Идеальное утро (6)

Пользуясь случаем, на кухне я налопался впрок. Одного кофе выпил три чашки, с запасом, так что кофеина хватило до вечера — в душ отправился бодрый, чуть не вприпрыжку. Стоило намылить волосы — совсем рядом громко хлопает. А я глаза не могу открыть! Смыв пену, отряхиваюсь, тру глаза. Что гремело? Неясно. Дотянулся до двери, нажал на ручку. Закрыто. Ладно, продолжаю мыться. А оно опять хлопает! Слева, на уровне ног. Но в этот раз я заметил кое-что. Скачок давления воды. Отодвинувшись в другой угол, пристально наблюдаю за душевой сантехникой. И точно, в те две секунды, когда напор воды усиливается, шланг дёргается и бьёт в дверцу! Фу ты, призраки… На выходе обнаруживаю, что халата нет. Тот, который Ру надел после душа, был единственный? Вот блинский сервис! Жалобу напишу! Впрочем, если они и так скоро закроются, замечания не имеют смысла. Ещё и полотенца мелкие, размера еле-еле хватает, чтобы закрепить на бёдрах. Два окна, выходящие на побережье, заливают комнату оранжево-закатным светом, и посреди этой концентрированно-летней атмосферы Ру расселся на кровати — в том самом единственном халате, — глядя в дисплей. В ответ на звук двери отрывается от экрана, оглядывает мельком. Можно подумать, ждёт, что в душ зашёл я, а выйдет кто-то другой. — У тебя плавки есть? — Я думал голышом, — расчёсываю влажные волосы пальцами. Ещё один плюс короткой стрижки: всегда лежит как надо. — Кто б сомневался. Приедет добропорядочное семейство на отдых, разложит пикник на берегу, а тут ты выходишь из моря, — Ру указывает на меня ладонью, — как Афродита с голым хуем. Интересно, меня посадят как соучастника или на первый раз дадут условку? — Ты ж говорил, там дикий пляж. — Не настолько дикий. — А у тебя разве есть? — Выбираю. По дороге заедем заберём. — Тут есть пункт выдачи? Мне как раз нужно получить кой-чего. — Это чего? — Мм… — игриво мурлычу, барабаня пальцами по животу. Классный у меня пресс, аж сам его люблю. — Только не говори… — Ру хмурит брови. — Ага, — с каждым словом мой тон становится всё более довольным. — Самый большой. Просто огромный. Р-р-р какой! Я даже пританцовываю, предвкушая грядущие развлечения. — Значит, превышать теперь нельзя. Чуть кто остановит — потащат в участок, выяснять правомерность наличия в нашем багажнике… какого калибра? — Тридцать на сто семьдесят, — я уже откровенно кручу задницей, рискуя уронить еле держащееся полотенце. — Пиу-пиу, детка! — Мы случайно переквалифицировались в артиллерию? Для пехоты такого калибра нет. — Р-рарден! — напеваю я. — Четыреста четыре. Ру хмурится, припоминая. — Это который авиационный? Нам дадут вертолёт? — Да не! К сожалению. Снимут с вертолёта, будет мобильный. О-о, какой он, ты бы видел эти снимки… Во всех позах… — с намёком тяну: — И внутри… Стону в экстазе, водя перед собой ладонями, уже предчувствуя под руками эту красоту. Длинный тяжёлый ствол, гладкие линии, каждая деталь идеально подогнана, пальцы сами нащупывают спуск, а дальше, стоит чуть нажать — и я прямо нутром чувствую плавное движение механизма внутри, сладкий тихий скрежет, предвкушение, когда боёк нежно коснётся боеприпаса… И понеслась: семьсот выстрелов в минуту, грохот, гильзы летят, ад на земле! То есть я до сих пор не держал в руках конкретно Рарден, как-то не везло, но я могу это представить. Уверен, наш первый раз будет незабываемым. — Тебе прислали фотки, а ты мне не показал?! — обиженно тянет Эйруин. — В одиночку передёрнул? — Хотел сделать сюрприз. Но ты как будто и не рад? — Да не… Просто думаю, что опробовать его до Данбурга всё равно негде, в чём интерес таскать с собой лишние… сколько кило? — Восемьдесят четыре. — Вот именно. А делать с ним ничего нельзя, только всухую подрочить и обратно на хранение. — Но тут до Ру, видимо, всё же доходит, что нам реально дадут в полное распоряжение авиационную пушку, потому что на его физиономию тоже наползает выражение счастливого предвкушения. — Ай, хрен