Любовь зла, полюбишь и...

      Альберу смотрит на часы, медленно тикающие и глушащие тупую тишину этого места, затем на стопку бумаг, которые ему нужно прочитать и подписать, и которые с каждым часом не убавляются, после опять на часы и вздыхает, окончательно договорившись с самим собой доделать всю работу, прежде чем идти в руки к своему дьяволу.       Ему нужно закончить все это до двенадцати и переместиться к графству Хенитьюз, куда уже надвигается официальная карета, будто выдающая все его серьезные мотивы с головой.       Альберу подписывает бумажку за бумажкой, откладывая непонравившиеся ему предложения, иногда подзависая и перечитывая, не улавливая суть, но дел будто не становится меньше, а время стремительно бежит, сменяя положение стрелок.       Последняя бумага подписывается, быстро откидываясь в сторону, часы бьют одиннадцать, небольшая кукушка выглядывает из своего домика, не понимая всего того переполоха, что происходит в ту же секунду, а кронпринц подскакивает со своего места, не помня, поставил ли он чернильницу на место или оставил еë на столе, направляясь в гардероб.       Горничная по пути интенсивно кивает на просьбу Альберу сообщить секретарю о законченных бумагах и откладывает свои дела по поводу обязательной уборки, откидывая ведро со шваброй и направляясь в другую сторону.       Следующая девушка уже бежит за придворным магом, потеряв по дороге чепчик и растрепав все свои русые волосы, а третья за лаком для волос, крича что-то неразборчивое, такая у нее привычка, Альберу уже привык, даже не обращает на это внимание.       Все они окрылены любовью кронпринца, а потому щебечат о его свидании с воодушевленными улыбками и хитрыми глазами. Кажется, они даже не знают, с кем точно их кронпринц идет на свидание, но всем сердцем уже ждут, как будут нянчить их детей.       Альберу старается не наряжаться, чтобы не показаться вычурным, но придирчиво оглядывает себя со всех сторон, выискивая недостатки, правда, заверещавшие часы буквально кричат о том, что он, а точнее карета с ним, уже прибывает к особняку Хенитьюз.       Схватив со стола небольшую коробочку, он вдохнул полной грудью и кивнул стоящему поодаль магу, которого вырвали с интереснейшего исследования. Яркое сияние ослепило его, но всего на секунду, а после Кроссман оказался в карете, уже подъезжавшей к графству. Это вызывало легкий трепет в сердце и сбитое дыхание, то ли от переживания, то ли от того, что минуту назад он носился по всей комнате, в собственной суете пытаясь найти все необходимое.       Обычно он просто пользовался магией перемещения прямиком в замок, так как графство находилось в четырнадцати часах езды от столицы, но сейчас все по-другому. Это должно быть официально, красиво и, как уточнил Роксу в одном из писем, романтично, чтобы люди верили в сказочную любовь.       Альберу не знает, как там у Роксу, но ему самому даже не нужно притворяться, он и вправду по уши влюблен. Осознание этого прекрасного чувства приходит понемногу.       Может, он не влюблен? Это просто как симпатия или дружеские отношения? Кроссман впервые сомневается, впервые чувствует такое, впервые влюбляется. Впервые счастливо улыбается лишь при мысли о Роксу.       О совершенно другом, он будто с другой планеты. Они с Кейлом похожи, и внешностью, и характерами, но абсолютно отличаются. Роксу тот еще подхалим и язва, в отличие от прямого и взрывного Кейла, от этого Кроссману с ним только лучше, весело до смеха в голос и волнующе до бешеного стука сердца. Красно-карие глаза Роксу смотрят пронзительно, как будто для него все люди — это открытая книга, которую он может прочесть быстрее, чем кто-либо другой. Его черно-смольные волосы противоположны светлым прядям и совсем не похожи на каштановые в облике Темного Эльфа, и, Альберу стыдно даже думать об этом, но губы… Только при их виде, он будто чувствует на языке вкус спелой вишни, ощущаемой всеми вкусовыми рецепторами.       