Идеальное утро (6)

Бам! Меня бьёт головой в прогретое солнцем боковое стекло, потому что машина резко вильнула вбок, и в следующую секунду я уже возмущённо оглядываю ровное полотно дороги впереди. Нельзя спокойнее рулить, что ли? — Извини, — Ру не отвлекается от дороги. — У встречной колпак с колеса слетел. Успокоившись, зеваю, тут же почувствовав, что одного часа сна было мало. Ночью-то вообще не спали. Хлопаю слипающимися глазами на солнечные окрестности. Мы уже выехали на дорогу вдоль береговой линии, и справа, в просветах деревьев и домов, то и дело мелькает синяя гладь океана. — О, заправка! — тычу пальцем в красную точку впереди. — Тормози! Перекусив и напившись кофе, занимаю водительское место, а Ру отправляется на заднее, вздремнуть. На этом участке не только домов много, но и официальных пляжей, наполненных раздетыми людьми. Надеюсь, тот кусок берега, куда мы направляемся, всё ещё «дикий»? За двадцать лет всё могло измениться, там могли и парк развлечений выстроить. Через час дорога уходит налево, прочь от берега, и я, сверившись с картой, сворачиваю направо, на грунтовку. Поколдобившись по бездорожью ещё минут сорок, наконец-то выехал на каменистый участок с видом на океан. Ещё немного — и вуаля, тут и остановимся. К сожалению, на небольшой ровной площадке уже стоит машина. Поодаль виднеются и хозяева: семья с детьми, сидят кругом в тени большого зонта, едят, наверное. Ничего, на фоне многолюдных пляжей четыре человека — считай что ничего. Песчаный берег хоть и узкий, но длинный, места всем хватит. Ру всё ещё спит. Посмотрев на него, выбираюсь наружу тихо, дверцу прикрываю слегка. На улице, оказывается, пекло, а все новоприобретённые шорты — в багажнике. Снимаю футболку, оставшись в бермудах. Авось не растаю. Шагаю по каменистой тропинке, полого спускающейся к пляжу, по пути осматриваю семейство, расположившееся на покрывале. Странно, они не в купальниках, а в обычной одежде, такие подтянутые, будто снимаются в рекламе образцовой семьи, хотя здесь никого, кроме них, нет. Мужик в серых брюках и белой рубашке, крепкий, темноволосый, на макушке залысина; у жены тугие блондинистые кудряшки и светло-голубое платье с широкой юбкой; пацан лет десяти, явно похож на отца; девчонка помладше, лет шести, два хвостика, обычная детская внешность. Возвращаюсь взглядом к мужику. Он тоже меня оглядывает — настолько по-командирски, что в ответ хочется бахнуть воинское приветствие и срочно надеть не то что футболку, а китель на все пуговицы. Но хрен тебе, у меня отпуск, да и вообще пора привыкать к свободной жизни, я нынче рекрутёр, а они больше вольные рекламщики, чем бойцы. Так что я расслабленно фланирую мимо пикника, с удовольствием отметив взгляд жёнушки на мой голый торс. Добрался до большого валуна. Тень, конечно, слишком узкая. Деваться некуда, посидел на солнцепёке, посмотрел на чистое до самого горизонта небо и мощно накатывающие волны, то и дело обдающие брызгами. Вот это уже настоящий простор! Закончив обед, мать с сыном пошли играть в мяч, девчонка у линии прибоя ракушки ищет, отец чинно сидит на покрывале, наблюдает за вверенным ему семейством. Чувствуется, что если и не военный, то крупный начальник точно. Всегда контролирует ситуацию. Жена у него красивая. Смеётся, придерживает платье, развевающееся на ветру, кудряшки вокруг лица вьются. Дети кажутся послушными. Интересно, мне бы подошёл такой образ жизни? Замечаю движение в кабине нашей машины, и вскоре заспанный Ру выбирается наружу. Зевает, поводит плечами, разминаясь. Направляется ко мне, проигнорировав дорожку и прыгая по уступам