с ним, показывай! Запрыгиваю к нему на кровать, от чего матрас жалобно скрипит и прогибается, выхватываю дисплей и, усевшись по-турецки, спешу открыть почту. Ру заглядывает через плечо, голубые глаза искрятся от нетерпения. — Смотри! Вот. Вот. А тут — вообще… Замираем, в молчаливом восторге разглядывая снимок внутри ствола. Так и хочется погладить экран. — Нарезы-то какие… — шепчет Ру, глубоко дыша над моим плечом. Сознание наполняет его чувствами — теми же, что у меня. Томительное желание, предвкушение, даже возбуждение — не физическое, но психологически такое сильное, что, кажется, дай мне сейчас этого красавца в руки, я бы кончил. Ну а как без этого, глядя на такую красоту?! Так мы и сидим, любуясь на фотографии и в унисон излучая предоргазменное состояние. — Ох ты ж мой, я его хочу… Ещё раз с удовлетворением законного владельца оглядываю последний снимок: на сером фоне Рарден.404 гордо стоит в полный размер, широко расставив «ноги» сошек, с длиннющим стволом наперевес. Выношу вердикт: — Да такого красавца хотя бы иметь под рукой и время от времени полировать — уже достаточно! Ты посмотри на него, посмотри! — не удержавшись, всё же провожу пальцем по линиям на экране. — Давай прямо сейчас перешлём в этот твой пункт выдачи и заберём? Где он, далеко? Ру тоже залипает на изображении… Но с сожалением качает головой. — Уже не успеем. Завтра. Да и плавки заодно, что сто раз кататься. — Ла-адно… — в последний раз облизываю взглядом тёмно-серый металл Рардена и, вздохнув, закрываю фото. — Показывай твои трусы. Забрав у меня дисплей, Эйруин открывает страницу магазина. Изучаю разноцветный ассортимент. Тычу в простые чёрные плавки. Смазливый парень на фото, судя по пропорциям, ростом не вышел, что вселяет подозрения. — Ну… Симпатишно, эрогенно, обтягивает каждую волосинку на жопе. Это что, мода сейчас такая? И фасон какой-то… впритык. Хер-то наружу не вылезет? Они вообще на мутантов рассчитаны? Пацан этот какой-то карлик. — Да я открыл первый попавшийся магазин, сам ещё не смотрел, — Ру щёлкает на перечень размеров, вчитывается. — Не, эта модель явно не про нас. — А шорты? — тычу ногтем в соседнее изображение. — Они посвободнее. И в полосочку, ничё так. Ру открывает таблицу размеров, водит пальцем по ячейкам роста-веса-обхвата. — По ходу, тут всё подростковое. На меня со скрипом налезет — если не дышать и не садиться, — а на тебя точно нет. — Ну-ка, дай. Открываю глобальный поиск, забиваю «генномодифицированные плавки» и… О, на фото мужик с рогами, это наш вариант! Перехожу по ссылке. — Вот! Ты зачем полез в магазин для людей, если есть нормальные? — Откуда я знаю, что до этого покупал — все размеры были. Неясно, почему именно на купальниках такое разделение. — Потому что все гетто — в глубине страны. Ни моря, ни океана. — Серьёзно? — Не, я не знаю. Но как вариант. Помимо купальников здесь и обычной летней одежды хватает, так что Ру листает, увлечённо разглядывая. — Не хочешь? — указывает на светло-розовые шорты, свободного фасона, но предельно короткие. — Кхм. Ты, лейтенант, шути, да не зашучивайся. Я ведь могу и обидеться. — А что не так? Чем это хуже твоих меховых трусов? Да-да, я теперь всё вспомнил, и ногти твои наманикюренные тоже. Перед командованием, значит, нормально было в трусах скакать, а на пляже — не? Или в чём претензия? Цвет модный. Вот, на всех моделях есть. — Длина тоже модная? Чтоб, когда сядешь, яйца на горячий песочек положить? Для тех, кто не хочет случайно завести детей во время курортного романа. — Если такой скромный, можешь вообще в штанах плавать. — Не-е, в штанах гидродинамика плохая, — бормочу я, изучая модели на странице. — Собрался рекорды ставить? Кстати… А ты, вообще, плавать умеешь? Я что-то не догадался спросить. Ру смотрит с таким забавным подозрением, что я не могу удержаться: — Нет. Но говорят, что если как следует опустошить яйца, то они в воде будут всплывать. Это старый народный метод