про любовь

      Утром Бомгю был выспавшийся, но какой-то более нервозный. Субин, глядя на него, думал, что совсем не к месту со своими хорошими новостями. О своей радости он и не рассказал бы, наверное, если бы Гю сам не спросил.       — Чувак, да в моё отсутствие ты продвигаешься семимильными шагами. Может, всегда тебя оставлять на произвол судьбы — к чему мои советы?       — Да я сам не знал, что так получится! Но всё сложилось, — сказал Субин и не смог не улыбнуться.       — Но не много ли ты придаёшь значения тому сердечку? Я тоже отправляю тебе сердечки и всё ещё не вижу восторга в твоих глазах! — с деланным возмущением воскликнул Бомгю.       — Ну, вообще, по всем канонам общения интернете, это было ожидаемо… Но, знаешь, не все сходу закидываются сердечками. Это же как… проявление любви?       — О времена, о нравы! — ахнул Бомгю.       — Я понимаю, что глупо звучит! Но, не знаю, ты же не отправишь пожелания доброй ночи с сердечком рандомному ботану из параллели… Может, и я для него что-нибудь да значу… Да, немного пока что, но, может, в будущем…       — Эй-эй, попридержи коней! Не торопи события.       — Я пока только предполагаю! — поспешил защититься Субин.       — Влажные фантазии оставь в пределах своей спальни. То, что ты находишь Ёнджуна секси, не значит, что я хочу представлять ваш с ним секс.       — Вечно ты со своей пошлятиной!       — Сказал обладатель титула «Самые быстрые руки на Диком Западе».       — О, уже не Мозолистые Ладошки, везёт мне.       — Ещё как. Тебе повезло, что я не в духе.       — А с чего так? — поинтересовался Субин.       — Вчера решил прилечь, когда пришёл домой. Думал, родители разбудят, как вернутся. Не разбудили, и я благополучно проспал девять часов.       — Компенсировал недосып.       — Ага. Только у меня ни одного выполненного задания.       — Ни одного задания? — будто эхом отозвался Субин, разве что громче и более ошарашенно. Помолчав с секунду, он сложил ладони на груди и воскликнул: — Я думал, не доживу!..       — А ты чего такой довольный? Сам-то сделал хоть что-нибудь?       — Вот именно, что всё! — в восторге произнёс Субин.       — С каких пор ты делаешь домашку? — возмутился Бомгю.       — С каких пор ты не делаешь домашку? — выкрикнул Субин и рассмеялся.       — Не думал, что мой провал у тебя вызовет такую дикую радость. Кажется, стоит пересмотреть нашу дружбу.       — Не обижайся! — всё ещё смеясь, сказал Субин, обнимая Гю за плечи и прижимаясь макушкой к голове друга. — Какого быть неучем?       — Неповторимые ощущения, — саркастично ответил Бомгю, щипая Субина за бок. Тот не стал медлить, влепив другу щелбан.       — Ай! Больно! — вскрикнул Гю, прописывая ответный щелбан.       Так они и шли, набивая друг другу шишки.              С лёгким сердцем и чистой совестью Субин сдал доклад. На этом лимит его стараний был более чем исчерпан, а потому даже запомнить новое задание не хватило сил. Зато их хватило Бомгю, старательно внёсшему новый вид издевательств над учениками в свой ежедневник.       — Сфотографируй, пока я добрый, — сказал он, пихая Субину под локоть раскрытую книжонку уже в коридоре. Субин нехотя достал мобильник и сфотографировал задание: получилось смазано, но Субин делал это, лишь бы не нервировать лишний раз друга.       — Ты был добрый даже после утренних тумаков, чего бы тебе сейчас разозлиться?       — Заткнись, я в стрессе, — скуксившись, сказал Гю, ударив Субина кулаком в плечо. Захлопнул книжку и сунул её в рюкзак.       — У-у-у! Злые учителя узнают, что ты сладко спал вместо домашки, и обсмеют тебя при всём классе! — Субин поднял руки и зашевелил длинными пальцами, будто ведьма.       — Не каркай! — возмутился Бомгю. — У меня сегодня собрание, а потом двойная порция домашки! Может, обед пропустить?       — Чего? Я, конечно, знал, что ты на голову ударенный, но не думал, что настолько. Чего париться-то из-за пары тетрадных листов?       — Чел, это не пара тетрадных листов — это система. И если что-то в системе нарушается и происходят потери, то нужно их компенсировать. Хотя бы выйти в ноль, — говоря это, Бомгю звучал непривычно серьёзно.       — А я есть хочу… — сказал Субин с призрачной надеждой на то, что Гю отступится от своих дел и сходит с ним на обед.       — Нет, я пойду в библиотеку, — покачал головой Бомгю.       — Ну ладно, — вздохнул Субин, хотя на его лице читалось разочарование. — Предатель…       — Увидимся.       От расстройства аппетит пропал. Понял это Субин, правда, только когда пришёл в кафетерий. Конечно, можно было развернуться на сто восемьдесят и нагрянуть к Бомгю в библиотеку, но какой в этом толк? С Бомгю было весело общаться или заниматься общим делом. Приди Субин к нему, Гю бы даже не обратил на друга внимание, и ещё хуже, если бы Субин стал просто ещё одним раздражителем.       Поесть чего-нибудь было нужно. Хотя бы в качестве перекуса. С этими мыслями Субин вытащил из рюкзака яблоко, которое мама всучила ему утром в последний момент, чтобы он не болтался совсем голодный и не тратил карманные на всякую «вредную пакость».       Без Бомгю время тянулось, как резиновое. Субину стало не хватать его болтовни по поводу и без, сальных шуточек и дразнилок. Поэтому Субин бродил по территории школы в поисках общества — шумного, но не слишком. В общем журчании голосов запросто можно было забыться. Так Субин брёл по выложенной ровной каменной плиткой тропинке, пока не оказался у стадиона, под трибунами которого нередко собирались не самые хорошие девочки и мальчики, с ожидаемыми для пубертатных школьников намерениями. О существовании этого явления знали все в школе, в том числе учителя и администрация, однако лавочку не прикрывали из-за банальной невозможности её прикрыть. Разгони подростков раз — они посмотрят на тебя, как на придурка, за глаза обругают последними словами, а потом, спустя три дня или, в лучшем случае, неделю, вернутся на прежнее место снова и продолжат развлекаться так, как хотят.       Но Субин прошёл мимо злачных мест, не обращая внимания на громко играющий хип-хоп и вполне ощутимый запах дыма. Открылся чудный вид на стадион, на котором пролилось много субиновой крови, пота и слёз. Такова уж была его участь: быть высоким, плечистым, но сутулым, неуклюжим и крайне неспортивным. Что могли его руки-макаронины? Раскачать кого-нибудь на качели — максимум. Забавно, за свою жизнь Субин ни разу не отжался от пола и не подтянулся на турнике. Он часто промахивался мимо мяча на подаче в волейболе и ещё чаще не успевал их отбить. Когда у него ни черта не получалось (впрочем, происходило это всегда), Субин очень нервничал по этому поводу, а шутки одноклассников в раздевалке после урока вгоняли его в краску ещё сильнее. «Бр-р-р! Вспоминать противно», — подумал Субин, надкусывая яблоко и скосив взгляд к краю стадиона.       Там, за сеткой, расположенной за футбольными воротами, была обустроена небольшая баскетбольная площадка. С двух сторон были поставлены корзины. Поверх спрессованной гранулированной резиновой крошки белой краской было расчерчено поле. По нему нередко бегали местные ребята, а потому где-то полоски стёрлись, где-то просто запачкались, где-то потрескались. Но главное, всё-таки, что площадка была доступна в любое время и ей пользовались. Даже сейчас, в обеденный перерыв.       