Любовь зла, полюбишь и...

      Чхве Хан скрывается из виду сразу же, как только карета останавливается. Роксу понимает, от кого прячется его мечник, но на раздумия у него нет времени и сил. Завтра в обед встреча с кронпринцем, а он не спал уже трое суток. Жизненная сила, конечно, работает на ура, но мягкая кровать с придавливающим к матрасу одеялом всяко лучше снимет усталость от долгой поездки.       Кейл машет рукой, принимая всë состояние брата и без проблем отправляя его спать, сам оставаясь на улице и прожигая взглядом всех потягивающихся рыцарей.       Его нет.       Его альфа куда-то делся.       — Ха! — усмехается Хенитьюз, складывая руки на груди, и разворачивается, в паршивом настроении отправляясь к себе в комнату.       Судя по тому, что Роксу ни слова не сказал, с Чхве Ханом все в порядке, и тот, кажется, по своему желанию скрывается от Кейла.       Что-то произошло? Для Чхве Хана их отношения ничего не значили?       Кейл старается отбрасывать такие мысли, сдерживая рвущиеся наружу от вселенской грусти и обиды слезы, кусает губы, вспоминая их соприкосновения с губами Хана, и тоскует по прикосновениям, сильнее кутаясь в плед на плечах.       Он изголодался по прикосновениям, а потому чуть ли не бежит к себе в покои, желая обнять огромного плюшевого кота, подаренного братом на день рождения несколько лет назад.       Он так рассержен и расстроен, пытаясь скрыть свое настоящее состояние, что не замечает ничего в темной комнате, захлопывая дверь и падая лицом в игрушку, слабо ощущая феромон от накидки на подушке.       Запах альфы почти пропал, сменяясь феромоном персика, но Кейл не решился убрать, каждую ночь затягивая ее в свои объятия.       Но не сегодня.       — Кобель, — взрывается Кейл, ударяя рукой по подушке. — Сволочь! Обманщик! Мусор! Ненавижу!       Плед сползает с плеча, и это ощущение незащищенности Кейлу не нравится, но сил поднять ткань нет.       Перед глазами пролетают воспоминания их недавней ночи, в носу ощущаются усиленные феромоны, но омега списывает это на заигравшуюся фантазию, не обращая внимания.       В следующую секунду Хенитьюз вздрагивает от ощущения прикосновения чьей-то руки на плече, поправляющей сползший плед, чьей-то настолько ласковой, что точно не может быть ладонью Роксу или Рона. Других в его комнате не бывает.       — Ты злишься на меня? — от этого голоса по телу толпой пробегает дрожь, а какая-либо расстроенность уходит с невообразимой скоростью. — Я подумал, ты спишь, и решил забраться к тебе через окно.       — Как я мог спать, если ты приезжаешь, — бурчит в подушку Кейл, вмиг теряя всю злость, с которой был готов одолеть своего альфу. Ключевое слово «своего».       — Прости, — сухие губы касаются оголённой шеи, прокатывая электрический ток вдоль позвоночника.       — Ты скучал по мне?       — Я хотел вернуться к тебе ещё неделю назад.       — Что же мешало? — спрашивает Кейл, хотя прекрасно понимает, что, а, точнее, кто, мешал вернуться в крепкие объятия.       — Взгляд Роксу, и моя боязнь больше не встретить тебя, — следующий поцелуй уже сползает по плечу, покрытому клетчатой тканью.       — Как не встретить? — подрывается Кейл, вскрикивая и скидывая с себя ненужный плед, покрасневшими глазами глядя на родное лицо.       — Меня могли казнить за неподчинение или уволить, — Чхве Хан улыбается, смотря на лицо любимого омеги, и почти смеётся, замечая, как у Хенитьюза растрепались волосы.       — Роксу бы так не сделал, — возражает Кейл, утопая в объятиях, и, тем самым роняя Чхве Хана на постель, затягивает его к себе ещё ближе.       