Подростковая жизнь в больнице

      — Смотри, смотри! Глазами шевелит, значит потихоньку просыпается, — слышится радостный щебет Чимина и недовольное ворчание Лихо совсем рядом. — А ты все не переставал спросить, что Тэхен первым проснется. А вот и нет. Чонгук-и никогда меня не подведет. С тебя десятка, — счастливо хихикнул Пак.       — Просто у Тэхена операция тяжелее была, — фыркнул младший Ким.       — Не говори глупостей. Им обоим тяжело.       — А ты не делай глупостей!       — Я? Когда я это делал глупости? — с удивлением спросил Чимин.       — Так вот, пять минут назад! Предлагал перекрасить Чонгука в розовый, — хмыкнул Лихо.       — Ему бы подошло! У меня присутствует взгляд художника и вкус настоящего стиля: я уже наперед результат вижу. И поэтому говорю тебе, то что ему ужасно идет розовый цвет. Ты только представь: заходишь в больницу в ужасном настроении, а тут видишь одного паренька с фиолетовым цветом волос, другого с мятным, еще одного рыжего и последнего с розовой макушкой. Идеальная картина, — мечтательно выдохнул Чимин.       — Не пори чушь. Помнишь, Тэхен как-то обмолвился, что ему нравится настоящий цвет волос Гука. А припомнить тебе, как Тэ злится, когда портят его любимые вещи? Если бы покрасили его, нам бы кирдык пришел, — деловито предположил Ким.       — Вы можете немного тише? — прохрипел Чонгук, искренне забавляясь перепалкой друзей. На беспокойство после операции не жаловался, а наоборот, был очень даже рад слышать счастливые голоса друзей. Отвлекало от мрачных мыслей в виде ампутированной конечности.       — Да-да, хорошо, — быстро протараторил Пак, махнул рукой и вновь вернулся с разговором к Лихо. — С чего ты вообще взял, что Тэхен люб... Чонгук-а, ты проснулся? — вскрикнул подросток и накинулся на друга с долгожданными объятьями. Улыбнувшись, Чонгук приоткрыл глаза, тихонько и слабо обнял в ответ, приветственно помахав зажавшемуся в углу Киму. Парень оказался довольно стеснительным и долго привыкающим к новому человеку в его жизни. А если и привыкнет, то надолго. — Чонгук-а, а ты не хочешь в розовый перекраситься? — невинно спросил Пак, отстранившись от младшего, заодно потрепав его по голове.       — Не думаю, Чимин-а. У меня скоро химия. Все равно выпадут, — грустно выдохнул Чонгук и потянулся за стаканом воды.       Проснулся он в собственной палате. Полностью был укрыт несколькими слоями одеяла, поэтому хорошенько рассмотреть свою ногу не смог. Точнее, половину ноги. Да и думать об этом совсем не хотелось. Иначе впадет в депрессию и проплачет весь день. А ему, между прочим, нельзя. Обещал ведь, что не будет.       — Ну вот, все равно выпадут, — хихикнул Пак, совсем не видя в этом какого-то устрашающего ужаса. Ну выпадут и выпадут. Лысый и лысый. Чего такого? Не голый же.       — Тебе легко говорить, ведь тебя эта беда стороной обошла, — с грустью хмыкнул Чонгук, опустив свой взгляд. Чимин с гордостью расправил свои плечи, приподнял подбородок и выпрямил спину.       — Нашел, чем гордится, — хихикнул Лихо. — Ничего ведь полезного не сделал, — добавил Ким, заставив поднять брови Пака в возмущении и повернуться к Лихо с открытым ртом и широко распахнутыми глазами.       — Послушай меня, Ким Лихо! Ты вообще, чего сюда приперся? Ты – сплошной негатив в обличии человека. Свали отсюда! — крикнул Чимин, заставив рассхохотаться Чонгука и Лихо.       — Кстати, недавно подслушал у медсестер... — начал было Лихо, как Пак снова крикнул, продолжая обижаться:       — Какого хрена ты сплетничаешь? Заняться нечем? Мама не говорила тебе, что так нельзя? — а Чонгук лишь продолжал улыбаться, потому как Чимин сам несколько раз на дню приносит ему свежие сплетни, и рассказывает о них так эмоционально, будто сам там присутствовал.       — Ну ладно, чего ты так разорался, — пробубнил младший Ким, цокнув языком в добавок.       — Ну раз начал, то продолжай. Знаешь, это тоже неправильно. Вот так подогреть интерес человека и бросать все на полуслове, — невинно бросил Пак с хитростью глянув на Чона, который уже откровенно хохотал.       — Странный ты. Заебал меня уже, — раздраженно бросил Лихо, заставив захихикать Чимина. — Так вот, Юнги теперь стоит в списке на пересадку, — шепотом рассказал младший, как будто это был самый страшный секрет на земле.       — На пересадку чего? — нахмурил брови Чимин.       — Сердца!

