Позволь помочь тебе

      За окном мягкими хлопьями кружился снег, укутывая собой дороги, стоящие в пробках авто и снующих по тротуарам людей. Кто-то на такую погоду лишь фырчал, сильнее кутаясь в теплые шарфы и меховые шапки, а кто-то наоборот – весело ступал по хрустящему снегу и поднимал голову вверх, подставляя снежинкам лицо и счастливо улыбаясь в предвкушении новогодних праздников. Юнги был чем-то средним между этими людьми, ведь радовался подобной погоде лишь когда рядом, держа его под руку, шел любимый омежка, а вокруг, смеясь и весело крича, топали дети – самая большая любовь альфы.       С момента, как Юнги стал многодетным отцом, прошел уже год. Малыш Минсок недавно отметил свое пятилетие, став совсем взрослым альфочкой, а маленьким омежкам – Мунбину и Субину – шел второй годик. Дети росли здоровыми и активными, и Юнги не мог нарадоваться тому, что еще совсем недавно у него не было ничего, а теперь есть самый любимый муж и трое маленьких карапузов, которые своим появлением заставили альфу заново взглянуть на собственную жизнь и заметить в ней новые оттенки теплой цветовой палитры. Чимин, хоть и сильно уставал, отложив на время свою карьеру и полностью посвятив себя семье, не переставал светиться счастьем, отчего на душе Юнги даже в холодное время расцветали весенние бутоны.       Даже сейчас, будучи на холоде, Чимин счастливо улыбался с экрана телефона и жмурил свои глазки, пока на фоне резвились дети. Юнги счастлив, просто счастлив. – Сладость, что-то нужно купить по дороге домой? – говорил альфа, держа телефон перед собой и вглядываясь в любимые черты лица мужа. – Я могу заехать в магазин. – Нет, ничего не нужно, на сегодня и завтра еды хватит, а потом мы все равно уезжаем, – говорил младший, переводя взгляд то на экран, то на резвящихся в снегу детей. – Приезжай скорее, мы жутко соскучились. – Конечно, милый, – улыбнулся Юнги и на секунду отвлекся на вошедшего менеджера компании Minfinity Entertainment. Тот заметил, что мужчина занят, и хотел уже было выйти, но продюсер махнул рукой, мол все в порядке, и молодой альфа прошел внутрь, усаживаясь за стол. – Чимин-и, я скоро уже буду выезжать, если что-то вспомнишь, то напиши мне, я заеду в магазин, ладно? И еще, ужин сегодня на мне, так что даже не дергайся в сторону кухни. – Люблю тебя, – послал воздушный поцелуй Чимин и перевел телефон на детей, отвлекая их от игры, – малыши, помашите папе.       Минсок часто замахал ладошками в теплых вязаных варежках, а Мунбин и Субин просто повторили за ним, трепыхая ручками и не совсем понимая, что происходит. Снег им сейчас был более интересен, но старший брат что-то делал, а значит, нужно повторить. – И я вас люблю, скоро буду, – Мин подмигнул любимому и отключил вызов, переводя, наконец, взгляд на вошедшего парня. – Привет, Ёнджун. – Боже мой, прекрати так улыбаться, ослепишь, – альфа показательно прикрыл глаза ладонью и совершенно неправдоподобно скривился, на что Юнги лишь усмехнулся. – Чего пришел? Что-то срочное? Мне уже домой пора, семья ждет, – Мин принялся собирать свои вещи, ведь рабочий день уже окончен и пора мчать на всех парах домой. Он очень устал сегодня на работе, а потому хотел как можно скорее попасть в свое маленькое шумное царство, которое в момент наполнит его энергией и вдохновит на новые свершения. – Да я уж слышал, – хмыкнул менеджер, откидываясь на стул. – С одной работы едешь на другую. – На какую другую работу? – не понял старший, оторвав взгляд от документов, которые раскладывал по местам. – Работа у меня только одна, которой на сегодня мне уже хватило. – Ну, как же, домой приедешь и нужно готовить ужин на большую семью. – А, ты об этом. Да, приготовить, убрать, выкупать малышей, почитать всем сказки, – мечтательно улыбнулся Юнги, предвкушая эти прекрасные моменты, когда он будет стоять у плиты, а вокруг него, отвлекая, будут крутиться четыре самых важных в его жизни человечка. – Работа мечты. – Но ты ведь устал, – продолжал Ёнджун, не понимая всего происходящего. Юнги, по правде, тоже ничего не понимал, а потому нахмурился, чуть склоняя голову набок. – И что? К чему ты клонишь? – Ну как же, ты на работе впахиваешь, сегодня весь день носился по компании от кабинета к кабинету, решая дела, так еще и дома предстоит работать. А омега тебе на что? Разве не он должен всем этим заниматься, если уж не работает, а дома сидит. Семья тебя совсем не ценит, – недовольно покачал головой парень, а Юнги едва сдержался, чтобы не сжать в раздражении кулаки. Ему ведь не послышалось? Эти слова в самом деле только что прозвучали? – Ты ведь сейчас не серьезно? – уточнил старший, надеясь увидеть на чужом лице улыбку и услышать, что это была лишь шутка, но чуда не случилось, и менеджер уверенно кивнул, подтверждая свои слова. Кулаки Юнги интуитивно все же сжались в готовности вступить в схватку с противником и отстоять своего омегу, но вслух сдержанно произнес: – У тебя ведь еще нет семьи?       Парень отрицательно замотал головой, чуть напрягшись, ведь явно заметил сгустившийся феромон и крепко сжатые кулаки, а Юнги сделал глубокий вдох и попытался успокоиться, ведь этот юный парень еще много чего не знает в этой жизни, у него нет опыта, а потому и несет подобную ерунду, ошибаясь в своих суждениях. – Надеюсь, что к моменту, когда у тебя появится омега, ты изменишь свое мнение. А пока я тебе расскажу, что такое семья и чем занимается дома Чимин. Я напомню, что у нас трое детей, и они не рождаются сразу взрослыми, все понимающими и умеющими. За ними нужно ухаживать, их нужно учить, следить, чтобы они ничего опасного в рот не потянули, кормить, одевать, выводить погулять. Я еще раз повторю, у нас трое детей. И пока Чимин, как ты выразился, дома сидит, Мини в свои пять лет уже готов к первому классу, а близняшки в свои год и три уже начинают потихоньку говорить и взаимодействовать с окружающим миром. Думаешь, они сами этому научились, или потому что Чимин "дома сидит"? А как думаешь, легко ли пойти в парк погулять с тремя детьми? А приготовить завтрак, обед и ужин, когда тебя каждую секунду отвлекает в унисон звучащее "папа"? А как думаешь, легко ли "сидеть дома", когда кто-то из малышей болеет, а то и вовсе все трое? Просто задумайся об этом хотя бы секундочку. А еще плюс ко всему Чимин находит время и силы работать, пишет песни и регулярно занимается хореографией, чтобы не потерять навык. – Но ведь… Он же омега… – уже не совсем уверенно протянул альфа, чуть сжавшись на стуле. – Это его обязанность… – Кто тебе этот бред сказал? Это дети не только Чимина, но и мои. Я их отец, и я должен принимать такое же участие в их воспитании, как и Чимин. Хотя, если подумать, то на мне должно быть гораздо больше обязанностей, потому что не я мучился девять месяцев, вынашивая их, а потом еще двадцать часов рожая, Чимину было гораздо сложнее, чем мне. Я хотел этих детей, поэтому каким бы уставшим я ни был, я вернусь домой и подменю своего мужа, чтобы он мог хоть немного поспать и восстановиться, ведь завтра я снова утром уеду на работу, а он будет "сидеть дома", – Юнги в очередной раз показал пальцами кавычки, употребив сказанную Ёнджуном фразу. Насколько же это дико, что в двадцать первом веке все еще встречается подобное отношение к омегам. – Если ты любишь свою семью, то тебе не составит труда выкупать малышей, почитать им сказки или сделать какие-то дела по дому, отправив мужа отдыхать. Я обещал это у алтаря, и у меня нет никаких причин нарушать свое слово, особенно если учесть, что выполнять все это мне только в радость, ведь это моя семья. – Я… понял, – протянул менеджер, поднимаясь со стула, – извини, я пойду… хорошего тебе вечера. – Давай, давай, – вздохнул Юнги, наблюдая, как еще не умудренный жизненным опытом парень буквально сбегает из кабинета, прикрывая за собой двери. Он покачал головой, цокнув языком, и вновь вернулся к сборам, ведь его и в самом деле уже давно ждут.

