Пустота

Битва с Лавкрафтом закончилась победой Двойного Чёрного. Прошёл месяц. Агентство и Мафия общими усилиями победили Гильдию. Несмотря на отсутствие потерь со стороны эсперов Йокогамы, Дазай вёл себя как-то не так. С лица молодого человека пропала вечная улыбка. Он сильно похудел, глаза детектива потускнели. Одевался бывший исполнитель только в чёрное. Даже плащ, подаренный Мори, где-то нашёл. Шатен ни разу не заикнулся о самоубийстве. А его отчёты можно на доску почёта вешать! Причина такого внезапного изменения Осаму носила имя Чуя Накахара. Рыжий мафиози после использования порчи впал в кому. «Он очень долго её не использовал», — после осмотра Накахары сообщил Мори Огай. После работы Дазай обязательно заходил в больницу к Чуе и рассказывал бывшему напарнику о произошедшем за день.

***

Чуя открыл глаза через два месяца после битвы. Первым человеком, которого рыжеволосый мафиози увидел, была его наставница Коё Озаки. Женщина читала какой-то журнал, когда Накахара тихим слабым голосом попросил воды. Владелица Золотого демона провела с воспитанником весь день. Вечером, покидая больницу, госпожа Озаки увидела предателя Дазая, который, кажется, тоже заметив её, ускорился. — Сестрица Коё, как Чуя? Ты же от него, да? — засыпал даму вопросами Неполноценный. Сказать, что Озаки разозлилась, значит ничего не сказать. Мало того, что детектив назвал её так, как не имел право звать. Так он ещё и делает вид, что беспокоится о Чуе. — Чуя вышел из комы, — спокойно ответила мафиози Дазаю. — Но к нему тебя не пустят. — Тогда я зайду завтра, — улыбнулся детектив. — Ты не понял, Дазай! — повысила голос женщина. Она не могла применить на нём свою способность, от чего гнев только возрастал. — Чуя не хочет тебя видеть. Из-за тебя он лежит в больнице. Шатен молча кивнул, небрежно сбросив руку члена исполнительного комитета, побрёл к себе домой.

***

Войдя в квартиру, Дазай плотно закрыл дверь и почти сразу рухнул на кровать, не снимая одежды. Слова Коё снова напомнили о той ошибке. Детектив вдруг понял, что никогда не заслужит прощение Чуи. Первым порывом было наглотаться таблеток и уснуть навсегда. В какой-то момент внимание шатена привлекла небольшая стопка листов на столе. Кое-как приняв сидячее положение, он дотянулся рукой до документов. Как оказалось, это разведка Мафии передала ему настоящие данные о том складе, куда он и Ацуши собирались завтра.

***

Ближе к вечеру следующего дня в кабинет Мори влетел взволнованный Рюноске Акутагава. Странно, но Элис никак не удивилась такому «вторжению» к боссу. — Что такое, Акутагава? — спокойно спросил Огай, оторвавшись от бумаг. Злиться на подчинённого не было сил. Слишком много дел свалилось на Мафию в последнее время. — Дазай-сан и Ацуши сегодня отправились на заброшенный склад, — владелец Расёмона присел на предложенный девочкой стул. Мужчина, сидящий напротив, лёгким движением руки попросил его продолжить. — По просьбе Дазай-сана наша разведка тщательно проверила склад… Вся территория заминирована! — Немедленно бери Ящериц и отправляйся к ним! — приказал Мори. Внутри него бушевали страх и беспокойство. Босс Мафии никогда бы не признал, что беспокоится за Дазая. Дважды просить Акутагаву не пришлось.