камней. Несколько секунд — и он уже остановился рядом, с лёгкой улыбкой оглядывая безбрежное пространство воды. На фоне его обычной безэмоциональности в присутствии посторонних это выражение однозначно свидетельствует о сильной радости. Не зря сюда ехали. Позади вдруг долетает недовольно-басовитое: — Саймон! Оглядываюсь на семейство. Взрослые торопливо собирают вещи. Дети явно не хотят бросать свои занятия, но их отец, судя по всему, возражений в своей семье не принимает. Жена, уже без улыбки, нервно дёргает зонтик, чтобы сложить. Теперь они не выглядят идеально-счастливой семьёй с картинки. Должно быть, что-то случилось. Что ж, нам только лучше, весь пляж будет наш. — Пойду шезлонги принесу. Ру остаётся созерцать горизонт, а я не спеша направляюсь в сторону тропинки наверх. Мужик нервно зыркает на меня, однако тут же его взгляд прыгает к Эйруину. Рычит приглушённо: — В машину немедленно! Жена дёргает за руку сопротивляющуюся дочку, которая тянется к чему-то, лежащему на земле, сын с корзинкой для пикника уже и сам торопится вверх по тропинке. Я на всякий случай притормаживаю, давая им время и пространство для манёвра. Нервные какие-то. Удаляющийся звук мотора быстро стихает. Пожар у них, что ли? Поднимаюсь к нашей машине, беру вещи, возвращаюсь. Разложив шезлонги, обнаружил, что Ру — тфу ты, Эрик — ушёл далеко вдоль линии прибоя. Дотянулся до него мысленно, чтобы позвать, — и почувствовал неладное. Пошёл за ним. Ну точно, уже на подходе чувствуется напряжение, сгущающееся чёрным грозовым облаком, а вблизи его сознание — как кипящая кислота, разъедающая внутренности. Опять его выбросило из реальности в воспоминания, наверное, потому что знакомые места и этот его приют не так далеко. С трудом пробившись сквозь плотную пелену злости, обиды и чувства одиночества, прислушиваюсь к его мыслям: оказывается, триггернуло его из-за сбежавшей семейки, Ру с чего-то решил, что они персонально из-за него рванули отсюда с такой скоростью, и это напомнило ощущения из детства, когда к нему относились как к уроду и даже взрослые сотрудники приюта держали дистанцию. — Эрик? Решил использовать это имя, раз Ру так велел, однако, стоит произнести его, как меня охватывает уверенность, что старое имя только ещё больше погрузит в прошлое. Так что перехожу на легкомысленное: — Эй, кто тут самый полезный помощник в мире? База вызывает лейтенанта Смита. Стоит сделать шаг, как Эйруин отступает, нервно оборачивается на каменный гребень, густо поросший растительностью, — нет ли там людей. — Увидит кто, — шипит сквозь зубы. Его сознание тоже отталкивает меня — страхом, сильным беспокойством, абсолютной уверенностью, что если эти неведомые личности, распоряжающиеся его жизнью, «увидят», узнают, что для него что-либо имеет хоть малейшее значение, то сразу лишат этого, запретят, накажут. Вот с виду двухметровый мужик, способен шею свернуть любому, а внутри такое творится, что прикоснуться страшно. Впрочем, я, как уже говорил, за годы в армии всякого навидался — и ПТСР, и прочих всяких закидонов, — так что послушно отступаю на пару шагов. — Здесь никого нет. И прошлого больше нет. Зато есть я, два ящика пива и полный холодильник мяса. Пойдём. Поедим и будем шорты мерить. Мысленно показываю ему ту фотку с идиотскими розовыми шортами, и это срабатывает: чёрное облако, окружающее Ру, колышется и тает, как от порыва ветра. Но ещё не совсем. Чтобы закрепить эффект, добавляю: — Кстати, почему ты их не купил? Спорим, если бы я вышел сюда в них, этот хрен ещё быстрее схватил бы свою жёнушку на плечо и припустил к машине, а она такая руки ко мне