Заметки о Шотландии

Последую за собственной природой — Иной теперь не нужен проводник — Туда, где глены дружат с непогодой, Где вечный вереск и седой кулик. В краю холмов какая скрыта сила? Какой любовью и бедой чреват? Земля, что сердце к жизни пробудила, Вмещает все: и Божий Рай, и Ад. Э. Бронте. Бенедикт Дверь с шумом распахнулась, и в слабо освещенное помещение паба вошел мужчина средних лет. Дойдя до барной стойки, он опустился на высокий стул и жестом подозвал бармена. - Пинту лагера, Дэйв, - произнес он будничным тоном. Протиравший стаканы рыжеволосый парень отложил полотенце и кинулся выполнять заказ немного поспешнее, чем требовалось. Этот посетитель был гостем частым, но, несмотря на это, никак не менее ценным. Даже наоборот – последние несколько лет именно он делал имя затерявшейся в огромном количестве ей подобных пивной на окраине Лондона. Порой сюда приезжали из центра полюбоваться на то, как знаменитый британец потягивает пиво в одиночестве погожим деньком. Этот вторник ничем не отличался от остальных. Забавно, что папарацци ночи напролет караулили его под дверью квартиры, окнами гостиниц, у порога агентства, на съемочных площадках и у ночных клубов. Но ещё ни одному из этих остолопов не пришло в голову поискать его здесь. В это время. Его веселила их глупость так же сильно, как пугала вероятность того, что в один прекрасный день они все же доберутся до него и здесь. Дэвид наполнил бокал темно золотой жидкостью и поставил перед носом у посетителя. Напиток соблазнительно пенился, стекая тонкими струйками по запотевшему стакану, и он подумал, что мог бы провести здесь целую вечность. Вот так просто, потягивая любимый напиток под «неземной» фальцет солиста Sigur Ros, изредка перекидываясь парой слов с бедолагой Дэйвом, перебравшимся в Лондон каких-то пару месяцев назад из глухой шотландской деревеньки. - Как ваши дела, мистер Камбербэтч? - вывел его из размышлений тяжелый горный акцент. Он промочил горло и поднял глаза на вернувшегося к своему полотенцу Дэвида. - Все по-старому. Только вот съемки приостановлены. - Это хорошо или плохо? Бен невесело усмехнулся. Скорее самому себе, чем тому парню, что искренне интересовался его жизнью. - Пока непонятно. - Ну, пара лишних выходных ещё никому не мешала, - добродушно сообщил Дэйв. – Выспитесь, сходите в кино, напейтесь до синих чертей. - Неплохой план, - протянул Бен. На целую секунду идея показалась ему настолько соблазнительной, что он почти забыл о том чертовом колесе именуемом своей жизнью. Прозрение наступило очень быстро, но никак не менее болезненно. - Жаль, неосуществимый … , - закончил он свою мысль тем тоном, которым обычно читал знаменитый монолог Гамлета на сцене Национального Театра Лондона уже второй сезон подряд. В его собственной жизни было мало драмы, и напрочь отсутствовала Шекспировская трагедия. Бесконечный круговорот из съемок, кинопремьер, интервью, пресс-конференций, однотипных вечеринок, однотипных девушек, однотипных вопросов, комментариев, журналистов, кинонаград осточертел до тошноты и больше не напоминал увлекательное путешествие. Скорее пресную рутину. Он даже на работу приходил теперь к восьми. И, если бы не два часа за гримировочным столиком перед началом съемок, он перестал бы отличать свою жизнь от жизни сотни британских клерков. Он мог бы сказать, что в этом городе стало скучно. Если бы не то обстоятельство, что он мотался по разным странам едва ли чаще, чем менял пиджаки. «В этом мире стало скучно? Нет, не так … Скорее я старею и становлюсь скучным для этого мира» - Мне бы ваши проблемы, - будто прочитав его мысли, произнес Дэйв. – Я квартиру до сих пор не могу подыскать. Уже третью неделю живу у друзей. Жду, когда пинка под зад дадут. - Попроси прибавку. - Не могу. - С чего вдруг? Убрав стаканы в стенной шкафчик, Дэйв принялся раскрывать