Двое парней с каким-то небывалым остервенением боролись за мяч, перехватывая его друг у друга. Третий мирно сидел в стороне рядом со сваленными в кучу пиджаками от школьной формы и держал у рта какую-то коробку. Парни показались Субину знакомыми. Подходя ближе, он заметил серые волосы у одного из играющих, и всё встало на свои места. Это был Тэхён, новый знакомый Бомгю. Вторым игроком, более высоким и тонким, оказался Ёнджун.       От активной игры и у Тэхёна, и у Ёнджуна выправились рубашки. Ослабленные галстуки болтались на шеях, норовя слезть через головы, но никто из игроков не обращал внимание. Они были полностью сконцентрированы на мяче, захвачены таким диким азартом, что со стороны казалось, что они могут поубивать друг друга.       Перехватив мяч, Ёнджун быстро отбивал его от земли, задорно скалясь и ища способ подбежать к кольцу с противоположной стороны, не уступив мяч противнику. Тэхён был более вёртким и резким: секунду он был здесь, другую — вырвался вперёд, выбив из-под руки Ёнджуна мяч, ещё мгновение — прыжок с места и мяч в корзине.       — Не-е-ет! — закричал Ёнджун, падая на колени и хватаясь за голову. Вышло так громко, что его, наверное, слышно было даже под трибунами.       Тэхён пришёл в восторг. Он стал галопом скакать вокруг Ёнджуна, пританцовывая и смеясь.       — Знаешь, если любитель раскатал одного из лучших игроков, то я беспокоюсь о судьбе школьного спорта, — сказал сидящий сбоку парень, попивающий молоко из коробки, на чистом корейском. Смотря на него, не ожидаешь услышать настолько хорошую речь.       — Это просто Тэхён, — поспешил оправдаться Ёнджун. — У него всё либо на сотку, либо никак. Чёртов перфекционист.       — Ну-ну, — фыркнул Тэхён, присаживаясь на землю рядом с тем парнем со странной внешностью. — Это ты расскажешь, когда продуешь на соревнованиях.       — Э, за языком следи! — прикрикнул Ёнджун. — Лучше бы помог, а то насмехается…       — Чем же? — самодовольно спросил Тэхён. В этом он, кажется, не уступал Бомгю.       — Присоединился бы к команде. Ты же ценный кадр!       — Нет уж.       — Почему? — Ёнджун свёл брови к переносице и чуть надул губы.       — Всё это — сплошной стресс. А я хочу жить, как мне хочется. И делать то, что мне хочется.       — Какие стрессы? — прыснул Ёнджун.       — Тренировки три раза в неделю, соревнования, соперничество… Мне продолжать?       — Хочешь сказать, я в стрессе?       — Ну это пока нет, — ухмыльнулся Тэхён, опершись на руки. На этом разговор был окончен.       — Там кто-то уши греет уже минуты три, — сказал сидящий до этого молчком парень, как только оторвал губы от трубочки. Тэхён и Ёнджун обернулись в сторону Субина. Он был пойман с поличным.       — Субин! — окликнул Ёнджун приветливо. Проглотив кусок яблока, вставшего комом, Субин со сконфуженным видом подошёл к компании друзей.       — Ты чего в стороне-то? — хлопнув Субина по спине, спросил Ёнджун. Субин, неловко улыбаясь, пожал плечами.       — Ты не подумай, я просто гулял.       — А почему Бомгю не с тобой? — подал голос Тэхён.       — Он в библиотеке. Почему-то не сделал уроки вчера, сегодня доделывает, — объяснил Субин. Тэхён хмыкнул и кивнул, будто сам себе.       — Вы знакомы? — Ёнджун перевёл взгляд на Тэхёна.       — Знаком с его другом. Помнишь того старосту?       — А, Бомгю! Вы близки? — Ёнджун снова перевёл взгляд на Субина. — Хотя, с другой стороны, это очевидно — вы же почти всегда вдвоём ходите.       — Угу, — только и выдал Субин и покосился в сторону незнакомого парня. Тот тоже разглядывал Субина из-под чёлки своими странными глазами, похожими на глаза эльфов или инопланетян. Да весь этот парень выглядел как выходец из фэнтезийной книги.       Ёнджун догадался что к чему спустя секунду.       — Блин, точно! Субин, это Хюнинкай, — он указал рукой на эльфа. — Чонхюнин, — обратился он к Хюнинкаю, — это Субин. Мы знакомы крайне недолго, но он хороший парень. Без него я бы мок под дождём. — Ёнджун пихнул Субина локтем в грудь.       — Хюкин… Хёни… — попытался выговорить Субин. Имя звучало очень непривычно.       — Хюнинкай, — поправил обладатель имени. — Кай Камал Хюнин.       — Очень длинное имя, — с нервозной улыбкой сказал Субин.       — Хюнин — это фамилия. Можешь не морочить себе голову и звать меня просто Кай.       — Мы зовём его Хюка, — добавил Тэхён.       — Хюка звучит прикольнее, — добавил Ёнджун.       — Согласен, — кивнул Субин.       Они потратили так много времени на выяснение имени, что с завершением разговора у Субина возникло больше вопросов, чем ответов. Почему у Хюки такое странное имя? Тяжело ли ему жить в таких обстоятельствах? Живёт он в Корее с рождения или переехал? А родители? Однако вопросы Субин оставил при себе. Задавать их при первой же встрече он посчитал бестактным. В самом деле, Хюка же не какая-нибудь диковинная птица в зоопарке — нечего его разглядывать вдоль и поперёк. Просто человек. С крайне непривычной внешностью.       — Как ты со спортом, Субин? — поинтересовался Тэхён.       — Если честно, на «вы». Я очень плох.       — Прямо очень? — Ёнджун изогнул бровь.       — Ага.       — Ты же рослый. Никогда не пробовал сыграть в баскетбол? — продолжил Ёнджун.       — Никогда, — покачал головой Субин.       — А ты всех в баскетболисты метишь, — фыркнул Тэхён, обращаясь к Ёнджуну.       — Не мечу, а вижу перспективы! Не хочешь попробовать? — он взглянул на Субина с каким-то даже воодушевлением.       — Серьёзно, я действительно плох. Если вы будете играть со мной, то это как бить лежачего, — отнекивался Субин, всё сильнее сутулясь. Как же ему всегда хотелось в такие моменты стать маленьким и незаметным. — Я лучше просто посмотрю.       — Мы не будем играть в полную силу, — не отступался Ёнджун. — Просто попробуй! Хочешь, Хюку припашем?       — А мнение Хюки учитывается? — спросил Кай.       — Не-а, — ответил за Ёнджуна Тэхён.       — Ну… Если просто попробовать, — Субин взглянул на Хюку, втайне надеясь, что тот был такой же профан, как и он.       Но удача в который раз повернулась к Субину задницей. Играли два на два: Ёнджун с Хюкой против Субина с Тэхёном. Чёрт возьми, даже Хюка был хорош. Неплохо вёл, быстро реагировал, пасовал, несколько раз докинул мяч до кольца, но попал лишь единожды. Но даже такой результат был гораздо лучше вялой борьбы Субина, которую и борьбой-то назвать было стыдно. Стоило ему перехватить мяч, как тот, как по волшебству, куда-то исчезал прямо из-под его руки. Сталкиваясь лицом к лицу с кем-то из противников, Субин терялся и упускал мяч. Он и не закинул ни разу только потому, что даже не смог толком подобраться к кольцу.       Ёнджун действительно играл не в полную силу, но Тэхёну приходилось отдуваться за двоих. Он никак не комментировал неумение Субина, но от одного взгляда на сокомандника Субину становилось стыдно за себя и своё противное неуклюжее тело. Когда же Субин встречался с Ёнджуном взглядами, тот натягивал улыбку, но какую-то жалостливую. Субин даже не знал, что хуже: эта улыбка или фразы по типу тех, что он обычно слышал на уроке физкультуры, только сказанные устами Ёнджуна.       На запястье Хюки запиликали часы.       — Закругляемся, десять минут до занятий, — сказал он.       — Чёрт, — вздохнул Ёнджун. Тэхён ракетой пронёсся мимо него и сходу закинул мяч в кольцо.       — Ты уже не спасёшь положение, — сухо произнёс Ёнджун. Субин, по своему обыкновению, принял это на свой счёт и ещё сильнее расстроился.       Возвращаясь в школу, он вышвырнул недоеденное яблоко в урну. Есть совсем перехотелось, даже тошнило. Может, они с Ёнджуном слишком разные?

