Сумерские истории

      — Жарковато тут, — признался Кейя, в очередной раз используя свой глаз бога, чтобы немного остудиться. Альбедо на огромном рынке чувствовал себя как дома, хоть и его одежда явно выделялась среди зелёных нарядов покупателей и разноцветных — продавцов. Алхимик был в светлом, но длинном плаще с капюшоном.       — А эта одежда зелёная у всех так похожа, — полюбопытствовал Альберих.       — Это форма учащихся Сумеру.       — Я бы на тебя в такой посмотрел, — подмигнул капитан кавалерии, пытаясь представить Альбедо в чём-то таком же экзотическом.       Альбедо закатил глаза. Очередная крайне неуместная идея.       — Ого, какая необычная встреча, рад вас видеть здесь, — Тигнари отвернулся от продавца каких-то странных закупоренных в банки жидкостей. Удивительно здесь увидеть недавних знакомых из Мондштадта, ещё и алхимик словно скрывался от кого-то, плащ явно не просто так был длинным.       Алхимик выдохнул с облегчением, судьба ему благоволила.       — Я как раз собирался к вам, но подумал, что с пустыми руками будет невежливо, и вот, решил что-то взять к чаю.       Во взгляде Тигнари заплескалось нечто, похожее на разочарование.       — И, разумеется, я захватил некоторые растения, которые вам были интересны. Откровенно говоря, я ещё искал провожатых в лес Авидья, поэтому пришёл сюда. Последний раз я навещал эти места очень давно. Мне нужна ваша помощь.       — Нам повезло встретиться, я тоже нуждаюсь в совете касаемо синтеза одной Мондштадской диковинки.       Сайно закатил глаза. Тигнари, словно позабыв о нём, направился вперёд с алхимиком, рассуждая о каком-то синтезе. Кейя покачал головой.       — Рад встрече. Мне порой кажется, они два близнеца, которые ну вот случайно оказались в разных местах. Когда он отчитывал Сахарозу в Мондштадте, клянусь, у меня перед глазами маячил Тигнари, читающий нотации очередному неудачнику, который, наплевав на правила, сунулся в самую чащу джунглей и попал в неприятности, — с комичной серьёзностью протянул Сайно.       — Я тоже рад. На днях перепало Тимею, он умудрился такого натворить, что Альбедо отобрал у него разрешение проводить исследования. Итак, может, проводите меня куда-то, где можно выпить кофе или чего покрепче? Я в предвкушении от знакомства с вашей культурой напитков, мне рассказывали, у вас тут уникальные рецепты есть.       Сайно понимающе кивнул и пошёл вперёд. Кейя шёл за ним, но со стороны казалось, словно генерал ведёт кого-то на допрос, несмотря на то, что Альберих улыбался. Люди непроизвольно сторонились генерала и незнакомца с крио-глазом бога, некоторые и вовсе старались скрыться.       — Мда уж, а вас тут любят.       — Что-то в этом духе, я проведу вас в одно заведение, а после мне пора заступать на смену.       Кейя пожал плечами.       — Жаль, конечно, что компанию не составите, но я понимаю, работа это важно.