уставшему посетителю все тайны своей «нормальной» жизни. Бен слушал его с нескрываемым интересом. Периодически подливая пиво в его стакан, он рассказывал о том, почему у него не сложилась жизнь в Эдинбурге, и что заставило, в конце концов, осесть в Лондоне. Поведал ему о ценах на жилье и о реакции своей девушки на четвертый сезон «Шерлока». О своем боссе-имбициле, больной матери и сестре, которую поколачивает муженёк. В какой-то момент начал сравнивать Шотландию с Англией, и даже заметил, что ирландцы на редкость бесхребетны. - Не думаю, что вы бы «осилили» эту свободу, даруй вам её Англия. К тому же мы так тесно связаны общей историей, что … - О, нет-нет, мистер Камбербэттч, даже не начинайте, - резко перебил его Дэвид. - Что? – улыбнулся Бен. – Разве не так? - Я бы сказал вам, как на самом деле, но уж слишком вас уважаю … - Вот-вот, все вы психованные. - Немного вспыльчивые. - Да, конечно. - Ещё пива? В конце концов, когда это шотландцы и англичане спорили на трезвую голову? - Я все понял. Ты хочешь напоить меня и переспорить. Не получится, я умываю руки. - Ну как скажете, - рассмеялся Дэйв. – Но, знайте, я бы надрал вам задницу в два счета. И даже не пришлось бы напоминать про то, что ваша семейка сделала с принцессой Дианой. Так ещё пива? - Не забывай, что эта семейка теперь общая, - ощутив неожиданный всплеск патриотизма, напомнил Бен. - Да, наливай, черт с тобой. Он чувствовал себя вполне уютно и, потому, решил продлить удовольствие. И наплевать, что сегодня вторник и наплевать на эти сумерки, серым сиянием заливающие шотландский интерьер пивной. Он проведет здесь ещё минут сорок, потом позвонит водителю и закончит этот день уже часов в десять вечера. И ведь завтра никуда не вставать. Заболела дочь режиссера (дай Бог ей здоровья), и съемки отложили на несколько недель. Он выспится. Может, и правда сходит в кино. Опять забредет сюда. Неплохо было бы вытащить Джеймса и Ника. И все будет хорошо. Как всегда. От этой мысли захотелось осуществить третий пункт из трёхступенчатого плана Дэйва. - На редкость дерьмовый день, - одним большим глотком он осушил третий стакан, и наконец, почувствовал себя немного пьяным. - Может, поесть принести? – участливо предложил Дэйв. - Не надо. Бен соскочил со стула. Он вдруг твердо решил оставить свое опьянение на начальной стадии. - Лучше пепельницу и пару чашек эспрессо. Я буду вон за тем столиком. - Пару минут, сэр. Он добрел до самого дальнего стола, укрытого мягким желтоватым светом лампы, снял пиджак и удобно устроился возле окна с сигаретой. Дэйв принес обжигающий кофе и пепельницу. По-братски похлопал его плечу в знак уважения перед такой несвойственной актерам силой воли и скрылся за барной стойкой, оставив его в непроходимом одиночестве. Глотая горький дым, он изучал дождливую, вполне типичную Лондонскую улочку. Её прохожих, спешивших по своим домам, к своим родным после очередного чертовски уморительного рабочего дня. Где-то среди этой толпы терялись люди, которых он знал, любил, когда-то встречал, а, может, о которых просто слышал. Родители, друзья, коллеги, фанаты, бывшие подружки. Все они слились в одно расплывчатое пятно, а он даже не пытался различить его очертания. Сейчас на затуманенную голову он вряд ли вспомнит, какого цвета глаза у Оливии и когда он в последний раз разговаривал с отцом. Ужасно, нелепо и несправедливо, что из головы вылетают именно эти вещи. А заученные линии диалогов из давно забытых даже им самим фильмов до сих пор пылятся в кладовой памяти. За каким чертом, он и сам не знал. Жить без любви – тяжело, без секса – скучно, без детей – неправильно. Но второе невозможно без первого, как и третье без второго. Все это вместе складывается в цель любого мужчины. Вот он и докопался до причины собственного самоистязания. Он просто когда-то выбрал неправильную цель. А