***

             На уроки Субин пришёл какой-то запыхавшийся и грустный. Бомгю заметил это и на следующей перемене спросил, не случилось ли чего. Субин, уставившись взглядом в пол, промямлил что-то невнятное про голод и пропущенный обед, но как бы Гю ни старался, особо не распространялся, а после и вовсе стал отмахиваться от любых вопросов. Бомгю понял, что глубже лезть не стоит, и отступил.       После уроков он проводил друга до ворот, а там сказал: «Напиши, если всё-таки захочешь рассказать, почему ты такой странный сегодня». Субин опять ничего не ответил. Бомгю пожелал ему хорошего настроения на завтрашний день и пошёл на собрание.       «Может, он обиделся на меня? — думал Гю, стуча ластиком карандаша по длинному лакированному столу в кабинете ученического совета, пока остальные рассуждали о том, как всё-таки планируют поздравить девочек с грядущим Днём влюблённых. — Тогда надо как-то загладить свою вину… Почему он мне не сказал, что я облажался? Что ещё за секреты?»       — Бомгю, что думаешь? — обратился президент совета.       — Я думаю, что это растекание мыслью по древу, — вошёл в привычную колею Бомгю, не медля с ответом. — Зачем изобретать велосипед? Пусть мальчики сами решат, кому и кто нравится, и сами что-нибудь подарят. Это всё-таки День влюблённых, а не День всех девочек.       — Просто это может быть обидно, — встряла одна из участниц совета. — У меня есть парень, и он подарит мне что-нибудь, а остальные? Это неприятно, когда ты остаешься обделенным...       — Что делать совету? Купить всем по цветочку? — вклинился кто-то с другого конца стола.       — Можно и так, — поддержала девочка.       — А бюджет? — вбросил ещё кто-то.       — Да, если будем тратиться на каждое мероприятие, то что останется на Зимний бал?       — Согласна, Зимний бал куда важнее! — поддержала полная девочка, заместитель президента школьного совета. Между собой все звали её «министром финансов».       И споры продолжались, и продолжались, и продолжались… Кто-то сетовал на расходы, кто-то на чувства, кто-то неожиданно предлагал иные пути решения, которые поначалу жарко обсуждались, а после исчезали из диалога, будто их и не было. В этой суматохе Бомгю вовсе перестал кого-либо слушать. Ему было скучно, и думать он мог только о том, как бы скорее закончилось это недособрание и он мог спокойно продолжить делать уроки в библиотеке.

***

             На обратном пути Субину пришло сообщение. Писал Ёнджун. ты обиделся? (｡•́︿•̀｡) если да, то мне жаль( я не хотел              Субин поначалу не хотел отвечать, но это было бы грубо. Ёнджун этого не заслужил.       

да, я расстроен

но я не в обиде на тебя

ты ни в чём не виноват!

просто я действительно плох в спорте..

в любом.

я не думал, что тебя это так расстроит. мне жаль даже если ты говоришь, что я не виноват, мне жаль я могу как-то поднять тебе настроение?              Субин ухмыльнулся и напечатал: «Будь моим парнем, и это сделает меня самым счастливым на свете». Конечно, он не собирался это отправлять, просто эти слова так и рвались наружу. Он сразу стёр их и написал новое сообщение.       