Запах феромонов сгущается, становится так хорошо от заполняющего легкие металлическим привкусом. Грубые ладони гладят спину сквозь тонкую белую рубашку, а нос Чхве Хана утыкается в макушку, вдыхая аромат роз — новое мыло Хенитьюза.       Кейл снимает с мечника накидку, и припадает губами к открытой коже, заполняя всего себя любимым феромоном.       — Ты женишься на мне? — покусывая кожу на шее мастера меча, спрашивает Хенитьюз и недовольно мычит, когда не слышит ответа.       Хан пропускает сквозь пальцы алые пряди, замирая. Ведь это должно было произойти завтра, но ответа Кейл требует сейчас.       — Этот вопрос должен был задать я.       — Но не задал.       — Тогда, могу ли я спросить тебя ещё раз, но завтра? — Чхве Хан глубоко вдыхает феромон персика, ощущая, как стремительно краснеют уши, начиная и вправду гореть.       — Да, — выдыхает Кейл путаясь в одежде Хана, и разочарованно пыхтит, не сумев снять черную рубашку с широких плеч. — Блять, но если ты этого не сделаешь, то ты даже не представляешь, что с тобой станет. Чхве Хан вновь улыбается, целуя парня в краешек губ. Этого прикосновения недостаточно, они соприкасаются губами, сливаются языками, прикрыв глаза, отдаваясь лишь прикосновениям.       — Спасибо, — разорвав поцелуй, шепчет альфа.       Талия Кейла в руках Хана кажется такой маленькой, что внутри мечника что-то взрывается от стыда собственных мыслей. Был ли он раньше счастлив до этого момента, когда может быть настолько близко со своей любовью? Определенно, нет.       — Не уходи сегодня, — просит Кейл, и Хан отказать не может. Обнимает его без какого-либо подтекста, так нежно, что у Хенитьюза эти подтексты рисуются самостоятельно. — Ты скучал по мне?       Кейл кажется себе отбросом, пытающимся очернить сладкого песика. Тот ведь любит его искренне, нежной и теплой любовью, потакает всем желаниям, а у Хенитьюза в груди столько чувств, что некоторые далеки от чистых. Там бушует ревность, мысли о измене Чхве Хана, желание забрать его к себе и заточить в объятиях, словно в клетке. Все это посыпается жутким страхом, что вот такой, грязный и ужасный Кейл альфе не нужен.       — Очень, а ты?       «Чхве Хан любуется мной», такая мысль проносится в голове Кейла, когда он замечает, как темно-карие, почти черные, глаза сужаются, нежно смотря, а рука со множеством мелких ран поглаживает щеку, касаясь нижней губы.       — Я… Тоже. У меня, ну, это, накидка твоя, — Хенитьюз кивает в сторону подушки и стонет от того, как сжалась рука на его бедре с поражающей силой, о которой он думал, мог лишь мечтать, когда представлял в голове их ночи один в комнате.       — Тебе нравится мой запах?       Неожиданный вопрос, но, как видно по глазам, для Чхве Хана очень важный, Кейл отвечает без промедления:       — Да. Такой… Мужественный… И сильный, — с придыханием от ощущения крепкой хватки на своем теле.       — Но ведь мой феромон очень странный, да? Твой вкусный и дурманящий, у Роксу-хена он стойкий и спокойный, у Рона с кислинкой, у Его Высочества сладкий, а я… Какой-то не такой.       Кейл усмехается, меняя позу и седлая сильные бедра.       — А от твоего внутри все сжимается, сердце начинает стучать быстрее, щеки краснеют, — с низа живота до алых щек Кейл ведет руками хана по своему телу, а потом решается обхватить кончики пальцев губами, засасывая их и облизывая. — А во рту слюна собирается.       — Н-не надо… Они грязные… — Чхве Хан краснеет и отчего-то даже заикается, хотя раньше такого не наблюдалось, прикрывая второй рукой лицо, а сам начинает дышать чаще, прикусывая губу.       