проверки мужика на наличие любовницы. Так вот они-то меня и удержат на плаву. Как спасательный круг. Только яйца. Ру внимательно смотрит на меня. Я совершенно серьёзно смотрю на него. Он, нахмурившись, наклоняет голову вперёд, как бы без слов вопрошая, реально ли я такой полудурок. Смотрит, не отрываясь и даже не моргая. Но я держу лицо. Держу… …И, не выдержав, принимаюсь ржать. — А-а-а! Купился! Ру сосредоточено созерцает моё веселье, а потом говорит: — Точно. Я-то всё думал, что с тобой не так. Всё последнее время у меня было странное чувство, что ты какой-то не такой, но я не мог точно понять или вспомнить. А ты, оказывается, скрывал свой гениальный юмор. Гыкаю довольно. — Есть такое. Врач как сказал, что тебе, типа, пятнадцать лет… А у меня шутки — восемнадцать плюс. Непорядок. — Может, я, наоборот, из-за этого не мог вспомнить. Потому что ты был не такой, как надо. А если б ещё и тигром вырядился — тут бы у меня точно мозги встали на место. Такое не забывается. *** В полночь, когда по всему отелю уже выключили свет, я, одевшись-обувшись, занимаю позицию на койке Ру. Охота на призрака объявляется открытой! С моей кровати на середине комнаты Эйруин следит немигающими голубыми огоньками глаз. Тоже одетый, настороженный, даже волосы в хвост убрал. Ждём. Тишина. Через час уже клонит в сон. Подушка такая мягкая, обнять бы, завернуться в одеялко… — Ничего нет. Однако Ру, скатившись со своего места, подскакивает к кровати, отпихивает меня к стене, бухается лицом в подушку и замирает, прислушиваясь. Я, приподнявшись на локте, на всякий случай не дышу. Через пять минут организм решает, что хотелось бы кислорода. Но всё же стараюсь сопеть тише. Честно вслушиваюсь в звуки ночного здания. Поскрипывает там и тут, с непривычки — имея слабые нервишки и насмотревшись ужастиков — и в самом деле можно перетрусить. Однако ничего, выходящего за рамки старого рассохшегося дома, лично я не слышу. Шиплю: — Давай спать? Ру из подушки не отвечает. Может, уже и заснул там? Пока я, как дурак, жду призраков. С чистой совестью расслабившись, плавно опускаюсь на кровать, примеряясь отхватить у Эйруина часть подушки, но он вдруг шикает. Я неловко замираю на полпути. «Что?» «Послушай». Аккуратно прижимаю ухо к хлопковой наволочке. И в самом деле, завывает. Ещё как будто и стучит. На азбуку Морзе не похоже. Просто случайные звуки. «Точно ветер. И ветка по стене. Или ночной дятел какой-нибудь». Я со спокойной душой расслабляюсь на подушке, предвкушая сладкий сон. Однако Ру по-прежнему замер рядом, весь напряжённый, как натянутая леска. И кажется, что такой же острый, коснёшься — порежет. «Да чего ты?! Это всего лишь ветер!» Молчит. Не дышит. Не шевелится. И ощущение, что с ним что-то не так, уже настолько сильное, что игнорировать нельзя. Срывается мгновенно: вот был рядом, а вот его нет, только голубые искры сверкнули в темноте. Громкий скрип распахнувшейся двери. Я вскакиваю следом. Здрасте, поспали! В коридоре всё же догоняю этот светло-серый вихрь — сам как призрак в потёмках, — хватаю за плечо, но Ру на ходу сбрасывает мою руку. Однако я настроен серьёзно, так что, втопив всю свою ускоренную реакцию, обгоняю его и перегораживаю путь. — Ну-ка, стой! Однако Эйруин, не сбавляя скорости, разворачивается на сто восемьдесят градусов и через пару секунд ныряет вбок: за пыльной портьерой обнаруживается узкий боковой коридор. Неплохо он уже тут всё изучил. Снова догнав, налетаю со спины, крепко обхватываю — и тут же получаю макушкой по носу и пяткой по голени. Ещё немного и сломал бы, придурок! После недолгой борьбы вновь оказываюсь спереди, обмотавшись вокруг него так, чтобы минимизировать замах. Ру, конечно, и без замаха способен приложить, но не могу же я позволить ему носиться тут, как буйному психу! — Объясни, — пыхчу в ухо. Из-за пыльной шторы в носу свербит. Пауза. И я знаю, что он прикидывает шансы вырваться без всяких объяснений. Но всё же сдаётся. — Это