про любовь

      Узнав о том, что сегодня после уроков Субин будет занят, Бомгю озадачился. А когда тот рассказал ему, с кем он будет проводить время и за каким занятием, удивлению Гю не было предела.       — Серьёзно? Ты не заболел?       — В смысле?       — Не знаю, может мяч вчера в голову прилетел. Или температура поднялась? М?       — Хватит нести чушь, — насупился Субин. — Он пригласил меня, я согласился — вот и все дела.       — Ты, — Бомгю сделал акцент на этом слове, — согласился заняться спортом. Влюблённость и вправду творит сущие чудеса.       — Ёнджун увидел во мне потенциал, — добавил Субин, как бы пытаясь указать Бомгю на ложность его суждений. — Может быть, я не настолько безнадёжен…       — Напомни, когда Ёнджун стал тренером?       — Перестань! Мне и так тревожно.       — Во-во, это спортивный дух пробуждается в тебе! — продолжал подшучивать Бомгю.       — Ты на чьей стороне вообще? — фыркнул Субин.       — Технически, на своей. Ты же помнишь про спор, верно? Но как твой друг, конечно же, на твоей.       — Ага…       — Ладно, может Ёнджун и вправду видит в тебе потенциал. Но ты слишком нерешительный, чтобы его реализовать.       — Вот удружил…       — Я всего лишь констатирую факт! Это не хорошо и не плохо и никак не влияет на моё отношение к тебе как к другу. Но, если ты хочешь покорить Ёнджуна, думаю, одного желания будет недостаточно.       — Знаешь, если ты хотел помочь, то твои слова произвели обратный эффект.       — У меня и в мыслях не было тебя угнетать! — воскликнул Бомгю. — Я говорю лишь о том, что стоит быть решительней. Хотя бы один день. Перед твоим любимкой.       Субин поджал губы и сгорбился.       — Тц, спина колесом! — Бомгю хлопнул Субина по спине. — Выпрямись и голову выше! Но не сильно, а то я рядом иду. Не хочу выглядеть, как гном. Но ты всё равно выпрямись!       — Слушай, хватит распускать руки! — возмутился Субин, толкнув Гю в плечо. Тот отшатнулся и с разбегу напрыгнул на друга, чуть не уронив его.       — Я здесь хозяин леса! — громко произнёс Бомгю Субину в ухо и рассмеялся.              На обеденном перерыве Бомгю неосознанно ждал Тэхёна. Его внезапное появление в поле зрения уже начало казаться естественным. Однако серой макушки в толпе он не нашёл.       — Кого высматриваешь? — спросил Субин с набитым ртом.       — Никого, — покачал головой Гю.       — А этого никого, случаем, не Тэхён зовут?       — На что намекаешь, Шерлок?       — Да так… Он тебя искал вчера. Как только я пришёл, сразу такой: «Эй, а где Бомгю? Почему не с тобой?» Будто мы сиамские близнецы, в самом деле…       — Почему рвение говорить в тебе просыпается только за едой?       Субин пожал плечами и вернулся к еде.       — Мы с ним вчера виделись, — сказал Гю.       — Да? — удивился Субин.       — Он хорош в английском. Собираюсь взять его в постоянное пользование. Что думаешь?       — Думаю, что вы спелись.       — Это в каком таком смысле?       — Ну-у, вы знаете друг друга дня три, а он всё ещё в твоём кругу общения. Это удивительно. — Субил продолжил жевать. — А и ещё! — осенило вдруг его. — Ты ищешь с ним встречи!       — И что?       — Это говорит о том, что человек тебе нравится.       Бомгю вытер ложку салфеткой и, перегнувшись через стол, стукнул ей друга по лбу.       — Эй! — крикнул Субин, хватаясь за больное место. — С ума сошёл?       — За языком следи!       — А что я такого сказал?       — Сам думай, мозги я вроде тебе не вышиб.       Они помолчали. Субин, надув губы, продолжил:       — Ты же понимаешь, что такая реакция говорит в пользу моей теории?       Прежде чем Бомгю успел снова влепить ему ложкой, Субин сделал другу щелбан.       — Ай!       — То-то же, — ухмыльнулся Субин. — Тем более, есть же разные значения слова «нравиться».       — Угу, к примеру: «если бы не эта толпа народа, я бы ударил тебя этой ложкой в глаз, Субин».       — Нет, ты сам подумай, — невозмутимо выстраивал свою мысль тот, — когда ты говоришь, что тебе нравится кимчи, ты же не имеешь в виду «я нахожу это кимчи сексуально привлекательным», верно? Или когда какой-нибудь дядька говорит: «Этот славный малый мне нравится!» — он не имеет в виду, что съел бы его. Нравиться может еда, личность человека или какие-то качества его характера. Как я и сказал, нравиться можно с точки зрения внешности и ну… предпочтений.       — Скажи, ты бы сожрал Ёнджуна, кролик-убийца?       — Прошу, замолчи… Я говорю о серьёзных вещах!       — Твои «серьёзные вещи» — это моя личная жизнь!       — Он тебе точно нравится, — сказал Субин, радуясь своим дедуктивным способностям.       — Может и нравится, что с того?       — Как парень?       — Как твоя мамаша.       — Э! Моя мама — прекрасная женщина.       — Не спорю.       — Иди ты.       — Ладно, прости.       — Извиняться будешь перед своей мамой, за то что целуешь её своим грязным ртом!       Бомгю уронил челюсть от удивления и несколько секунд молчал.       — Ты умеешь стоять за себя, Субинни!       — А ты умеешь быть тем ещё засранцем, Бомгю!       — Серьёзно, не обижайся. Я не хотел никого оскорбить и приношу глубочайшие извинения от лица всех моих личностей, одной из которых является клоун-семиклассник.       — Да весь твой юмор недалеко ушёл.       — Ты ещё не видел, какими словами я осыпаю школьников в онлайн-играх.       Молчание продлилось ещё несколько секунд.       — Когда ты всё успеваешь, чёрт возьми? — вздохнул Субин.       — Сам не знаю. Но, как показал недавний опыт, с выводами ты поторопился.       — Это единичный случай. Не думаю, что его стоит брать в счёт. — Субин съел ложку карри и, распробовав, спросил: — Решил, чем займёшься после уроков?       — Прямыми обязанностями старосты, — натянул улыбку Бомгю. — Так теперь называется всякий бред с припиской «на благо школы». Сегодня на повестке дня «расставлять книги в алфавитном порядке».       — Почему этим занимается совет? — смутился Субин.       — «На благо школы», — снисходительно повторил Бомгю.       — Удачки тогда.       — Спасибо, дружище. Кому облизываться на руки своего ненаглядного, а кому книжки расставлять.       — Никто же не мешает тебе облизываться на Тэхёна.       — Знаешь, нам пора закрыть эту тему.       — Как скажешь, — сказал Субин с самодовольным видом и снова приступил к еде.              После уроков Субин зашёл в магазин напротив школы, однако из-за охватившего его волнения аппетит совершенно пропал. Он купил две бутылки воды и пару сэндвичей на случай, если к концу тренировки они с Ёнджуном всё-таки проголодаются.       На подходе к залу на телефон пришло оповещение о новом сообщении:        ты на связи? всё в силе?