тянет: «Кто этот прекрасный незнакомец в розовых трусах? Он — моя судьба!» Ру наконец-то фыркает от смеха, вернувшись в реальность, и я тоже улыбаюсь. — Пойдём. Задница уже спеклась на песке, пора бы в воду залезть. *** Покопавшись в коробке с покупками, второй раз на дорожку к пляжу я вышел уже как принц: в ядовито-оранжевых шлёпанцах и коротких оранжевых плавко-шортах такого фасона, как в кино спасатели носят. Жаль, в окрестностях не видно ни одной тонущей красотки, так что я просто постоял на каменном гребне, красиво обдуваемый бризом. И зашлёпал к воде — неловко поднимая ноги, стараясь не уронить обувь, но и не загребать песок, а то под ногтями застрянет, фиг выковыряешь. Вскоре меня обогнал Ру — в новых синих плавках, похожих на обычные шорты. Посмотрев на его босые ноги, я тоже догадался разуться. Я-то привык, что в пустыне так делать не стоит, подошвы пригорят, но здесь не настолько пекло и песок терпимый. Пробно побултыхались в воде. У берега она прогрелась и обволакивает ноги киселём комнатной температуры, но глубже — бодряще-холодная. Отличная! Все волоски встают дыбом. Ру и в самом деле пялился на меня безотрывно, ожидая, когда начну тонуть, но я не доставил ему такого удовольствия. В конце концов он плюнул на мои дельфиньи кувырки и уплыл вдаль, к волнам повыше. *** Я выбрался первым и уже успел намазаться кремом от загара, когда Эйруин наконец-то вылезает из воды. Подходит, устало опускается на шезлонг. Россыпь капелек на его спине и плечах сверкает в лучах солнца, вся бледная кожа равномерно усыпана блестяшками. Протягиваю тюбик с кремом. Он кривится. — Уверен, что это нужно? — Абсолютно. Неохотно взяв крем, Эйруин принимается мазать лицо, то и дело вытирая тыльной стороной ладони текущие с волос капли. — Всё равно ведь потом смоется. — Ага. Проще было бы маску купить. Солнце — надел, нет солнца — снял. Знаешь, такие белые. Восточные. — И тут, при взгляде на его длинные волосы, в голову приходит отличная идея, которую я и озвучиваю с энтузиазмом: — Кимоно! И бамбуковый зонтик. Косы распустишь и будешь ходить, как этот… В этих мультиках. — Каких ещё? Закрыв и отложив крем, Ру утыкает в меня немигающий взгляд. — Ну, ЭТИХ! Которые школьники смотрят. Где все с большими глазами. У них там мужики такие… — Какие? — его холодно-рычащий тон недвусмысленно предупреждает, что слова нужно выбирать осторожнее. Однако я сразу нахожусь: — Красивые, — и улыбаюсь до предела очаровательно. Ру поднимается с шезлонга. Идёт к машине. Открывает багажник. Роется. Когда разгибается, в руке сверкает металл лезвия. У нас будет драка на ножах? Однако нет. Скрутив влажные волосы в жгут, отпиливает под корень. Посмотрев по сторонам, в итоге бросает отрезанное в багажник. Вернувшись, спокойно растягивается на шезлонге, закидывает руки за голову. Теперь длинными остались лишь пряди по бокам лица. Обдумав, говорю: — Спасибо. Ру цыкает. — Рад стараться, господин капитан-майор. — Мы теперь на «вы»? — Не нравится? Я думал, ты любишь послушных и исполнительных. — Не буду отрицать, субординация важна. Но совершенно послушные — скучно. В голову приходит красавица-жена, которая пару часов назад по одному слову своего муженька понеслась к машине в охапку с детьми и зонтом. Нет, вряд ли мне бы такая понравилась. Несмотря на внешность. — Ой, — тянет Ру с показным испугом, — то есть не надо было поддаваться на провокации? Что же мне теперь делать, чтобы ты не скучал? Как насчёт дать тебе в морду? — Не. Лучше объясни, почему я до сих пор не видел ни одной черепахи? Где они прячутся? Сейчас перекусим и пойдём искать. — Зачем? В