музыка. — Что?.. — Мелодия! — выпаливает Ру, всё же рванувшись. Вырывается, отскакивает назад. Так, мне это вообще не нравится. Растопыриваю руки, перегородив узкий коридор. В темноте голубые глаза напротив светятся яростью. А может, безумием. Говорю успокаивающе: — Это всего лишь ветер. И дерево стучит по наружной стене. — Сам ты дерево! — рявкает Ру, толкнув меня в грудь. Не успел я сориентироваться в потёмках, а он уже как-то оказался у меня за спиной — под руку, что ли, нырнул? — только шум удаляется по коридору. Твою ж козу налево! Нет, это нужно остановить. Но как? Я несусь за Эйруином по тёмным скрипучим коридорам, словно в каком-то мистическом триллере, и у меня нет транквилизаторов. Он слетел с катушек, потому что ситуация напомнила очередной случай из его стрёмного прошлого? Теперь я вообще уже не понимаю, где мы пробираемся. Коридор пыльный и настолько узкий, что я то и дело притираюсь плечами. Ру повезло, он худой, так что имеет преимущество в скорости. Так и маячит впереди смутно-светлым пятном, кажется, вот-вот дотянусь, но нет, ускользает. А ещё говорил, что не видит в темноте! Или успел хорошо изучить местные ходы? Но хоть происходящее и напрягает, всё-таки нервы щекочет приятно: призрак или нет, но это уже действительно похоже на приключение. И вдруг светлый силуэт впереди исчезает! На ходу сориентировавшись и подобравшись, тоже сигаю вниз, на хлипкую лесенку. Ступени настолько узкие, что проще спрыгнуть с одного пролёта на другой — что Ру и делает, а я прыгаю за ним. Бам, бам, бам — и кажется, что мы провалились с третьего этажа до самого подземного. Проклятье, пока я скатываюсь с последних ступеней, Ру уже снова понёсся вперёд! Отбрасывает тяжёлую портьеру, я вылетаю за ним — и мы оказываемся в широком коридоре, тускло освещённом боковыми светильниками. Под ногами — мягкий ковёр, и я сразу узнаю это ощущение. Первый этаж. Ру бросается к двери с табличкой 102, распахивает её, в два скачка пересекает комнату, сдёргивает одеяло с кровати… Поскольку это тупик, я наконец-то догоняю его, сзади перехватываю за шею и сжимаю посильнее. Во-первых, чтобы показать, что меня реально выбесили эти догонялки. Во-вторых, раз нет транквилизаторов, будем успокаивать по старинке — снижением уровня кислорода. «Пусти!» — моё сознание окатывает жгучей кислотой. «Угомонись. Ты в неадеквате». Оглядываю комнату. В слабом свете из коридора она выглядит обычно. В конце концов мой взгляд останавливается на стоящей перед нами кровати. Белая подушка, простыня. И что? Зачем Ру сюда вломился? «Это комната портье. Как думаешь, где он сам?» — звучит внутри сознания, хотя снаружи Эйруин послушно хрипит в захвате. Смотри-ка, не вырывается, а вскоре и в самом деле обмякает — хотя бы до уровня возбуждённого человека, а не психа, накачанного адреналином. Продолжает: «Здесь нет камер. По крайней мере, на виду. Ни в холле, ни в коридорах». Замираю, обдумывая. И, поскольку Ру притих, отпускаю его. Любой другой сразу бы начал тереть шею, но Эйруин даже не показывает вида, что ему дискомфортно. На всякий случай отвечаю тоже мысленно: «Здание старое. Если убыточное, то экономят на всём подряд». «Или это база для трафика. И легенда отлично подходит для прикрытия: если кто услышит голос или шум, всё можно свалить на призрака». В голове скрипят шестерёнки. Торговля людьми. Подозрительно пустая гостиница. Странные звуки. Он решил, что здесь кого-то удерживают. — Я где-то слышал эту мелодию, — голос у него сиплый. — По телеку. И как будто голоса… В этом завывании. Вернувшись к двери, нащупываю выключатель. Комнату озаряет светом. Чисто прибранный гостиничный номер, с виду нежилой. Действительно, где же хозяин? Чёрт, и где Ру?! Выскакиваю в коридор — как раз чтобы заметить, что серый силуэт метнулся за поворот, к вестибюлю. Догоняю его у стойки регистрации. Ру показывает ключ с биркой «служебный этаж», и на этот раз я киваю. Портье сам предложил поискать