не знаю

но мне приятно, что ты интересуешься мной

мы ведь, действительно, друг друга не так уж долго знаем..

пустяки это просто приличие              На секунду даже в переписке повисло молчание. Субин не знал, что ответить, Ёнджун тоже ничего не писал. Затем сообщения вдруг стали всплывать одно за другим.        у меня идея не хочешь потренироваться со мной? только ты и я даже не играть будем, а просто потренируемся (поиграем, только если ты захочешь)              «Только ты и я» звучало заманчиво. Перспектива снова связываться со спортом производила обратный эффект. «Ёнджун, что же ты со мной делаешь!» — воскликнул про себя Субин.       

не думаю, что это хорошая идея

я устал уже

почти до дома дошёл

не сегодня, конечно! у меня тренировка) а завтра я могу, плюс зал свободен ладно, звучит так, будто я пытаюсь тебя заставить. (а я пытаюсь)              Субин хихикнул себе под нос.       

из-за тебя я засмеялся

я мастер поднимать настроение😎       

ладно, я попробую всё-таки

я буду лучшим тренером, обещаю! 🙏🙏 если у тебя есть ещё какие-то пожелания, я на всё согласен!!! не думай, что я такой эгоист, не учитываю твои желания              Субин подумал с несколько секунд.       

хочу в кино в субботу

на что угодно, лишь бы попкорн и огромный экран

всё будет😎 я оплачу

не обязательно

да мне не сложно

нет, меня мама сожрёт

за то что пользуюсь чужими деньгами

ааа тогда просто не говори ей, что я башляю за банкет проблема решена, можешь не благодарить       

хехе

я передумал благодари

спасибо)

