Подростковая жизнь в больнице

      После того, как Чонгуку рассказали о результате биопсии, вся больница будто специально затихла, чтобы дать маленькому человеку передохнуть. Даже Чимин не выходил из комнаты более двух часов, тихо сидел возле друга и не издавал ни звука. А это значит, что совсем все плохо. Сокджин сидел за своим постом тихо зевая, попивая кофе и пытаясь хоть как-то проснуться и взбодриться. Его смена должна была закончится через пол часа, как вдруг на экране компьютера выползло уведомление. Кто-то нажал кнопку вызова в палате 410. Палата Ким Тэхена и Мин Юнги. Сон сразу рукой сняло, совсем не хуже энергетиков.       — Енджун, палата 410, — кинул Сокджин, быстро накинул на себя халат и выбежал в сторону палаты.       Сердце колотилось, руки тряслись и потели. Но переживать и боятся сейчас было не время. Поэтому взяв всю свою храбрость и профессиональность в кулак, без промедления открыл дверь и ворвался в палату. Тэхен лежал на полу на спине, крепко схватившись за руку своего друга, в собственной луже крови и постанывал от боли. Юнги сидел возле него, критически смотря на Сокджина.       — Каталку! Енджун быстрее! — крикнул Ким и подбежал к мальчикам. — Что произошло, Юнги? — с твердостью в голосе спросил медбрат и взял Тэхена за запястье проверяя его пульс.       — Н-не могу д-дышать, — прохрипел Тэхен крепко зажмурившись и еще раз вытолкнул большой комок алой жидкости изо рта. — Как же б-больно, — всхлипнул Ким, начиная задыхаться из-за собственной крови во рту.       — Я не знаю! Мы сидели, болтали, как всегда. И он просто начал задыхаться. Я сразу же нажал на кнопку экстренного вызова, а когда повернулся к нему, то он уже лежал на полу, а потом и кровь со рта пошла. Я правда не знаю, Джин! — в панике протараторил младший и быстро замотал головой.       — Все в порядке, Тэхен. Сейчас ребенок, потерпи. Сейчас все пройдет и тебе станет легче. Обещаю. Такое бывает, ничего страшного, — успокаивающе произнес Сокджин, когда заехала кушетка в палату.       — Ничего не в порядке! Ему больно, он дышать не может, — продолжал кричать подросток, хватаясь за свою голову и сжимая волосы в руках. — Это все из-за меня? Я же предложил ему выпить! Это моя вина?!       — Успокойся, Юнги! Здесь нет твоей вины. Не кричи. Ты пугаешь Тэхена, — продолжал спокойно говорить Сокджин и поднимать Тэхана на руки, чтобы переложить его на каталку. — Вызывайте доктора Чхве! Сейчас же!       — Тэхен! — крик донесся с коридора. Повернув голову, Сокджин увидел еще двоих подростков. Чимин стоял, схватившись за Чонгука. Лицо его покраснело, а глаза были полны слез. Чон же смотрел прямо на Сокджина, лицо было искажено от боли за нового друга, глаза смотрели с неверием. Будто только что Джин просто предал его.       — Везите его, быстрее, — дал приказ своим людям и вернул свой взгляд на Мина, который тяжело дышал, пытаясь справиться с подступающей истерикой. На данный момент парень просто ненавидел себя за беспомощность, как бы он хотел помочь. Да даже бы легкие свои отдал, лишь бы его друг снова смог дышать полной грудью и так сильно не нуждаться в кислороде. — Юнги, дыши. Ты должен быть сильным, на тебя смотрят младшие. Ты должен успокоится и проследить за этими двумя. Ты понял меня? Юнги, кивни! — в последний раз глубоко вдохнув и выдохнув, младший медленно кивнул и направился в сторону Чонгука с Чимином.       Раздраженно выдохнув, Сокджин побежал в реанимационную, где уже стоял Ким Намджун и Чхве Юджин, готовясь, надевая сою униформу. Не смотря на помятый вид Намджуна: волосы торчком и в разные стороны, одежда помята, взгляд его был твердым и спокойным и внушающим доверие. Хотя выдернули его с постели буквально двадцать минут назад.       — Как дети? Юнги, Чимин, Чонгук? Слышал их крики, — обеспокоенно спрашивает Намджун и поворачивается для того, чтобы ему натянули перчатки на руки. Юджин, уже вошел внутрь к Тэхену и взялся за него.       — Ужасно напуганы, — также быстро ответил Сокджин и тоже начал переодеваться.       — Они дети, — вновь прошептал Намджун. — Сокджин, конец твоей смены, — напомнил ему Ким.       — Но здесь Тэхен, я должен быть тут с ним. Я люблю этого ребенка, ты знаешь, — вновь начал заводиться Сокджин. Да чтож вы его не отпустите-то никак к Тэхену, чтобы помочь? Он нужен ему.       — Нет, ты на эмоциях и не спал. А Енсук уже здесь, — после этих слов в помещение вошла заменяющая его медсестра. — Слушай, Сокджин. Мой сын дома совсем один и он в курсе о сложившейся ситуации. Ты знаешь, они с Тэхеном чуть ли не лучшие друзья. Ты не мог бы побыть вместе с ним? Он переживает. Если я не приеду в течение часа, так сам завалится сюда. А завтра у него важный экзамен, — поджал губы Намджун. Время шло и надо было идти. Благо здесь он не один, а второй врач уже с Тэхеном.       — Ладно, — выдохнул Сокджин и снял с себя больничный халат. — Звони… если что-то пойдет не так, — промямлил Джин. Намджун благодарно кивнул и наконец-то отправился к подростку, который находился сейчас в реанимационной. Тэхена он любил не меньше Лихо и коньки отбросить ему он не даст.       Еще раз выдохнув, Джин раздраженно снял медицинскую маску и перчатки, сел на стул и закрыл лицо руками, начиная яростно его тереть. Все произошло так быстро, что Сокджин даже полностью ситуацию понять не смог. И как ему теперь быть профессионалом, если, увидев Тэхена на полу в крови, он чуть-ли не застыл прямо там на пороге. Накричал на Юнги, хотя тот виноват ни в чем не был. Они ведь дети, они боятся и им страшно. Боятся, что с ними что-то произойдет и никто не поможет. Ким накричал на эмоциях, он не хотел этого, он был раздражен. Но это не оправдания ему. Сокджин не должен был этого делать. Он жалеет о случившимся.       Просидев там еще несколько минут, Джин встал со стула и отправился в ординаторскую, чтобы переодеться и отправиться к Лихо. Намджун прав, что Тэхен и Лихо очень близки, поэтому нужно будет успокоить мальца, чтобы так сильно не переживал за друга.       Выйдя из комнаты Сокджин увидел трое подростков сидящих возле палаты 410. Чимин всхлипывал и всеми силами цеплялся за Юнги, который только сильнее прижимал младшего к себе. Эти двое совсем не дружили, а жили как кошка с собакой, постоянно грызлись из-за всякой мелочи, а один раз даже подрались. Поэтому сейчас было немного удивительно видеть такую картинку. Чонгук же сидел тихо, плакать не собирался, потому что его слезы ведь драгоценны. Тэхен был бы не рад, если бы застал такой вид возле своей палаты. Дал бы всем звездюлей в своих ярко-зеленых кроксах и отправил бы всех по палатам.       Увидев приближающего Кима, Чонгук быстро вскочил на ноги, а за ним последовали и ребята. Юнги сразу же без промедления задал всех интересующий вопрос:       — Как Тэхен? — с замиранием сердца спросил Мин. Чимин даже всхлипывать перестал, прислушиваясь к каждому слову, словно суслик.       — Пока не известно, — тихо ответил Сокджин. А затем неожиданно для всех улыбнулся. — Но с ним все будет в порядке. А теперь живо по палатам. Уже одиннадцатый час ночи. Чимин тебе рано вставать, у тебя завтра КТ. И где твоя коляска? Зачем заставил Чонгука себя таскать? Не перенапрягай его ногу. Чонгук-а, отведи его в палату и вытри слезы.       Нахмурившись, парни все-таки прошли в свою палату. Юнги и Сокджин проводив их взглядом тоже было собрались уходить, как Джин кинул:       — Юнги, прости меня, — рука Мина так и повисла на ручке двери, собираясь ее открыть. Повернувшись лицом к Киму, он сделал непонимающий вид лица и снова чуть нахмурился. — Накричал на тебя тогда, — пояснил старший. — А теперь дай мне искупиться перед тобой, иначе моя душа не успокоиться и я не смогу уснуть! А мне еще завтра сюда с утра переться, — выпалил Джин, схватил Юнги за руку и притянув к себе обнял. — Прости меня, дурака, — наконец-то с облегчение выдохнул мужчина.

