Альтернативный взгляд

1641 год.

Мир людей, 11 лет до начала войны.

      Хладный ветер, легко дотрагиваясь до распахнутых ставень, медленно проникал в княжескую опочивальню. Стелился по дубовому полу, едва колыхал шелковую скатерть, сплошь ушитую кружевом, и исчезал на половине незатейливого пути, окутывая всё вокруг свежестью. Лучи багрового зарева падали на шерстяной ковёр с восточными узорами, растягивались и завлекали всякий взор цветными переливами. Достигая середины большой комнаты, они сливались с беспроглядной тьмой, окутавшей самую дальнюю стену. Невольно казалось, что она, словно живое существо из мрачной дымки, вот-вот распахнёт очи. Лишь беспокойное пламя одинокой догорающей свечи рассеивало клубившуюся в том месте чернь, прогоняя беспокойные домыслы.       Подле блёклого света сидел женский силуэт в пышных заморских одеяниях. Обитый красным бархатом стул чуть слышно поскрипывал от неосторожных движений — облокачивалась особа то на невысокую спинку, то на рукоять, а то и вовсе важно, по-княжески выпрямлялась. Хоть тьма и начинала вступать в свои полноправные владения, слабые яркие полосы не спешили растворяться в ней, а отражались от изумрудно-синего наряда, сплошь ушитого драгоценными каменьями. Большой смарагд посреди ворота, подле коего расположились янтарная россыпь да жемчужная змейка, уходящая к самому подолу. Каждая пядь образа так и кричала о статусности своей владелицы: необъяснимое величие во всяком жесте, белёсая и гладкая кожа, не знавшая тяжкого труда в летний зной, крупные драгоценности и взгляд, будто женщина вот-вот огласит смертельный приказ.       Рушило облик каменной княгини лишь простое, незатейливое занятие. По обыкновению, им занимались дворовые девки, получившие наказ и не смеющие прекословить своим государям. Но в то же время именно оно придавало живости, отличало государыню от безмолвной покойницы или искусной статуи с безжизненным ликом.       Тонкие пальцы, сплошь украшенные кольцами, бережно сжимали белоснежную ткань с цветной вышивкой. В ушко острой иглы была вдета золотная нить, то и дело мелькающая в руках мастерицы и с каждым стежком придающая узору красу. Из уст лилась незатейливая мелодия, напоминающая не то мечтательную балладу, не то колыбельную, она становилась единым с ветром и уносилась вдаль — прямиком к заходящему блюдцу солнца.       Маленькое пламя почтительно кланялось в сторону единственной живой души сей комнаты. Огненные всполохи падали на бледную кожу лица, а отблески последних лучей терялись в чёрных кудрях женщины, убранных в две небрежные косы с синими лентами и жемчугами. Голубые глаза задумчиво разглядывали получившуюся картину: величественный грифон, зверь-покровитель княжеского рода Потёмкиных, частью коего уже давно была Ольга. Глубоко вздохнув и вновь посмотрев на вышивку, она недовольно нахмурила брови и чуть прищурилась: в одной из лап грифон держал стрелу, только вот когтистые пальцы всё никак не хотели получаться. По её признанию, они больше походили не то на толстые птичьи лапки, не то на корявые древесные веточки.       Незаметная для чужого ока ошибка приковывала всё Ольгино внимание, вынуждая осторожно распускать нить и выполнять работу заново. Хотелось создать нечто дивное, вложиться всей душой, но, к сожалению, княгиня никогда не считала себя умелой швеёй, оттого постоянно и находила разные оплошности. Небольшой расшитый платок с гербом Ольга не решилась никому вверить: ткачихи да портнихи при дворе выполнят поручение с удивительным мастерством, но с хладным безразличием и чувством долга пред Великой княгиней. В своей жизни они сшили сотни, если не тысячи подобных «государевых безделиц» (Ольга не понаслышке знала, что многие дворовые считают таковыми добрую половину вещей в тереме). Вот и пришлось браться за дело самой.       Совсем скоро, уже через несколько седмиц, пройдёт очередной пир с именитыми кудесниками из княжества, близлежащих земель и иного мира. Правда, Ольгу не особо заботил визит важных гостей, для неё было событие куда ключимее — два десятилетия после венчания. Давно всё было: морозной и ветренной осенью в церкви с удушающим запахом ладана в преддверии дня, коий ныне именуется пиром, объединяющим два народа. Порой и не верилось, что двадцать лет так быстро пролетели. Губы невольно тронула улыбка: дорогие сердцу воспоминания сначала о суровом незнакомце, а после — о добром друге и верном муже всегда грели душу. Ну и пусть Владимир был извечно занят, а со стороны и вовсе казалось, что он необычайно холоден к жене и семье. Пусть. Ольга всё понимала и прощала, она давно не была юной девушкой с буйным нравом и обидой на безразличность мужа, знала о тяготах, связанных с волшебниками и их задабриванием. Оттого и хотелось сделать небольшой подарок — своеобразный символ неостывшей любви и памяти.       