бегу к тебе😊

      Ёнджун уже ждал в зале. На нём была свободная спортивная майка и шорты, наколенники и цветастые баскетбольные кроссовки на пружинистой подошве. Ёнджун сидел на полу и коротал время за растяжкой. Увидев Субина, он заговорил возмущённо:       — Ты ещё даже не переоделся? Что за безответственность.       — У меня есть оправдание! — возразил Субин. — Я купил нам поесть.       — С этого и стоило начинать разговор, — вмиг изменился в лице Ёнджун.       — Ты же не против сэндвичей?       — Не рамён, но вполне себе. — Ёнджун поменял позу и стал растягивать ноги. — Давай, поторапливайся!       Субин просиял улыбкой и трусцой добежал до раздевалки. Зашёл в неё и закрыл за собой дверь. Внутри был спёртый запах пота, дезодоранта и ментолового геля для душа или шампуня. Сколько бы времени с последней тренировки ни проходило, запах оставался всё тот же, будто он впитался глубоко в эти стены, скамейки и шкафчики. Для Субина этот запах, как и комната, никогда не предзнаменовали ничего хорошего: час мучений в физкультурном зале под пристальными взглядами одноклассников, подшучивания напротив шкафчика и ещё более неприятное внимание в душевой. Нет, Субин, при всей своей застенчивости, не боялся увидеть обнажённое человеческое тело, его скорее смущали темы для разговоров, появляющиеся в диалогах примерно с начала переходного возраста. Обсуждение длины члена, утреннего стояка, первого секса, «буферов» их рано созревшей одноклассницы, нюдсов чьей-то подружки явно не входили в круг интересов Субина, а потому он старался как можно быстрее устраниться и забыть происходящее, как страшный сон.       Отвлёкшись от неприятных мыслей, Субин переоделся в свободную футболку и шорты и зашёл в зал. Общее настроение было приподнятое, вот только упражнения наверняка могли это исправить. Да и ударить в грязь лицом перед Ёнджуном дважды не хотелось… Кстати, а почему Субин согласился?       — О-о, большой и добрый великан, — с улыбкой встретил Ёнджун.       — Прошу, не называй меня так.       — Разве ты не большой и добрый?       — Я уж точно не великан.       — Хорошо, если тебе не нравится, то не буду, — спокойно отступил Ёнджун.       — Спасибо, — тихо сказал Субин.       Он уже не первый раз замечал обходительность Ёнджуна. Конечно, это было приятно, однако Субин не понимал, что послужило поводом такому поведению. «Как он писал? «Это просто приличие…» Да, кажется, так», — всплыли в памяти слова Ёнджуна.       — Конечно, стоило бы разогреться и всё такое, но я не тренер, — пожал плечами Ёнджун.       — И я не баскетболист, — добавил Субин.       — Да и мы не на соревнованиях. Кстати, на обеде мы тебя сразу запрягли, без всяких разминок, — пока Ёнджун говорил это, по его лицу расползалась улыбка. Субин глубоко вздохнул и ссутулился.       — Прости, — заметил Ёнджун сразу же.       — Ты о чём? Всё в порядке, — вновь сделав непринуждённый вид, ответил Субин.       — Я же вижу, что тебе неприятно. Вообще вчера ты тоже выглядел… виноватым, что ли?       — Я же говорю, я не очень хорош в спорте. Это смущает меня, — признался он. — У других всё выходит так естественно, будто это заложено на генетическом уровне. И выглядит это так просто… А когда я пытаюсь, то всё идёт наперекосяк. — Субин сконфуженно развёл руками.       — Ну, есть некоторые генетические предрасположенности… Но в основном спорт — дело навыка и натренированности. Сколько себя помню, всегда чем-то занимался.       — Вот видишь. А я был спокойным ребёнком и большую часть жизни сидел дома. До скачка в росте был даже толстым…       — Ты-то? — удивился Ёнджун.       — Угу.       — Сложно поверить.       Субин улыбнулся уголками губ, кивая и тупя взгляд в пол.       — Знаешь, твоя проблема больше в неуверенности, — указал вдруг Ёнджун. — Не в обиду говорю!       — Всё в порядке.       — Надеюсь на это… В общем, ладно. Когда мы вчера играли, я заметил, что ты очень легко уступаешь. Потом расстраиваешься из-за того, что уступаешь, и забрать у тебя мяч ещё проще. Ты хорошо умеешь уворачиваться, а не бороться. А спорт — это о борьбе.       Субин слушал молча, узнавая себя в его словах. Даже если бы он решил разыграть сегодня смелого и уверенного себя, было бы бесполезно, потому что Ёнджун, казалось, уже сам всё усвоил.       — Ещё я тут увидел, что ты пытаешься занять как можно меньше пространства. Не говорю, что надо переть как локомотив, сбивая всех с ног, но ведь то пространство, которое ты еле получаешь, меньше, чем тебе нужно. Видел, как коты пытаются залезть в маленькие коробки? Ты тоже так.       Субин посмеялся.       — Вот… А баскетбол — это контактный спорт, нужно отвоевать себе пространство. После мяча, разумеется.       — Не поспоришь… — вздохнул Субин.       Ёнджун подошёл к углу зала и взял в руки один из баскетбольных мячей. Возвращаясь к Субину, он стал вести мяч одной рукой и продолжал говорить:       — Я уж точно не обвиняю тебя, всё-таки любовь или нелюбовь к спорту — дело каждого. И профессионального спортсмена я из тебя не сделаю, но, может, помогу раскрепоститься? — Вопросительно взглянув на Субина, Ёнджун взял мяч и бросил тот от груди. Субин поймал его, но от неожиданности зажмурился на мгновение.       — Раскрепоститься? — переспросил он, выглядывая из-за мяча.       — Ага, — сказал Ёнджун, делая несколько шагов назад, ближе к корзине.       — Спрашивать, зачем это мне, глупо, так что… почему ты решил мне с этим помочь?       — Хотел загладить вину, — пожал плечами Ёнджун. — А поскольку ты сразу не придумал, чего хотел бы, то предлагаю единственное, что умею.       — Мотивировать? — усмехнулся Субин.       — Мячи бросать! — поправил Ёнджун с ответной улыбкой. — Подай мне. От груди.       Субин нахмурился, пытаясь вспомнить что-то из наставлений учителя. В конце концов, не стал заморачиваться и просто оттолкнул мяч от груди. Тот кое-как долетел до Ёнджуна и был пойман.       — Слабовато, — выдал Ёнджун, но без упрёка. — Мяч не раскалённый — не обожжёшься. Смотри: ладони на мяче полностью. Не сдавливают его, но мяч не укатывается с рук. Крепко держат.       — Угу, — кивнул Субин, внимательно слушая.       — И больше силы в руки. Напрягай мышцы.       Сказав это, Ёнджун снова бросил Субину мяч, а он так же неуклюже поймал его. Собравшись с мыслями, он попытался последовать указаниям Ёнджуна, но, поторопившись, бросил даже хуже, чем в первый раз. Мяч даже не долетел.       — Не торопись, — сказал Ёнджун, хватая подкатившийся к ногам мяч. Снова передал Субину.       Так они и перебрасывали друг другу мяч: Субин где-то ошибался, но Ёнджун не вздыхал и не подкатывал глаза, а заново терпеливо объяснял всё. Под конец у Субина даже начало получаться. Да, действительно, приходилось напрягать руки и такая нагрузка была для Субина в новинку. Кроме того, он осознал, что большую часть времени его мышцы находятся в покое и именно это влияло на его частые неудачи.       После подачи Ёнджун предложил побросать в корзину с разных углов. Снова объяснил что да как и показал на примере. Субин, конечно, мазал, но за счёт вездесущего «напряжения мышц» ошибался в технике реже. Ёнджун иногда тоже не попадал.       — Обычно я закидываю из прыжка, — сказал он в своё оправдание.       — Ну, это высший пилотаж, — отозвался Субин. Впрочем, это, наверное, был первый раз, когда спорт не ассоциировался у него со страданиями.       — Завтрашний поход в кино ещё в силе? — перевёл тему Ёнджун, закидывая мяч в корзину с левой стороны. Нырнув в железное кольцо, мяч упал и, ударившись два раза об пол, попал в руки Субина.       — Да, я ничего не планировал на вечер.       — Отлично. Уже смотрел расписание?       Мяч прокатился по ободку и чуть не просвистел мимо Ёнджуна. Благо, у того была хорошая реакция.       — Не-а.       — А если предположить жанр?       — Я же говорил, мне всё равно, что мы будем смотреть. Главное, что вместе и с ведром попкорна.       — Ты любишь солёный или…       — Однозначно, карамельный, — перебил Субин. Мяч пролетел над кольцом и упал ему прямо в руки. Они с Ёнджуном поменялись местами.       — Так и знал. Но всё же… Хотя бы приблизительно, на что бы ты пошёл?       — Эм-м… Ужасы? — ответил Субин и бросил в корзину мяч. — Есть!       Ёнджун подбежал за мячом и бросил с места, на котором остановился. Тоже попал.       — Звучит, как моя бессонная ночь. Меня очень просто напугать, знаешь ли.       — Да ну?       — Угу. Я боюсь резких громких звуков, призраков, мстительных духов… Вот, видишь, какой список! Всё от ужастиков.       — Я пошутил, я тоже не люблю ужасы.       — Да? Тогда Хюка — чёртов псих.       — С чего бы?       — Он этих ужасов посмотрел столько, что на многих фильмах сидит с прямым лицом. Да, а однажды он вообще уснул на сеансе. Я, конечно, тогда не присутствовал, но Тэхён рассказывал, как этот гений проспал всю вторую половину фильма.       — Хюка, похоже, самый непредсказуемый парень в вашей компании.       — И не говори!..       Вскоре и бросать мяч в корзину им надоело, и Ёнджун предложил разыграть нападение.       — Зачем? — удивился Субин.       — Я же сказал, баскетбол — контактный спорт. А тебе бы ещё научиться отвоёвывать себе пространство. Это полезно для тебя.       — Я не люблю это, — вздохнул Субин, ставя на пол мяч, который до этого держал в руках. — Толкаться… это не моё. Не хочу никого теснить.       — Так тут тебя потеснят, если ты не будешь! — сказал Ёнджун так, будто озвучивал известный факт. — Давай! Ты же не с незнакомцем играешь. Или боишься ко мне прикоснуться?       Субин открыл рот, чтобы возразить, но неожиданно замер и не нашёл что ответить. Простое прикосновение к Ёнджуну казалось вторжением в его личное пространство и, кроме того, являлось знаком более близкого общения, чем у них было сейчас. Или только Субин думал, что это было так. Ёнджуну куда лучше давалась коммуникация, и он быстрее переходил к фамильярному общению. Он не стеснялся говорить с Субином и о Субине так, будто они были давно знакомы, как-то просто и естественно закидывал руку ему на плечо. Должно быть, дело было в уверенности, которую он при этом источал. Его поведение вовсе не казалось пренебрежительным, а было будто бы правильным.       Субину, с его натурой, это казалось крайне сложным. А потому он так и стоял, немо открыв рот и чуть вытянув нижнюю губу.       — Да ладно? — удивился Ёнджун. Субин тут же закрыл рот и поджал губы.       Ёнджун уверенно подошёл вплотную. Субин рефлекторно отклонился. Но даже так была заметна их небольшая, но видимая разница в росте.       — Что-то случится от того, что ты сейчас тронешь меня?       — Нет, — Субин несколько помедлил с ответом.       Ёнджун поднял мяч и сунул его Субину в руки.       — Значит, стоит попробовать. Сейчас я тебе объясню, что можно, а что нельзя.       Субин взглянул на мяч в руках, потом на Ёнджуна, готового разъяснить ему всё. Ему неожиданно стало стыдно за себя. Он так страшился облажаться, что даже не пробовал ничего делать. Но разве решимость не проявляется в отсутствии страха перед трудностями? Уверенность — это не про «всё получается само собой», а про метод проб и ошибок. Не про лёгкий путь в жизни, а про независимость. Если подумать, по словам Бомгю, люди тянутся к решительным и уверенным людям. Значит, в том, что Субин в который раз переступит через себя, есть признак решимости? «Вполне возможно, вполне возможно…» — думал Субин, соглашаясь на предложение Ёнджуна.       