***

      На улице уже было довольно темно, а снег продолжал кружить в воздухе, заставляя Юнги улыбаться и отбивать по рулю звучащий по радио ритм. Из колонок лилась песня Чимина, которую они записали еще давно, во время беременности, но выпустили только сейчас, как подарок фанатам к новогодним праздникам. Его голос мягко разливался по салону машины, а Юнги представлял, как уже через пару минут обнимет свою семью, которая все еще гуляет в парке. К счастью, сегодня не так холодно, как несколькими днями ранее, а потому можно погулять подольше, не боясь, что мальчики или сам Чимин промерзнут.       Юнги заехал в паркинг, оставил на своем парковочном месте машину и поспешил на выход с территории жилого комплекса к парку, что находился через дорогу. Всё вокруг было красиво украшено к праздникам, с деревьев свисали горящие яркими огоньками гирлянды, что вкупе с танцующим снегом создавали невероятно волшебную атмосферу и заставляли губы растягиваться в мягкой улыбке, а по аллеям ходили аниматоры в самых разных костюмах и развлекали детвору, которой к вечеру было довольно много. Юнги оглянулся, выискивая свою семью, и, завидев мужа, поспешил к нему. Тот держал на руках одного из близнецов, в котором альфа сразу узнал Мунбина, и наблюдал за тем, как Мини, под чутким присмотром папы и няни, играет с Субином, катая того на саночках. Вокруг резвился малыш Холли, пытаясь принять участие в непонятной для него игре, и весело подтявкивал, виляя кудрявым хвостом. Юнги подошел ближе и, подхватив немного снега, слепил снежок, аккуратно запустив им в старшего сына, который принялся непонимающе оглядываться в поисках проказника, что посмел его атаковать. – Отец! – заметив родителя, малыш ярко заулыбался и принялся бросать снежки в ответ, лепя их с невероятной скоростью. Юнги уворачивался и продолжал атаковать малыша, чувствуя, как в груди теплеет от радостного смеха, что разливался по парку, и счастливых улыбок, которые сияли ярче гирлянд на деревьях. Ребенок подобрался ближе и с довольным визгом прыгнул на отца, что поддался сыну и позволил повалить себя в сугроб. – Попался! – Сдаюсь, сдаюсь! Ты победил! – захохотал Мин, крепче прижимая к себе мальчика. – Тебе нет равных в снежном бою. – Правильно, я самый лучший! Меня смогли победить только Мун-и и Суб-и, но я им поддался, они же маленькие, – по секрету признался Минсок, прикладывая к губам маленький пальчик. – Мой герой, – Юнги чмокнул сына в щеку и поднялся, принимаясь отряхиваться от снега и подходя ближе к родным. – Привет, семья. Здравствуйте, Госпожа Со, мои четверо шкодников Вас не сильно утомили? – Четверо? – не поняла женщина, которая помогала Чимину с детьми, и оглянулась, пытаясь понять, кого она упустила. Юнги подошел к мужу, приобняв его, и с широкой улыбкой на губах кивнул. – Йа, Мин Юнги, я-то почему шкодник? – омега стукнул мужа ладошкой в плечо, но приветственный поцелуй на его щеке все же оставил. – Потому что, с кем поведешься, – улыбнулся старший, забирая на руки Мунбина и сразу подхватывая неловко подошедшего Субина, который и так ходит еще не очень уверенно, а в этом дутом костюмчике и подавно на пингвиненка похож, заваливаясь на каждый шаг на бочок. Альфа по очереди поцеловал малышей и вдохнул приятный молочный аромат, чувствуя, как все тело буквально расслабляется, а на душе становится так легко, словно он упал в мягкий пух и не планирует выбираться из него в ближайшую вечность. – Нет, что Вы, Господин Мин, – тихо засмеялась женщина, – мне в радость проводить с ними время, Вы ведь знаете. – Знаю, и очень Вам за это благодарен. Вы можете быть свободны на сегодня, я сам заберу их домой. – И в ближайшие несколько дней, как мы и договаривались, можете отдыхать и собираться в поездку, мы сами справимся с малышами, – поддержал Чимин, забирая все же одного ребенка обратно к себе на руки, чтобы Юнги было удобнее. – Всю информацию мы пришлем Вам позже. – Хорошо, спасибо, – улыбнулась женщина и, вежливо поклонившись и попрощавшись с детьми, поспешила домой. – И чего это я шкодник, а? – Чимин развернулся, сурово глядя на мужа, да только быстро сдался, все же начиная улыбаться и демонстрируя свою прекрасную улыбку. – Ну, а как тебя еще назвать, сладость? – Юнги наклонился, оставляя поцелуй уже на пухлых губах. – Шкодник, которого я очень сильно люблю. – Будто бы сам лучше, – с улыбкой закатил глаза Чимин и обратился к старшему сыну: – Мини, забирай саночки, пора домой. – Может, еще пару минуточек? – состроив моську, попросил малыш. Чимин хотел уже было отказать ребенку, ведь они и так гуляют уже довольно давно, но Юнги внезапно поставил маленького омежку на ножки и принялся вновь закидывать сына снегом. – Защищайся!       Малыш взвизгнул от неожиданности, а затем рассмеялся, принимаясь атаковать родителя в ответ. Они носились по аллее, играя со снегом, и Чимин готов был поспорить с тем, кто из них больше походил на шкодника. Он смотрел на резвящихся мужа и сына, на прыгающего вокруг них Холли и не мог перестать улыбаться, ощущая в груди порхающих бабочек. С того самого момента, как он согласился пойти со своим продюсером и другом на свидание, он еще ни разу не пожалел, ведь изо дня в день этот мужчина делает его счастливым, заставляет неверяще качать головой и пускать слезу от осознания, что так не бывает. Но Юнги регулярно доказывает обратное – бывает и будет всегда. Он – самая надежная опора и поддержка, о которой только можно мечтать, и Чимин очень надеется, что ему удается соответствовать своему мужу, ведь рядом с ним должен быть только лучший человек. Юнги этого заслуживает.       Вдоволь наигравшись и насмеявшись, они-таки поднялись в квартиру, что встретила их теплом и запахом рождественской ели, которую они поставили на прошлых выходных и весь вечер провели за ее украшением. Первым делом они поспешили переодеть детей в теплое и вымыть всем ладошки, затем, отправив Чимина кормить омежек, Юнги выкупал вымокшего в снегу Холли и также отправил его греться на свою лежанку, а затем уже и сам пошел переодеваться в домашнее. Из разговоров, что звучали в аккомпанемент всей этой привычной и такой приятной рутине, альфа узнавал, как прошел день, чем занималась его семья и что вообще нового произошло за то время, что он провел в офисе. Так Мини поделился, что отнес своей подружке из садика шоколадки, за что получил от нее поцелуй в щеку, а Чимин похвастался, что пончики, как они называли своих близнецов, весь день сегодня подражали Холли и ползали за ним, выговаривая звонкое "Ав-ав". Юнги на такое искренне улыбался и немного жалел, что так много времени проводит на работе и не успевает замечать, как растут его малыши. Но, к счастью, в век технологий, Чимин старательно все снимает на видео для семейного архива и перед сном показывает все происходящее.       Закончив с кормлением самых младших, они уложили их спать, ведь дети, наигравшись на свежем воздухе, едва ли носом в кашу не клевали. Минсок был отправлен в детскую смотреть мультик, Чимин – в ванную расслабляться и отдыхать, а Юнги сам себя отправил на кухню, чтобы приготовить обещанный ужин. Он давно планировал порадовать семью вкусным стейком, да все никак не удавалось вернуться с работы до того, как Чимин уже все приготовит и теплое и ароматное расставит на столе. И это тоже его расстраивало, ведь готовка по большей части ложилась на плечи Чимина, который и без того уставал, с утра до вечера заботясь о детях. С этим нужно что-то делать и как можно скорее.       Увлекшись приготовлением, Юнги не заметил, как пролетело время, и упустил тот момент, когда распаренный и довольный Чимин выплыл из ванной и прижался к старшему со спины, складывая на его животе свои маленькие ладошки. – Я соскучился, – проворчал он куда-то в затылок Мину, вызвав этим табун мурашек, что прошелся по коже альфы. – Напугал, сладость, – улыбнулся Юнги, откладывая все в сторону и разворачиваясь в объятиях, чтобы сразу прижать к себе мужа и вдохнуть сладкий аромат их смешанных запахов, что едва заметно перебивался нотками шампуня. – Я тоже соскучился по тебе, любимый. Как вы сегодня? Ты про малышей рассказал, а про себя совсем забыл. – Устал немного, но я в порядке, – отозвался Чимин, поднимая голову и оставляя на скуле старшего поцелуй. – Это приятная усталость. – Скоро отдохнешь. Физически вряд ли, а вот морально точно, – ответил Мин, опуская ладонь чуть ниже и не больно шлепая мужа по упругим ягодицам. – Готов к поездке? – Все еще не представляю, как смогу оставить детей одних на несколько дней, но думаю, что готов. – Они будут не одни, малыш, а с Тэхеном и его мужем, которому такая практика будет очень даже полезна, да и наши дети, кажется, любят твоего брата больше, чем собственного отца, так что им точно скучно не будет, – засмеялся Мин, оставляя на макушке омеги поцелуй и вновь возвращаясь к готовке, а то еще чуть-чуть и Минсок залетит на кухню с вопросом: "Родители, когда мы будем кушать?", а значит надо поспешить, чтобы все приготовить вовремя.       Чимин сел за стол, проверив картинку на экране видеоняни, и принялся рассказывать более подробно о прошедшем дне, а Юнги погрузился в процесс и атмосферу, навеянную семейным уютом и теплом. Уже послезавтра они уедут на горнолыжный курорт в Пхёнчхан, чтобы провести несколько дней только вдвоем, а затем туда же приедет и семья Тэхена с малышами Мин и няней. Это решение далось им с трудом, ведь еще ни разу за эти год и три месяца они не оставляли пончиков так надолго. Мини привык и довольно часто сам просится то к дедушкам погостить, а то и дядюшек навестить, но маленькие омежки – это другое. Но все же, Юнги видел, как нужен отдых его омеге, а потому решился: сам договорился с Тэхеном, сам организовал отпуск и сам сообщил Чимину, просто поставив того перед фактом. Младший долго сомневался, но в результате все же сдался, понимая, что время наедине с мужем ему необходимо. А потому завтра Юнги отрабатывает последний день и уходит в долгожданный отпуск, несколько дней из которого он проведет только с Чимином, а остаток – в кругу семьи.       