На вышивке вновь стала появляться когтистая лапа грифона, на сей раз всё получалось как нельзя лучше — несколько аккуратных стежков и стрела оказалась в хватке сказочного зверя. Заведя иглу с нитью в ткань, Ольга неожиданно услышала шумный хлопок дверью и ругань где-то в глубине терема, а после — почувствовала резкую боль в указательном персте. Острие соскользнуло и с силой впилось в оный, а багровое пятно крови тут же стало расползаться по белоснежной ткани. Оно коснулось стрелы, незаконченных пальцев грифона с длинными когтями и принялось медленно охватывать его руки.       Невольно ойкнув и грустно взглянув пред собой, Ольга небрежно отложила вышивку на стол к догорающей свече — всё равно долгая работа в одночасье испортилась, приобрела жуткий, гротескный вид, словно зверь разом растерял всё своё благородное величие, превращаясь в безжалостного убийцу. Прижав перст к губам, дабы хоть как-то остановить кровь, она почувствовала слабый солоноватый привкус. Ругань вдалеке прозвучала с новой силой — стук дверью и явное нежелание одного из спорящих продолжать разговор не стали окончанием беседы. Совсем ещё юношеский глас громко пререкался, всячески спорил и упорно убеждал своего собеседника в чём-то, а в ответ получал басистые крики ещё хлеще своих.       Тяжко вздохнув и поправив ткань платья, Ольга погасила слабое пламя и медленно побрела в сторону распахнутого окна. Убрав с лица несколько выбившихся кудрявых прядей, она прикрыла голубые очи и облокотилась на резной подоконник — спор начинал то утихать, то разгораться с новой силой. Не надо слыть провидицей, дабы знать причину и источник всех возгласов, вернее, два источника — дорогие сын и муж, Владик и Владимир. Даже удивительно и одновременно смешно, что такие схожие люди не могли ужиться в одном тереме. Они были похожи всем: как целеустремлённостью и ярым отстаиванием своей правды, так и упертостью и частой слепотой к иным людям. Один обладал юношеским рвением и совсем ещё мальчишеской пылкостью, даром, что четырнадцать лет отроду, а другой, взрослый и разумный, не видел очевидного и ругался с собственным ребёнком. Устало опустившись на лавочку подле окна, Ольга чуть прилегла на руки и принялась смотреть вдаль, прямиком на простирающийся княжеский сад.       Грушевые, яблоневые и вишнёвые деревья отвечали взору с безмолвным равнодушием. Холопы ещё давно окончили работы по сбору урожая, теперь в сад забредали лишь дворовые дети, коих то и дело шугала стража. Средь зелёно-золотых ветвей мелькнула девичья фигурка с длинными светлыми косами и тут же скрылась в тени — отправилась в сторону небольшого озерца, так любимого Ольгой в летнее время. То, наверное, очередная девчонка на воспитании ткачихи вырвалась из пыльной каморки на свет Божий.       Терем постепенно погружался в тишь, крики прекратились полностью, слышались лишь голоса дворовых да прислуги. Небось Влад с Владимиром устали от взаимных препирательств и разбрелись в разные стороны — так оканчивалась любая их беседа, каждый раз проходила вскую. Вскую проходили и Ольгины встречи с ними: соглашались со всяким советом и наставлением, а подле друг друга забывали обо всём. Да и не её это право раздавать указания князю и княжичу — они, как мужчины, разберутся во всём сами. Ольга помнит, как ещё до замужества во времена жизни в Москве в отчем доме её братья дрались меж собой и постоянно разводили распри. Только то были мальчишечьи забавы, кои забывались на следующий день. Сейчас же её сердце едва не обливалось кровью от извечных ссор двух дорогих людей, становящихся с каждым разом всё хуже и хуже. И ведь Ольга знает, что споры не прекратятся — Влад был сыном своего отца, а отец порой был невыносимо упертым, аки благородный баран.       