А Кейл словно не слышит, заглатывает два пальца полностью, чувствуя, как они утыкаются ему в горло, однако вместо чувства тошноты это вызывает дрожь. Он прикусывает фалангу среднего пальца, мысленно отмечая: «мой».       Хенитьюз трется пахом о пах, постанывая с пальцами во рту, руками опираясь на грудь. Его светлые брюки мокнут от выделяющейся смазки и от бесконечных ритмичных движений.       Хан тяжело дышит, уже не прикрывая лицо, а положив руку на талию омеги и вдавливая его в себя.       — Хааа… Кейл… Перестань.       Кейла уже потряхивает, он вокруг этих пальцев языком скользит и не дает их выпустить, хватая руку мечника. Тот просто по инерции ударяет, но не рассчитывает удар, и от столь жесткого прикосновения руки к ягодице, Кейл стонет громче, сжимаясь на бедрах Хана, и падает на альфу, хныча.       — Х-хорошо…       Омега дышит пару минут, пока на его ключицах оставляют засосы, расстегнув верхние пуговицы рубашки.       — Я могу так и что-то больше вз…       Чхве Хан затыкает его рот рукой, не давая выдать подобный бред в радужный мир в голове мечника. Но, если честно, от такого Кейла его ведет, член давит на брюки, а ерзающий на нем омега вообще никак не помогает.       — Не надо. Это… Стыдно.       — Мне не стыдно… — шепчет Хенитьюз, сползая ниже и приснимая чёрные брюки, через ткань целуя очертание члена.       Блять, с каких пор его омега такой развратный?       — Кейл. Не надо. Я ведь не мылся уже пару дней.       — Тогда идем в ванную, — такое умозаключение делает молодой господин, не снимая брюки до конца, а лишь обратно седлая удобные бедра.       — Вместе?       — Конечно, я ведь не дотерплю.       Чхве Хан закрывает руками лицо и тяжело дышит.       — У тебя же завтра выходной? — игриво спрашивает Кейл и, услышав утвердительный ответ, раздевается сам. — У нас есть время.       Раскрасневшийся альфа усмехается, втягивая его в поцелуй.       Время и вправду есть, пока его не убьет Роксу за непредоставление отчета.       Но сначала ванная.

Утро следующего дня.

      Кейл просыпается от лучей солнца нагло проникающих в его комнату, а не от сладких поцелуев, и его это уже злит.       Потому что альфы нет. Ни в ванной, ни в туалете, даже в огромном шкафу он тоже не находится, что уж говорить о кровати, на которой тот должен лежать, дожидаясь, когда Кейл проснётся.       Может, выйти и поискать его? Может, что случилось, или Роксу вызвал? Просто пошел за завтраком?       Несмотря на эти разумные мысли, от отсутствия родного тела рядом накатила необъяснимая тоска. Кейл задернул шторы, напоследок взглянув на рыцарский полигон, лег на кровать, прячась с головой под одеяло, и заснул, вдыхая любимый феромон, сворачиваясь в клубочек и с томлением в сердце ожидая возвращения Чхве Хана.       В это же время мечнику явно было не до сна, он расставлял свечи, пока их не поджигая, а лишь проверяя, чтобы они стояли идеально ровно, как по линеечке, сбегал на кухню, попросив приготовить Бикрокса любимую говядину и десерт с добавлением вишни (почему-то Кейл любил десерты именно с вишней, игнорируя персик во всех его проявлениях), потом помчал к Роксу, умоляя его сегодня не заходить в сад, на что ему вручили букет из всевозможных цветов, за исключением лилий, и сказали быть потише ночью.       Подготовка шла полным ходом, и к четырем часам Кейла наконец-то разбудили, и даже не лучи солнца, а Чхве Хан, мягко поглаживающий по щеке.       — Ммм… Ты куда ходил? — Кейл неохотно разрывает глаза, будто бы мог проспать ещё всю ночь.       — Сюрприз, — Чхве Хан краснеет, поджимая губы в улыбке. — Идём.       