Закончив с готовкой, они вкусно поужинали, искупали Минсока и вместе уложили его спать, прочитав по ролям его любимую сказку. Ребенок долго боролся со сном, чтобы дослушать до конца, но все же сдался, падая в сказочные сновидения. В своих руках он сжимал плюшевого мишку и сладко причмокивал губами, отчего Юнги готов был пустить слезу. Эту картину он видит часто, но она все еще заставляет внутри что-то сжиматься. Строгий и серьезный он на работе, а здесь – в детской комнате своего старшего сына, который, каким-то невероятно чудным образом был его маленькой копией, хоть и был не родным, он превращался в самого мягкого и доброго альфу, который в самом деле готов плакать от испытываемой к своей семье любви.       Чмокнув сына в щечку и поправив одеяльце, Юнги выключил свет, оставив лишь маленький светильник, и вышел из комнаты вслед за мужем. Он попытался отправить Чимина спать, пока сам будет заниматься уборкой, но младший поплелся хвостиком, решив, что вместе они справятся гораздо быстрее. – Ты отпустил на завтра няню, ты точно справишься один? Я постараюсь вернуться с работы пораньше, но все же это будет не раньше трех, – загружая посудомойку, заволновался Юнги. Он знает, что Чимин прекрасно справится и один с тремя малышами, но также знает, что он в таком случае очень сильно устанет, что едва будет переставлять ноги, а этого бы очень не хотелось. – Ничего, я справлюсь. Госпоже Со тоже нужно отдохнуть перед поездкой, да и завтра особо никаких планов нет. Мини в садик не идет, так что он поможет мне с Пончиками. Снова будет мяукать в ответ на их ав-ав и вводить их в замешательство, – хихикнул Чимин, протирая кухонную поверхность. – Может, привезти Чонгука? Вместе проще, да и сможете перемыть своим альфам косточки. – Чонгук завтра записался на всевозможные спа-процедуры. Он решил все сделать заранее, чтобы потом все время быть с нашими детьми, так что он не сможет составить мне компанию, – немного грустно отозвался омега, но затем все же улыбнулся, стараясь отогнать от себя мысли. – А ты не хочешь с ним? Ты же любишь все эти массажи и пилинги. Когда мы только начинали встречаться, ты бегал в салон каждый раз, когда выпадала возможность. Потом возвращался весь такой воздушный и окрыленный, – улыбнулся Мин, обнимая мужа и прижимая его ближе к себе. – Я бы пошел, но дети ведь... Няню я отпустил до того, как узнал о планах Чонгука, так что не буду же я экстренно ее вызывать. Ничего, потом как-нибудь вырвусь, – Чимин уткнулся носом в крепкую шею, сделал глубокий вдох, позволяя легким наполниться любимым запахом, и попытался успокоиться. Чонгук звал его с собой в спа, и омеге очень хотелось пойти, но все же оставить детей было не на кого, а потому придется в другой раз выискивать на это время и возможности. – Так, я понял, – хмыкнул Мин, доставая из кармана телефон и быстро набирая номер. – Ты кому? – Тише, дай минутку, – альфа чмокнул мужа в макушку и, услышав ответ на другом конце, заговорил: – Чонгук, привет. Ты завтра собирался по салонам пройтись? Захватишь с собой и моего Чимин-и? Нет-нет, он по ошибке отказался, завтра он абсолютно свободен и с радостью составит тебе компанию. – Юнги… – прошептал омега, дергая альфу за рукав и непонимающе хлопая ресницами. – Дети же… – Отлично, тогда завтра я его с самого утра отправляю к тебе. Тэхену привет, доброй ночи, – с улыбкой попрощался Мин и отключил вызов, сразу набирая еще один номер. – Ты что делаешь? – Отправляю своего мужа отдыхать. Еще минуту, – он вновь приложил телефон к уху, обращаясь уже к ответившей ему помощнице. – Дженни, извини, что так поздно. Можешь все мое расписание на завтра отменить? Важных встреч у меня нет, а со всем остальным команда справится и без меня. С последствиями я потом разберусь. Окей, спасибо. С наступающими праздниками и увидимся после отпуска. – Ты чего, Юнги? – вновь задал вопрос Чимин, когда альфа отключил вызов и, убрав телефон, обнял его двумя руками. – Как чего? Я завтра остаюсь с детьми, а ты идешь с Чонгуком отдыхать и расслабляться, – буднично ответил Мин, чмокая младшего в нос. – Но, как же работа… – Без "но", сладость. Мы отлично с малышами проведем время, пока их папочка кайфует в умелых руках массажистов. А работа подождет, вы для меня все равно важнее. – Юнги! – радостно взвизгнул Чимин, сразу повисая на шее своего мужа и крепко прижимаясь к нему. – Ты у меня самый-самый лучший, ты знал? Я тебя не заслуживаю! – Это я тебя не заслуживаю, малыш, и если тут и есть кто-то лучший, так это ты. Пойдем спать? Тебе нужно набраться сил перед завтрашними марафонами.       Мин подхватил младшего под бедра, отрывая от пола, и двинулся в спальню, выключая по пути свет. Возможно, это и было опрометчивое решение вот так резко отменять работу, все-таки на завтра еще было запланировано кое-что важное, но он разберется со всем потом. Счастье в глазах мужа и улыбка на его лице важнее всего остального. Семья в целом важнее всего на свете, а потому он с радостью будет делать все, лишь бы чаще видеть такого улыбчивого и довольного Чимина и не менее довольных детей, которые на целый день останутся дома с отцом.

***

      Утро Юнги началось с нежного поцелуя в щеку и с чужой руки в волосах, что мягко массировала кожу, расслабляя еще сильнее, если это было вообще возможно. От такого пробуждения хотелось буквально замурчать, подставляясь под ласки и наслаждаясь приятными прикосновениями. – Юнги-я, я уехал, – тихий шепот послышался над самым ухом, а теплое дыхание мягко коснулось кожи. – Ты точно справишься сам? – Угу, – протянул альфа, чуть жмурясь от нежелания просыпаться, но затем все же открыл глаза, заметив улыбающееся лицо мужа прямо перед собой – самое доброе утро. – Я справлюсь, езжай развлекаться. – Чш, – Чимин приложил свой палец к чужим губам, – тише, малыши еще спят. И один из них – прямо у тебя под боком.       Юнги обернулся, замечая раскинутого звездочкой Минсока на второй половине кровати, и улыбнулся. Альфочка любил по утрам приходить к родителям и досыпать в их объятиях, видимо, и сегодняшнее утро не стало исключением. Мин протянул руку, убирая упавшие на лицо малыша волосики, и поправил одеяльце, чтобы ребенок ни в коем случае не замерз. – Я беспокоюсь, Юнги, – так же тихо продолжил Чимин, вновь привлекая к себе внимание. – Ты еще ни разу не оставался с ними один так надолго, вдруг ты устанешь? – То есть, тебе уставать можно, а мне нет? Иди уже, пока я тебя за дверь пинками не выпер, – старший приподнялся, принимая сидячее положение, и чмокнул мужа в пухлые губы. – Пока я не увижу существенные списания со своей карты, домой можешь не приходить. И машину мою возьми, твоя барахлит, а я все равно никуда сегодня не собираюсь. – Если что, сразу звони, я приеду, – вновь разволновался Чимин, несмело поднимаясь с кровати. – Я даже представить боюсь, что будет, когда ты на работу вернешься. Ты же с ума сойдешь от необходимости оставить пончиков, – покачал головой Мин. – Иди уже, мы отлично проведем без тебя время. – Ладно, я недолго. И по пути заодно завезу Холли к грумеру и в ветклинику, – все же сдался Чимин и, быстро клюнув мужа в губы, выскочил из комнаты.       Юнги тяжело вздохнул, не представляя, что делать со своим мужем и как заставить его хоть иногда отвлекаться от всей рутины и уделять время себе, и лег обратно в постель, приподнимая Минсока и перекладывая его на себя, чтобы можно было покрепче обнять ребенка и еще некоторое время поваляться в теплой постели. Спать он уже не планировал, ведь в любой момент могли проснуться омежки, а к этому нужно быть готовым. По ночам он всегда первый улавливает копошения в кроватках и встает, чтобы успокоить малышей вместо крепко спящего, уставшего Чимина, но всякое случается, а потому лучше не рисковать, чтобы случайно не уснуть и не упустить момент. Да и в целом он уже выспался, хоть и до поздней ночи проговорил с мужем, вспоминая прошлое и выстраивая планы на будущее.       Первым проснулся Минсок. Смешно причмокнув губками, он сладко потянулся и приоткрыл сонные глазки, сразу замечая перед собой родителя и расплываясь в улыбке. – Доброе утро, Мини, – улыбнулся в ответ Юнги, растрепав и без того торчащие во все стороны волосы сына. – Как тебе спалось, солнышко? – Хорошо, мне снились вкусные блинчики с бананом и шоколадом, – облизнулся ребенок, вновь укладывая свою голову на отцовскую грудь и прикрывая глаза. – Это такой тоненький намек, что ты хочешь блинчиков с шоколадом? – негромко засмеялся Мин, прижимая ближе ребенка. Тот хихикнул, часто закивав, и Юнги понял, что день у него в самом деле будет веселым. – Будут тебе блинчики. Помогать будешь? – Конечно! Я папе всегда помогаю. – Какой ты у меня умница, – довольно отозвался родитель, радуясь, что у него растет самый настоящий альфа. – Но сначала мы с тобой должны умыться, застелить постели и переодеться, что скажешь? – Уже бегу! – моментально спохватился ребенок, забывая о сне, и, скатившись с кровати, убежал в направлении своей комнаты. Юнги тихо засмеялся и поднялся следом, сразу подходя к кроваткам близняшек и проверяя своих маленьких сонь, которые не проснулись даже от визга старшего брата. Что же, отлично, возможно, он успеет накормить старшего сына до того, как проснутся пончики и затребуют себе все внимание.       Быстро застелив постель, Юнги переоделся в домашние спортивные штаны и белую растянутую футболку и, захватив видеоняню, ушел в ванную, где уже вовсю хозяйничал Мини. Он стоял на специальном стульчике, чтобы лучше доставать до раковины, и старательно выдавливал клубничную пасту на щетку. Юнги пристроился рядом, тоже принимаясь чистить зубы и параллельно подшучивать над сыном, в точности повторяя каждое его движение. Ребенок не сразу понял, что происходит, но когда заметил удивительное сходство в движениях, начал кривляться и специально делать что-то странное, чтобы заставить родителя за собой повторять. Они потратили несколько минут на баловство, умудрившись еще и измазать друг друга пастой, но все же, с горем пополам покончив с водными процедурами, вместе ушли на кухню готовить завтрак. – А можно я для блинчиков яйца разобью? Я осторожно, меня папа научил, – спросил Мини, когда они удобно устроились за кухонной поверхностью, вооружившись всеми необходимыми ингредиентами, и принялись готовить тесто для заказанных ребенком блинчиков. Он вновь стоял на стульчике, замотанный в великоватый для него фартушок, и в нетерпении подбрасывал в ручках яичко. – Можно, только осторожно, хорошо? Давай сначала на тарелочку, – Юнги подставил блюдце, чтобы избежать попадания скорлупы в молоко, и принялся наблюдать за тем, как малыш примеряется к бортику и готовится ударить об него яйцом.       