Одна их встреча, именуемая свиданием, вызывает такой трепет, какой не может вызвать и тайфун, состоящий из порхающих бабочек.       Альберу в который раз оглаживает синюю бархатную коробочку, представляя, как утонченно украшение бы смотрелось на нежных пальцах и запястье.       Глубоко вздыхая, будто стряхивая с себя всю накопившуюся за это утро тревогу, Кроссман чуть улыбается, возвращая взор на небольшие улочки графства, где люди живут вполне себе неплохо. У графства Хенитьюз самый высокий доход крестьян по всему королевству Роан, люди любят семью Хенитьюз, пока где-то в столице против них постоянно что-то замышляют корыстные аристократы.       У мальчика из рук выпадают яблоки, когда он видит в окне милую улыбку Альберу, но он тут же принимается их собирать, возвращая взгляд на белую карету, окрашенную золотом и каким-то орнаментным рисунком, которого простолюдину познавать не приходится, но тот сразу же понимает, что сам наследник едет к графу. И все на этой улице это понимают.       Слухи рождаются и распространяются быстрее, чем дверь кареты открывается, а лакированный ботинок ступает на бежевую плитку. Рон, приветствуя, мило улыбается, а люди уже строят различные догадки, надеясь, что граф, как злодей в новом романе от неизвестного автора, не задолжал королю налогов, а тот отправил своего сына на их землю не за расплатой за неподчинение вышестоящему.       — Ожидайте, Ваше Высочество, — закрыв дверь, глухо хлопнувшую в полной тишине комнаты, Рон последовал в дальний коридор, слегка улыбаясь от неизвестно откуда взявшегося нервоза.       Это не первый ухажëр на старой памяти дворецкого, который взялся завоевывать сердце первого молодого господина, и ещё никогда бывший патриарх Молан не испытывал такого волнения за кроликов графства.       — Молодой господин Роксу, Его Высочество ожидает вас в первой комнате для гостей.       Рон окидывает его придирчивым взглядом, хотя ничего в этой ситуации не решает, но всё же надеется, что его господин не идет соблазнять наследного принца Альберу.       Черная жилетка поверх белой рубашки с золотыми пуговицами обхватывает тело, плечи от этого кажутся шире, на шее виднеется тонкая цепь с небольшим темно-красным камнем, будто украденного из недр ада, настолько зловещим и ярким он казался. Брюки в цвет жилетки явно держатся только на ремне, Рон в этом уверен, не первый год они с Бикроксом пытаются его откормить.       Он выглядит как обычно.       Рона беспокоит только то, что Роксу и обычно привлекает к себе много взглядов незрелых щенков.       Хенитьюз, который только недавно разлепил глаза от долгого и прекрасного сна, в котором он жил беззаботно, не зная проблем, окинул Молана пустым взглядом и тяжело вхдохнул, ругая себя из прошлого за то, что назначил такое раннее время.       Розалин рядом с ним закончила колдовать над его кожей, победно улыбаясь. Она за его отношения переживает больше, чем за отсутствие своих, и готова выдать его замуж только за прекраснейшего из прекрасных, за лучшего из лучших, и, разумеется, за богатейшего из богатых.       Черные волосы блестят золотом под игривыми лучами, так и норовившими залезть в глаза. Под солнцем тепло. Руки мерзнут, они у него всегда холодные, а вот щеки горят от света.       Скинув ногу с бедра, Роксу поднимается со стула и, с огромным желанием упасть лицом в подушку, идет в первую гостевую комнату, не слыша, но чувствуя невесомые шаги Молана.       — Вас ожидать к ужину? — улыбается Рон прямо перед дверью гостевой комнаты так, словно зарежет кролика или с минуты на минуту отрубит курице голову.       