Кейл немного озадаченно встаёт и сначала идет в ванную, чтобы навести на себе порядок, потом одевается, и, выходя из спальни замирает, потому что Чхве Хан в костюме.       По почерку можно сказать, что выбирал этот наряд Роксу, но черный пиджак идеально подчёркивает широкие плечи и узкую талию мечника, а штаны в цвет обтягивают бедра, держась на ремне с подвесной цепочкой. Синяя рубашка растегнута на две пуговицы, открывая вид на ключицы, а на ступнях лакированные туфли. Волосы Хана убраны назад, а у Хенитьюза сейчас челюсть выпадет.       Кейл не знал, но у него явный фетиш на мужчин в костюмах, возможно, конкретно на одного.       — Вау, — единственное, что может сказать Хенитьюз, беря протянутую руку Чхве Хана.       — Чудесно выглядишь, — целуя тыльную сторону ладони, говорит Чхве Хан.       На Кейле его любимая красная шёлковая рубашка, украшенная золотыми пуговицами и нитями, рисующими непонятные узоры, и белые брюки, подчёркивающие худые ноги. Никаких украшений и нет даже макияжа на лице, но Хан явно смотрит влюбленно, ведя графского сына к саду.       На улице темнеет довольно быстро, время всего семь вечера, а на небе уже сверкают звезды, дорожка освещена свечами, любезно раставленными и подоженными Чхве Ханом, а сверчки все не затыкаются, создавая для них особую мелодию, пока они не доходят до пункта назначения.              Круглый стол, стоящий под крышей узорчатой беседки, накрыт белой скатертью, по середине стоит ваза, пока что наполненная только водой, а по бокам напротив друг друга стулья. Чхве Хан ненадолго разрывает их прикосновение, уходя за беседку и возвращаясь, принося букет.       — Я… Ну… В общем, это тебе, — Чхве Хан вручает букет и радуется, когда Кейл его принимает и целует в щеку в качестве благодарности.       — Спасибо, цветы очень красивые.       Хан помогает Кейлу сесть, пододвигая стул, и ставит букет в вазу. Горничные приносят ужин, и Кейл, который не ел сегодня ничего, только понимает, какой же он голодный.       Однако Хан, только разрезавший свой стейк, забирает тарелку у Хенитьюза и ставит на ее место свою. Кейл пытается не засмеяться, съедая отрезанный кусочек и отпивая шампанского из бокала.       Кажется, тот решил собрать все способы флирта, какие только есть.       Они едят, переглядываясь, хихикая и даже не начиная говорить, пьют шампанское и смотрят на Луну, зияющую посреди неба.       — Луна сегодня необычайно красивая, — говорит Кейл, смотря вверх, не замечая, что взгляд карих глаз направлен на него.       — Ты намного красивее.       — Хах, скажи честно, сколько омег ты покорил в этом костюме?       — Я надеюсь, что одного, — опьяневший от шампанского говорит Чхве Хан, посмеиваясь.       — Ты… — Кейл краснеет, сжимая руки в кулаки. — Зачем смущаешь?       — Кейл, — шепчет Чхве Хан, вставая со стула.       — Да? — он для чего-то задерживает дыхание, понимая, к чему идет дело и сглатывает.       — Ты… Самое прекрасное, что случалось со мной за всю жизнь. Я влюбился в тебя ещё тогда, четыре года назад, и с тех пор не было ни дня, чтобы я ни думал о тебе, — он встает на колено, и Кейл закрывает рот рукой, чтобы не завизжать. — И я хочу, чтобы это продолжалось всю мою жизнь. Скажи, ты выйдешь за меня? — Чхве Хан открывает коробочку, показывая кольцо с небольшим темным рубином.       — Да! — Кейл бросается к Чхве Хану на шею, целуя его в губы и крепко обнимая. — Я… Люблю тебя.       И пока они сидят на земле, примеряя кольцо Кейлу на палец, горничные, стараясь не визжать, заменяют грязные тарелки на чашки с десертом.

Через три дня.

