровавленное бедро, пока я пытаюсь скрыть любой намек на рану от челюстей псины. Почему это я должен ему верить? Но другого выхода у меня нет. Неважно! Пожалуйста! Незнакомец, не видя сопротивления, хватает меня за ладонь. Неловко, больно. Ему все же удается вытащить меня, чтобы я сел на седло. Мне быстро всовывают в руки меховую пелерину, шапку и, как сказал мой «спаситель», обезболивающее, которое я побоялся принять. Мало ли, что это на самом деле. Пока одеревеневшими пальцами я пытаюсь надеть меховое спасение, кобыла начала движение. — Много крови потерял? — немного повернув голову, спрашивает мой «спаситель». Я не мог понять: он правда хочет мне помочь или просто везет живым на гильотину, чтобы потом с язвительной ухмылкой смотреть на мою отрубленную голову. Ведь выглядит он, по правде говоря, не очень уж дружелюбно: большой капюшон, очки с толстыми цветными стеклами, за которыми даже глаз не видно, и темный шарф, закрывающий нижнюю половину лица. Вся его одежда и, даже волосы, были черны, как смоль. Издалека можно было подумать, что это сама смерть, но румянец все же выдавал в нем живого. Совершенно не понятно было, кто этот человек и как он здесь оказался. А самое главное, для чего. — Я не знаю. Единственное, что могу сказать, так это то, что минут пять с чем-то сидел под тем деревом, пытаясь перевязать рану, — мой голос странно подрагивал, а мысли начинали путаться. Видимо, потеря крови начала давать о себе знать. В глазах начало темнеть и понял, что голова гудит. Почему-то вспомнил свои обязанности перед ним и все, что было обещано. Думаю, моя матушка не очень-то мною гордится. Она ведь и устроила меня к господину Августу. А какие пироги она готовила! И то дерево в нашем дворе, на которое я постоянно залазил, чтобы удрать от шума и суеты. Как же мне хочется опять там оказаться, желательно живым. Только перед этим еще и рядом побыть с ней. Что-нибудь сделать хорошее. Спасибо, что не провел ножом по шее. Скорее бы смерть. Я сильнее вцепился в своего спутника, пытаясь привести мысли в порядок. Не получается. Я вспомнил свой первый день на работе у господина, первую пощечину, первый раз когда я от страха забился в угол, как маленький зверь, подобный зайцу или мышке. Боль в бедре усиливалась, слезы наворачивались на глазах. Я стиснул зубы. Что-то остановилось во мне, и накатила страшная тоска, смешанная с ненавистью к хозяину. Он играл со мной, как с собачонкой, заставляя делать то, что казалось мне бесконечно отвратительным, непозволительным и страшным. Заставлял терпеть боль, унижение и страх. Не оставлял мне выбора, даже когда создавал иллюзии его существования. Это все не хотелось вспоминать. Пусть это останется в памяти, как кошмар. Но к моему сожалению, забыть об этом было просто невозможно. Из потока этих ужасных мыслей меня вырвал всадник. — Эй! Не смей терять сознание! Совсем чуть-чуть осталось! Потерпи пожалуйста, — руки понемногу ослабевали, виски сдавливала боль, а в черепе возник незнакомый тонкий свистящий звук, но я все еще держался, хотя жизнь уже покидала мое тело. Но теперь всадника самого сильно трясло.       Мы остановились. Пытаясь причинить мне как можно меньше боли, незнакомец вытащил меня из седла. Ноги подкосились, все тело дрожало то ли от холода, то ли от слабости. Меня подхватили и закинули на спину. Он что-то мне говорил, но моя голова уже не соображала. Через несколько секунд я потерял сознание.       Очнулся я на мягкой кровати. Честно, не думал, что выживу. В течение минуты я пытался вспомнить, где я и как ту оказался. Воспоминания всплыли не сразу, но как только череда событий в моей голове устаканилась, я вспомнил про незнакомца. Где он? Может это был всего лишь сон? Оглядевшись, в попытках найти доказательства реальности произошедшего, я увидел своего спутника, сидящим за столом. Перебирая пробирки, он, мягко брал перо в руку, начиная писать что-то на пергаменте. Он был увлечен своим делом, так что не обратил на тихий шорох простыней никакого внимания. После я стал оглядывать помещение, в котором находился. Комната была небольшой, но чисто-начисто убранной. Ее обладатель точно любил порядок, ничего здесь не выглядело беспорядочно. Стол был забит разными баночками со странным содержимым. Над столом висела продолговатая полка, на которой аккуратно были сложены разные травы. У окна стоял высокий шкаф с неизвестными мне приборами, а рядом с моей кроватью стояла тумбочка со стаканом воды и подозрительными пилюлями. Все это напомнило мне кабинет алхимика, где я был в глубоком детстве. - Извините, — робко начал говорить я. Человек повернулся и уставился на меня карими удивленными глазами. Наконец-то можно было получше его рассмотреть. Несмотря на свой, по виду, юный возраст, выглядел он очень сурово. Длинные, собранные в хвост, черные волосы. Немного взъерошенная челка слегка прикрывала один глаз. Кожа его была белоснежной, сразу видно, что происходил он из знатного рода - я никогда раньше не видел таких лиц. Нос чуть заострен и придавал его лицу выражение крайней серьезности и благородства, родинка под правым глазом только усиливала этот эффект. Одет он был во что-то вроде белой рубахи, заправленной в черные штаны с широким поясом. Выглядело просто, но по-своему красиво. - Ты должен был очнуться позже, — он встал и стал встревоженно смотреть на меня. — Как себя чувствуешь? Ничего не болит? Не бросает в жар? Я попытался встать, но чтобы не выпасть из реальности, мне пришлось сесть — после перемещения мое самочувствие, похоже, резко ухудшилось. - Тебе нельзя вставать с кровати, ты еще не до конца восстановился! — незнакомец бережно подправил подушку и помог мне положить на нее голову. Бедро горело огнем. Я неловко шевельнулся, и незнакомец с беспокойством подался ко мне. — Я могу вколоть еще обезболивающего, если тебе больно. Я повернул на него голову и спросил: - Неужели вы помогли мне? - почему-то начали наворачиваться слезы. - Вы правда увезли меня оттуда? Зачем?       В моем голосе было столько благодарности и счастья. Я не выдержал и расплакался, не в силах совладать со своими чувствами, что сейчас переполняли меня. Алхимик выпрямился и растерянно уставился на меня. Мое сердце сжималось от нахлынувших чувств. Не бросил. Не оставил в лесу. Увез. Помог. Все это еле укладывалось в моей и без того больной голове.       Незнакомец присел на край кровати и слегка неуверенно положил ладонь мне на предплечье. Шепотом, дабы не напугать, он начал меня успокаивать. Сказал мне что все закончилось, и я в безопасности. Никто из моих врагов не найдет меня. Мне было очень трудно говорить и, казалось, что вопросы, которые волновали меня всю жизнь, вдруг стали решаться.