***

      День у Сокджина с утра не задался. Захотел приготовить манную кашу, так молоко свернулось. Захотел выпить быстро растворимый кофе, а оно закончилось. Надеть новую кофту и вызвать такси на работу в больницу, в итоге, взял и пролил чай на свою белую толстовку, да и такси резко подорожало из-за дождя, который мелко моросил на улице.       С Намджуном не виделся уже целых два дня, избегал. Нет, Доктор Ким ничего такого не натворил, лишь ходил и улыбался всем подряд и так мило общался с одной из медсестер, будто завтра же позовет ее под венец. А вот сын Кима наделал дел. А именно, открыл Сокджину глаза на правду. Джин не слепой, сотню раз видел влюбленные глаза Намджуна, направленные на него. С самого первого рабочего дня, как только вошел в Госпиталь Святой Марии, так сразу увидел его. Выделялся он, словно единственный рабочий фонарь в мрачную и холодную ночь. Сокджин никогда не задумывался об отношениях с мужчиной. Родители с детства долбили ему о их правильности и какой это страшный грех: любить человека своего пола. Поэтому первые дни только и делал, что постоянно бегал от доктора Кима и молился, чтобы тот не пришел к нему с признаниями о своих горячих чувствах. Пока в один день Намджун сам не подошел и не представился. Тогда Сокджин и решил, что между ними будет только дружба и ничего больше. Да и к тому же, Доктор Ким и не делал никаких шагов в его сторону и странных вещей. Только продолжал смотреть в его сторону по-особенному и каждый раз заступаться, когда кто-то пытался обидеть Джина. А с появлением Чимина и остальных ребят в его жизни, так вообще о личной жизни можно было благополучно забыть. Потому что маленький засранец Пак, каждый Божий день устраивал ему небольшие «сюрпризы» своими проделками. Нервам Сокджина в этот момент можно было только позавидовать.       С горем пополам добравшись до больницы и до медсестринского поста, сел на стул и кинул свои вещи рядом с собой на пол. Взял долгожданный пакетик и кружку с крутым кипятком в руки, как зазвонил телефон в его кармане. Раздраженно выкинув пакетик подальше и поставив стаканчик обратно на стол, взял в руки гаджет и ответил на звонок.       — Да, Намджун, — спокойно сказал Джин и открыл базу данных с пациентами на одном из рабочих компьютеров. Ладно, если выпить кофе ему так и не суждено, то лучше сразу возьмется за работу.       — Джин, зайди ко мне в кабинет, пожалуйста, — попросил Намджун со странными нотками в голосе. Будто что-то ужасно сильно его тревожило.       — Что-то произошло? Я сейчас прибегу, — и отключив звонок, быстрым шагом направился в кабинет врача.       По пути встретил до чертиков злого Чимина, который выбежал из своей палаты, громко хлопнув дверью и забежал в палату напротив. В палату 410. С криками: «Мин Юнги! Ах ты ж собака беременная, чтобы тебя мыши съели!» Ох, кажется сейчас кому-то влетит. Ну главное, что это не Джин, ведь Пак уж очень страшен в гневе.       Намджун стоял в кабинете: нахмуренный, напряженный, руки скрещены перед собой, а взгляд направлен на монитор своего компьютера. Услышав звук открывающейся двери, поднял свой взгляд и увидел тяжело дышащего Ким Сокджина. Бежал, как в жопу ужаленный.       — Что случилось? — спросил Сокджин, пригладив волосы рукой и подойдя к Намджуну, заглядывая в его экран, пытаясь хоть что-то разглядеть.       — Выбрать пиццу «Маргариту» или «Четыре сезона»? Еще думал насчет колы или спрайта, — все еще нахмурено спросил Намджун, потирая свой подбородок.       — Намджун, ты… — обескураженно прошептал Джин и немного погодя, набросился на Кима. — Ты дурак, — Пак Чимином он не был, а значит и обзываться тоже не умел. В его лексиконе присутствовали лишь всеми известные: дурак и тупой. В остальном он как-то и не нуждался, до сегодняшнего дня.       — Я знал, что с утра ты как всегда не позавтракал, поэтому и решил заказать нам немного еды, — фыркнул Намджун и схватил Джина за его тонкое запястье, ощутив под пальцами чужой бешеный пульс. Сокджин остановился и широко распахнул глаза, смотря на чужие пальцы. Вот же черт.       — Отпусти, — процедил старший и дернул руку. Немного подумав и погладив пальцем чужую, мягкую кожу, отпустил. Только сейчас. Кашлянув и поправив свою одежду, Сокджин кивнул на экран компьютера. — Маргарита и кола, — и зашагал на выход. Намджун так и остался стоять на месте и любовно провожать взглядом своего человека.       — И да, Намджун. Еще раз тронешь, ногу сломаю, — ох, Джин может. Ким сам видел, как старший сломал руку одному санитару, который пытался залезть к нему в трусы.       — Джин, я все думаю про бал, который ты хочешь устроить для наших маленьких пациентов, — вдогонку крикнул Ким.       Вчера медбрат вбежал в его кабинет весь запыханный и с предложением провести бал. Сперва Намджун отнесся к этой сумасшедшей идее скептично, посчитавшим ее абсурдной. Но после погрустневшего взгляда и среднего пальца, все-таки решил поддержать Сокджина. Услышав этот замысел, остальные работники одобрительно и с радостью покивали головой, назвав Намджуна «Лучшим врачом». Джин закатил глаза, но говорить ничего не стал.       — А ты не думай. Это моя задумка, а значит я ее и воплощу в реальность.       Вообще, планировалось рассказать об этом мероприятии еще на прошлой неделе, чтобы дети успели подготовиться к балу и выбрать себе подходящую пару, но не задалось. Сначала Чонгука привезли, а потом и Тэхен с его трубкой слег. Поэтому пришлось повременить со своей идеей, пока ребята встанут с постели.       — Нет, я просто хотел предложить помощь, — улыбнулся Намджун, заставив и Сокджина фальшиво улыбаться.       — Себе помоги, — и вышел. Намджун грустно выдохнул и взял в руки телефон, чтобы все-таки заказать завтрак.       Шел Сокджин обратно на свое рабочее место в приподнятом настроении и напевая песенку себе под нос. Только не пройдя и пяти метров, услышал вопящие крики Пака. Недовольно закатил глаза и отправился спасать Мина.       — Да как ты мог не сказать мне? Мы же с самого детского сада знакомы! — продолжал обижаться Чимин, ходя с одного угла в другой, с сердитым выражением лица. Юнги сидел на кресле с вилкой в руке и тарелкой салата на коленях, спокойно поглощая его и даже не смотрел в сторону дерганного младшего. — Ты сейчас серьезно? — остановился Пак и посмотрел на Юнги. — Значит, я тут перед тобой распинаюсь, а ты жрешь как ни в чем не бывало? Да пусть в твой салат кошки насрут! — на эмоциях прикрикнул Пак. Мин от такого заявление, поднял офигевшие глаза на Чимина. — Ой-ей. Я пошутил, — попятился назад рыжеволосый, сталкиваясь с Сокджином. — Джин-а, бежим. Юнги больно бьет!

***

      Следующие два дня на улице продолжал идти сильный ливень и бить молния. Обычно с утра начинает потихоньку накрапывать дождик – тихий, неторопливый, порой даже и не дождь вовсе, а морось, дождевая пыль, рассеянная в воздухе. И небо не такое серое, а лишь немного нахмуренное, как будто небо слегка загрустило. И даже язык не поворачивался назвать это дождем. Именно такой дождь рождает вдохновение у поэтов, толкая их на написание красивых строк. Дождь застенчиво постукивает по крышам домов, по подоконникам и оконным стёклам. А вот к обеду и начинает лить, как из ведра. И небо над городом затягивало темно-сизыми тучами. На улицах потихоньку темнело, будто к вечеру. Поднимался сильный ветер. Так громыхало, что стёкла дрожали. А ветер такой дул, что деревья прямо до земли гнулись. И молния как сверкнула, так прямо всё вокруг осветила. И дождь, дождь лил прямо как в джунглях, как будто тропический ливень.       Чонгук все эти дни сидел в комнате, так и не сдвинувшись с места. Как бы сильно не упрашивали его Чимин и Сокджин, не вставал. Стеснялся, чувствовал себя неуверенно и стыдился своих недостатков. Даже Мин Юнги приходил. Ну как приходил. Чимин его тащил за руку, против его воли. Недовольно посмотрел на Чонгука, рявкнул: «Жопу поднимай и успокой уже своего друга! Житья мне не дает. Заебали!» и вышел из палаты. А Чон так и остался сидеть, только уже с широко распахнутыми глазами и с обидой на постоянно ворчливого друга.       