************

      Пьёт. Опять. Да ещё с какой-то крайне сомнительной личностью, явно иностранцем. И уже напился так, что пьяно икает в ответ на какие-то шутки собутыльника. Кавех в своём репертуаре, ищет проблемы на свою голову.       Рука незнакомца схватила Кавеха за плечо. Аль-Хайтам широкими шагами пересёк небольшой зал уютного бара. Учёный мгновенно перехватил руку незнакомца, достаточно серьёзно ударив по локтю. Альберих хмыкнул.       — Вас не учили, что распускать руки крайне невежливо?       — Кажется, этому не учили именно вас, — ядовито произнёс Кейа, поворачиваясь к незнакомцу. Некто с пепельными волосами и крайне высокомерным внешним видом явно нарывался на стычку. Кавех посмотрел на того, кто вмешался, и ещё раз икнул.       Аль Хайтам скользнул взглядом по внешности незнакомца. О, понятно. Значок рыцаря Ордо Фавониус. Ну, всё очевидно.       — Мондштадт. Алкоголь и пьяные выходки — всё в лучших традициях вашего Архонта.       — Понятия не имею, какие традиции тут, в Сумеру, но это не я здесь пьяный падаю из-за стола, — кивая в сторону Кавеха, едко ответил Кейя.       Аль Хайтам слегка сощурился, всё, достаточно оскорблений. Кавех, конечно, получит свою порцию нотаций, но трогать его он не позволит. Учёный приготовился напасть. Кейя встал из-за стола, чтобы парировать было удобнее, на лице рыцаря читалось: он доволен начинающимся приключением. И тут в одно мгновение настроение мондштадца изменилось. Он нервно сглотнул и отступил на шаг назад.       Аль Хайтам удивился. Вряд ли испугался — вроде бы не трус.       — Прошу прощения, что здесь происходит?       Учёный повернулся на звук. Блондин, невысокий и, судя по значку рыцаря, тоже из Мондштадта, но видно, тоже учёный.       — Уведите вашего друга, он явно переходит все рамки, своими намерениями…       — Альбедо, этот достопочтенный нахал заявил, что в наших традициях пьяные выходки, ещё и на нашего Архонта гадость ляпнул. Я поймал это творение Сумеру пьяное, которое почти носом пол поцеловало, и вместо благодарности, вот, почти мечом машут. Вам бы, милейший, валерьянки, да книжек поменьше читать, может, и перестанет что попало мерещиться.       Аль Хайтам повёл плечом, словно стряхивал с себя обвинения.       — Перекручивать ситуацию в удобную сторону это нормально? Браво, рыцари Ордо Фавониус оправдывают худшие слухи.       Альбедо слегка покосился на пьяного незнакомца за столом, затем на Кейю и встал возле капитана кавалерии.       — Я не буду опираться на стереотипы, как это делаете вы, оскорбляя многих в лице одного. Я всего лишь замечу, что каждый видит то, что ему хочется. Вы можете иметь любое мнение о ситуации, но оскорблять рыцарский орден, Архонта или страну — это так беспечно. — Альбедо слегка приподнял подбородок, вглядываясь в лицо Аль Хайтама. — Это напоминает мне о стереотипе касаемо Сумеру. Ваше высокомерие всегда стоило дорого.       — Прекращайте, здесь только моя вина, — попросил Кавех, — я действительно проиграл, не удалось перепить.       Аль Хайтам уставился на парня с ненавистью. Альбедо же, напротив, потерял всякий интерес к учёному и подошёл к полупьяному ближе.       — Давайте я вам помогу. Кейя кого угодно напоит, я чувствую свою вину. Держите, это поможет, — виновато произнёс алхимик, доставая из кармана небольшой коробок с десятком таблеток. — Вам хватит одной. И советую запить водой.       — Альбедо, ну что ты, как обычно, он что, маленький… — застенал Альберих.       — Помолчи, — одёрнул спутника алхимик.       — Кавех, пить что попало с кем попало — полбеды, а вот всякие пилюли неизвестного происхождения… — начал отчитывать блондина Хайтам.       Архитектор закатил глаза и молча сунул таблетку в рот. Кейя попросил у официантки воды.       — Легчает. Спасибо.       — Это семицветка и лилия калла, синтезированы с толчёным мелом и углем в качестве сорбентов. Откровенно говоря, не моё изобретение, мы работали вместе с Тигнари. Ещё раз прошу прощения, буду рад с вами пообщаться позже, но нам пора.       — Приезжай в Мондштадт, тебе понравится, — на прощание сказал Альберих.       — Вот ещё что. Если судить страну по одному человеку, то Сумеру заслуживает лишь сочуствия, — вполголоса заключил Альбедо, поправляя капюшон. Аль Хайтам почти дёрнулся, чтобы напасть, но смог сдержаться. Нет. Он не подарит чужакам такой глупости.