Роксу эту улыбку давно перестал бояться, этот старик все же ценил их с Кейлом, защищал, а то, что он из рода убийц, как-то стиралось из памяти на фоне той заботы во время болезней и слез от разодранной коленки, даже его сравнения людей с кроликами перестали настораживать.       Хенитьюз молчит с несколько секунд, обдумывая ответ, и легко улыбается, отражая улыбку дворецкого.       — Нет надобности.       В этом словосочетании нет ответа. Рон не знает, когда молодой господин вернется в графство, и это незнание беспокоит Молана. Он вообще не помнит, когда в последний раз беспокоился за этого щенка.       Стук не нужен, он в собственном доме, Роксу входит в комнату, оставив вмиг переставшего улыбаться Рона за дверью, направляя взгляд на мирно ожидающего его кронпринца. Тот уже поднялся с красной софы, протягивая свою руку и нежно сжимая в ней холодную. Альберу прижимается губами к тыльной стороне ладони, смотря в отдающие отблеском красного карие глаза. Он готов в них утонуть.       — Вы выглядите великолепно, господин Роксу.       Кто-то будто сердце щекочет, оно сжимается всё, замирает от сладкого тона и горячих губ с обжигающим дыханием. Еле уловимый молочный шоколад забирается в легкие, а желание вдохнуть его глубже растет ежесекундно, правду говорят, что сахар — это зависимость. Роксу станет наркоманом.       — Благодарю, Ваше Высочество, но все же мне стоило выглядеть еще лучше, ведь в сравнении с вами, эльфы, о красоте которых гуляют слухи по всему континенту, — пустышки.       — Разве это так? Тогда могу ли я быть достоин столь яркого спутника, выглядящего так прекрасно, что во всем языке не найдется столько слов для вашего описания? Ах, на вашем фоне все эльфы походят на креветки, — Альберу ярко улыбается, находясь всего в двух шагах от Хенитьюза и лучезарно окидывая его комплиментами.       — Это я должен был задать вопрос, достоин ли я, простой омега, сопровождать столь важную и великолепнейшую персону? Ни один художник не передаст вашей красоты на полотне, и ни один поэт не напишет на бумаге такого же светлого правителя для королевства Роан.       — Разумеется, достойны, Ваша Светлость, — его лицо уже кривилось от улыбки, он не мог спокойно выдохнуть, пока не одержит верх в их игре. — Ведь ходят слухи, что вы краше всех существ на материке, да даже в целом мире. Эти слухи полностью верны и даже, как мне кажется, немного преуменьшены.       — Разве обо мне ходят такие слухи? Я считал это вашим, Ваше Высочество, описанием, ведь даже если Бог Солнца решит поведать нам свое лицо, оно померкнет на фоне вашего.       — Мне приятно такое слышать, но, признаться честно, в первую нашу встречу я и впрямь решил, что передо мной не человек — божество.       — Как же так? Наши мысли полностью совпали, но я спешу предложить продолжить диалог уже направляясь в столицу.       Кучер едет назад один, запасшись едой, так добродушно предложенной прислугой графства Хенитьюз, а одна великолепно-льстивая парочка уже ехала по улицам столицы, направляясь в популярнейшую кондитерскую, где часто бывают знатные люди. Эта кондитерская прославлена тем, что пары, влюбленные друг в друга, часто захаживали сюда и покупали один занятный десерт.       Естественно, и пресса никогда не заставляла себя ждать, ошиваясь в сладком месте круглосуточно до самого закрытия и представляя миру будущие пары.       Их видят сразу же, полные противоположности, а омега еще и ростом точь-в-точь с альфу, но не узнать того самого Роксу Хенитьюза было невозможно, его лицо было знакомо каждому, кто хоть как-нибудь взаимодействовал с графством. Взор черных глаз пусто оглядывал людей вокруг, которые замерли, не ожидав увидеть кронпринца не с младшим господином, а со старшим, а его губы изогнулись в ухмылке, для других показавшейся улыбкой.       На втором этаже для людей, что пожелали уединиться от разных взглядов, были уютные комнаты. Теплый свет, милые диванчики, небольшие подушечки. Всë обустроено для свиданий.       — Здесь магия. Никто ничего не услышит за дверью, — зашептал Раон, удобно устроившись на коленях Хенитьюза.       Милый парень поспешил к столику, где царила атмосфера… Скажем так, своеобразной любви вперемешку с сарказмом, смешками и глазами, направленными друг на друга.       — В-вам, господа… — он выпрямляется под взглядом Роксу, сглатывая и переставая дрожать. Каждый день к ним в пекарню захаживают столь важные персоны, что всех и не упомнишь, но чтобы сам кронпринц и первенец богатейшей семьи Роана? — Чего желаете?       — Мороженое, фирменное, — так сладко-сладко улыбается Хенитьюз, что Альберу глаз отвести не может, Роксу его либо приворожил, либо Кроссман сам приворожился. От неожиданности и нервозности официант краснеет ушами, быстро кивая головой и стремительно покидая комнатку. — Как думаешь, скольким людям мы уже интересны? — легкий шепот раздаётся совсем рядом, Роксу накренился к нему через стол, обжигая стремительно краснеющие уши своим дыханием.       Альберу вопрос еле различает, в который раз понимая, что этот феромон пленительной вишни должен быть запрещён, как отдельный вид наркотиков, иначе Альберу сойдет с ума, сбегая за дозой снова и снова.       — Не могу знать, — как можно спокойнее отвечает Кроссман, аккуратно сглатывая от ощущения близости.       Роксу, ответом явно неудовлетворенный, откидывается на спинку дивана, пока Кроссман пытается разобраться, позволяет ли ему атмосфера приподнести подарок иль стоит чего-то подождать.       — Знаете, господин Роксу, у меня есть для вас небольшой презент, прошу, примите его, как дар в честь нашей встречи, — он достает синюю бархатную коробочку, пододвигая ее к рукам Хенитьюза, облаченным в черные перчатки.       Роксу усмехается тепло, даже коробку не открывая, Раон смотрит на эту гримасу, шепча что-то о добром кронпринце и обмане, но затихает. В руках Хенитьюза появляется небольшой пузырек.       — Проследи, чтобы официант пока не приносил мороженое, — Раон соглашается, испаряясь в воздухе.       — Ваше Высочество, вы ведь знаете, что это такое? — Роксу кивает в сторону бутылька и замечает, как напрягается Кроссман, но все ещё держит лицо.       — Могу лишь догадываться, но похоже на мёртвую ману.       — Верно, мертвая мана дракона, — пузырек приземляется рядом с руками Кроссмана, пустукивая о деревянную поверхность. — Это мой вам подарок.       — К чему же вы клоните? Зачем мне мертвая мана?       — А разве темным эльфам она не нужна? Если уж я ошибся, то простите, но ману примите, как ответный вам подарок.       По телу пробегает холодок осознания, вспоминаются те слова, про красоту эльфов и их неоднократное упоминание.       Он все знает. Смысла скрывать нет.       — Откуда у вас мертвая мана дракона? — все-таки берет пузырек Альберу, смотря на свет сквозь него. С этим пузырьком он станет намного сильнее.       — Это неважно, там, где я её взял, уже ничего нет, — эта улыбка сводит с ума. Роксу всегда на шаг впереди, и неважно, как быстро ты бежишь, чтобы обогнать его. Это настолько же бессмысленно, как пытаться кричать и драться во сне.       — Как же вы узнали о моей сущности?       — Боюсь, что не могу этого раскрыть, но, можете верить, ваша тайна не выйдет дальше этой комнаты. Это всего лишь формальность для того, чтобы вы понимали, с кем имеете дело.       Альберу чувствует страх вместе с глубоким доверием и абсолютно не знает, как вести себя, чтобы все осталось на своих местах. Вишня оседает вокруг, на рецепторах, в легких и самое главное — в памяти.       — Может ли это означать, что вы на моей стороне?       — Может, — кивает Роксу, откинувшись на спинку дивана. — А ещё это может быть простым подарком на первом свидании.       