Ударив слишком слабо и не заметив никаких повреждений, он замахнулся вновь, в этот раз немного переборщив с усердием, и скорлупа раскололась надвое, оставляя желток с белком яркой лужицей стекать на столешницу. Юнги ободряюще улыбнулся, подавая ему второе яйцо и показывая, как правильно сделать. Вторая попытка была немного более удачной, правда, в блюдце все же попала раздробленная скорлупа, от которой сразу поспешили избавиться. Ладошки ребенка уже были вымазаны в яйце, а потому третье, выскользнув из ручек, спикировало на пол, приземляясь на светлый паркет. – Упс… – выдал Минсок, поджимая губки и поднимая на старшего немного виноватый взгляд. – Я случайно. – Кажется, нас сегодня ждет еще и уборка, да? – улыбнувшись сыну и щелкнув его по носу, Юнги поспешил убрать последствия утренних экспериментов, чтобы дети не испачкались и не растащили желток по всей квартире, и вновь вернулся к готовке.       Дальше все шло гораздо лучше, ведь альфочка действовал аккуратно и все просил показать, прежде чем попробовать самому. Правда, когда дело дошло до муки, она каким-то образом оказалась не только в миске с блинным тестом, но еще и на полу, одежде и даже в волосах. Ладно, к уборке прибавляется еще и душ, не страшно.       Справившись со всем необходимым, Юнги включил плиту и принялся жарить блины, разливая тонким слоем тесто по поверхности сковороды. Минсок просился тоже поучаствовать, но к этому делу родитель его уже не пустил, переживая, чтобы малыш не обжегся. Вместо этого ему был вручен специальный детский ножичек и банан, который необходимо было нарезать кружочками для начинки. Малыш старательно отрезал каждый кусочек, а Юнги параллельно с готовкой всматривался в экранчик видеоняни, замечая, что Мунбин начинает крутиться и дергать ручками – верный признак пробуждения. Субин себя долго ждать не заставил, чувствуя брата на каком-то особенном уровне, и тоже заворочался, просыпаясь. Что же, Юнги совсем немного не успел закончить с блинами, но, как минимум, сыну позавтракать хватит. – Мини, садись за стол, – он выключил плиту, отставляя горячую сковороду в сторону, подальше от края, и перенес тарелку с блинами и нарезанные бананы на стол, где уже ждал теплый чай. – Будешь с шоколадной пастой или с вареньем? – И с тем, и с тем! – заулыбался малыш, усаживаясь удобнее. – Только не сильно много, хорошо? Чтобы животик не болел, – он достал нужные баночки из холодильника и, открыв их, подтолкнул к ребенку. – Осторожно кушай, а я проверю, как там пончики. Приятного аппетита.       Чмокнув сына в макушку, он ушел в спальню, где и стояли кроватки, чтобы застать милейшую картину – малыши, будто в унисон, потягивались и зевали, показывая свои редкие зубчики, которые, в отличии от Минсока, их практически не беспокоили. Он помнил, как беспокойно спал ночами альфочка, страдая из-за ноющих десен, но омежек это, к счастью, обошло стороной, по крайней мере пока что.       Подняв детей на руки и поцеловав каждого в пухлые, точно папины щечки, он прижал их обоих к своей груди и принялся расхаживать по комнате, давая им время, чтобы окончательно прогнать сон, и одновременно с этим прикидывая, во что их сегодня одеть. Взгляд упал на стопочку сложенных вещей на комоде, и Юнги улыбнулся, понимая, что муж уже обо всем позаботился. Даже памперсы с присыпкой лежали на готове, дожидаясь своего часа. Нагулявшись с детьми и убедившись, что они уже перестали зевать, а смотрят вокруг своими широко распахнутыми глазами-бусинками, он уложил их обратно в кроватки, принимаясь по очереди раздевать и разговаривать с ними, рассказывая все подряд, что только приходило на ум. – Я покушал, – в комнату вприпрыжку влетел Минсок и, подойдя ближе к кроватке, перевесился через бортик и сразу скривился. – Это они так какают? – Да, милый, это они так какают, – засмеялся Юнги с реакции сына на грязный подгузник. – Ты тоже так делал. – Я? – искренне удивился малыш, выпучивая глаза. – Вот прям так много? – Иногда и больше, – продолжал смеяться родитель, поднимая на руки Мунбина. – Присмотришь за Субином, пока мы сходим помыться? – А он же без памперса. А если он снова какать захочет? – Если вдруг захочет, кричи громко-громко и зови меня, хорошо? – подмигнув сыну, Юнги ушел в ванную, чтобы быстро помыть младенца.       Он не боялся оставлять пончиков под присмотром Минсока, ведь тот был ответственным старшим братом и, как бы не кривил порой свой очаровательный носик, малышей любил. Он ждал их буквально с того самого момента, как узнал, что в семье будет пополнение, и, к удивлению, совсем не ревновал родителей к омежкам, хотя и получал немного меньше внимания, чем прежде. Юнги с Чимином старались не обделять его, но все же появление сразу двух детей внесло в привычный уклад свои коррективы.       Альфа все еще ярко помнит тот момент, когда со слезами на глазах смотрел на новорожденных крошек, не веря, что после стольких попыток родить еще одного малыша, у них получилось сразу двое. Счастью не было предела, и Мин готов был носить своего мужа на руках, что, собственно, и делал в любое удобное время. Но гораздо больше ему запомнился момент, когда с омежками встретился Минсок. Он долго смотрел на них, хмуря бровки и крутя головкой, чтобы получше рассмотреть пухлощеких малышей, а потом выдал: "А когда эти пончики выластут? Я хочу с ними иглать!" С того момента к близнецам так и приклеилось это прозвище, а Юнги вспоминал этот случай едва ли не каждый день, когда видел взаимодействия своих сыновей и то, как старший альфочка пытается чему-то учить младших. Он однозначно счастлив, даже сейчас, когда моет попы своим шкодникам и пытается отобрать из их цепких пальчиков полотенце.       Не без труда, но со смехом справившись с водными процедурами, Юнги вернулся в спальню и уложил омежек на большую кровать, принимаясь их одевать, что тоже выходило не так уж и легко. Окончательно проснувшиеся дети уже рвались играть, а потому лежать спокойно совершенно не планировали, вертясь и уползая подальше, еще и повсюду вещи растаскивая. Не успел Юнги надеть на Субина первый маленький боди, как второй, старательно направленный Мунбином, уже летел куда-то в сторону. Стоило вернуть его на место, как Субин уже встал на четвереньки и пополз в противоположный конец кровати, пока второй омежка стягивал с ножки только что надетый носок. Мини уселся в мягком кресле и лишь смеялся, наблюдая за происходящим, совершенно не собираясь помогать. Юнги, в целом, и не просил, ведь это не ответственность ребенка, но шутливо фырчал на альфочку, заставляя того еще громче заходиться смехом.       Кое-как справившись с задачей, результатом которой стали два омежки в белых боди и голубых комбинезончиках с разноцветными носками, они все вместе двинулись на кухню преодолевать очередной уровень игры, как назвал все происходящее Минсок. Юнги усадил омежек в стульчики для кормления, вручив им игрушки-пищалки, и принялся за приготовление молочной каши, в которой ему не было равных. Во время беременности Чимину постоянно хотелось молочной каши вместо селедки с сахаром, а потому Юнги регулярно стоял у плиты, выготавливая ее для своего пингвинчика, что ходил по квартире, переваливаясь с ноги на ногу. Несколько раз его ради этого поднимали посреди ночи, а однажды он даже сорвался с работы после громкого всхлипа в трубку: "Юнги-я, я знаю, что ты занят, но я очень-очень хочу каши, именно той, которую готовишь ты". Мин тогда наплевал на совещание и рванул домой готовить эту самую кашу, чтобы успокоить хныкающего мужа. А потому сейчас он точно знал, как и что делать, чтобы получилось не только полезно, но и очень вкусно.       Младшие дети что-то варнягали, переговариваясь на своем и разбрасывая игрушки, Минсок сбежал смотреть мультики, устав наблюдать за братиками, которые отказывались отвечать на его вопросы, а Юнги старался действовать быстрее, чтобы не мучить детей голодом. Сам он еще даже кофе не выпил, чтобы получить заряд бодрости, но это все потом, только после того, как покормит семью.       Еще через время, когда каша была полностью готова и достаточно остыла, чтобы ее можно было кушать, он устроил с малышами настоящую войну, пытаясь убедить их открыть ротики и позавтракать. Те хихикали, уворачивались, принимая все происходящее за игру, и старательно лезли пальчиками в тарелочки, чтобы размазать все по столу и по щечкам, точно как Мини в тот самый первый раз, когда Юнги его кормил. Они были так похожи, что, в целом, не удивительно, но альфа почему-то продолжал удивляться.       В результате, спустя всего-то час чумазые, но сытые, а затем и умытые, они переместились в игровую, где на полу был устелен термоковрик и лежало множество детских игрушек. Он уселся рядом с ними, позвал альфочку и включился в игру, принимаясь развлекать свою детвору. Чимин регулярно присылал сообщения, узнавая, все ли в порядке и не нужно ли ему приехать, но на каждое такое сообщение Мин просто отправлял счастливые улыбки резвящихся детей и откладывал телефон. Да, Юнги немного сложно, еще совсем утро, а он уже успел устать, хотя толком еще ничего не делал, но срываться мужу домой не позволит. Альфа устал лишь единожды, а Чимин так устает каждый день, так что пусть хотя бы немного отдохнет.       В голове всплыл вчерашний разговор с менеджером, и Юнги усмехнулся, представляя, что было бы, останься Ёнджун с этими неугомонными энерджайзерами хотя бы на час. Посмел бы он сказать еще хоть раз, что сидеть дома – это не сложно и это работа омег? Или такая отмазка и появилась из-за того, что альфы считали эту задачу слишком сложной и сбегали из дома, называя себя кормильцами и добытчиками? Да уж, они вряд ли счастливы в своих семьях.       Как, например, счастлив Юнги. Здесь и сейчас, ведь его окружают любимые дети, а душу греет мысль о самом прекрасном муже, который их ему и подарил.