***

Когда Ящерицы во главе с Акутагавой прибыли к складу, тот уже полыхал огнём. Возле бетонной плиты сидел Ацуши. Одного взгляда хватило, чтобы всё понять. Накаджима смотрел куда-то вдаль. Если присмотреться, то можно увидеть, что руки блондина тряслись. «Где Дазай-сан?!» — испуганно подумал Рюноске. — Он… он оттолкнул меня, Рю, — прошептал Тигр, увидев подходящего ближе напарника. — А потом… потом взрыв и… Дальше владелец Расёмона и мальчик-оборотень замерли, увидев, кого несёт Тачихара. Лицо, как и ладони, покрыто ожогами. Бинты и рукава бежевого плаща почернели. . На лицах эсперов застыл ужас, их лица побледнели, Акутагава не заметил, как упал рядом с тигром. Он не дышал… Осаму Дазай мёртв… Его больше нет… Они больше не услышат его голос… ДАЗАЙ-САН, НЕ ОСТАВЛЯЙТЕ НАС!!! *** Молодые люди не помнили, как к ним подошёл Хироцу. Не помнили, как сели в машину и поехали в штаб Порта. По пути в кабинет босса они столкнулись с Коё, сбив женщину с ног. Ученики Дазая не обратили на неё никакого внимания. Очнулись парни уже перед столом Огая. Улыбка, с которой мужчина встретил эсперов, исчезла. Ручка, которую держал босс Мафии, упала на пол. Даже Элис перестала рисовать. Девочка смотрела на брюнета и блондина. По щеке покатилась сначала одна солёная капля, потом другая, третья… Ещё никто не видел, чтобы способность Мори плакала. Дазай был дорог даже ей. ПОЧЕМУ ТЫ ОСТАВИЛ НАС, ДАЗАЙ?! *** Ещё вчера обещали ясный солнечный день. Сегодня погода внезапно ухудшилась. Серо-чёрные облака не давали солнечным лучам коснуться земли. Дул сильный пронизывающий до костей ветер. На кладбище собралось всё Детективное Агентство и большая часть Портовой Мафии. Не было только двух человек. Чуе решили не говорить. А Озаки просто не пришла, никак не объяснив своё решение. На похоронах этого человека никто не смог сдержать слёз. Ацуши и Акутагава стояли рядом с Хироцу, который придерживал парней за плечи. Опухшие от слёз глаза и трясущиеся руки… Куникида и Йосано сидели на небольшом камне. Оба чувствовали себя виновными в смерти друга. Доппо слишком поздно увидел данные разведки Мафии, а Акико не успела приехать во время. Ещё блондин не понимал, что произошло за прошедшие полтора дня. Дазай бы смог остаться в живых, если бы отпрыгнул в сторону. Но он не сделал этого. Значит, что-то отбило у него желание жить. «Может с Накахарой что случилось? Или они поссорились?» — рассуждал мужчина, ища истину. «А если бы и успела, — рассуждал Фукудзава. — Она ничего бы не сделала». Смотреть на директора Агентства без слёз было невозможно. Он, стоя рядом с Огаем, ближе всех к могиле, смотрел куда-то в никуда. Кажется, Серебряный волк постарел на десять лет. Вчера, узнав о смерти Дазая от Йосано, мужчина накричал на врача. Известие о гибели подчинённого выбили его из колеи, напрочь отключив здравый смысл. «Как мне сказать Чуе, что тебя больше нет, Осаму? — мысленно обратился к ученику Мори. — Как смотреть в глаза Акутагаве и Накаджиме? Я же знал о твоём запросе! Почему сейчас, Дазай?!» Наверное, только сила воли не давала ему упасть на колени и… и разрыдаться. Да, он любил Дазая, как сына! Да, он иногда был с ним жесток, груб и резок! Да, иногда он ненавидел этого мальчишку! Но… но этот «мальчишка» вырос у него на глазах. Этот «мальчишка» познал всю тьму этого мира. Этот… Дазай был его сыном, чёрт возьми! Пусть неродным, но сыном! Терять детей всегда больно…