может, сама цель выбрала его в тот момент, когда любимая женщина сказала, что не готова к браку, а тем более – детям. В ответ он бросил её и весь такой гордый ушел в работу. А всего-то нужно было подождать пару лет. Она бы успокоилась со своей никчемной мечтой об успехе и родила бы ему ребенка, и вышла бы за него. И никто никого не разлюбил бы. Он продолжал бы играть в независимом кино дома, в Британии. И в гробу бы он видел этот Голливуд. И мальчик бы уже пошел в первый класс. И не было бы никаких камберсучек и предоргазменных скул. Все бы угомонились ещё после первого сезона «Шерлока» и периодически возвращались бы к своей истерии лишь в дни показа новых серий. Может, так было бы правильно? Обычно одна простая истина давала ответ на все вопросы вместе: он задохнулся бы без любимой работы. Никакой семейный уют не вытащил бы его из трясины однотипных ролей. Она не простила бы ему успех. И обвинять её в чем-либо сложно. Он тоже бы не простил. Но сегодня даже эта истина не помогла выбраться из пучины бессмысленной и беспросветной тоски. Он сделал очередную затяжку. Медленно выдохнул. Атмосфера этого заведения впитывала сигаретный дым, лучше человеческой кожи. А он все думал и думал. И ведь этот вторник ничем не отличался от остальных. До тех пор пока за соседним столиком не разбилось блюдце. Элизабет - Чем занимаешься? - Пью чай и думаю, почему ты не позвонила мне раньше. Я уже уезжать собралась. - Ну, Москва тоже не сразу строилась, - подметила подруга, в очередной раз намекая на то, что, в отличие от меня, – умницы-красавицы, победительницы всероссийской Олимпиады, загорающей в Туманном Альбионе последние пару тройку дней, она-то делом занимается. - Марин, я очень благодарна тебе за все, что ты для меня делаешь, - начала я тщательно отрепетированный монолог, - если бы не ты, я бы уже … - Так, заткнись теперь. - Хорошо. Не буду навязываться с благодарностями, лучше терпеливо подожду, пока она насладится моментом и, наконец, перейдет к делу. А пока и чаем побаловаться можно. К тому же наивкуснейшее свежеиспеченное имбирное печенье самым наглым образом начинает остывать. Я вгрызлась в выпечку и застонала от удовольствия. На том конце провода Маринка зарычала орком из Мордера. - Я ненавижу тебя. - Прости, - зачем-то на английском извинилась я, запивая все это великолепие чаем. – Так есть новости? - Да, - рявкнул мобильный. – Пляши и молись за меня. Я с мясом и кровью выдрала тебе тему дипломной. - О, Господи … - Есть на чем записать? - Эм … сейчас придумаем. Дрожащими от волнения руками я выудила ручку откуда-то из недр сумки, параллельно допивая чай и дожевывая печенье. Все ежедневники и блокноты словно испарились. Чертыхнувшись про себя, я зажала трубку между плечом и ухом и отыскала взглядом единственную салфетку. - Нашла! – не обратив ровным счетом никакого внимания на мирно покоившееся на салфетке блюдечко, я резко потянула за её край. Крохотный предмет чайного сервиза разлетелся вдребезги, да ещё с таким противным звуком, что у меня едва не заложило уши. Слава Богу, несущийся ко мне рыжеволосый мальчишка отвлек на себя внимание большей половины посетителей. И все же несколько человек продолжали беззастенчиво пялиться на меня. Захотелось высунуть язык и крикнуть им что-нибудь на русском. И наплевать на честь страны. Эти англичане все-равно не отличили бы мой язык от клингонского. - Блин, - прикрыв лоб ладонью, прошептала я в трубку. - Что на этот раз? – миролюбиво вздохнула подруга. - Мисс, вы в порядке? – почти одновременно с голосом Марины услышала я английскую речь. Да ещё с таким потрясающим акцентом. Парень повернул ко мне свое усыпанное веснушками лицо, и я не смогла сдержать улыбку. - Да, все нормально, - зажав телефон ладонью, произнесла я. – Простите. Включите в мой счет. - Вы не поранились? Боже, ну до чего они