***

      Чимин вернулся часам к трем, тихонько и с некоторой осторожностью входя в прихожую и оглядываясь. Он будто бы ожидал, что эти шкодники во главе с отцом, от квартиры и камня на камне не оставят, но, к удивлению, везде стояла тишина, никто не кричал и не плакал, Юнги в том числе, и лишь где-то из гостиной доносились приглушенные звуки телевизора. Опустив Холли на пол и дав команду ждать у входа, он прошел внутрь, снимая пальто и оставляя его на пуфике. В гостиной телевизор показывал какое-то шоу, но сама комната была пуста, видимо, просто забыли выключить. Он пошел дальше, заглянув в спальню, а затем и в детскую, и, не найдя там своих домочадцев, тихо открыл дверь в игровую. От увиденной картины Чимин закусил нижнюю губу, стараясь сильно не улыбаться, но эмоции так и рвались наружу. Он прошел ближе и достал телефон, сразу фотографируя свою семью, которая… мирно спала. Юнги с мукой в волосах лежал на полу в окружении игрушек, справа от него звездочками развалились омежки, сладко сопя, а Минсок устроился слева, прижимаясь к боку родителя и закинув на него руку и ногу, пока рука старшего крепко прижимала его к себе. Чимин догадывался, что дети Юнги вымотают, но оказалось, что они умудрились вымотать друг друга, уснув прямо на полу. Он тихо захихикал, отчего старший, что с появлением детей стал спать довольно чутко, сразу проснулся, вскидывая голову. – Чш, осторожнее, – прошептал Чимин, присаживаясь рядом. – Малышей разбудишь. – Ты уже вернулся? – зевая, поинтересовался Мин и часто заморгал, стараясь прогнать сон. Он и не заметил, как уснул, ведь изначально этого не планировал. – Который час? – Уже три. Давно вы спите? – он стянул с кресла плед и, уложив его рядом с Минсоком, помог переложить малыша на него, чтобы Юнги смог подняться, и сразу нырнул в родные объятия. – С полчаса где-то. Мы вкусно поели, но совершенно отказывались ложиться на дневной сон, в итоге мы продолжили играть и сон сморил их сам собой. Как ты, сладость? Выглядишь прекрасно, – Юнги запустил пальцы в мягкие волосы мужа, что сейчас приобрели немного розоватый оттенок, и легко помассировал кожу, слыша в ответ тихое урчание. – Не помню, когда в последний раз так расслаблялся, наверное, еще на ранних сроках беременности. Спасибо, что позволил пойти. – Чимин-и, тебе не нужно спрашивать у меня разрешение на то, чтобы уделить себе время. Если ты чего-то хочешь, то ты просто говоришь мне об этом и мы решаем, как это осуществить, идет? – Юнги отстранился, заглядывая в светящиеся глаза, и погладил нежную щеку. – Прости, что раньше не брал на себя детей и не отправлял тебя отдыхать. – Неужели, шкодники тебя так сильно умотали, Мин Юнги? – хихикнул Чимин, все еще продолжая улыбаться, отчего его глаза превратились в очаровательные полумесяцы. – Ни капли, – соврал Юнги, понимая, что даже голос его звучит слегка вымученно. – Но все же, по шее себе дать хочу, что был таким невнимательным мужем, пропадая на работе, пока ты тут со всем справлялся. – Всем бы такого невнимательного мужа, как ты у меня, – покачал головой Чимин. – Давай переложим детей в кроватки и пойдем на кухню, я тебя накормлю, ты ведь сам наверняка ничего не ел? – Насчет кухни… Давай ты туда зайдешь немного позже? Где-то через часик после меня? Она в порядке, просто немного… ну, будто по ней ураган пронесся, но совсем маленький. Так, ураганчик… три… в лице наших детей…       Чимин тихо засмеялся, наблюдая за виновато-веселым лицом альфы, и потянулся к любимым губам за поцелуями, по которым скучал с самого утра. У него однозначно самый лучший мужчина, с которым он счастлив, как никогда и ни с кем прежде.