Смятение сменяется непониманием, а уже оно — принятием. Чего можно было ожидать от него? Чего угодно, но Кроссман точно не ожидал, что его секрет, который он тщательно скрывал в течение двадцати пяти лет своей жизни, раскроется так быстро.       Роксу свои черные пряди назад закидывает, смотря на беспокоившегося кронпринца, тот молчал несколько десятков секунд, а Хенитьюз даже подумал о том, что Альберу откажется от фиктивной свадьбы. В любом случае… Нет. От свадьбы отказываться нельзя.       — Если этого достаточно для вашего спокойствия, то… — Альберу улыбается, смотря на бархатную коробочку, про которую они совсем забыли. — Вы откроете?       Роксу кивает, открывает, смотря на содержимое с неким волнением.       Браслет. Изысканный браслет, но все самое важное не в его камушках. Невооружённым глазом можно понять, что он заряжен маной. На запястье Альберу поблескивает точно такой же, и как же Хенитьюз раньше этого не заметил?       — Неплохо, — кивает Роксу, пока Альберу помогает ему застегнуть украшение. — Часто вы будете со мной связываться?       — К сожалению, не составил расписания, но это всяко лучше, чем из ниоткуда берущиеся письма верно? — Альберу нравится улыбка Роксу, она кажется настоящей, немного несдержанной и великолепной.       Как он и ожидал, выбирая этот браслет и кольцо с темным рубином.       — А мне нравилось.       Кроссман не успевает ничего ответить, замирает с раскрытым ртом, усмехнувшись комичности данной ситуации. Официант с идеально ровной спиной заходит, чтобы поставить мороженое, и удалиться. Дракон приземляется на колени, самодовольно и гордо вздернув подбородок, видеть его мог лишь Роксу.       — Было очень легко отвлечь тех людей, они мельтешили даже если я всего лишь поставил заказ в другое место.       Роксу кивнул, стараясь не отвлекаться на слова дракона. Альберу смотрел то на бокал с клубнично-банановым мороженым наверху которого поблескивала черника под шоколадным топингом, то на дверь, будто чего-то ожидая.       — Мороженое будет одно, — заявляет Хенитьюз, сразу же собираясь объяснить. — Фирменное — это мороженое для возлюбленных, которое делает шеф-повар-маг специально для пары. Говорят, что с этим мороженым чувства между возлюбленными укрепляются, а их связь становится нерушимой.       — Иными словами?       — Иными словами, если пара заказала это мороженое, то она чуть ли не официально заявила о своих намерениях, — улыбается Роксу, протягивая ложечку лакомства себе в рот. — А так как вы, Ваше Высочество, настолько известная личность, что вскоре это разлетится по всему королевству, то и продвижение нашего плана ускорится. Не прекрасно ли?       — Иногда мне кажется, что ты думаешь обо всем на свете, — изрекает Кроссман, откидываясь на спинку мягкого дивана, но не сводя глаз с покрасневших губ, по нижней из которых скользит язык, слизывая остатки мороженого.       — И, я надеюсь, вы избавите меня от этого.       И почему-то от этого свидания Альберу больше устал, чем насладился им. Да, Роксу сидел прямо перед ним, его бы разглядывать, желать прикоснуться, но все, чего хотел Кроссман — это вернуться во дворец, пойти лечь в горячую ванну и обдумать все хорошенько, чтобы понять и себя, и Хенитьюза.       Они расходятся, желая друг другу всего доброго, а у Альберу нет сил даже на пререкания. Он просто уезжает, наблюдая за меняющимися пейзажами ещё палящего дня, пока не оказывается в столице с помощью магии через пару минут.       Его лица касается улыбка, когда перед самым сном магические камни поблескивают и передают нежным голосом пожелание добрых снов. Сердце предательски ёкает, вполне ясно сообщая своему хозяину, кто волнует принца королевства Роан.       Роксу же улыбается, разглядывая браслет и кольцо с рубином на среднем пальце. Может быть, в скором времени на соседнем пальце появится другое, и Роксу никому не признается, что эта мысль его до странного радует.