смысле… Зачем вообще тебе черепахи? — Ну ты ж говорил. Бухта с черепахами. Это разве не она? Я думал, мы туда едем. Ру молчит. Хмурится. В конце концов неуверенно говорит: — Я не помню, чтобы говорил тебе об этом. Когда это было? — Эм. Тогда. В пещере. Когда тебе ноги оторвало. В смысле, ты бредил. Про бухту эту. И черепах. Разговаривал с кем-то. Мол, помнишь, Гектор говорил про это место, поедем с тобой туда… — Фигасе. — Ру некоторое время молчит. — Это пацан из приюта. Мне было лет десять, когда его к нам перевели. У него была заячья губа, так что тоже не пользовался спросом. На «ярмарках» мы в одном углу сидели, он со мной заговорил. Начали общаться. У кого какие планы. В смысле, не реальные, конечно, а так. Думали сбежать вместе. — Сюда? — Не. Наоборот, куда-нибудь подальше. Но это мне хотелось море, жить в пещере, ловить рыбу. А ему — маленький дом с огородом, чтоб самому себя обеспечивать, и ещё кроликов. Так что мы вместе смотрели эту передачу… «Кругосвет» вроде. Составляли хит-парад мест, где можно поселиться. Помнишь её? Качаю головой. Я в те годы механикой увлекался, смотрел про ремонт машин и даже сам думал пойти в эту область. Но потом артиллерия перевесила. — Вот поэтому ты и не понял, кто такой Гектор. Это геккон. В смысле, ведущий. Мультяшный. А та бухта я не помню, где была. Да и неважно, просто… красивое место. Здесь-то черепах никогда не было. Потому и хотелось туда. Потому что совсем другое. — Ясно, — разглядываю волны, накатывающие на мокрый песок. — То-то я думаю, ты говорил про зелёную воду, а тут везде обычная. И что стало с пацаном? — Как обычно. Посадили в машину и увезли. — Эйруин задирает ногу в воздух, смотрит на ступню, сгибает и разгибает пальцы. — Как же хорошо иметь ноги! Пошли плавать! Подорвавшись с шезлонга, он на полной скорости забегает в воду, подняв фонтан сверкающих на солнце брызг. *** Вечером, пока мы плавали, небо стало темнее, волны — выше и резче, бухают о берег со злостью, а ветер то и дело срывает с верхушек белую пену и швыряет в нас. От очередного такого плевка в лицо Ру, подплывший ко мне, морщится. — Предлагаю вылезать. И ехать в город. Смотрит на небо, и я тоже поднимаю взгляд. Раньше с краю была высоченная гора белых кучевых облаков, но теперь она уже расползлась на полнеба, превратившись в тёмно-синюю грозовую тучу. А я, увлечённый нырянием, и не заметил масштаба непогоды, — так вот почему волны качают нас по большой амплитуде и гораздо веселее, чем ленивые дневные. Настоящий аттракцион! Поэтому я разочарованно ною: — Уже? Дай хоть до того камня сплаваю. Ру и в самом деле направляется в сторону берега — освещённый тёплым светом заката на потемневшей поверхности воды, — а я сворачиваю на запад, вдоль линии берега. Но так мне понравились эти волны, то с силой возносящие вверх, то ухающие вниз, от чего в животе приятно замирает, что захотелось доплыть до следующего камня. И до ещё одного. А отсюда я увидел такое зрелище, что замер, восторженно отдавшись качке. Шикарная скала! Торчит из воды в сотне метров от берега и наверняка является вершиной впечатляющей подводной горы. В голову приходят пиратские сокровища, неповоротливые парусники, тайные укрытия в пещерах… Заворожённый, спешу подплыть ближе. Вокруг меня верхний слой воды просвечен косыми лучами солнца, в глубине под ногами — чернота, и теперь кажется, что на самом деле там подводные скалы, огромные, и среди них шныряют скользкие твари, привыкшие жить в темноте. А на поверхности воды — я, малюсенький на фоне эпичного размаха природы. От этого образа по загривку пробегают сладкие мурашки. Вот теперь