***

      Бомгю, получив тележку с книгами, уже около получаса расхаживал по библиотеке, переставляя книги в нужном порядке и вставляя между ними плашки с буквами, жанрами литературы и классом, в котором эта книга может пригодиться. Работёнка была унылая, зато у Бомгю было полно времени, чтобы хорошенько поразмыслить над своей жизнью и просто послушать музыку в наушниках.       — Как продвигаешься, золотце? — спросила старая библиотекарша, похлопав Гю по плечу. Выдернув один наушник из уха, Бомгю приподнял брови и приветливо едва улыбнулся.       — Да вот, ещё половина осталась.       — Хорошо. Спасибо за помощь. Я отойду ненадолго, ладно? Вот ключ.       С этими словами библиотекарша вручила Бомгю ключ. Кольцо от него Гю надел себе на палец и услужливо кивнул.       — Я скоро вернусь.       — Угу, — безучастно отозвался Бомгю, возвращаясь к книгам. В наушниках заиграла «All I Have to Do Is Dream» от «the Everly Brothers». «Вечная нетленка», — подумал Бомгю, слабо шевеля губами, вторя словам песни (которые ему когда-то посчастливилось понять, да и те лишь на припеве).       Покончив с одной полкой, он выдвинулся к следующей. Оказавшись рядом с зарубежной классикой, стал вынимать книги по очереди, бегло читая названия книг и имена авторов: «Три мушкетера» Александра Дюма, рассказы о Шерлоке Холмсе Артура Конана Дойля, повести Джека Лондона, «Отверженные» Виктора Гюго и «Дети капитана Гранте» Жюля Верна, «Портрет Дориана Грея» Оскара Уайльда, «Собор Парижской Богоматери» всё того же Гюго, «Божественная комедия» Данте Алигьери, «Фауст» Гёте и многие-многие другие… Наконец под руку попались «Гордость и предубеждение» Джейн Остен, «Джейн Эйр» Шарлотты и «Грозовой перевал» Эмили Бронте. Среди самых толстых томов этих книг затесался тонкий сборник Шекспира: «Гамлет» и «Ромео и Джульетта» были выпущены в одном издании. Жаль, что для Бомгю эти книги значили ровным счётом ничего. Они не вызывали ни трепетных чувств, ни вдохновения, ни желания прочитать. Так — кучки бумаги в мягких и твёрдых переплётах, пылящиеся на полках в ожидании, когда очередной чудак решится вспомнить о них.       Однако та тонкая книжонка Шекспира всё-таки задержалась в руке. Гю открыл её на первой попавшейся странице и пробежал глазами по строчкам: «…Что есть любовь? Безумье от угара, игра с огнём, ведущая к пожару. Воспламенившееся море слёз, раздумье — необдуманности ради, смешенье яда и противоядья…» Затем захлопнул книгу и поставил на полку, будто ему и секунды не было занятно.       «Интересно, читал ли это Тэхён. Или он читает только нобелевских номинантов и лауреатов? Забавно…» — подумал Бомгю и вернулся к своему делу.       — «Whenever I want you, all I have to do is dream, dream, dream, dream…» — тихо напел Гю, дальше копошась в книгах. Как странно, что о Тэхёне он вспоминал всё чаще. Как странно, что искал его сегодня. Как странно, что действительно скучал по нему. Казалось, откроется дверь и он снова войдёт, как ни в чём не бывало, удивится слегка и снова уведёт куда-то. Стоило признать: с Тэхёном было правда весело.       Бомгю снова покосился в сторону Шекспира, но тут же одёрнул себя. Ещё он будет меняться, чтобы покрасоваться перед каким-то там Тэхёном! Держи карман шире!       Открылась дверь, и Бомгю непроизвольно вздрогнул. Вытянул шею, чтобы посмотреть, кто пришёл. Это был не Тэхён. «Вот блин», — подумал он, чуть не ударив себя по лбу за такую наивность, да и за то, что он действительно ждал именно Тэ.       — Вот и я, — проскрипела библиотекарша, подходя к Гю. Тот молча отдал ключи.       