***

      Приехал к Кимам уже к двенадцати часам ночи. У Сокджина всегда был запасной ключ от квартиры Намджуна, ему его отдал Ким, как доверенному лицу. Поэтому без колебаний вставил ключ в скважину, прокрутил и вошел в квартиру, где его ждал еще один обеспокоенный подросток.       — Джин? А где отец? — спросил Лихо стоя в дверном проеме, не ожидая увидеть здесь старшего медбрата. Но был рад увидеть знакомое лицо.       — Привет, мелочь пузатая. Папа остался в больнице, но скоро приедет, я уверен! — сказал Ким, снял с себя кроссовки и прошел на кухню. — Ты голоден?       — Нет, мы ели с отцом, — Лихо прошел за Сокджином на кухню и сел за барную стойку.       — А вот я голоден, как собака, — ответил ему Ким и достал сковородку. — Быстро яйца пожарим, поедим и ты пойдешь дрыхнуть.       — Тэхен. С ним все нормально? — немного помолчав, спросил младший.       — А я уже думал, что ты и не спросишь. Пока точно не знаем, но твой отец нам позвонит и все расскажет.       Приготовил яичницу, вместе с Лихо накрыли на стол и стали есть в тишине. После того, как закончили, Лихо встал со стула и быстро спросил:       — Ты ведь в курсе, что нравишься моему отцу? — вопрос его заставил Сокджина подавиться и начать кашлять хуже Тэхена. — Он не делал шагов в твою сторону из-за меня. Боялся, что я не оценю однополых отношений. Да и он тебе нравится, я вижу. Поэтому, если хотите моего благословения, тогда я даю вам добро. Ты только отцу больно не делай. Моя мать уже постаралась на славу, — сказал и вышел.       Не так Сокджин представлял себе ночевку здесь.

***

      Постоянное пищание кардиомонитора, он же монитор сердечного ритма, и невероятно сухое горло, заставляет раскрыть тяжелые веки и устремить свой взгляд в белый потолок. Глаза наливаются свинцом и вновь растет большое желание их закрыть и погрузится в исцеляющий сон, но жажда не дает этого сделать. Да и к тому же дыхание тоже. Все еще тяжелое и сбитое. Если бы не кислородная назальная канюля в носу, которая подавала дополнительный кислород, Тэхену бы точно пришлось не сладко, потому как дышать и вправду было тяжеловато. Стоило бы конечно нажать на кнопку вызова, но что-то останавливало Тэхена. Скорее всего это просто усталость от постоянных нерадостных новостей или опять эти иголки, которые ему тыкают по всему телу. Вот даже сейчас одна находится в области запястья. Поэтому просто хочется хоть чуть-чуть полежать в тишине и в полной мере насладиться ею. То, что новости будут печальными, Тэхен чувствует, как собака мясо. Поэтому и не торопится оповещать кого-либо о своем пробуждении.       Вскоре послышался шорох одежды и невнятное бормотание, а через несколько секунд со стороны двери появилась макушка пшеничного цвета одного мальчонки, что заставило Тэхана улыбнуться даже через боль в животе. Ему он-то точно рад.       — И чего ты здесь забыл, олененок? — прохрипел брюнет, чем заставил парня вздрогнуть и повернуть свою голову с большими глазами на шум. Увидев сонного Кима и его гаденькую ухмылку, Чон расслабился и прошел внутрь, сев на стул возле койки. — Пить, — поморщился Тэхен и повернул голову в сторону бутылки.       Чонгук ойкнул и сразу же поднялся, чтобы подать воды парню. Открыл крышку и преподнес бутылку ко рту Тэхена, чуть наклонив ее в бок. После несколько глотков охлаждающей воды, Чонгук убрал бутылку подальше.       — Пришел навестить тебя, хотя сюда нельзя. Но при помощи Чимина и Юнги, я смог это сделать. Главное, чтобы старшие не узнали, а особенно Сокджин, — пожал плечами Чон.       — Сильно испугался? — нахмурился Тэхен. Отчетливо помнит картину перед глазами, напуганного Чонгука и плачущего Чимина рядом, а потом крики Юнги и Сокджина. Это, кстати, последнее, что осталось в памяти перед тем как потерял сознание. Не хотел он, чтобы кто-то из младших видел его в таком состоянии и страх в их глазах видеть тоже не желал.       — Нет, — твердо ответил Чон. — Доктор Ким сказал, что у тебя инфекция… в животе? Тебе требуется операция, но она опасна для тебя, — с грустью дополнил Чонгук. На его слова Тэхен лишь тихонько посмеялся.       — Нет у меня никакой инфекции «в животе», — снова усмехнулся старший. — У меня есть трубка, вот она в животе. Кожа вокруг нее опухла и воспалилась. Скорее всего хотят заменить ее, пока инфекция не попала в кровь, — объяснил ему Тэхен. Чонгук пропел широкое «Ааа», снова заставив его улыбнутся.       — Но для тебя это опасно?       Немного помолчав Тэхен все-таки ответил:       — Да. Могу уснуть и не проснуться, — и несколько погодя взял младшего за руку, крепко сжав ее в своей ладони. Сердце бешено билось в груди, заставляя кардиомонитор пищать чаще и громче. Хотелось бы отключить его, но тогда сюда сбежится вся больница. А вот Чонгуку он никак не мешал. Пищание аппарата говорило лишь о том, что Тэхен все еще дышит и все еще с ним здесь. Сердце его также сильно билось, а руки начали потеть от нервов. Чон очень сильно надеялся, что Тэхен этого не заметит, но судя по его небольшой улыбке, кажется тот все заметил и понял.       — Тебе страшно? Ты боишься операции? — тихо прошептал Чонгук и сильнее сжал руку в своей руке. Только бы не убрал, только бы не отпустил, только бы был рядом и не уходил.       — Да, наверное, — еще тише ответил Тэхен будто раскрыл свой самый главный секрет. А он и раскрыл его. Никому бы не признался, что страшно. Никому бы не сказал, даже родителям. А ему сказал, вот так просто. Не страшась, что расскажет всем. Не расскажет, Тэхен уверен, что его олененок не такой.       — Не бойся и я тоже бояться не буду, — ответил ему Чонгук. С Тэхеном больше ничего не страшно, ампутации Чон тоже больше не боится. Тэхен же будет рядом, ведь у них операция назначена на одно и тоже время. Чону ампутируют ногу, а Тэхену заменят трубку. От этого знания легче, он снова будет не один и с ним снова будет парень с ярко-зелеными кроксами на ногах.       — Да, — и немного помолчав, ответил с легкой улыбкой: — Ты только не плачь, ведь твои слезы драгоценны.

***

      — Ну, как он? — налетел на него Чимин, когда Чонгук тихо прикрыл дверь за собой. Просидели они с Тэхеном довольно-таки долго, но даже этого времени не хватило, чтобы насытиться обществом друг друга.       — Тише ты, он только заснул, — шикнул Чонгук и быстром шагом направился в палату. — С ним все нормально, лежит себе с пивом и чипсами. Ты же знаешь Тэхена, — хмыкнул Чон.       — И что вы так долго там делали? — с подозрение спросил Чимин и быстрее начал перебирать колесами своей машины.       — Телик смотрели, — огрызнулся Чонгук. — А чего это ты так плетешься сзади? Как дед на тракторе! — крикнул младший и побежал по коридору подальше от его соседа, который был в шоке от подкола друга.       — Ах ты ж сук...