***

      Пхёнчхан встретил высокими сугробами, заснеженными склонами и снежными шапками, что хорошо виднелись сквозь огромные окна просторного шале. Где-то вдали городок загорался яркими праздничными огнями, отовсюду лились рождественские мотивы, а на лыжных трассах было весьма много отдыхающих, что наслаждались отдыхом и предвкушали наступление Рождества.       Чимин смотрел на все это великолепие и чувствовал, как в груди растекается что-то теплое и приятное, а тяжелые мысли уходят на дальний план, уступая место приятной звенящей пустоте, в которой не было места тревоге и волнениям. Он прикрыл глаза, растянув губы в умиротворенной улыбке, и позволил себе сделать то, чего не позволял уже очень и очень давно – представить, как он проведет два великолепных дня лишь наедине со своим альфой. Безусловно, он уже очень соскучился по детям, которых видел всего-то пару часов назад, когда с щемящим сердцем передавал брату, но по мужу он тоже скучал. Скучал по возможности раствориться в нем, почувствовать себя не только любимым, но и желанным, скучал по желанию эгоистично принадлежать только друг другу. Чимин даже не представлял, насколько ему это необходимо, пока не оказался на пороге этого невероятного шале, что было уютно украшено к празднику и где гулял самый настоящий дух Рождества, а потрескивающие в камине дрова дарили то необходимое ощущение уюта. Через несколько дней здесь будет шумно и весело, когда приедут родные люди, чтобы вместе отметить праздники, но пока что все это принадлежит только им двоим, и он хочет насладиться этой атмосферой сполна. – Любуешься? – крепкие руки обвили талию, скрещиваясь на животе, и Чимин откинул голову на чужое плечо, прижимаясь спиной к мускулистой груди. – Релаксирую, – расслабленно отозвался омега, укладывая свои руки поверх альфьих. – Мне даже немного стыдно от того, насколько мне сейчас хорошо. Оставил детей, а сам уехал отдыхать и наслаждаться временем без них… – Сладость, – Юнги мягко коснулся губами нежной кожи шеи омеги и продолжил: – нет ничего плохого в том, чтобы иногда брать выходной. Быть родителем – это самое сложное, что может быть в жизни, а потому иногда все же нужно отдыхать. Поверь, наши малыши прекрасно себя чувствуют с дядями и ни в коем случае не будут обижаться, что мы уехали на два дня. – Когда вернемся, я от них ни на шаг отходить не буду, – уверенно заявил Чимин, на что Юнги лишь засмеялся, крепче прижимая мужа к себе. – Чего ты смеешься надо мной? – Милый, ты и так от них не отходишь. Сколько раз ты уже пытался в индустрию вернуться, но потом менял свое мнение в пользу малышей? – без единого упрека спросил Мин, вспоминая, как часто Чимин рвался выйти на работу и вновь стать айдолом, но с точно такой же регулярностью говорил, что еще рано и он хочет еще побыть с детьми. Возможно, как продюсер, Юнги бы предостерег своего подопечного, напомнив, что фанаты его долго ждать не будут, но как муж он никогда не посмеет отнять у своих детей папу, обрекая эту очаровательную троицу на детство с няней. Поэтому в этой ситуации он прислушивался к Чимину и его желаниям: хочет посвящать себя семье – Юнги сделает все, чтобы они ни в чем не нуждались, и плевать он хотел на контракты и проекты. – Я хочу на работу, уже соскучился по сцене и фанатам, но, может быть, с нового года..? – младший чуть отстранился, чтобы было удобнее взглянуть на мужа, и столкнулся с любимыми глазами, в которых плескалось безусловное обожание. – Как ты посчитаешь нужным, любовь моя, – Мин прижался к пухлым губам в коротком, но полном нежности поцелуе, а затем, с улыбкой отстранившись, продолжил: – но все это мы обсудим потом. На ближайшие несколько дней никаких мыслей о работе, есть только ты, я и заснеженный Пхёнчхан со всеми его прелестями. Переодевайся, мы идем на свидание.       Чимин довольно взвизгнул, позволяя себе все же ненадолго забыться и погрузиться в прекрасные моменты наедине с любимым человеком, и, коротко его обняв, убежал на второй этаж, куда немного ранее Юнги занес вещи. Было очень непривычно вот так куда-то собираться и не думать о том, что нужно поторопиться, чтобы быстрее вернуться к малышам, не волноваться, все ли необходимые указания дал няне и все ли подготовил. Он, конечно, переживал о Мини и пончиках, но брату с Чонгуком доверял как самому себе, а потому был уверен в том, что с детьми все в порядке. Тут в пору о старших переживать, ведь, ему ли не знать, как их любимые шкодники могут выматывать взрослых.       Но сейчас он думал совершенно не об этом, а о том, что идет на самое настоящее свидание со своим мужем. Эта мысль заставляла губы изгибаться в счастливой улыбке, а сердце биться чаще, ведь это так невероятно – знать, что даже спустя несколько лет отношений из их жизни не исчезли романтика и любовь, их не съел быт и не легла тяжелым камнем карьера. Юнги был тем человеком, что с каждым днем заставлял чувства в груди разрастаться все сильнее, оплетая собой душу, и Чимин переживал, что еще немного и места им уже будет слишком мало. Но кого это волнует, когда каждая, даже самая легкая улыбка, заставляет все внутри трепетать и чувствовать себя самым счастливым человеком.       Долго себя ждать Чимин не заставил и уже минут двадцать спустя вышел к мужу со свежим макияжем и аккуратно причесанными волосами, что в дороге немного растрепались, ведь сидеть спокойно Чимину не хотелось, а вот танцевать под звучащую по радио музыку – очень даже. Одеться он решил стильно, но комфортно, чтобы лишний раз не слушать, как Юнги бухтит о возможности простудиться, поэтому выбрал черные узкие брюки и белоснежный пушистый свитер оверсайз с широким воротником, в котором можно прятать свои смущенно краснеющие щечки, что появляются на его лице даже спустя четыре года отношений.       Еще минут десять они потратили на поцелуи, ведь альфа, заметив своего сияющего во всех смыслах мужа, просто не смог удержаться, чтобы не прижать к себе и не зацеловать его, такого мягкого, теплого и пушистого. Он всегда с ума сходил по этому мандариновому омежке, а как тот стал полностью принадлежать только ему, то и вовсе не мог перестать удивляться, как вообще без него выживал все те годы, что они знакомы. Ему всегда мало. Мало тихого шепота по вечерам, мало прикосновений, мало теплых губ на своей коже, мало объятий, мало запаха. Мало Чимина. И даже когда он совсем близко, в его руках, ему все равно мало, а потому и выпустить его просто так из шале не смог, понимая, что на людях придется вести себя более сдержанно.       Лишь спустя полчаса они все же оказались в ресторане, что был по-рождественски украшен и приветливо встречал гостей праздничными мотивами и аппетитными запахами. Они заняли отдаленный столик, сделали заказ и просто посвятили себя моменту, в котором хотелось застрять на долгое время. Они негромко переговаривались, тихо смеялись и будто заново влюблялись друг в друга, глядя глаза в глаза и переплетаясь ногами под столом. Было так спокойно и умиротворенно, что даже подошедший официант, который случайно упустил на пол одно из заказанных блюд из-за проходящего мимо гостя ресторана, не смог сбить их романтическое настроение. – Я почему-то сейчас вспомнил наше первое свидание, – проговорил Юнги, когда тарелки опустели, вино в бокалах почти закончилось, а атмосфера стала еще более расслабленной. Чимин натянул на ладошки рукава свитера и смущенно улыбнулся, пряча-таки улыбку в воротнике. – Ты точно так же все время смущался, что бы я не сделал или как бы на тебя не посмотрел. – Я не виноват, что ты так на меня влияешь, – скромно ответил омега, почувствовав себя будто на том самом свидании, на котором присутствовал еще и маленький альфочка. – Это хорошо или плохо? – Юнги протянул руку, накрывая чужую ладонь через мягкую ткань свитера, и улыбнулся. – Хорошо, – кивнул младший. – Из-за карьеры я много чего упустил, в том числе свидания и смущения, а ты вот уже четыре года заполняешь все пробелы, делая меня самым счастливым человеком. – Невероятно, уже четыре года, – хмыкнул Мин, ненадолго задумываясь. Как же быстро, однако, пролетело время, а он и не успел заметить. Не зря, видимо, говорят, что счастливые часов не наблюдают… – Даже не верится, что с того самого дня, когда ты рискнул попросить о помощи прошло уже столько времени. Спасибо, что тогда все же позвонил мне, иначе не знаю, как долго бы я еще не решался позвать тебя на свидание. – Тогда уж благодари сломанную машину и режущиеся зубки Мини, из-за которых мне и пришлось просить о помощи. – Обязательно поблагодарю, – поддержал Юнги, продолжая любоваться своим невероятным мужем. – В тот день, когда я впервые остался с Мини, мне так хотелось, чтобы он называл меня отцом, хотелось стать частью вашей семьи. Я тогда и подумать не мог, что все вот так обернется. – Но оно обернулось, – Чимин перевернул ладошку, переплетая с альфой свои пальцы. – Мы стали одной семьей, и даже более того, сделали ее еще больше. С тобой, с Мини и с нашими пончиками я, наконец-то, чувствую себя полноценным, будто все на своих местах. Осталось только вернуться на работу и можно бороться за звание лучшего омеги для своего альфы.       Чимин засмеялся, а брови Мина взлетели вверх в искреннем удивлении. Он ожидал от мужа всего, чего угодно, но точно не этого. – А кто-то еще претендует на это звание, кроме тебя? – поинтересовался он, пытаясь понять, с чего вдруг в голове любимого мужа зародились такие мысли. Чимин скромно пожал плечами, закусив губу. – Сладость, ты получил это звание еще в тот момент, когда впервые появился в поле моего зрения, юным мальчиком придя в компанию. И плевать, что следующие пять лет ты не был моим, но все равно был самым лучшим. И я не понимаю, почему ты смеешь в себе сомневаться. – Просто… возможно иногда, совсем редко, я задумываюсь о том, что недостаточно делаю для нашей семьи..? – И как часто случается это "иногда"? – Ну… – замялся Чимин, не зная, что именно ответить на вопрос, ведь он в самом деле довольно часто загонял себя мыслями о том, что по тем или иным причинам не подходит для такого идеального альфы. В целом, срок их отношений и сами отношения, в которых практически не существует ссор, упреков и недопониманий, должны были наталкивать лишь на положительные мысли, но временами Чимин позволял себе подумать о не самой радужной перспективе, за что сам же себя и ругал, чувствуя некую вину перед любимым. – Давай мы с тобой сейчас выясним все раз и навсегда, чтобы ты больше никогда не мучил себя этими мыслями, хорошо? Ты во всех смыслах для меня идеальный, Чимин-а. Ты идеальный папа для наших крошек, идеальный муж, в которого я с каждым днем влюбляюсь все сильнее, идеальный артист, которого даже после длительного перерыва с нетерпением ждут поклонники, но в первую очередь, ты идеальный человек с самыми прекрасными качествами. И поверь мне, никто и никогда не займет твое место. В мой паспорт всегда будет вписано твое имя, моя рука всегда будет в твоей, а на моей шее всегда будет твоя метка. Всегда, сладость. – Что..? – теперь уже глаза Чимина увеличились в несколько раз из-за того, что только что сказал Юнги. – Ты хочешь, чтобы я..? – Сделаешь мне такой подарок на Рождество? – расплываясь в улыбке, спросил мужчина, а затем поспешил подняться с места, когда в любимых глазах заметил заблестевшие слезы. Он обошел столик и прижал мужа к себе, поглаживая по волосам. – Вот только давай не плакать, а? Пойдем, наше свидание еще не закончилось.       Юнги отстранился, быстро доставая из кармана несколько крупных купюр, и, оставив их на столе, потянул мужа в сторону гардероба, чтобы продолжить этот вечер в окружении смеха, радости и веселья. Видеть слезы мужа, хоть и от счастья, ему не хотелось, ведь улыбка была для него намного ценнее, а потому он повел Чимина на рождественскую ярмарку, что раскинулась в самом центре городка, чтобы отвлечь его и вновь вернуть его пухлым губам очаровательную улыбку.       Вокруг большой, празднично украшенной елки раскинулись десятки домиков, в которых продавали не только сувениры, но и угощения в виде традиционных блюд и горячих напитков, а в стороне был залит большой каток, на котором сейчас людей было больше, чем на заснеженных склонах. Отдыхающие развлекались, громко смеясь и танцуя под приятно-звучащую жизнерадостную музыку, и Юнги поспешил присоединиться к веселью. Вместе со всеми они пили горячий глинтвейн, кормили друг друга вкусными закусками и просто отдыхали душой и телом, оставив все проблемы и переживания далеко за пределами Пхёнчхана.       Чимин светился, погрузившись в эту волшебную атмосферу, и альфа в очередной раз убедился, насколько же правильным было решение вырвать мужа из рутины. Омега и прежде всегда улыбался, и в том, что он счастлив, Юнги никогда не сомневался, но сейчас, когда праздник буквально проходит сквозь него, наполняет легкие и бежит по венам, он уверен, что все делает правильно.       Подняв уровень эндорфина в крови до отметки "критично", их потянуло на эксперименты, а потому они оказались на катке, неумело хватаясь за бортики и пытаясь хоть как-то кататься. Юнги ворчал, что уже слишком стар для всего этого, Чимин хохотал, наблюдая, как неловко альфа перебирал ногами, а атмосфера вокруг лишь сгущалась, все сильнее искрясь романтикой и наполняясь любовью. Хотелось сгрести в охапку младшего, развалиться на этом самом льду и просто целовать его, игнорируя всех вокруг. В какой-то момент он уже даже почти сделал это, но непонятно откуда появились две девчушки и попросили у Чимина фото, едва ли не визжа от радости. Пришлось свои желания прятать чуть подальше до лучших времен, которые, безусловно, настанут очень и очень скоро.