милые. И да прощаю я им незнание русского. - Нет, я в порядке. Спасибо. Простите ещё раз. Я ужасно неловкая. - Да, ничего страшного, - махнул рукой парень. – Здесь под вечер не только блюдца бить начинают. Он улыбнулся снова и ушел за веником. - Ни о чем не спрашивай, - предвосхищая все вопросы, резко отрезала я. – Диктуй тему. Маринка захихикала: - Постарайся не развязать Третью Мировую там. ОК? - Марин … - Ладно-ладно, пиши. Подруга перешла на английский, и моя ручка заскользила по поверхности салфетки. - Шотландский язык. История диалектов и современная лингвогеография. - О, Господи, я так люблю тебя, - пискнула я на русском с каким-то немецким акцентом. - Я отвоевывала тебе эту тему, Лиза. Серьезно. Наша карга хотела дать что-то из теоретической грамматики. Ты прикинь? Ты, блин, в Англии на все время, что отводится на дипломную. Ты такие исследования можешь провернуть. А она дает какую-то левую тему. Ну, короче, я отстояла тебя. - Мариночка, я обязательно отыщу здесь где-нибудь Хью Гранта и вышлю тебе по почте. - Давай, - засмеялась девушка. – Буду ждать. Парня звали Дэйв. Без тени недовольства он смел все осколки, принес мне другое блюдце и свежезаваренный чай. Я лишь мило улыбалась и без конца благодарила его, твердо решив докопаться до него чуть попозже. Такую возможность нельзя было упускать. Коренной шотландец, открытый к диалогу, нахваливающий мой великолепный британский акцент. (Блин, еще бы … Мое произношение, а не английское посольство обеспечило мне доступ в эту страну). Он угадал мою национальность лишь с четвертой попытки, и то лишь по внешности. Я обожала их менталитет. Где-то слышала, что в пабах принято подсаживаться к одиноким людям и заводить разговор о погоде, спорте и прочей ерунде. Но никогда не сталкивалась на практике. И вот теперь этот Дэвид, видимо, решив, что мне скучно и неловко, вовсю принялся меня развлекать и перечислять места, которые я обязана была посетить в его родной Шотландии. Разговор непременно продолжился бы, если бы паренька не окликнул низкий мужской голос. - О, простите, Лиззи. Я на пару минут, - торопливо извинился мой очаровательный собеседник и умчался к соседнему столику. Бенедикт СМС от Фрэнка пришла десять минуть спустя. «Я подъехал». Немногословный водитель его вполне устраивал. Был отличным слушателем, редко выводил из себя пустой болтовней и порой даже давал дельные советы. Бен допил кофе, затушил сигарету и расплатился с Дэйвом. - Что там случилось? – спросил он без особого интереса, натягивая поверх рубашки пиджак. - Да ничего нового, - отозвался Дэвид. – Русская девушка разбила блюдце. - И часто у тебя здесь русские бывают? - Она первая на моей памяти. Обычно они все в центре ошиваются. Если туристы. Если местные … , - Дэйв бросил на него многозначительный взгляд. – Ну сами знаете, в местах подороже. - Ну, понятно, - засмеялся Бен. Он похлопал его по плечу, поблагодарил за компанию и направился к выходу. - До следующего раза, мистер Камбербэтч. - Пока! Тонкие пальцы теребили ручку, а глаза внимательно изучали рваную надпись на салфетке. Даже сейчас она не обратила на него внимание, когда он торопливо проходил мимо её столика. За то время, что он наблюдал за ней, он думал лишь об одном: стоила ли игра свеч? Она могла оказаться очередной идиоткой, жаждущей секса со знаменитостью и докладывающей о нем во всех подробностях на следующее утро какой-нибудь газетенке. Серо-голубые глаза, светло-русые волосы, тонкие кисти рук. Стоило ли рисковать репутацией ради того, чтобы забыть на одну ночь о своей жизни, сжимая в объятиях стройное тело незнакомки из паба? Он принял мудрое взвешенное решение, достойное взрослого мужчины. Если она посмотрит на него хоть раз, он заговорит с ней. Если не заметит - значит, Бог бережет их обоих. Она не заметила … Да и к черту. Очередная "Не Судьба" ...