волшебный медальон, так что этим мы и займёмся. А если случайно найдём ещё что-нибудь интересное — значит, владельцам отеля не повезло. Улыбнувшись довольно, Ру срывается с места, даже я еле поспеваю. Серьёзно его зацепило. Зато теперь я понимаю почему: его ведь самого где-то держали — после того, как забрали из приюта, но до того, как отправили болтаться в космосе и драться на подпольных боях. Главное — если всё же найдём что-нибудь, удержать его, чтоб не распотрошил тюремщиков. По крайней мере, при свидетелях. Без свидетелей я и сам не откажусь перекусить плохими парнями. Открыв дверь на подземный этаж, Ру слетает по лестнице, на мгновение останавливается, прислушиваясь, и несётся дальше по коридору, вдоль белых дверей без надписей. Бухается всем весом в одну из них, дверь с грохотом падает внутрь… И комнату наполняет женский визг — такой высокий, что аж мозг в черепе кукожится. Ну всё, мой выход! Рванув, обгоняю притормозившего Ру, упираю ладонь ему в грудь, придерживая, а сам быстренько оцениваю ситуацию. Комната, освещённая парой торшеров, выглядит как просторная кладовая с мебелью. Чистая, опрятная. Не похожа на тюрьму. Впрочем, помещения для трафика могут выглядеть по-разному, не всегда это голые бетонные камеры, как я видел в воспоминаниях Ру. Две занавески и картинка на стене сути не меняют. У дальней стены — просторная кровать, откуда на нас большими глазами пялится обитательница. Мой взгляд непроизвольно ощупывает её длинные ноги, округлости тела, которое под белой простынёй явно голое, поднимается выше, к сочным красным губам, сложенным буквой «о», и красиво растрёпанным волосам. От этого зрелища отвлекают громкие голоса на фоне. Раздаются из дисплея, который женщина уронила на пол. По инерции смотрю на экран — и вдруг понимаю, что и голоса, и картинка мне знакомы. Маман смотрела этот сериал, когда мы вместе с Эйруином приезжали домой. В общем, замерли мы все: женщина у дальней стены, я на середине комнаты и Ру, который, судя по лицу, уже начал возвращаться в реальность. Наставительно поднимаю указательный палец перед его носом — вот так действуют разумные люди — и елейным голосом обращаюсь к дамочке: — Извините за беспокойство. Может ли быть такое, что вас удерживают здесь против воли? — Что?.. — тон растерянный, но и с нотками недовольства. — Это… Что?.. — вторит ей справа мужской голос с возмущённым придыханием. Мы оба поворачиваем головы. Портье. Стоит в дверном проёме боковой комнатушки, в глубине которой виднеется раковина. Из одежды на нём — красные трусы с аппликацией, явственно очерчивающие стояк. В дополнение ко всему сзади, в коридоре, откуда мы явились, нарастает топот, и в дверном проёме за спиной Ру появляется запыхавшийся до предела повар. — Что… тут происходит?! Женщина с кровати взвизгивает: — Тод! Сделай что-нибудь! Глаза повара удивлённо ищут источник этих звуков и, найдя, расширяются в праведном негодовании. — Это ещё… — он всё ещё не может отдышаться, — что? Мне тоже очень интересно, что это всё такое. А вот портье, пользуясь всеобщим замешательством, с неожиданной резвостью дёргается к стеллажу — и над ухом клацает легко узнаваемый звук. Дробовик. Мой взгляд упирается в длинный чёрный ствол, уже направленный на нас. Вот теперь Бреннан выглядит достаточно безумным на мой вкус, и дамочка на кровати явно поддерживает это начинание. Один только повар, которому, наверное, не видно дробовик за нашими спинами, продолжает возмущаться: — Правила для всех! А то мне нельзя, а себе шлюх таскаешь! Дамочка возмущённо повышает голос: — Я его жена! — Ещё лучше! В вакансии было чётко написано: для холостых! А ты втихаря семейное гнёздышко свил?! Однако портье не обращает внимания на голоса вокруг. Не отрывает насупленного взгляда от нас. От меня. Я даже не ожидал такой враждебности в его взгляде. Рычит: — Что вы тут делаете?! И при виде того, как дробовик в его руках нервно дёргается, я мысленно ору: «Валим!»