я в полной мере рад, что мы сюда приехали. Добравшись до скалы, огибаю её, осматривая почти отвесную поверхность. И вдруг со стороны, освещённой закатом, замечаю кое-что в глубине. Это то, что я думаю?.. Чёрное пятно глубже, чем показалось на первый взгляд, но когда я всё же протягиваю к нему руку — и в самом деле нащупываю лаз! Широкий, плечи свободно проходят. К моему приятному удивлению, каменный ход не упирается в тупик, а тянется и тянется, давая надежду на приключение. Ещё несколько метров — и вверху показывается слабый свет. Вынырнув, вдыхаю полную грудь воздуха. Бинго! Я нашёл секретную пещеру! Возможно, даже с сокровищами? Однако нет. Небольшое отверстие вверху даёт немного света — достаточно, чтобы оглядеться и разочароваться: в отличие от приключенческих романов, в жизни пещера тёмная, небольшая и скучная, только ломано-острые выступы стен и сбоку — островок из песка. Ладно, зато это мой личный остров! На четвереньках выбираюсь на мокрый песок, разъезжающийся под ногами. Встать в полный рост нельзя, но можно сидеть, скорчившись, или лечь — если согнуть колени, то идеально помещаюсь. Шикарный остров! Жаль, флага нет. Подумав, стягиваю мокрые, липнущие к телу плавки, и торжественно вздымаю над головой. — Объявляю эту территорию землёй Блэйка! Так, а обратно их уже не наденешь, жопа-то в песке. Ладно, повешу на каменный выступ над головой, пусть просохнут, а там решу. Сам укладываюсь спиной на прохладный песок моей новой собственности, довольно оглядываю стены пещеры и отверстие в вышине, откуда пробивается слабый свет заката. Снаружи рокочут волны, и от их равномерного гула глаза сами собой закрываются. Тело тяжелеет, сказывается и бессонная ночь, и накопившаяся за день приятная усталость. Подремлю полчасика, пока трусы сохнут. *** Издалека доносится тихое: «Син!» — и я просыпаюсь. На автомате выпрямив ноги, по колено вляпываюсь в ледяную воду. Бля! Вокруг абсолютная темнота, грохочут волны и громко шелестит дождь, но я в целом сухой, хотя время от времени обдаёт брызгами. Резко сажусь — и чувствую, что песок подо мной неустойчивый. А ещё я почему-то голый. Рычащее «Син!» снова раздаётся в голове, слабо, издалека. Это был не сон. И сейчас остатки сонливости с меня сметает из-за обеспокоенного тона Ру. Что случилось?! Озираясь в рокочущей темноте, мысленно ору в ответ: «Ты где?» «Син! — слабые искры его сознания дотягиваются до меня, забираются в голову чувством облегчения, ощупывают с тревогой. — Ты в порядке? Я не понимаю, где ты». «В пещере. Сейчас вылезу». Пощупав влажно-склизкую стену на уровне головы, нахожу только острые выступы. Плавок нет. Вот и посушил. Морщась, сползаю в холоднючую воду. В том месте, где, кажется, должен быть лаз, ныряю, ощупывая стену, но найти дыру удаётся лишь с третьей попытки. Ползти обратно в полной темноте уже не так весело. Надеюсь, с той стороны меня не ждёт акула с любезно распахнутой пастью. Наконец добравшись до выхода, плыву вверх, чтобы вдохнуть скорее, и здесь, снаружи пещеры, даже под водой чувствуется течение, волокущее меня вбок. Всё-таки зря уснул посреди шторма. Вынырнув, набираю воздуха — по голове с силой лупит дождь, — а в следующую секунду огромная волна вздёргивает меня вверх и впечатывает боком в скалу. Хренасе! Это ещё что такое! Гребу изо всех сил, чтобы отплыть подальше от скалы, но океану вообще без разницы на мои телодвижения. Неприятно чувствовать себя букашкой на фоне стихии, но по факту именно ею я сейчас и являюсь. Только немного отплыл — волны подхватывают играючи и, крутанув, снова бухают меня в камень, на этот раз лицом. Перед