❤️              Эти сердечки Субина в могилу сведут…              Сразу после собрания Бомгю поехал не домой, а в городскую библиотеку. Её преимущество над их школьной было в разнообразии книг и часах работы: в то время как школьная библиотека работала, в лучшем случае, до шести, городская до восьми вечера приглашала к себе посетителей. Кроме того, в ней было гораздо больше места, а потому не приходилось сидеть в считанных метрах от библиотекарши и страшиться встретиться с ней взглядами.       Только по прибытии Бомгю понял, что ему стоило озаботиться не только о книгах, но и о компьютере. В библиотеке было хорошее интернет-соединение, однако допотопные компы оставляли желать лучшего. Нередко бывало, что те экстренно вырубались после первого же запроса в гугле, и потому посетителям разрешалось приносить ноутбуки с собой, но утром об этом Гю как-то не подумал.       Внутри как всегда было уютно тихо. Шурша кроссовками по пыльному ковролину, Бомгю просеменил к высоким полкам и нырнул в запутанный книжный лабиринт. Там он нашёл отдел «Иностранные языки» и вытащил словарь английского языка, пособие из разряда «Грамматика английского языка для чайников» и, на всякий случай, разговорник. Несмотря на свои успехи в учёбе и балабольстве, иностранные языки Гю давались с трудом. То был один из тех редких случаев, когда оценки Бомгю получал исключительно за счёт репутации усердного ученика и титанических, но бесплодных стараний.       С таким комплектом Бомгю вышел в читательский зал и расположился на самом краю никем не занятого стола. Разложил раскрытые книги, достал ежедневник, тетрадь, школьный учебник и письменные принадлежности. Взглянув на запись в ежедневнике, он приступил к выполнению заданий. Продвигалось всё уныло и скучно: Гю то и дело отвлекался, уставившись на плакаты с покемонами в детском читательском уголке, то на стенд с открытками чуть поодаль от стола библиотекаря. В остальном всё было в порядке. Наверное, даже лучше, чем дома, где Бомгю мог в любую секунду отлучиться на кухню за печеньем, о котором вспоминалось почему-то именно во время выполнения домашки, ни с того ни с сего начать переписываться с Субином или полчаса искать подходящий плейлист, чтобы играл где-нибудь на фоне. Стоило признать, что в такие моменты Бомгю просто забывал о самодисциплине.       Спустя минут двадцать Гю всё-таки сконцентрировался на задании и стал переносить мысли в тетрадь. В этот же момент кто-то сел рядом и раскрыл книгу в мягком переплёте. Бомгю чуть нахмурился, про себя негодуя, почему какой-то человек решил сесть именно рядом с ним при наличии стольких свободных мест (в идеале — на другом краю стола). Однако он решил не отвлекаться: «Пускай сидит, его дело. Он же не мешает мне, верно?»       Так прошло ещё минут пять. Человек продолжал читать. В какой-то момент Гю стало казаться, что даже страницы его нежеланный сосед перелистывает слишком громко. Быть может, сыграла роль усталость после тяжёлого дня и голод, но раздражение с каждой секундой становилось сильнее.       В конце концов Бомгю всё-таки решил поинтересоваться у незнакомца, почему же тот выбрал именно это место.       — Послушайте, мне некомф… — Бомгю прервался на полуслове от удивления. Перед ним сидел Тэхён и как всегда самодовольно улыбался. Глаза его блестели так, словно он смотрел, как его зловещий план приходит в исполнение.       — Ты! — на выдохе сказал Гю.       — Ага, — кивнул Тэхён. — Я уже думал придётся тебя тормошить.       — Ты сталкеришь меня? — с подозрением спросил Бомгю. — В последнее время мы с тобой слишком часто видимся.       — За сегодня первый раз, прошу заметить.       — Какая разница! — сказал Гю чуть громче, чем следовало бы, обратив ненужное внимание. Заметив это, он сразу перешёл на шёпот. — Что ты здесь делаешь?       — Читаю. Что можно делать в библиотеке?       — Ты бездельник, вот я и не знаю, — фыркнул Бомгю и сразу перевёл взгляд на тетрадь. Тэхён склонился к его плечу и сказал на ухо:       — Может я и бездельник, но в твоих семи предложениях я насчитал около шести ошибок.       Бомгю перевёл на него удивлённый взгляд.       — Правда?       — Угу. Я неплох в английском, так что могу сказать точно.       Тэхён вытащил из пенала Гю простой карандаш.       — Не возражаешь?       — Валяй, — бросил Бомгю. Конечно, он ещё не совсем понимал, насколько стоит доверять Тэхёну в этом вопросе, но новость, что он проштрафился аж шесть раз, вызывала в нём настороженное любопытство.       Водя карандашом по строчкам, Тэхён помечал ошибки и тут же исправлял их. Где-то зачёркивал лишние буквы, где-то вставлял новые, рисовал стрелки, исправляя порядок слов. Ошибки были такими глупыми, что Бомгю даже стало за себя стыдно, но виду он не подал.       — Вроде всё, — сказал Тэхён, откладывая карандаш в сторону. — А книжки эти — фигня. Если хочешь говорить на любительском уровне — ещё куда ни шло, а для лингвиста слабовато. Школьная программа вообще по-другому выстроена, поэтому для неё они тоже не подходят. Смекаешь? — Тэхён подмигнул ему.       — Вот ты и нашёл мой криптонит. Какой позор, — вздохнул Гю.       — Ничего страшного. Я могу ещё помочь. Но не здесь: на нас уже косо смотрят.       Бомгю взглянул на зал. Библиотекарша ещё не успела отвести от них взгляд. Жутко.       — Хорошо, пошли.              Бомгю не стал с собой ничего брать, Тэхён тоже. Оказалось, в библиотеку этот умник приходил со своими книгами «за атмосферой». А Бомгю ещё себя считал странным.       — Я не люблю, когда мне ставят рамки. «Прочти эту книгу за неделю или приходи продлевать», — это не для меня. Плюс впечатление. Когда в комнате много книг, сразу кажешься умнее, даже если интеллектуальная составляющая этих книг мизерная, — объяснял Тэхён.       — И тебя ни разу не останавливали, когда ты приходил и уходил со своей книгой?       — Ну, поначалу да. Потом уже как-то привыкли ко мне. Теперь все там знают, что я чудик.       — Ты всё ещё читаешь Мураками? — спросил Бомгю.       — Да.       — Ну, я слышал, его не назовёшь бульварным чтивом. Как-никак, был номинантом нобелевки.       — Был, — кивнул Тэхён. — Но пока я его мысль не понимаю. Герои только занимаются сексом и грустят. Лежат в лечебнице… и умирают иногда. Совсем не то, чего я ожидал.       — А что ты ожидал?       — Ну, я слышал, что будет о любви во время перемен. А на деле перемен этих — одни отголоски. С другой стороны, возможно, в этом есть и реалистичность. Не все же люди задействованы в исторических событиях. Некоторые просто живут своей жизнью, не обращая внимания на то, что происходит вокруг. Тем более молодые.       — С чего ты взял, что «тем более»? — нахмурил брови Бомгю. — Как раз на них всегда строят «новый мир».       — На тех, кто хочет примкнуть к чему-то большому и значимому — да. А что до тех, кто сконцентрирован на себе? О таких как ты?       — Как я?       — Да. Ты же работаешь на своё будущее. Учишься, везде отмечаешься, стараешься. Разве ты делаешь это намеренно во благо общества и порядка? Мне кажется, тут явно что-то личное.       Бомгю ухмыльнулся. Тэхён был прав: ловить нарушителей приносило, в первую очередь, личное удовольствие.       — Или люди, вроде меня. Мне всё равно, что будет происходить. Если завтра весь мир сойдёт с ума и пойдёт с вилами на Голубой дом, чтобы свергнуть правительство, то я не примкну к этой толпе. Не потому что я не забочусь об общественном благе, а потому что я не хочу утруждать себе жизнь. Меня устраивает то, что есть сейчас. Только и всего.       — Но если завтра ты столкнёшься с голодом, то примкнёшь к толпе бунтующих.       — Но это будет потому, что меня не устраивает голодать.       — И я, если бы существовали юношеские политические организации, за которые накидывают хороший балл при поступлении, вписался бы и в них.       — И ты бы это сделал ради своего будущего, а не благого дела.       — Но на нас бы всё равно что-нибудь так построили, не считаешь? — ухмыльнулся Бомгю.       — Ты ломаешь мою теорию об индивидуалистах!       — Потому что она недоработанная. В любом случае, пока что на нас с тобой никто не собирается ничего строить, так что у тебя есть время её получше продумать.       — Так что насчёт английского? — вернулся к главной теме Тэхён.       — Ой, я и забыл… Вечно с тобой забываю об учебе, — пожаловался Гю, толкая Тэхёна в плечо.       — Я сегодня не обедал. Предлагаю заглянуть в забегаловку неподалёку и перекусить. Там и расправимся с твоим английским.       — Я тоже почти не ел… — вздохнул Бомгю. — Слушай, почему ты вообще мне помогаешь? Я думал, у нас услуга за услугу.       Тэхён подумал с секунду и пожал плечами.       — Ты мне нравишься, — сказал он простодушно. — С тобой можно поговорить. Ты не занудный. Что ещё нужно?       — Ну, раз так, то может ещё и за еду заплатишь? — лукаво спросил Гю.       — В качестве оплаты за репетиторство приму вкусную еду, — с улыбкой ответил Тэхён.       — А ещё говорит, что со мной общаться приятно, — закатил глаза Бомгю. — Какой же ты меркантильный!       — Наоборот — истинный альтруист! Другой бы запросил деньги, а мне достаточно еды и хорошей компании.       — Откуда ты вообще знаешь английский? — сощурил глаза Гю.       — Отец моего друга родом из США, так что этот мой друг — полиглот. Плюс, я занимался с репетитором лет с пяти. Наработал со временем.       — Как много я о тебе ещё не знаю…       — Так что, идём обедать?       — Пошли…