Тэхен медленно открывает дверь в палату 420. Взгляд его, тут же цепляется за хрупкий силуэт на больничной койке. На бледных и обветренных губах расползается легкая улыбка, и он осторожно двигает коляску вперед, прикрывая за собой дверь.       — А обещал не плакать, — послышался голос сбоку. Чонгук крупно вздрогнул, оторвал свой пристальный взгляд от окна и повернул голову к Тэхену. Сидел тот в коляске, с потрепанными волосами и кислородной канюлей в носу. А главное, в излюбленных зеленых кроксах, которые красовались на ногах. Смотрел на младшего прищуренными глазами и маленькой улыбкой на лице.       — Я не плакал! — огрызнулся Чонгук и начал поправлять одеяло, чтобы скрыть отсутствие ноги.       — А чего глаза опухшие такие? — все также с улыбкой и доброй насмешкой спрашивал Ким.       — Спал, — недовольно ответил Чон.       — Обижен? — и подъезжает ближе.       — Я? Почему я должен обижаться? — с удивлением спросил младший, что даже забыл о своем недуге, и перестал трогать одеяло в области левого колена.       — Не приходил, — пожал плечами Ким.       — Нет. Я никогда на тебя не обижался, — пожал плечами Чонгук. — Это ты должен быть зол на меня. Я не встал с постели и не приехал к тебе. А я же твой друг. Должен был поддержать тебя, — расстроенно пробормотал младший.       А затем повисла гробовая тишина в комнате. Чонгук поднял свой взгляд на окно, пройдясь глазами по ночному звездному небу. Он видел его множество раз, однако сейчас, оно будто заиграло новыми красками. Невозможно оторвать глаз от блеска и красоты сверху. Как будто, там есть своя особенная, наполненная движением, яркими красками жизнь. Огоньки загадочно подмигивают из бескрайней таинственной высоты. Яркие звезды всегда привлекали внимание мечтательных людей. А когда среди далеких, серебристых звезд на небе появляется полная Луна, начинает казаться, что попал в сказку. Будто бы какой-то волшебник рассыпал свой магический мешок и повесил большой фонарь.       Чонгук чувствует, как матрас возле него чуть просел под весом еще одного чужого тела. Обернувшись, видит Тэхена перед собой. Тот укладывается рядом, медленно забирается под одеяло и поворачивает лицом к Чонгуку. Осторожно берет руку младшего в свою и закрепляет их замком, чуть поглаживая кожу младшего своими красивыми, длинными пальцами. Так преданно и нежно, словно в нем вся любовь мира, что сердце Чонгука замирает на миг, отказываясь биться.       — Тэхен, что ты…       — Ш-ш-ш, — перебивает его беспокойный лепет. — Я знаю, у тебя сейчас сложный период, но я буду с тобой. Я сделаю тебя счастливым снова, — обещающе шепчет Тэхен и крепче сжимает руку Чона. — Я буду тут, совсем рядом. Пока ты не перестанешь нуждаться во мне. И буду помогать тебе обрести веру в себя, — нет, они определенно не друзья. Тэхен не хочет быть просто другом Чон Чонгука. — Если бы ты только мог посмотреть на себя так, как я вижу тебя, то понял бы насколько красив, — с замиранием сердца заканчивает свою тираду Тэхен и прижимается ближе. Теперь ему нельзя расклеиваться и жалеть себя, отказываясь от лечения. Ведь теперь он несет ответственность не только за свою жизнь...       В комнате наступает тишина. Часы тикали глухо и скорее спокойно, чем раздражающе и назойливо. Слышны тихие всхлипы младшего и мирное дыхание Тэхена. Ким прижимает младшего к себе, ведет теплой ладонью по его голове и любовно целует в висок. Он обязательно сделает так, чтобы Чонгук смог поверить в себя. Сделает так, чтобы его олененок смог вдохнуть полной грудью и не чувствовать горечи.       — Ты красивее Тэхен. И зеленые кроксы твои тоже красивые, — всхлипывая проныл младший, заставляя звонко рассмеяться Кима.       — Хочешь отдам? — сердце же свое уже отдал.       — Да.       Голова приятно пустеет. Чонгук чувствует, что тяжелые мысли больше не сковывают его, а сознание медленно погружается в сон. Его мечты возвращают в себя прежнюю значимость. Чон расслабляется в объятиях старшего и засыпает спокойным сном, слыша тихое:       — Доброй ночи, олененок.