***********

      Тигнари даже не читал нотации, очевидно, это бесполезно. Сайно всегда, абсолютно всегда оставался непрошибаемым в некоторых вещах. Например, он обожал приходить поздно вечером, не предупреждая, в формате сюрприза. Ну да ладно приходить, но каждый раз с новой воистину идиотской проблемой.       — Какой-то твой дальний родственник цапнул, — пожаловался Сайно, снимая головной убор. На его лодыжке красовался глубокий укус. Уже было понятно, пустынная лиса, как её называли несведущие, или, как говорить правильно, «фенек» укусил генерала. Это в целом талант, обычно эти маленькие хищники остерегаются людей, а тут напал. Сам Тигнари, можно подумать, был родственником этих зверьков, он имел от этих милых животных в качестве подарка большие лисьи уши и пушистый хвост, но всё было куда любопытнее. Известнейший учёный принадлежал к старинному виду валука-шуна, людей его вида было крайне мало, рассуждать о длинной родословной можно было долго, Сайно же не любил подобные сложности, как обычно, проводя паралелль между Тигнари и фенеками.       — Не одного меня бесят твои шутки, — вздыхая, заметил лесной страж, даже не обижаясь на Сайно, он уже привык к его манерам и знал, тот болтает порой чепуху не со зла.       — Всегда хотел познакомиться с твоей семьёй, но они что-то меня не любят.       Тигнари закатил глаза и пошёл искать мазь. Найдя нужную баночку в огромном забитом стеллаже, обработал рану и приступил к лечению. Сайно, как обычно, стойко выдержал обмазывание жгучей мазью. Сайно наблюдал за стражем с улыбкой, пусть Тигнари весь из себя спокойный и сдержанный, но вот уши слегка раздражённо дёрнулись, кончик хвоста ходил из стороны в сторону. Он научился замечать даже самые крохотные перемены в настроении Тигнари ещё с тех времен, когда они учились вместе.       — А твоя семья — жуки-навозники? Чтобы пообщаться полпустыни облазить нужно? — недовольно спросил учёный, понимая, генерала на этот раз укусили серьёзно и непонятно, насколько быстро он перестанет хромать.       — Почему навозники? Нари, ты в своём репертуаре, не умеешь шутить. Лучше покорми меня, я чую, у тебя карри где-то припрятано, явно меня ждёт.       — Я так понимаю, и на ночь тебя оставить? — иронично протянул Тигнари.       — Было бы неплохо даже на кровати, к тебе поближе, а не как в прошлый раз, мне пришлось спать на дереве над твоей хижиной.       Тигнари сощурился, но пошёл за едой.       — Я дважды падал! — трагически напомнил Сайно, принюхиваясь к карри.       — Ты дважды ломал мне крышу, да ещё и в разных местах! Всё, не напоминай даже, я голоден. Чего стоим, не знаем, где у меня тарелки?       Сайно, прихрамывая, направился за посудой. Разумеется, он всё прекрасно знал.       — Да уж, люди они разные. Вроде и сводные братья, но Дилюк кажется совершенно нелюдимым и, больше того, опаснее капитана Альбериха. Любопытная история и с их Архонтом. Есть он, нет его, но людям из Мондштадта часто везёт.       Разговор, естественно, зашёл о Мондштадте, Сайно принялся раздумывать на тему Альбериха, с которым он и Тигнари пообщались сегодня утром.       — Сайно, когда ты не на работе, особенно с картами священного призыва в руках ты слеп и глух. Тот бард, что крутился в таверне, и есть Архонт ветра. Я готов на это поставить свой лук. Он кажется невнимательным, слегка непосредственным, но у меня амулет раскалился рядом с ним. Его же глаз бога — подделка вроде тех, что привозили из Инадзумы.       Тигнари начал убирать посуду со стола. Сайно, едва не разинув рот, слушал биолога, кажется, тот действительно многое успел подметить в поездке.       — Но окончательно многое стало очевидно, когда вечером я увидел на втором этаже хозяина винокурни с бардом. Конечно, они сделали вид, что почти незнакомы, но Дилюк держал барда за руку, а на его плечах было пальто хозяина винокурни. Бард посмотрел на меня, и я сразу понял, меня очень деликатно предупреждают, что об этих отношениях лучше молчать. Сцена была забавная, ведь по лицу Дилюка читалось то же самое. И они, очевидно, давно вместе, настолько выверены были их движения, сразу видно, винодел был готов выступить в качестве щита и основного натиска в плане боя, а Архонт, естественно, смёл бы всех ветром, раздувая пламя из амулета винодела. Очень сильная боевая связка.       Сайно принялся сметать крошки и вытирать стол. Да как так вышло? Он всё упустил!       — Я слишком опасался молчаливого хозяина винокурни, поэтому не заметил ничего вокруг, — признался Сайно. — По нему видно, мечник, двуручным работает, я уверен. Говорят, Архонт Ветра летает, ещё и лучник. Мда уж, а действительно получается очень рабочий тандем, им бы в Фавониус, да повышать уровень подготовки остальных рыцарей, а они… один поёт, второй вино делает.       Генерал задумался, оценивая возможности такого партнёрства в схватке. Как ни крути получалось, что эти двое, работая вместе, очень опасны.       — И каждый из них делает это профессионально, — заметил Тигнари. — Всё же их регион действительно свободный. После Сумеру даже непривычно. Ну да ладно с ними.       — Нари, карри волшебный, спасибо, — Сайно улучил момент, когда лесной страж вернётся за заполнение каких-то бумаг, и поцеловал его в щеку. Учёный слегка смутился. Конечно, они с Сайно не первый год вместе, да и знакомы уже столько, что считать страшно. Но всё же их отношения всегда оставались тёплыми и порой удивительно нежными.       Карри. В Сумеру каждая семья готовит карри по-своему, и по запаху карри, по вкусу можно понять, чьё блюдо перед тобой. Но рецепт своей семьи, разумеется, самый лучший. Сайно давно принял за аксиому: что бы ни случилось, для него карри лесного стража — священная пища богов. Дошло до того, что ел он это блюдо только у Тигнари, игнорируя любые попытки других людей его угостить.       — Прекрати, я хочу поработать, — пробормотал лесной страж, отворачиваясь от настойчивой попытки поцеловать его серьёзно.       — Неужели меня сегодня ещё один хищник укусит?       Тигнари отложил ручку, закрывая журнал дежурств. Потом можно дописать. Страж закрыл глаза, подаваясь вперёд.       Всё же он соскучился по Сайно. Парень погладил его по щеке, и от прикосновения шершавой ладони, стёртой на сотнях тренировок, по всему телу побежали мурашки. Сайно поцеловал парня, забираясь под рубашку, Тигнари явно раздумывал, будут ли у него завтра какие-то важные дела, на которые из-за таких свиданий он мог нечаянно опоздать, что недопустимо…       Генерал прижал его к стене, быстро целуя в шею. Парень стиснул зубы, ну вот же зараза, просто плесенник какой-то, знает все его слабости, вот запомнить элементарные просьбы это вот сложно, а…       Сайно переместился на ключицу, на этот раз почти прикусив бледную красивую кожу стража. Тигнари громко выдохнул, остатки самообладания попросту исчезли. По телу прокатилась волна возбуждения, он так скучал по Сайно, по его рукам, по дыханию — горячему словно дыхание самой пустыни где-то в самом пекле, в Архонтами проклятом месте.       Сайно обхватил его за талию, не прекращая целовать. Учёный больше не сопротивлялся, наоборот, поддерживал эти поцелуи, порой даже перехватывая инициативу, гладил по иссушенным солнцем пепельным волосам, вжимаясь в парня всем телом.       Хотелось, конечно, пошутить на тему «И стоило ли тут мины серьёзные строить?», но Сайно прекрасно знал, даже сейчас Тигнари сможет обидеться на подобное. И тогда даже будь он раздетый, на нём в самый неудобный момент просто молча встанет и уйдет.       И кстати, подобное уже было. Тот треклятый случай с двумя падениями с дерева на крышу стража — тому подтверждение.       Сайно увлёк стража на постель, дёрнул тёмный полог, ему не нужен был лишний свет, он и в темноте в пару мгновений нашёл бы тут всё, что ему нужно.

