Монстром делает не облик

Июль 1278 года. Лето выдалось не таким жарким и знойным, солнце не палило так сильно, как обычно бывает в это время года, слегка дул свежий ветерок. Крестьяне не прятались от солнца в своих хатах, наслаждались прохладной погодой, забыв про усталость. По тракту в сторону города ехала старенькая, но еще крепкая телега, оснащенная всякого рода товарами — фруктами, овощами и различными инструментами. Мужики из ближайших к городу деревень и сел часто ездили на рынок торговать тем, что сами имели, да и соседям в помощи не отказывали. В телеге на свободном месте ехал мужчина средних лет, одетый не так как крестьянин, но и не как дворянин. Однако, что уж точно его выделяло, так это многочисленные амулеты, браслеты и кольца в ушах. На кафтане его были ремешки и веревочки с подвязанными к ним мешочками и склянками. Подъехав к городу, мужчина слез с телеги, поблагодарил возчика и пошел в сторону рынка. Дойдя до прилавков с тканями, остановился и начал присматриваться к товару. В городе всегда шла активная торговля, особенно летом. Кто-то пытался продать хлам, не представляющий никакой ценности, кто-то продавал последнее, что было в доме, чтобы хоть как-то прокормить семью, но и действительно ценных товаров было полно. — Кого я вижу! Неужели снег пойдет? — послышалось рядом. — Сережень, какой такой дух тебя в Божич привел? Мужчина обернулся. Перед ним стоял его старый приятель, городской лекарь Дмитро. — И тебя приветствую, Дмитро. — Что ты тут делаешь? Ткани выбираешь? Что это ты на приличную ткань стал заглядываться? Запугал, наверно, деревенщину и они тебе все золото притащили… — Я сберег. Сам же знаешь — они мне платят то птицей, то десятком яиц. Редкость, когда я от них хоть с десяток крон получу. — Ну и хератень не благодарная. — Чем могут, тем и платят. — чуть вздохнул ворожей. — Сам то ты, я смотрю, по последней моде одеваешься. — Не преувеличивай, а то думаешь, будто жалование у меня как у банкира. Но иногда то можно позволить себе обновиться. — сказал он и хитро улыбнулся. — И что-то не верю я, что ты скопил столько золотых. Кошель у тебя полный! Откуда столько? Неужели самому королю на ладони погадал, и он тебя одарил? — Не гадаю я так. — будто бы обидчиво пробормотал ворожей. Он прошел вдоль ряда, выискивая среди всего изобилия тканей нужные образцы. Со всех сторон торговцы выкрикивали свои зазывные речи: «Только сегодня и только у меня самые прочные, превосходные ткани из разных уголков мира! По самым выгодным ценам! Не проходите мимо, уважаемый…». Сережень, тем временем, уже присмотрел нужную ему холстину. — Неужели ты обиделся, друг мой? Ну не сердись, не хотел я тебя оскорбить. Но ты же знаешь, как я к этому отношусь. Одно дело людей от болезней избавлять, да раны зашивать, а другое… — Ты тело лечишь, а я душу. — коротко ответил ворожей. — Как им может помочь то, что ты духов видишь? — шутливо спросил Дмитро. — А вот ты и подумай. Сейчас куда ни глянь — везде война. Не всеобщая, но и на мелкие заварушки еще призывают. Сыновей, мужей, братьев… Никого не упустят. А родственникам только и остается гадать о их судьбе. Вот и обращаются они, чтобы душу отвести. — Ну а если помер их кровиночка, успокаивает это их? — Да, уж поверь. Лучше пережить горе, чем томиться в ожидании и таить надежду. Купив нужные ткани, товарищи прогулялись по остальным рядам торговой площади. В Божич, казалось, съехались купцы со всего мира. Запах специй ударял в нос, ткани лоснились, растекаясь в руках торгашей, а тушки животных были такими свежими, что казалось еще пять минут назад паслись на лугу. Лекарь прикупил подарков семье, ворожей набрал редких трав с далеких земель, взял приличную ткань. Расхаживая вдоль прилавков, друзья обменивались новостями. За то время, пока они не виделись, у них накопилось достаточно тем для разговоров. Вскоре, пришло время расходиться. — Я скоро буду проездом через вашу деревню, с семьей. Можешь уже накрывать на стол. — Буду рад. — улыбнувшись ответил Сережень. — Ну, бывай. Ворожей сел в ту же телегу и отправился домой.