***

      — Чонгук-а, ты слышал? У нас будет вечерний бал! — заезжает в комнату Чимин и застывает в удивлении увидев своего друга. Тот стоял посреди комнаты с Соджином под боком и с костылями в руках. Заметив ошарашенного Пака, поднимает губы в кривой улыбке и немного хмурит брови.       — К-как тебе? — с сомнением спрашивает Чон и немного сжимается.       — Это на тебя так солнце повлияло, что ты решил встать с кровати? Чон Чонгук, ты невероятен! Ты так крут! Я горжусь тобой, — радостно кричит Чимин и ближе подъезжает к Чону, оглядывая себя. — А где мои палки для ходьбы? Сокджин, ты охренел?! — Чонгук раскрывает рот и начинает хохотать, смотря на пораженного Джина.       — Во-первых, не «палки для ходьбы», а «костыли». А во-вторых, я их тебе не предлагал, потому как боялся, что ты снесешь здесь все и вся. Но ты даже на коляске умудрился это сделать! Балбес, — также крикнул Сокджин.       — Сам ты балбес! Чонгук-а, офигенно выглядишь, — со злобой кинул Чимин и повернув свою голову к Чону, улыбнулся своей яркой улыбкой и поднял большие пальцы вверх. — Доктор Ким такой молодец, что предложил этот бал, — довольно сказал Пак, а Чонгук закивал головой.       — Вообще-то, это была моя задумка! — недовольно сказал Сокджин. Чимин хмыкнул, мол, ну да, ври дальше.       — Да я лучше, поверю, что это была идея какой-то деревенской коровы или Мин Юнги. Но не ты, Сокджин.       — Ты меня сейчас с коровой сравнил? — послышалось недовольное ворчание в дверном проеме.       Юнги с Тэхеном стояли бок о бок, опершись об косяк. Только другой был, как всегда, мрачнее тучи. А второй, с таким выражением лица, будто ему сказали, что он излечился от кистозного фиброза. Смотрел прямо на Чона и ободряюще улыбался. Чонгук ярко улыбнулся своей кроличьей улыбкой и помахал в знак приветствия. А Чимин нервно хихикает, таращится на Мина и поворачивается к Сокджину.       — Нет, я имел ввиду Сокджина, он так похож... — а затем и недовольное покашливание самого Кима. Еще раз хихикнув, Чимин поспешно добавил. — Ну знаете, они такие милые. Я люблю коров! — и мило улыбается. Вот тут уже никто сдержаться не смог и все рядом находящиеся расхохотались. Даже Мин улыбнулся. — Вы прикалывались надо мной? Вы такие смешные! — с сарказмом ответил Пак, обиженно закатив глаза.       Отсмеявшись, Юнги и Тэхен, вошли в комнату. Тэхен завалился на кровать Чона со своими кроксами на ногах, как к себе домой и озорно подмигивая Чонгуку. А Чон, как и учил его Чимин, облизывает средний палец и показывает его Киму. Ким ошарашенно поднимает брови и смотрит так, будто ему разбили сердце. И куда подевался его маленький и робкий олененок? Чонгук захихикал и отвернулся к Паку протягивая руку и отбивая пять.       Юнги присел на пуфик рядом с кроватью Чимина. Сморщившись, полез себе под задницу, немного порывшись, вытащил порно-журнал с приклеенным Чонгуком в трусах на первой странице Плейбоя. Юнги нахмурился, Сокджин снова захохотал, а Тэхен лишь закатил глаза. Ну, потому что это Пак Чимин, мать вашу.       — Чимин, что это?! — в возмущении крикнул Чонгук и указал на себя. Пак спокойно пожал плечами.       — Мне просто было скучно. А потом я вспомнил, что у меня имеется твоя фотка, и я ее распечатал. Одолжил журнал у Хосока и приклеил тебя. Сначала хотел поржать, но получилось круто, и я решил оставить. Я хотел показать тебе, но ты был не в настроении. У тебя нога болела.       — Чимин, у меня нет ноги! — нахохлился Чонгук.       — Ой, опять забыл. Прости, Гук-а. Я еще не привык. Почему ты на меня злишься? Это Ким Тэхен лежит на твоей кровати в тапках! — и указал на Кима, который вновь спер книжку из библиотеки младшего. Заметив к себе пристальное внимание присутствующих, поднял свой взгляд и поднял брови.       — Че смотрите?       — Все, ладно. Забыли, — недовольно махнул Чонгук и сел на кровать возле Тэхена и опустил свою руку на пах Кима, заставив того завизжать. — Извини, я «случайно», — и невинно похлопал глазами. Кажется, Тэхен скоро запретит общаться мелкому с одной рыжеволосой гадиной. — Что за бал? — спросил у Сокджина, как будто и не лапал недавно Кима.       — Обычный бал. Развлечение для вас. Через три дня, — улыбнулся медбрат. — Я уже все подготовил. Вам осталось лишь, найти себе подходящую пару и надеть ваш самый лучший костюм.       — О, я люблю балы. Это красиво, — довольно ответил Пак.       — Да ты все любишь. Даже корову, — ухмыляются Мин Юнги, выпуская сигаретный дым. Джин недовольно косится в сторону младшего, но уже ничего не говорит. Сто раз пытался, только вот Мину плевать. Расстаться с сигаретами? Да он лучше от Тэхена откажется, чем бросит курить.       — Поверь мне, лучше корову любить, чем тебя.