**********

      В такие секунды забываешь, кто ты. Прижавшись к мужскому плечу, чувствуя, как он крепко обнимает тебя за талию, не думаешь ни о чём. Тигнари даже захотелось подремать, настолько спокойно рядом с Сайно.       Тот любовался довольным парнем, опустив обычно настороженные уши и прикрыв глаза, он молчал. Тигнари в такие минуты становился именно Нари, без всяких должностей и обязанностей, мягким, уютным, домашним. К которому он торопился даже немного больше, чем к строгому лесному стражу, которым стал прежде просто младшекурсник. Которого хочется ласково гладить по волосам, удивляясь самому себе, что внутри после годов работы с отчаянными гадами осталось так много тепла, что он мог делиться им с Нари.       — Знаешь, как я скучаю? Иногда даже слишком.       — Мне даже не верится, что я это слышу от тебя. Мда уж, кто бы услышал от тебя такой ласковый тон, наверное, бы подумал, что с ума сошёл.       — Не злись на меня за тот случай, когда я защитил тебя. Я вмешался просто потому, что не мог спокойно смотреть на то, что тебе могут причинить даже минимальную боль. А ты ещё глупый, в той ситуации со сказителем полумёртвый лежал в Пардис — хоть бы позвал меня.       Тигнари шумно вздохнул, дёрнулось одно ухо.       — Это очевидно, не хватало, чтобы нас вместе прикончили.       — Ты, однако, садист, я бы без тебя определённо за пару недель стал перекатиполем в пустыне или верблюжей колючкой, — витиевато пояснил, что жить без стража станет почти невозможно, Сайно.       — Или тебя фенеки в пустыне загрызли, — хмыкнул Тигнари, приподнимаясь на локте, чтобы посмотреть на парня рядом. Редко на лице Сайно можно было поймать тень удовольствия или радости, но вот такие счастливые моменты всё же случались. И становилось понятно, насколько же добрый и любящий человек рядом с ним.       — Сайно, — тихо позвал Тигнари, — я тебя очень люблю.       На лице генерала вся расслабленность исчезла. Даже смугловатый оттенок лица не смог скрыть смущение, парень часто заморгал ресницами, а вот Тигнари молча торжествовал победу. В чём-то Сайно был очень милым. Пусть, конечно, этого никто не замечал, кроме него.       — И я тебя люблю.       Тигнари кивнул совершенно спокойно.       — Где логика? То есть меня от твоих признаний дёргает, как младшекурсника, а ты спокоен, будто это ну вот рядовая информация о смене дежурства.       Тигнари обратно лёг на плечо парня.       — Я же учёный. Как ещё мне реагировать на констатацию такого важного, приятного, но совершенно очевидного факта? И тебе бы научиться, а то вечно как ребёнок.       — Нари, я тебя в следующий раз свяжу и такое сотворю, что ты на все лианы в своём лесу будешь красный как яблоко ходить. Поверь, я способен на такое, вот тогда и посмотрим, кто из нас ребёнок.       Тигнари уютно завозился в постели, дёрнулся пушистый хвост, дрогнули уши.       — Жду с нетерпением. А пока давай немного поспим, у меня скоро дежурство.