      На всю округу прогремела удивительная статья с фотографиями первого молодого господина в компании наследного принца, об этом говорили везде, и в столице, и в графстве, и в герцогстве, и в захудалой деревушке.       Кейл с ноги врывается к нему в комнату уже второй раз за три дня, в первый он радостно рассказал, что Хан сделал ему предложение с кольцом, а во второй влетел, яростно размахивая газетой.       — Это, блять, что такое?!       — Кейл, не выражайся так, это ведь зять твой будущий, — Роксу усмехается, будто сам не верит в то, что говорит.       — Так это правда? — Кейл бьет дверь, а затем и подушку, швыряя ее в стены.       — Всего лишь клочок.       — Ты… Хен, чего он тебе наплел? А это что за браслет, кстати? Он подарил, чтобы следить за тобой? Ты согласился из-за меня? Так знай, ты ничего не должен этому ублюдку, я выйду за Чхве Хана, а ты не должен приносить себя в жертву! — Кейл не слушал ответов, лишь перечисляя вопросы, и уже говоря про будущее.       — Не из-за тебя, браслет для общения, маг проверил, скрытого слежения там нет, а про первый вопрос… Не скажу, это наш контракт.       Кейл усмехается, швыряя подушку в лицо брата.       — ОДУМАЙСЯ! Он тебя не любит! — кричит, размахивая руками, пальцы которых сжаты в кулаки.       Роксу усмехается, подушку с лица убирает и заправляет волосы назад.       — Я знаю. Я его тоже не люблю, дорогой братец.       Кейл затихает, глазами, полными слез смотря на брата, на того, на кого всегда мог положиться, а сейчас словно это Кейл должен стать опорой и поддержкой для него.       — Честно?       — Клянусь.       — И не полюбишь?       На этом Роксу задумывается, усмехаясь. Он вспоминает про стопку писем в своем комоде, пахнущих шоколадом, и про нежное: «Спокойной ночи», и такое же теплое в ответ: «Прекрасных снов». От этого что-то невесомое щекочет под лёгкими, так что…       — Не могу ничего обещать.       — Но у тебя все под контролем?       — Возможно.       Размытые ответы, так не похожие на излюбленную чёткость Роксу. Кейл стоит с опущенной головой, а потом подходит, обнимая.       — Ты… Должен быть счастлив…       — Именно поэтому я выбрал его, — Роксу, как в давние времена, поглаживает Кейла по спине, пытаясь уверить его в том, что не для всех чистая и искренняя любовь это предел мечтаний и счастья. — Кстати, что сказал отец по поводу Чхве Хана?       Кейл отстранился, думая, как рассказать.       — Ну сначала он начал говорить о том, правда ли я его люблю, а потом, как мы начали встречаться, а потом ещё спросил Чхве Хана любит ли он меня, но согласие дал, хотя было видно, что он не хочет.        — Ясно. Когда хотите провести свадьбу?       — А вы?       Роксу усмехается, беря кружку кофе.       — М, может, через год?       — Так долго?       — Разве я куда-то тороплюсь?       Кейл кивает, поджимая губы. Он впервые не узнает своего любимого брата, но все же верит его выбору, зная, что он не ошибается.       — Я желаю вам с Чхве Ханом счастья, Кейл, поэтому не желай нам с Альберу зла.       — Вам? Он ведь...!       — Использует меня? — перебивает его Роксу. — Как и я его. У нас все обоюдно, возможно, я получу даже больше.       Кейлу сказать нечего, тот хмурится, все равно недовольный исходом их переговоров. Его алые волосы растрепались, в глазах застыла влага, а руки все так же были сжаты в кулаки.       — Это правда то, чего ты хочешь?       — Да.       Этим их диалог в тот день был закончен.       Вечером Раон внезапно переносит письмо с кабинета кронпринца, пахнущее шоколадом. Роксу уже по обычаю вдыхает сладкий аромат, прося Рона принести лакомство с кухни, а сам распечатывает письмо, пробегая взглядом по размашистым буквам. О, мой прекрасный Роксу, Кажется, наши пути не пересекались уже два дня, что разбивает мое сердце, не желаете ли отужинать в моей компании в ресторане столицы? Я бесконечно желаю насладиться глубиной ваших глаз, настолько темных, что мертвая мана по сравнению с ними покажется мне кристально белой. Буду ожидать вашего ответа, ваш принц.       Роксу усмехается, хватая перо и лист бумаги. Ему весело. От одного письма сердце хохочет, а наружу прорывается улыбка. Он пишет быстро, неосознанно выпуская феромоны, пытаясь налить бумагу не столько чернилами, сколько своим запахом. Моему темному эльфу, Ох, Ваше Высочество, кажется, мои дела не позволяют мне разгуливать по улицам трижды в неделю, но буду рад уступить вам в этот раз. Возможно, вы уже выбрали место, мой принц?       Не проходит и двух минут, как браслет пищит, оповещая о месте.       «Ресторан королевского шеф-повара «Юлиан», как вам?»       «Чудесно.» — раздаётся в ответ. — «Мой принц.»       Роксу не знает, как краснеет принц после этих слов, и, как в сотый раз переслушивает это, одновременно вдыхая запах письма, отчего-то необычайно яркий сегодня.       Вишня.       Явно его любимый запах во всем мире.