***

      Чимин с Юнги и вправду жили как кошка с собакой, если не хуже. И судьба, будто издеваясь над ними, держала их всегда вместе с разницей лишь в один год. Один детский сад, одна школа, а теперь еще и в одной больнице, оба больны. Всегда вместе, всегда в ненависти. Откуда она взялась, младший и сам понятия не имел. Она была всегда, с самой первой встречи и никогда не прекращалась. С самого детского сада, когда Чимин подошел познакомится с милым на вид мальчиком по просьбе своей воспитательницы. А когда подошел, то услышал только гневное «Отвали». После этого, Чимин будто назло издевался над Мином: то ведерко его сломает, то песка на голову насыплет, порвет тетрадку по математике или специально заляпает штаны корректором. Из-за своих проделок в близком кругу их даже прозвали как «Том и Джерри», а эти двое даже не против. Ведь это правда. И кажется это никогда не закончится. Как говориться: И пускай весь мир подождет, а Юнги и Чимин обязательно насолят друг другу. Без этого уже никак.       Но как бы эти двое плохо не обращались друг к другу, в трудные и по-настоящему в сложные моменты всегда оказываются рядом. Неважно как, когда и почему. Душа будто чувствует, что сейчас нужно обязательно быть с ним. Так и случилось в этот вечер.       — Чонгук-а, — с порога крикнула Миссис Чон и вошла внутрь, раскрывая руки для объятий с сыном.       — Здравствуйте, — поздоровался с ней Чимин, пожал руку Мистеру Чону и решил выйти из палаты, чтобы дать время семье Чон побыть вместе перед завтрашней операцией.       Куда он едет Чимин не знал. Он просто ехал. Первым делом зачем-то решил заглянуть в 410 палату, которая пустовала. А затем просто поехал в их тайное место. Сокджина на сестринском посту не оказалось, скорее всего взял себе выходной, поэтому ехал он не торопясь и не скрываясь. Выехав из лифта, снова проехал еще несколько метров и медленно открыл дверь «кладовой», не ожидая здесь кого-либо увидеть. Заехал, прикрыл дверь и начал шастать рукой по стенке, чтобы найти включатель. Нажав на кнопку, увидел тень с боку, а повернувшись увидел того самого Мин Юнги.       — Выключи! — рыкнул старший, который сидел на пуфике.       — Зачем? Дрочить мешаю? — шкодливо улыбнулся младший и проехал дальше.       — На какой хер сюда приехал? Свали отсюда и прекрати мозолить мне глаза, — с недовольством сказал Юнги и потянулся за новой пачкой сигарет, которая лежала на столе.       Чимин ничего не ответил. Не хотел. Просто сидел рядом и разглядывал старшего, будто пытался разгадать очень сложную задачу. И так и не справившись с ней, улыбнулся и отвел свой взгляд.       — Не собираешься съебаться? — вновь спросил Мин.       — Когда подохнешь со своей сигаретой в руках, тогда и свалю, — ответил ему Чимин. — В комнату завалились родаки Чона, вот я и свалил.       — Мне похуй, — безразлично ответил Мин.       — Мне тоже, — хмыкнул Чимин и протянул руку для сигареты. — Поделись.       — Нет, чертенок, — твердо и не терпящий возражений голос.       — Да ладно тебе, дай! — нахмурился младший.       — Я сказал, нет. Не смей брать эту дрянь в рот, не дорос. Либо сиди тихо, либо свали, — и сделал новую затяжку.       С минуту рыжеволосый сидел тихо, только ухмылка иногда проскальзывала на его лице, а губы иногда подрагивали и порывались растянуться в улыбке. Поэтому, недолго думая сделал быстрый выпад в сторону Юнги и протянул свою руку, чтобы выхватить белую маленькую коробочку из рук Мина. Но вновь все пошло не по плану младшего. Коляска, от резкой смены положения, откатилась назад, поэтому Чимин схватился за плечи Юнги и упал прямиком в его «объятия», как в тех самых романтичных подростковых фильмах.       Время остановилось. В комнате было слышно только мерцание лампочки и их тяжелое дыхание. Только в голове Чимина играла песня из фильма «50 оттенков серого: Love me Like you do», а взгляд Юнги по инерции спустился прямо на пухлые губы своего палача, своего чертенка.       