глазами вспыхивают белые искры, а во рту к солёно-горькому вкусу воды прибавляется железистый — кровь. От неожиданности и дезориентации булькаю, хлебнув ещё больше, а ноги становятся очень тяжёлыми, их буквально тянет вниз, в чёрную глубину… Вдруг мою шею сзади крепко обвивает рука, волочёт куда-то: я, болтая руками и ногами, не особенно понимаю куда. Но вскоре движение волн вокруг становится тише. Судя по всему, Ру затащил меня за скалу, прижал спиной к ровной каменной поверхности, которая хоть немного прикрывает от ветра и бушующих глубин. В небе вспыхивает молния, её резко-белый свет на пару секунд ярко озаряет происходящее: чёрное от туч небо, сквозь потоки льющейся с неба воды вдалеке смутно виден берег, а вблизи — бескровное лицо Ру, который уставился на меня огромными глазищами, радужки которых тоже кажутся белыми. Так же внезапно, как появился, свет гаснет, и мы вновь остаёмся в грохочущей волнами черноте. Теперь я отпихиваю крепко держащие меня руки Эйруина, мысленно поясняя: «Я сам». Гул ветра и рокот волн не оставляют шансов для разговора вслух. Хватка слабеет лишь немного. «У тебя кровь». Над нашими головами взрывается оглушительный раскат грома, я непроизвольно морщусь, на что нос — к моему удивлению — почти не реагирует. Ишь ты, даже не сломал. Отвечаю: «Ерунда». Посомневавшись мгновение, руки всё же отпускают. До берега доплываем без приключений, если не считать того, что пару раз волны всё же попытались утащить обратно в океан. Но нас так просто не возьмёшь! Меня вообще почему-то накрыло чувством, что никакой опасности нет, бушующая вокруг стихия — так, развлечение, а лупящий по голове и загривку колюче-холодный ливень сойдёт за массаж. Очевидно, этот прущий из меня оптимизм — эффект крови из разбитого носа, которой я нахлебался. Чуть попьёшь, и жизнь кажется лёгкой и приятной. Даже волны любезно вынесли нас на берег. Точнее, вышвырнули на камни, но сойдёт. Не успел я, прокувыркавшись, сообразить, в какой стороне небо, в какой земля, как в голове раздаётся: «Почему ты голый?» «Русалок трахал, аж трусы потерял» — отвечаю я, на четвереньках отползая по скользким камням подальше от хлещущих волн. Оглядываюсь, выискивая Ру в бушующей темноте. Вспышка молнии высвечивает его поблизости: тоже ползёт прочь от воды, насквозь мокрый джинсовый комбинезон облепил спину. «А ты почему в одежде?». «Потому что ты мудак! Сказал, что недолго, а сам пропал!». Рванувшись ко мне, тараном бьёт в бок. «И зачем в открытый океан полез? Чтоб унесло нахрен?!». Снова возмущённо толкает, хотя я скользкий от текущей по телу воды и удар почти не чувствуется. Ладно уж, и правда херню сделал, так что я говорю: «Прости», — и в качестве извинения полосую ногтем предплечье. Ру, конечно, кипит законным возмущением, однако какой мутант устоит, видя как вкуснейшую кровь смывает потоками дождя на землю? Спустя секунду он уже впивается в мою руку, и сознание наполняют тёплые волны удовольствия и облегчения от того, что в итоге всё кончилось хорошо. Закончив, вскакивает, кипящий энергией, подаёт мне руку и дёргает вверх, поднимая с земли. «Где машина?» «Километров шесть». «Бля». «Вот именно! Запёрся хрен пойми куда». «Всё, прости. А спорим, я тебя обгоню?» Вечерняя пробежка вдоль океана удалась. Правда, вокруг то и дело проносились обломки деревьев, но мы благополучно от одних увернулись, другие перепрыгнули. Практически тренировочный лагерь в реальных условиях. Завидев машину в свете очередной молнии, рванули наперегонки, но, после суровой борьбы, всё же добрались одновременно. Люблю я своего помощника за волю к победе!