***

Накахара чувствовал что-то нехорошее. Что-то случилось. Но что? Мори, заходя в его палату, выглядел как-то не так. Красные глаза, помятый костюм, слегка дрожащие пальцы… «Может в Порту кто-то погиб? Нет, смерть подчинённых его бы не волновала. Тогда что? — паника медленно начинала охватывать рыжего мафиози. Он вспомнил, что один человек не заходил к нему уже четвёртый день. — Д-дазай? Н-н-нет… он… он же говорил, чт-то в-выкинул лез-звия!» Охваченный панической атакой, он начал задыхаться. В этот момент в палату вошла Коё. Увидев состояние воспитанника, женщина подлетела к нему со стаканом воды в руках. — Чуя… Чуя, смотри на меня! Чуя… Она искренне беспокоилась о его здоровье. Видеть страдания Накахары для госпожи Озаки было невыносимо. — Почему Дазай не приходит уже четвёртый день? — голос мафиози выдавал беспокойство и панику, что очень удивило женщину. — Наверное, дел много, — слегка раздражённо ответила владелица Золотого Демона. Ей не понравился этот вопрос. Дазай чуть не убил Накахару, а Чуя беспокоиться о нём. Посмотрев в глаза Чуи, она поняла, что такой ответ его не устроил. — Неправда! — закричал владелец Арахабаки. — Осаму всегда приходил после работы… Всегда! Коё удивилась. Она никогда не слышала, чтобы Дазая называли по имени. Тем более Чуя. Накахара же задумался о вечере четыре дня назад. Он был полностью уверен, что Дазай шёл к нему. «Почему же не дошёл?» Мысль о самоубийстве сразу была исключена. детектив клялся бросить своё «хобби». А Дазай слов на ветер не бросает. Значит, что-то его задержало. Или кто-то… «Коё!» — промелькнуло в голове. Она вышла из его палаты тогда, когда должен был прийти Дазай. Они могли столкнуться в коридоре или на улице. — Что ты ему сказала? — тихо спросил Чуя, прервав монолог наставницы, который, если честно, даже не слушал. Он боялся услышать ответ. — Ответь! — Я сказала, что ему стоит держаться подальше от тебя, — заботливо улыбнулась Озаки. — Ты чуть не умер из-за использования Порчи… — женщина замолчала, увидев слёзы на глазах ученика. На памяти Коё Чуя никогда не плакал. — Йокогама должна жить… Мы… мы защитили её! Где Дазай? — глотая слёзы, прошептал Исполнитель. — Сегодня его похороны, — спокойно ответила женщина, не понимая причину такого состояния ученика. Внезапно, лишь на секунду, она ощутила на себе убийственный взгляд голубых глаз. — Уходи… — прошептал Чуя, и Озаки ушла. Накахара чувствовал, что начинает ненавидеть наставницу. Она забрала у него самое дорогое. Так спокойно говорит о смерти Дазая. Неужели, у неё нет сердца?! Развернувшись лицом к стене, накрывшись одеялом с головы до ног, Чуя зарыдал. «Надо бежать» — впервые Арахабаки сказал ему что-то спокойно. Или у Накахары слуховые галлюцинации, или Бог Разрушения действительно сочувствовал ему. «Надо бежать» — согласился рыжеволосый эспер.

***

В квартире непривычно холодно, а на душе — пусто. Вместе с Дазаем из мира Чуи ушли все краски. Накахара проходит вглубь места, которое раньше называл домом. Раньше здесь было тепло и уютно. Раньше его встречал Дазай и горячий ужин на столе. Раньше его будили завтраком в постель… На спинке кресла аккуратно лежит длинный чёрный плащ, который четыре года пылился в шкафу. Чуя одевает его на плечи и падает на пол, захлёбываясь слезами. Эспер притягивает ноги к груди, укрываясь плащом Дазая. Тепло. Перед глазами проносится жизнь, проведённая с ним. Накахара вспоминает, как четыре года назад также сидел в его плаще, прожигая стену пустым взглядом. Дазай не возвращался с задания вторые сутки, а Мори ничего не говорил. Уже детектив пришёл в квартиру поздно ночью и тихо прошёл внутрь, думая, что Чуя спит. Но Накахара не спал. Он просто сидел, а рядом с ним валялась не начатая бутылка вина. — 'Саму, — прошептал Чуя, вспоминая тёплое прикосновение пальцев к щеке и обеспокоенный взгляд шатена. Ни сегодня, ни через неделю, ни через месяц Дазай не вернётся. Его нет.