***

      Прогулка по ярмарке после продолжилась в небольшом парке, где они позволили себе, словно дети, поиграть в снежки и порезвиться в снегу, а закончилась – горячей ванной, когда они, веселые и замерзшие, вернулись в шале. Они просто лежали в приятной воде, что обволакивала тела и розовила распаренную кожу, и просто наслаждались очередным уединенным моментом. Принимать ванну вместе они себе не позволяли уже очень давно, ведь кто-то всегда должен был следить за детьми, но сегодня можно, а потому они просто расслабились и получали блаженное удовольствие, что напитывало их души и восполняло энергию.       Затем, позвонив домой и пожелав малышам самых сладких снов, они устроились в гостиной на мягком коврике у камина, что потрескивал поленьями и освещал комнату. На улице пушистыми хлопьями падал снег, в комнате играла неспешная фоновая музыка, а елка и большие панорамные окна светились гирляндами, создавая волшебную романтическую атмосферу. Юнги приготовил глинтвейн, который оказался в разы вкуснее того, что они пили на ярмарке, и устроился рядом с Чимином, следя за танцующими языками пламени и время от времени переводя взгляд на мужа, на чьей медовой коже весело переливались огоньки. – Я тебя люблю, – внезапно произнес альфа, задержав взгляд особенно долго. Чимин в очередной раз смущенно улыбнулся и чуть склонил голову вбок, рассматривая старшего. – А я люблю тебя, – мягким голосом ответил он, не отводя взгляда. Такие внезапные признания в любви звучали довольно часто, но привыкнуть к ним все равно было сложно, ведь из раза в раз слова срывались с губ по-разному, но всегда с огромной любовью, гораздо большей, чем можно выразить человеческим языком. – Всего люблю, Чимин-а. И хочу, чтобы ты всегда об этом помнил, – он отставил свою чашку в сторону и подсел ближе. – И никогда не смел сомневаться. – Не посмею, обещаю, – прошептал омега, припадая к родным губам в полном нежности и любви поцелуе. Он на ощупь отставил в сторону и свой напиток, сразу касаясь теплой ладонью щеки Юнги, который, не думая ни секунды, ответил на приятную ласку.       Не счесть, сколько раз за сегодня альфа уже касался этих губ, более того, неизвестно, сколько раз это случалось за четыре года самых прекрасных отношений, но сейчас все казалось особенным. Интимная атмосфера и приподнятое веселым свиданием настроение делали свое дело, слишком стремительно распаляя их обоих. Запах в гостиной становился все гуще и насыщеннее, а поцелуи – жарче и откровеннее, что совершенно никого не смущало – сегодня они могут не останавливаться.       Юнги крепко сжал тонкую талию омеги сквозь ткань халата и притянул его ближе к себе, желая преодолеть даже самые ничтожные миллиметры между их телами. Ткань мешала и раздражала, ведь хотелось чувствовать под ладонями горячее тело, а потому Юнги положил одну руку на острую коленку и повел ею выше по крепкому бедру и под полы халата. Дыхание Чимина от нарастающего возбуждения сбивалось, грудь вздымалась все чаще, а стоило чужой руке добраться до ягодицы и сжать ее, как омега и вовсе отстранился, позволяя негромкому стону удовольствия сорваться с губ. Он сразу положил себе на губы ладошку, испуганно глядя на мужа, а Юнги засмеялся, качая головой. – Не сегодня, сладость. Сегодня я хочу слышать, как тебе со мной хорошо, – хрипло отозвался Юнги, закусив губу и проходясь своим потемневшим взглядом по чужому телу, а затем снова потянулся за поцелуем, только Чимин остановил его, переложив ладошку со своих губ на альфьи. – Что такое, малыш? – Я хочу узел, Юнги-я… – попросил младший, облизывая припухшие губы. – Хочу как можно дольше чувствовать тебя в себе и стонать твое имя до сорванного голоса, пока у меня есть такая возможность и нас никто не прервет. – Узел..? Ты хочешь еще малышей? – уставившись на мужа удивленным взглядом уточнил Мин, не веря в услышанное. Нет, он был совсем не против того, чтобы сделать их семью еще больше, но не думал, что так скоро, ведь пончики еще совсем маленькие. – Нет, поэтому я и остановил тебя. Ты же взял презервативы? – Конечно, я сейчас, – Юнги быстро чмокнул мужа в губы и поднялся, стремительно уходя в спальню.       Чимин дотянулся до своей чашки, в несколько глотков допивая глинтвейн и надеясь, что это поможет хотя бы немного потушить разгорающийся в крови пожар. Мужа ему хотелось до дрожи, и от мысли, что у них впереди целая ночь без сна, желание лишь усиливалось, а между ног становилось настолько влажно, что хотелось свести колени и заскулить. Это лишь мысли, а что будет, когда мысли начнут становиться явью?       Юнги вернулся быстро, бросая на ковер упаковку презервативов и усаживаясь перед Чимином. В очередной раз, закусив губу, он прошелся нетерпеливым взглядом по любимому человеку, и, остановившись на ножках со смущенно поджатыми пальчиками, наклонился, касаясь их губами. Он целовал нежно и ласково, что совсем не вязалось с вырывающимся из его груди рычанием, и плавно двигался вверх, не пропуская ни одного участка кожи. Пальчики, лодыжка, икра, коленка и внутренняя сторона бедра, отчего по телу Чимина пробежала приятная дрожь. Вторая нога была во власти его крепкой руки, которая то оглаживала нежную кожу, а то сжимала до появления белых следов.       Юнги развел бедра омеги шире, чтобы было удобнее, и стал дразняще медленно касаться бедра не только губами, но и горячим языком, жадно проводя им по коже и сцеловывая пробегающую дрожь предвкушения. Он поднялся еще выше, носом поддевая края халата и ныряя под него, сразу утыкаясь в пах, где концентрация аромата выделяющейся смазки была особенно сильна. Он прошелся губами по нежному кружеву, поцеловал сквозь ткань напряженный твердый член, уделив ему крайне мало внимания, чтобы подразнить, и принялся вновь двигаться вверх, добравшись ладонью до пояса халата и развязывая его.       Чимин натурально дрожал, откинувшись назад и упершись локтями в пол, чтобы было удобнее наблюдать за действиями мужа. Ему казалось, что в местах, которых касаются чужие губы, остаются ожоги, ведь все ощущалось слишком ярко и долгожданно. Не то, чтобы у них не было близости все это время, но им практически никогда не удавалось как следует отдаться прелюдии, а потому сейчас все в очередной раз казалось слишком особенным и Чимин переживал, что из-за такого спектра ощущений может продержаться совсем недолго.       Стоило чужим губам слишком быстро отстраниться от жаждущего внимания члена, он разочарованно простонал, слыша в ответ ухмылку. Вредный альфа. Он продолжал жадно следить за тем, как Юнги медленно, но верно двигается поцелуями по подтянутому животику и наконец достигает возбужденной груди, засасывая призывно торчащую горошинку губами, а вторую обхватывая пальцами. – Мм… – протянул Чимин, закусывая губу и откидываясь на спину, ведь подрагивающие от желания руки уже не держали разморенного ласками тела. Он глубоко вдохнул смешанный аромат мандарина с корицей и прикрыл глаза, чтобы ощущения стали еще более яркими. Как же он скучал.       Юнги продолжал играть с сосками, стараясь сорвать с любимых губ больше стонов, но Чимин довольно неплохо себя контролировал, а потому альфа, не прерывая ласк, несдержанно толкнулся своим пахом в чужой, имитируя толчок, и услышал наконец громкий стон, что разлился по гостиной, перекрывая собой и звучащую на фоне музыку, и разгоревшийся в камине огонь. Только вот огонь любви между ними был намного сильнее, что чувствовалось в каждом прикосновении.       Чимин запустил пальчики в волосы Юнги, чуть сжимая их, и обхватил бедрами бока альфы, желая прижаться ближе и получить хоть какое-то трение. Мин зарычал, снова толкаясь и проезжаясь по члену Чимина своим, и оставил наконец-то грудь в покое, ведя поцелуи еще выше. Он дошел до метки, жадно зализывая оставленные два года назад следы, потом прошелся по длинной шее и, наконец-то, накрыл пухлые губы, которые пытались хватать раскаленный воздух.       