Солнце на бумаге

Я стараюсь не смотреть на художника, иначе свалюсь в самую настоящую неистовую неловкость. Я боюсь. Сижу ровно, максимально расправил свои крылья-лопатки, не дышу, вдруг я все испорчу, а рисунок будет вырван и порван в клочья. Я не знал, что он рисует, да и толком не знаю его, но незримый для меня взгляд разносится табуном мурашек по телу. Он смотрит на меня! Чувствую это кожей. Краем глаза замечаю его очень серьезное лицо, такое сосредоточенное, молчаливое. Хенджин поднял голову, я успел среагировать и моментально отвел зрачки. Но его глаза...его глаза были холодны, не в плохом смысле, они искрились как морозные снежинки в декабре. Неужели... "Пойдешь со мной?" Я немного опешил. Не часто меня зовет к себе посреди ночи тот, кто застрял в мыслях. Я лишь хочу застрять в его памяти, как он в моей. Но слишком смело думать об этом. "Да, можно" Он улыбнулся "Тогда собираемся" Мы быстренько поднялись на этаж квартиры. Кто-то из парней протяжно подпевал песне, похоже, это Минхо, Джисон и Чонин, кто-то - Сынмин и Банчан уже стояли на балконе и задушевно болтали, а кто-то в лице Чанбина уплетал остатки чипсов. Среди всех прочих я нашел свой рюкзак, такой с брелком котенка, который Минхо пытался отжать, но сжалился. Хенджин, уже в своей толстовке с выжженной надписью, тоже полез за своим портфелем. Он у него простой черный с брелком-ремешком на замочке, что был единственным ярким акцентом в его одежном царстве тьмы. Но мне так нравится его образ, его спокойствие и отрешенность от всего, кроме когда он рисует. Хоть он и остается холодным, но что-то ощущается нутром в его взгляде и движении карандаша в его пальцах. "Чего стоишь? Или перехотел уходить?" Он уже натягивал свое пальто, когда я застрял прямо в проходе коридора. Закопошился, немного сбился с рук и чуть не уронил свою куртку. Когда я сидел на улице в одном свитере, мне не было холодно из-за жара, что охватил меня, теперь же я ухожу с Хенджином в эту неизвестность. Что он, где он, кто он? Мы спокойно шли по слабо освещенной улице, но мое сердце так и бежало, разгоняя кровь по венам.