***

      — Кого пригласишь? — спрашивает Пак, оставшись один на один с Чоном в комнате, держа в руках журнал с участием младшего.       — Выкинь его! И никого я не собираюсь приглашать. Может вообще не пойду туда, — отвечает Чон, все еще тренируясь ходить при помощи костылей. — А ты кого-то уже собрался приглашать?       — Маму твою, — и получил за это костылем по голове. — Ай, долбаеб, совсем страх потерял? Боженька тебя накажет! — сказал Чимин, потирая ушибленное место.       — Посмотрим, кого это Боженька накажет из нас двоих, — прищурился Чон с язвительной улыбкой на губах.       — Я пригласил одну девчонку, которая лежит в отделении Хосока. Миленькая, только вот одни кости. Тащится она по мне. Вот я и решил ей подарок сделать. Ты бы видел ее глаза, когда я предложил ей стать моей парой на вечерний бал, — самодовольно хмыкнул Чимин. — И ты пригласи кого-нибудь. Я не дам тебе сидеть и тухнуть в комнате!       — Ты серьезно думаешь, что кто-то согласиться быть парой с таким калекой, как я? — спрашивает Чонгук и указывает на себя, на свои ноги и машет своими костылями.       — Чего ты прицепился к этой своей ноги? Ее уже нет. Отпусти и забу-удть, — пропел Пак, наблюдая за Чонгуком, который продолжал недовольно глядеть на Чимина, сдерживаясь, чтобы не ударить его еще раз по голове. — И вообще, ноги это не главное. Главное – это симпотная задница и милое личико. И у тебя это все есть. Не будь ты моим другом, я б тебя сам отодрал, — прямо заявил Чимин, а Чонгук в возмущении открыл рот.       — Пошел ты нахер, Пак Чимин!       — А что не так? Что я такого сказал? Правду? — со смешком спрашивает сосед и закидывает руку над головой, достает подушку и кидает прямо в Чона. — Ты выглядишь на все сто! И ты идешь на бал! Или я сейчас отберу у тебя костыли и спрячу их. Я тоже не идеален, посмотри на меня. У меня тоже гипс и я тоже буду на палках. С тобой. Или ты хочешь кинуть?       — Не собираюсь я тебя кидать. Ладно, уговорил. Но приглашать никого не буду, — с поражением вздыхает Чонгук.       — Твоя правда.

***

      Остальные три дня пролетают вихрем. Все дни Чонгук проводит либо с Паком, либо на многочисленных процедурах и подготовкой к химиотерапии. Чимин целыми днями лепечет про бал, каждый день звонит родителям, чтобы те перевели ему денег для покупки нового костюма. Упрашивает Джина отпустить его в ближайший магазин одежды. Но так и не дождавшись разрешения, заказывает смокинг сам и с Чонгуком в онлайн-магазине. Чимин оказался очень шустрым парнем, поэтому научился ходить на костылях за день, теперь прыгает туда-сюда, словно зайчик с морковкой в заднице, который с нетерпением ждал приближающегося мероприятия. Не сидит. Говорит: «Я сидел целую неделю, и теперь я свободен», как те самые зеки в фильмах, еще и с алкашкой в руке. Чонгука, он кстати, тоже за собой таскает. Но младший и не против.       В больнице, будто срыгнула сама фея. Все в мишуре и блестках. Окна больницы украшаются разными мерцающими гирляндами, благодаря которым по вечерам все вокруг так красиво блестит и переливается, обеспечивая праздничное настроение всем вокруг.       Возникает странное ожидание чего-то большого, нового и замечательного. Вокруг царит атмосфера праздника. Врачи торопятся в разные магазины, бутики, чтобы успеть купить самые красивые и нарядные платья и выделиться среди остальных, еще немного украшений для своего стола или кабинета. Все заняты выбором одежды и угощений для праздничного стола. Кстати, в холле приготовили огромных размеров стол для фуршета. Это время было похоже на сказку. Суматоха и подготовка.       — Ну что, ты готов? — забегают в ординаторскую два попрыгунчика, Чимин и Чонгук, в ожидании Сокджина. Медбрат уже третий час крутится возле зеркала, то воротник подправит, то макияж. Младшие потихоньку начинают зевать от скуки.       — Все, все. Сложно подождать? — с недовольством спросил Джин, и еще раз взглянув в зеркало, пошел на выход.       — Сокджин, ты детей уже третий час мучаешь, — улыбнулся Намджун, заявляясь на пороге комнаты. Джин цокнул, вытолкнул Доктора Кима за порог и принялся закрывать дверь.       — Вот именно, Джин-и. Не будь моей матерью, и просто плыви по течению, — профилософствовал Пак, что от нетерпения, уже не обращая внимания на старших поскакал вперед.       — Чонгук-а, ты очень красив, — сказал Сокджин, заставив зардеться младшего.       — Спасибо, Джин-и. Ты тоже хорошо выглядишь, — смущенно прошептал Чонгук. Сокджин улыбнулся и потрепал младшего по голове.       — А я? — гордо спросил Намджун, расправив плечи и широко улыбнувшись. Медбрат прошелся взглядом по его внешнему виду и ответил:       — Сойдет. Пошли Чонгук-а.       Первый этаж уже был полон людей. Широкий холл был освещен почти до боли в глазах. В углу стояли Юнги с Тэхеном держа коктейли в руках с яркими жидкостями внутри. Одеты оба в черные смокинги, только вот Мин был с бабочкой, а Ким в галстуке. Завидев Сокджина и Намджуна, те подняли свои бокалы, как бы приветствуя старших. Кимы улыбнулись и кивнули головой своим детям. Чимин с Чонгуком уже стояли возле стола, пихая в рот все, что видят и не видят. Кажется, Сокджину придется запастись несколькими пачками лактона. Проходя мимо этих двоих, Намджун услышал слова Чона: «Ты выглядишь как тупая белка с орехами во рту» и громкий смех сразу двоих. Сокджин закатил глаза и пробормотал: «Две гиены из мультика Король Лев».       Вскоре к Паку подошла его пассия на вечер. Она была в черном, низко срезанном бархатном платье, открывавшем ее точеные плечи и оголенные красивые, тонкие руки. Все платье было обшито венецианским гипюром. На голове у нее, в черных волосах была маленькая гирлянда.       — Привет, Чимин, — мило улыбнулась девушка.       — Невероятно красиво, — завороженно прошептал младший, нахмурившись и прищурив глаза. Несколько раз моргнул и облизал свои пухлые губы. Да, Мин Юнги сегодня блистал не хуже говна на солнце. Стоял возле Тэхена, весь такой гордый и не смотря по сторонам. Такие мужчины не бегают за кем-то, за такими мужчинами бегают, ломая себе ноги.       — Я? Спасибо, ты тоже великолепно выглядишь, — смущенно прощебетала девушка.       — Нет, я про... Да, то есть, да я про тебя, — нервно улыбнулся Чимин и взглянул в сторону Чонгука, который совсем не обратил на это внимание, а также был сосредоточен на разглядывании Ким Тэхена. Открыв рот, Чимин хотел было привлечь его внимание к себе, но вдруг зацепился за глаза. Глаза Чонгука, которые с восхищением и с искрами смотрели на Кима. Так искренне и невинно, как и сам он недавно смотрел на Мин Юнги. — Пойдем, возьми меня за руку. Скоро начнется бал. Посмотрим.       Тэхен стоит неподалеку, также высматривая любимую светлую макушку в толпе. Но не найдя того, кого искал, поджал губы и повернул голову в сторону Намджуна. Стоял, старший Ким в компании нескольких важных людей, поддерживая политический разговор. Юнги отправился покурить на улицу перед тем как выйти вместе со своей парой в центр холла и станцевать.       — Прекрасное мероприятие, — вежливо улыбается Тэхен, так непривычно для себя держа в руках бокал с шампанским и держа на губах доброжелательную улыбку. Играет? Возможно.       Ким не любитель людей и шумных мест. Так что он совсем не считал это каким-то «прекрасным», но образ хорошего мальчика не позволял ему выразить все свое недовольство, плюнуть каждому в бокал и просто уйти в свою палату. Парень редко проявлял свой интерес к дорогим костюмам, каждый раз останавливая свой взгляд на повседневной и удобной одежде.       Тихо выдохнув, поднял руку на которой красовались новый часы, подаренные отцом за «долгое» отсутствие. Время вальса. Все начали толпиться возле центра пытаясь запечатлеть этот момент на своих смартфонах. Еще раз пройдясь по залу глазами, отыскивая взглядом Чонгука, извинился и отправился на поиски своего олененка.       Пропажа нашлась на самом верхнем этаже в их тайной комнате. Чонгук сидел с отсутствующим выражением лица, втыкая в телефон.       — Вальс начался, спуститься не желаешь? — спрашивает Ким. Чон оторвал взгляд от телефона и взглянул прямо на Тэхена.       — Ты чего здесь делаешь? Сам же сказал, что вальс начался, — сказал парень, откидывая свой телефон.       — А со мной вместе спустишься? В качестве пары, — серьезно предложил Тэхен.       — Да не, я… — и тут до него дошла вся суть слов собеседника. Шокировано поднял свой взгляд на Кима, не веря в, только что, сказанные слова.       Тэхен немного похихикал, прошел дальше вглубь комнаты и достал из-под стула свои ярко-зеленые кроксы. Чонгук, увидев знакомые тапки, нахмурился, а затем просиял, когда решил, что Ким исполнит свое обещание и отдаст свои тапки Чонгуку.       — Я приготовился, — очаровательно улыбнулся Тэхен, подмигнул и встал на колено перед младшим. Тренировался он, кстати, на Мин Юнги. — Чон Чонгук. Я, Ким Тэхен, предлагаю Вам стать моей парой не только на один вечер, но и на всю жизнь, пока смерть не разлучит нас. Я не смогу выразить словами то, что каждый раз, когда я обнимал Вас, я чувствовал, что был дома. Вы – мой дом. Стоило Вам войти в комнату, как меня охватывала необъяснимая дрожь. От Вашего прикосновения у меня бьется сердце, потому что все мои слова превращаются в судорожную пульсацию. Даже не думая о Вас, я ощущаю Ваше присутствие, и волна нежности охватывает меня, — взял Чонгука за правую ногу. Снял его обувь и одел на нее тапочек. Да, так намного лучше. Выдохнув, хрипло и тише продолжил. — Ты ведь и представить не можешь, что я чувствовал, когда проснулся с тобой на моей груди. Я люблю тебя. Весь мир исчез. Есть только ты.       Сердце бешено бьется. В комнате вновь повисла звенящая и никому не нужная тишина. Часы говорили: тик-так, тик-так. А голос в голове сходил с ума и кричал что-то о побеге, потому что Чонгук не был к этому готов. Но убежать он не мог. Потому что любил. Любил также сильно и нежно. Кажется, что полюбил, как только увидел в больничном коридоре. Такого простого: в домашних потертых штанах, с выцветшей кепкой на голове и с этими прекрасными тапочками на ногах. Их любовь была не такой бешеной и сумасшедшей, как в фильмах или сериалах. Она была тихой и робкой. И навсегда. Поэтому, если голос в голове кричал о побеге, сердце говорило только о бесконечной любви.       — И я люблю тебя, Ким Тэхен, — выдохнул младший с дрожащими пальцами на руках и мокрыми глазами на сияющем лице. — Весь мир исчез. Есть только ты, — вот так просто. — Я просто хотел, чтобы ты знал, — сказал Чонгук и подался ему навстречу.       Они впервые поцеловались в обычной кладовой больницы, под крики и смех, где-то неподалеку. Но это было и не важно, важно только то, что они были совсем одни, совсем вместе и ужасно больны.

***

      Чимин, увидев Мин Юнги, начинает махать ему и идти вперед, чтобы поприветствовать и снова сказать какую-нибудь колкость в его сторону. Мин же, не обращая никакого внимания на рыжего, целенаправленно идет в сторону своей пассии, чтобы пригласить ее на танец. Проследив глазами за Юнги, который подошел к симпатичной девушке и протянул ей руку, Чимин нахмурился и встал в оцепенении. Где-то внутри разыгралась совсем неприятное чувство, злость расползлась по всему телу, заставляя Пака чуть-ли не трястись. Сжимая руки в кулаки и сверля парочку взглядом, поковылял в их сторону.       — Милый, ты чего? Я же тут, — пропел младший. Губы его расползлись в милой и ехидной улыбке.       Недолго думая, потянул руки к лицу Мина и уткнулся в его губы. Юнги застыл и широко распахнул глаза, встретившись со взглядом Пака. Чимин оторвался от Юнги и судорожно задышал, понимая, что натворил. Залился смущением и промычав что-то на нечеловеческом, убрал руки куда подальше от Юнги и собрался сбегать. А вот к Мину осознание пришло лишь спустя некоторое время. Пак Чимин его поцеловал. Сам. Хотя поцелуем это и не назвать, просто чмок. А теперь пытается сбежать с места происшествия.       Покачав головой, Мин Юнги схватил парня под локоть и вновь притянул к себе, увлекая его в уже настоящий взрослый поцелуй. Медленно и горячо. Чимин немного вздрогнул и с шоком открыл глаза, не отвечая на поцелуй. То, что Юнги поцелует его, он не думал. А что ты думал, Чимин? Только тебе можно устраивать такое? Расслабившись, Пак начал понемногу отвечать на поцелуй. Язык Чимина был игривым, когда он кружил вокруг языка Юнги, дразня и немного ухмыляясь в поцелуй.       Это был их первый поцелуй. В центре холла больницы. Неподалеку были слышны хлопки, свист и крики. Но им было плевать. Они не думали ни о чем. Их любовь была такой сумасшедшей и сумбурной. Это была любовь не с первого взгляда, как у Чонгука и Тэхена. Они шли к этому очень долго, потихоньку, шаг за шагом. С детского сада.       Сокджин стоял среди толпы, радостно хлопая и визжа, когда увидел эту прекрасную картину. А никто и не сомневался, что так будет. Так и должно было быть.       Телефон в кармане пиджака начал вибрировать, оповещая своего хозяина о входящем звонке. Отойдя подальше от шума, поднял трубку.       — Джин, зайди ко мне в кабинет, — где-то на том конце, послышался голос Намджуна.       — Доктор Ким, это уже не прокатит. Выходи давай, тут наши младшие такое шоу устроили. Ты бы видел! — радостно прокричал в трубку Джин.       — Сокджин, в мой кабинет, — и бросил трубку. Цокнув, Джин все-таки поднялся на нужный этаж и вошел в комнату. — Намджун, ну не смешно уже.       — Мы не успели Джин, — прошептал Намджун, смотря в экран своего компьютера. — Инфекция. Она попала в кровь.       — Что? Ты о чем? — с непонимающим видом спросил Сокджин, подойдя к Киму.       — Тэхен. Он умирает.