***

      Трудно поверить, но у Субина стало не только получаться —спорт стал приносить ему удовольствие. Спустя пару тренировок нападения, Субин согласился на игру. Поначалу продвигалось всё не очень, но со временем он разыгрался и под конец скакал не хуже Хюки. Он не боялся отвоёвывать себе пространство, отбирать мяч, прыгать с грохотом или кричать, когда количество очков переваливало не в его пользу. И, как ни странно, это доставляло классные эмоции.       — Я устал, — пожаловался Субин и распластался звёздочкой прямо на полу. Ёнджун, судя по звуку, закинул последний мяч в кольцо. Подбежал к лежащему Субину и упал рядом. Блестящие от пота и довольные, они лежали, чувствуя как струи прохладного воздуха остужают и сушат их взмокшие лбы.       Субин прикрыл глаза. Он чертовски устал и мог уснуть прямо здесь, не взирая на присутствие Ёнджуна и на то, что были они в школьном спортивном зале.       — Было весело, — сказал Ёнджун, прерывая воцарившуюся тишину.       — Угу, — согласился Субин, лениво приоткрывая глаза.       — Ясное дело, всему я тебя не научу. И вообще, это командный спорт… Но, надеюсь, ты чему-то научился.       Ёнджун сел, вытянув длинные ноги. Субин тоже нехотя поднялся и, подумав, сказал:       — Возможно, я не ненавижу спорт?       — Рад слышать, — ответил Ёнджун со спокойной улыбкой.       Сразу после этих слов у него заурчал живот. Переглянувшись между собой, парни прыснули смехом:       — Так, что по перекусу?       — Точно! — вспомнил Субин. — Прямо здесь?       — Всё можно, пока никто не видит. Да и мы никому не скажем, м?       — Ладно, — пожал плечами Субин и отправился за рюкзаком, где лежал купленный ланч и пара бутылок воды.       Приятели удобно расположились на полу и уплетали сэндвичи, запивая водой. Ёнджун ел с большим аппетитом, будто до этого его десятилетиями морили голодом.       — Я обычно не люблю покупные сэндвичи — они очень солёные. Не знаю, как они мешают этот свой соус… Но эти неплохие, — сказал Ёнджун с набитыми щеками. Его губы при этом забавно вытягивались вперёд, становясь похожими на клюв утки. Субин еле сдержал улыбку.       — А я эти покупаю, когда мама не успевает делать завтрак, а я просто не хочу… Согласен, неплохие.       На пару секунд воцарилось молчание. Субин набирался смелости, чтобы сказать то, что вдруг пришло ему на ум:       — Мой друг сказал мне, что все ценят уверенных в себе людей. Мне кажется, он прав. Потому что… — он замешкался, встретившись взглядами с Ёнджуном, озадаченно смотревшим на него. — Потому что меня действительно восхищает твоя уверенность.       — Спасибо, конечно… — медленно проговорил Ёнджун, потупив взгляд. — Но, знаешь, на самом деле, я думаю, нет ни одного человека, на сто процентов уверенного в себе. В себе уверен только дурак.       Субин с интересом смотрел на него, ожидая продолжения мысли.       — Ну, то есть… Когда ты не уверен в себе, то у тебя есть стремления. Ты хочешь чего-то достичь, самореализоваться. Тебе никогда не будет достаточно.       — Людям вообще всего всегда недостаточно, — вставил Субин негромко.       — Да, согласен. Но я о чём: благодаря неуверенности и желанию самосовершенствования, сегодня ты становишься лучшей версией себя вчерашнего. И это то, что меня успокаивает.       — Успокаивает?       — Да, — кивнул Ёнджун, с теплом глядя на Субина. — Я, на самом деле, не пример уверенного в себе человека. Я очень много думаю обо всём… И иногда мне кажется, что мой враг — это моя же голова.       — А о чём конкретно в этом «всём» ты думаешь? — спросил Субин с искренним интересом.       — Ну-у… Об упущенных возможностях. О том, как было бы лучше поступить в какой-то ситуации в прошлом. О временах, когда я вёл себя, как последний козёл. И я сожалею. Я очень много сожалею...       — Не верится…       — Что я могу сожалеть? — грустно усмехнулся Ёнджун.       — Нет, что ты мог вести себя, как козёл.       — Все мы иногда ведём себя, как козлы, — пожал плечами Ёнджун. — Я вот украл у отца ключи от машины и документы. Сбежал на другой конец города и ночевал на матрасе под открытым небом (вот так крыша над головой). Такая история.       — Вау. И давно это было?       — Год назад, может… Да, наверное, так, — сказал Ёнджун и надкусил сэндвич.       — А что насчёт перспектив? Мне кажется, кому-кому, а тебе не стоит волноваться по этому поводу.       — Нет, вот мне точно стоит поволноваться о перспективах. Твой друг, к примеру, во многом отличается. И наверняка метит на местечко в универе.       — Ага.       — Ну вот. У него есть цель, и он старается её достичь. А у меня совершенно нет идей, что я буду делать после школы. Казалось бы, спортсмен, столько возможностей, а я и знать не знаю, чего хочу. Выпускной класс, чёрт возьми! Я потому и волнуюсь по поводу упущенных возможностей: будь я сейчас где-нибудь не здесь, может, хотя бы насильно мне привили бы какую-то идею.       — А что, была возможность уехать? — Субин не переставал удивляться.       — Да, мы с родителями жили в Штатах два года. Мне тогда девять было. Вернулись домой. Потом папа хотел опять попытать удачу — может, что получится. Я тогда и сбежал.       — Не хотел уезжать?       — Конечно. У меня здесь всё: друзья, команда, школа… А там? А там у меня ничего. Это же… начинать жизнь с чистого листа. Я не был готов. Меня пугала неизвестность. Но теперь, как видишь, я горюю из-за перспектив. И это замкнутый круг, по которому я хожу каждый раз, как только начинаю рассуждать об этом.       — Я, кажется, тебя понимаю, — сказал Субин, успокаивающе положив руку Ёнджуну на плечо. — Я бы тоже испугался в такой ситуации. Но если уже что-то сделано, то чего толку сожалеть о прошлом? Время не повернуть вспять.       — Ясное дело… — вздохнул Ёнджун.       — Вообще, жизненное кредо: «Что ни делается — всё к лучшему», — вполне себе неплохое, как по мне. У меня не всегда получается, но я стараюсь ему следовать. Поэтому смотрю на жизнь с точки зрения предопределённости, что ли... Из разряда: если что-то случилось, значит, этому суждено было случиться. Это не значит, что стоит бросить любые попытки изменить положение, просто… Даже если ты облажаешься сейчас, то, чему суждено случиться, всё равно произойдёт рано или поздно. Такая философия. — Говоря это, Субин неосознанно жестикулировал руками. Поймав себя на этом, он снова сложил ладони на коленях. — Я очень грубо всё объяснил, да?       — Нет, вполне доступно, — кивнул Ёнджун. — Надо взять на вооружение.       — Вообще будущее — это же тоже неизвестность. Кто знает, что произойдёт с нами завтра? Может пойдёт кислотный дождь и оставит от нас только лужицы?       — Очень надеюсь, что этого не произойдёт, — рассмеялся Ёнджун.       — Я просто привожу пример! Но если мы берём во внимание, что это может случиться, значит ли это, что мы должны запереться дома и отменить сеанс в кино? Определённо нет, потому что…       — Потому что это паранойя, Субин! — не смог сдержаться Ёнджун.       — Да! — сказал Субин, хлопнув в ладоши. — И так с неизвестностью. Бояться её нормально, до тех пор, пока это не превращается в паранойю. Я вот о чём…       — И ты прав, — кивнул Ёнджун, задумчиво потупив взгляд.       — Так что не беспокойся из-за прошлого или будущего. Я думаю, ты найдёшь своё место в жизни при любых обстоятельствах.       — Постараюсь, — кивнул Ёнджун, подумал и добавил: — Похоже, ты тоже можешь меня многому научить.       Субин застенчиво улыбнулся.