Разумное, доброе, вечное.

      Возвращаться домой и точно знать, что тебя там очень ждут было немного странно. Нет, конечно, в Самаре, у родителей в квартире, он тоже лишним не был, но ощущения в любом случае были немного другие. Там всё принималось как факт и, раз пришёл, значит, всё хорошо. И отношения-то у Олега с родными были вполне тёплые в каком-то смысле. И всё равно здесь он не мог быть до конца самим собой, даже с мамой не выходило говорить и делиться всем.       С Сашей всё было совершенно иначе. Дома было спокойно, дышалось легче, можно было быть самим собой и ни на кого не оглядываться. Не скрывать себя, свою сущность. Саша никогда ни за что не осудит, максимум — направит, поможет советом или делом, если сам младший просит. Как бы там ни было — взаимопонимание у них было абсолютнейшим. Иногда даже становилось жутко от этого. Правда, это быстро проходило. В любом случае — к счастью. Пожалуй, именно эту квартиру в Москве Олег мог с чистой совестью называть своим домом в полной мере.       В каком бы состоянии он не возвращался — его всегда ждали и всегда были рады. Не важно, кто из них как себя чувствовал — они в любом случае встречали друг друга. Всегда с чашкой чая и улыбкой. После работы это, возможно, самое нужное. Родной человек и успокоение, чтобы не думать, не слышать и вообще не вспоминать, что там было пару часов назад.       Дом — самое защищённое место, и дело даже не в амулетах и наговорах, просто это неоспоримый факт. И дело не в месте, а в людях, которые там находятся.       Сейчас, правда, возвращаться не очень хотелось. Его в квартире точно ждали, Олег это чувствовал, да и не могло быть иначе. Только вот представать перед Сашей в столь потрёпанном виде не хотелось. Вроде и взрослый человек, а в драку ввязался, как какой-то пацан без особого ума. И был бы повод благородным, так тоже нет. Просто очередные дегенераты его узнали и начали лить всё, сотни раз уже слышанное. И что всё полный бред, и все они шарлатаны... Шепс, может, и прошёл бы мимо, да только кто-то из парней косвенно, совершенно вскользь, зацепил Сашу. Это стерпеть уже не получилось.       Первый удар приходится оппоненту в челюсть, а дальше медиум уже не следит. Заканчивается всё до обидного быстро, даже не интересно. У Олега разбиты костяшки и один раз прилетело по носу, но хоть не сломали, и на том спасибо. Что там у парней — неизвестно, но одному он точно сломал руку. Удовлетворения никакого, но хоть пар выпустил.       Телефон в кармане коротко вибрирует, возвращая обратно в реальность. Саша, конечно, кто бы ещё.             23:59       Олеж, ты где?             00:01       Сейчас буду.       И не врёт же, от скамейки у подъезда до квартиры всего пара минут. Саша ждёт у открытой двери, сложив руки на груди. Злится.       — Что на этот раз, горе луковое? — брата в квартиру пропускает, смотрит внимательно.       Олег чувствует себя нашкодившим щенком, не хватает только стыдливо прижатых к голове ушей.       — Подрался, — вздыхает, опуская глаза в пол. — В свою защиту могу сказать, что они оскорбили тебя.       Старший качает головой и молча утаскивает брата в ванную. С переездом Олега в аптечке на постоянное место жительства прописываются бинты, вата и перекись. Слишком взрывной характер, с которым он периодически влипал в похожие ситуации. Место на бортике уже привычное, младший устраивается, вытягивая ноги. Снова вздыхает, подставляя руки под смоченную вату, тихо шипит и морщится.       — Больно, — губы надувает, как будто снова десять.       — А кто виноват? — Саша целует чужие пальцы, после аккуратно накладывая бинты на разбитые костяшки. — Но вот с носом я тебе не помогу, надо было раньше домой приходить.       Олег кивает, устало тыкаясь лбом в плечо брата. С собой что-то нужно делать, как-то становиться спокойнее. Может быть, пора немного вырасти.       — Прости, Саш, — получается слишком обречённо, но ведь правда виноват.       — Прощаю, — поцелуй в нос. — Но постарайся больше так не влипать, не хочу найти тебя в какой-нибудь больнице или, не дай бог, морге.       — Не найдёшь, — младший слегка улыбается, — из тебя плохой поисковик.       — Балбес, — Саша обнимает, прижимает к себе, — какой же ты иногда у меня балбес.       — Зато твой балбес.