Чимин жадно ответил на поцелуй, сразу впуская альфу глубже и встречая его язык своим, пока руки потянулись к чужому халату, который все еще почему-то был на альфе. Он развязал пояс, нетерпеливо дергая края, и распахнул ткань, прижимаясь своим горячим телом к чужому. Возможно, секс у камина был не самой лучшей идеей, ведь огонь еще сильнее распалял кожу, но сейчас их это абсолютно не волновало. Хотелось лишь ближе, жарче и, несомненно, глубже. – Как же я хочу тебя, если бы ты только знал… – отстранившись и заглядывая в затянутые страстью глаза, проговорил Юнги. – Ты у меня такой невероятный, такой прекрасный, желанный… Такой мой… Только мой. Навсегда, сладость. – Навсегда, – повторил Чимин, едва ли не скуля от приятных слов, которые впитывались в кожу и по венам бежали в самое сердце, что заходилось в быстром ритме. – Я весь твой. Покажи мне, как ты хочешь меня, альфа.       Юнги зарычал, вновь прижимаясь к припухшим губам и принимаясь терзать их с новой силой, и опустил руку на чужое бедро, подтягивая его ближе к себе и заводя руку на ягодицу. Он пробрался пальцами под уже насквозь мокрое кружево и, раздвинув половинки, скользнул к пульсирующей дырочке. Чимин вздрогнул, а стоило первому пальцу протолкнуться внутрь, как он громко застонал в чужие губы. Количество смазки становилось все больше, расслабляя мышцы и помогая пальцу лучше скользить, растягивая и подготавливая омегу для члена альфы.       Белье мешало, а потому Юнги пришлось отстраниться, чтобы стянуть лишнюю ткань по стройным ногам и отбросить ее в сторону. Он хотел уже было вернуться к своему занятию, только Чимин, хитро сверкнув взглядом, перевернулся на живот, шире разводя пышные бедра и вздергивая повыше аппетитные влажные ягодицы. От такого вида Юнги не сдержался, утробно зарычав, и со звонким шлепком опустил тяжелую ладонь на упругую попу, отчего Чимин громко заскулил. Альфа мог бы подумать, что сделал мужу больно, да только обильно выделившаяся смазка и еще выше вздернутые ягодицы говорили об обратном – ему нравится. Юнги еще раз повторил удар и наклонился ниже, зарываясь лицом и слизывая ароматную смазку, затем сразу проталкивая язык внутрь. Он помогал себе пальцами, вылизывая и растягивая Чимина, пока сам омега извивался и стонал, получая удовольствие от всего того спектра, который ему дарили чужие действия. Ему было хорошо, и он едва ли не терялся в прострации, готовый в любую секунду просто отключиться от реальности, ведь так хорошо просто не бывает…       Когда в омеге уже свободно двигались три пальца, Юнги отстранился, быстро стянул с себя мешающие боксеры, выпуская наружу налитый тяжелый член, и дотянулся до брошенной рядом упаковки с защитой. Он достал один квадратик, разрывая его зубами, и неприятно зашипел, спешно раскатывая латекс по эрегированному органу.       Чимин призывно вилял бедрами, продолжая прижиматься голой грудью к пушистому ковру, а стоило чужому члену резко ворваться внутрь по самое основание, его выгнуло до хруста в спине, а громкий стон, вероятно, было слышно даже за пределами дома, хорошо, что они выбрали тот, что находился в отдалении от городка. – Как же я скучал по твоему голосу, – прохрипел Юнги над самым ухом, наклонившись к омеге, и поцеловал мочку, на несколько секунд задерживаясь и позволяя любимому привыкнуть к ощущениям. Чимин от чужих слов вздрогнул, крепко сжав альфу в себе, и, сделав несколько вдохов, подался назад, начиная самостоятельно двигаться.       Одобрительно хмыкнув, Мин выпрямился, крепче перехватывая руками тонкую талию, и принялся вбиваться в мужа со звонкими шлепками кожи о кожу. Чимин стонал, пытаясь поспевать за активным темпом и подмахивать бедрами, только ему едва ли это удавалось, ведь чужое тяжелое дыхание и рвущееся из груди рычание, заставляли все тело дрожать и пропускать волны слабости, которая стремительно накрывала все тело, проходя по мышцам. –Ю…Юнги-я… ах, черт… – попытался проговорить Чимин, но очередной резкий толчок выбил из головы все мысли, а в глазах на секунду потемнело. – Я… Юнги… я хочу… – Чего ты хочешь, сладость? – чуть замедлившись, Юнги потянул мужа наверх, прижимая его к своей вспотевшей груди и касаясь губами шеи. – Хочу оседлать… тебя… – с трудом, сквозь сбившееся дыхание проговорил Чимин, откидывая голову на плечо альфы и практически полностью перекладывая на него свой вес. Тот медленно двигался, давая пару мгновений передохнуть, а затем и вовсе остановился, покидая тело омеги. – Иди ко мне, – Юнги подвинулся немного в сторону, усаживаясь на пол и опираясь спиной о диван, и потянул за собой Чимина, помогая усесться на свои бедра. Чимин сделал несколько глубоких вдохов, переводя дыхание, а затем приподнялся, обхватив ладошкой чужой член, и направил его в себя, сразу полностью опускаясь и закатывая в удовольствии глаза.       Альфа уложил ладони на омежьи ягодицы и, крепко их сжав, принялся помогать ему двигаться, вновь набирая темп. Чимин сжимал пальчиками широкие плечи, оставляя на них следы, а лицом вжался в чужую шею, которая манила к себе своим великолепным запахом. Зажатый между телами член пульсировал, посылая импульсы по всему телу, и Чимин чувствовал, как к нему подкрадывается оргазм, готовый вот-вот накрыть его целиком и полностью. Сознание улетало, губы жадно хватали воздух, чтобы хоть немного наполнить легкие, а пульсирующая венка на крепкой шее все сильнее и сильнее манила к себе. Чимин сглотнул вязкую слюну и провел по ней языком, ощущая сладкий привкус, смешанный с потом, и вновь простонал, когда чужой член в который раз попал по простате. – Давай, сладость, ты можешь, – прошептал Юнги, лишь чудом достучавшись до сознания Чимина, и тот, услышав разрешение, жадно впился небольшими клычками в пульсирующую вену, ярко кончая и пачкая их животы.       Юнги застонал, испытывая невероятный спектр эмоций, и, крепче сжав чужие ягодицы, отпустил себя и позволил оргазму накрыть его с головой. Узел начал стремительно разбухать, а Мин продолжал двигаться, трахая мужа увеличившимся членом и слыша над ухом сводящие с ума стоны. Грудь наполнялась теплом, а сердце готово было разорваться от усиливающихся с каждой секундой чувств. Чимин зализывал кровоточащий укус, продолжая поскуливать и в конец обмякая в родных объятиях, а Юнги ощущал себя едва ли не сверхчеловеком от накрывающих его чувств и эмоций, которых было слишком много. Так вот, что чувствовал Чимин, когда зубы альфы впились в живую плоть… – Ты как, сладость..? – спросил Мин, когда Чимин совсем расслабился и затих, уложив свою голову на чужое плечо, а узел окончательно набух, оставляя их в таком положении на определенное время. Альфа мягко поглаживал подрагивающую спину своего возлюбленного и оставлял поцелуи на вспотевшем виске, наслаждаясь запахом мандаринов и корицы, теперь еще более концентрированным чем прежде. – Плакать хочу, – сорванным от стонов голосом проговорил Чимин. Он устал слишком сильно, но желание проронить слезинки, а затем все же сорваться в истерику, было настолько сильным, что он все же всхлипнул, тратя на это последние силы. – Почему, любовь моя? Я сделал тебе больно? – Мин попытался отстраниться, чтобы заглянуть в лицо любимого, но тот не позволил, крепче прижимаясь к мужу. – От счастья… – выдавил из себя Чимин, вновь касаясь свежей метки губами. – Ты себе даже представить не можешь, насколько я счастлив, Юнги… – Могу, милый, потому что я чувствую то же самое…       Юнги тепло улыбнулся, удобнее устраивая на себе Чимина, и прикрыл глаза, прислушиваясь к самому себе. Он испытывал сейчас слишком много, и все эти чувства были настолько прекрасными, что нужно было взять немного времени, чтобы все их осознать.       Осознать то, что сегодня он вновь влюбился в Чимина.       И будет влюбляться всегда. Утром, когда будет любоваться его сонным личиком; вечером, когда младший будет капризно дуть губы и жаловаться, что устал на катке; через несколько дней, когда омежка будет прижимать к себе детей и весело смеяться с шуток брата; и даже через несколько лет, когда будет смотреть на своего лучшего артиста через большие экраны. Чимин – его собственный маленький мир, а дети – самые яркие звезды, освещающие его, и больше Мину ничего не надо, ведь все, что ему нужно, он уже приобрел в тот самый момент, когда произнес три важных слова: "Позволь помочь тебе"!