Юнги всегда был интровертом по жизни. Не любил чужое присутствие и вторжение в его личные границы. Свой комфорт всегда ставил на первое место, несмотря ни на что. Об этом знали все в округе, даже собственные родители. Поэтому так агрессивно и среагировал, когда один пацан подошел к нему в саду, да и еще на его солдатиков понаступал. И как после этого знакомиться, если только ударить и тянется. От греха подальше и прогнал, поганца. Другие бы сразу отцепились: боялись вечно хмурого Мин Юнги. Но вот только не этот мальчуган. С того момента, постоянно возле Мина крутился и пытался насолить ему всеми способами. А Юнги не терпила, вот и тогда терпеть не стал и начал кидать ответочки маленькому чертенку. И в саду, и в школе, а теперь и в больнице. Всегда вместе. А кажется по-другому уже и не будет. Хоть убей. Но эти двое снова найдут дорогу, которая бы вела к воссоединению. И было бы оно приправлено проделками Пак Чимина и громкими матами Мин Юнги. Черт, кажется полюбил. Поэтому и не подпускал людей к себе близко, знал же чем закончится. Но если бы шанс выпал все пройти вновь, то тогда Юнги бы снова подпустил. Просто потому что так надо, потому что так правильно.       Шумно сглотнув и выдохнув, Мин поднял свой взгляд, и на этот раз, посмотрел прямо в глаза Паку. А Чимин все видел. Видел эти глаза, направленные на его губы, видел это выражение лица. Но вот только его колкие шуточки так и застряли в горле, так и не вырвавшись наружу. А почему?       — Ребят, там Тэх... — дверь кладовой ос силой открылась, столкнувшись с преградой в виде стены и отскочила назад. В дверном проеме стоял Чон Хосок с открытым ртом от шока. Неужели, собака все-таки приласкала кота. — Ну, если вы трахайтесь, вы хоть дверь на замок закрывайте, — хмыкнул Хосок и как ни в чем не бывало вышел из комнаты.       Юнги вздрогнул, все еще ощущая на себе тяжесть другого тела. Не смотря на Пака, быстро столкнул его на ближайшее кресло и также не говоря ни слова вышел, хлопнув дверью напоследок. Впервые в жизни позорно сбежал, как собака, поджав хвост. Вот тебе и первая подростковая любовь...       — Ну что, готов? — спросил Намджун, собираясь отвезти мальчика в операционную. Тэхен еле заметно кивнул. Настроение не было с утра. — Твои родители все еще в дороге, но когда проснешься уже будут рядом с тобой, — уверенно добавил старший.       — Хорошо, — кивнул Ким.       С утра приходили многие. Чимин, который незаконно пробрался внутрь комнаты, вытащил с кармана жуть какую красную помаду, стащенную у Енсун, а затем обмазав ею свой губы, чмокнул Тэхена прямо в лоб со словами: «Поцелуй на удачу от самого красивого красавчика на планете Земля». Даже Юнги пришел и промычал что-то непонятное, как оказалось прощаться он не умел. Немного постучал по плечу Кима, помолчал чуток, постоял, посидел, чихнул, сказал: «Я пошел. Ну там, давай, кхм…» и ушел. И Сокджин приходил с Хосоком. Рассказали все сплетни больницы, которые накопились за отсутствие Кима и только потом со спокойной душой покинули комнату. Только вот один человек так и не пришел.       — Может подождем еще чуток? — попросил Тэхен, а затем услышал поспешные шаги с криками: «Чонгук, ты куда?».       А Чонгук просто бежал, бежал несмотря под ноги и по сторонам. Бежал к человеку, который спер его любимую мангу, который поддержал его, сам того не осознавая. Просто бежал, надеясь, что успеет к нему. Тэхен увидев своего олененка со, все также, большими напуганными глазами, не обращая внимания на боль, поднялся с кровати и улыбнулся все такой же, квадратно-лучезарной улыбкой. Бежал то, олененок, с голой задницей, хоть и в халате.       — Тэхен, — тяжело дыша, подбежал Чонгук и остановился возле двоих Кимов. Вот только один Ким был ужасно в шоке, а второй ужасно довольный.       — Отличный попец, олененок, — хмыкнул Тэхен. И поднял большой палец вверх, мол, зачет, я заценил. Чонгук ойкнув, стащил одеяло с Тэхена и прикрылся им. А Тэхен и не против. Все самое важное и интересное он уже увидел, что теперь даже умирать не страшно.       — Тэхен, ты бы дружил со мной дальше, даже если бы мне ампутировали ногу? Это я просто так спрашиваю, — тяжело дышал младший. Нахмурив брови, Ким недолгое время думал с ответом, пока Чимин стоял рядом с выражением лица: ты тупой или да?       — Наверное, да. А что? — снова спросил Тэхен, заставив Чимина поморщиться со словами: «И кого я целовал утром? Барана тупого кажется. Даже не отмыться теперь. Ужас». И после недовольно бубнежа друга, сложив дважды два, старший в удивлении раскрыл рот. — Чонгук-а, ты...       — Ага, но мне уже не страшно, Тэхен. Я даже не плакал, — хохотнул Чонгук. Тэхен расслабился и немного улыбнулся.       — Да, Чонгук-а. Я буду дружиться с тобой, — только в голове эта фраза прозвучала немного по-другому. И у Тэхена, и у Чонгука.