Вдруг вороний крик заставил её отлучиться от тяжких дум. На дереве, находящимся ближе всего к окну, сидел большой ворон с отчего-то белёсыми глазами. Наверное, слепой или хилый. Птица несколько мгновений смотрела на Ольгу и тут же вспорхнула, уносясь в небесную высь. Княгиня долго глядела ей вслед, провожая странную гостью.       Краем глаза Ольга заметила, как средь деревьев сада в темноте уходящей зорьки промелькнул силуэт с подозрительно знакомой копной чёрных волос. По опочивальне разнёсся слабый, несколько усталый смешок — Ольга уже не раз наблюдала подобную картину. Владик намеренно уходил куда подальше от терема, от отца, а возвращался в ночи. Каждый год с приближением пира он становился нелюдимым, даже намеренно запирался в покоях, говоря о хвори, а вечерами бродил по саду — нервозность и напряжённость окружающих сказывались на нём сильнее всех. Сын всегда был таким беспокойным. Как бы взаправду не захворал…       В длинном коридоре подле покоев княгини послышались тихие шаги, то были не стражники или снующие прислужки, им велено не беспокоить её чутки сон. Нет, то был совершенно иной человек. Разом встав с лавки и выпрямив спину, подобно натянутой струне балалайки, Ольга неразборчиво прошептала что-то и слегка улыбнулась, пытаясь скрыть все беспокойства. Ныне и без её понурого вида хлопот хватает. Услышав, как некто нерешительно остановился у двери, она мельком посмотрела в сторону скомканной вышивки и отвернулась — не заметит. Начинались потёмки, да и усталость от прошедшего дня и недавней ссоры лишат гостя всякого внимания.       — Ну заходи, коли пришёл, Ваша Светлость, — негромко проговорила она, но человек за дверью услышал всё. Напускной задор сквозил всевозможными беспокойствами — она знала, что за собой несёт разрешение войти, знала и всё равно впустила.       Скрип дерева, шумное дыхание и молчание. Ольга не смотрела на гостя, ему, как и ей, нужны мгновения, чтобы собраться с думами. Да и был ли смысл начинать беседу первой? Пройдёт она как десятки, если не сотни других — вскую. Почувствовав, как позади неё встал некто, Ольга прикрыла голубые глаза. Тяжёлая мужская рука нежно коснулась её кос, провела по ним, на доли секунды задержалась и тут же отстранилась. Всё же в обычае всего княжества иногда уподобляться кудесникам и не носить платки был свой прок — как бы ещё она смогла ощутить безмолвный вопрос о начале разговора? Чуть приподняв голову дабы встретиться взглядом, Ольга слегка прищурилась и вгляделась в лик гостя. В лик Владимира, своего мужа.       — А я уж думал, ты седьмой сон видишь, — тихо проговорил он и осторожно заправил за её ухо прядь непослушных волос. — Вновь нездоровится али болит чего, уж больно бледна сегодня?       Карие глаза беспокойно обвели её, а сам Владимир чуть сжал губы. После того как несколько дней назад у Ольги закружилась голова, а сама она, будучи белее мела, едва не упала с лестницы, он старался оградить её от забот и лишний раз не захаживал, дабы не тревожить. Уж больно она перепугала прислугу, стражей и самого князя, благо, что подхватить успели. В тот день даже Владик молчал и не препирался с отцом, наведывался к ней в комнату и узнавал о недуге.       — Отчего же нездоровится? Как видишь, ныне всё хорошо, — Ольга усмехнулась и посмотрела на заходящее солнце. — Зорька красивая, сам погляди. Такой грех не полюбоваться.       Владимир задумчиво хмыкнул и вторил движениям жены. Всё же она была права — пропустить такую красу сродни греху. Небосклон был подобен пламени кострища: багровые, оранжевые и жёлтые пятна, а посреди уходящий белый круг. Морозный ветер набегал порывами, трепал Ольгины косы и окутывал тело, заставляя невольно ёжиться.       — Ты бы присела, негоже так стоять после хвори, да и хладно становится, — Владимир дотронулся до её плеча. Теперь весь его интерес приковался к Ольге, плохело ей с завидной частотой, и каждый раз весь двор пугался до такой степени, что чуть ли не падал вслед за ней.       Она не стала противиться — муж не желал ей зла, а искренне заботился — и опустилась вниз, чуть расправив ткани одеяний. Взгляд невольно принялся блуждать по витиеватым узорам ковра, коли ей не изменяет память, этот ковёр подарил её старший брат в честь рождения долгожданного сына. Персидский, сделанный по особому заказу, расшитый золотыми и серебряными нитями, брат лично следил за изготовлением подарка любимой сестрице. Владимир вновь выглянул на улицу, то ли на сад, то ли на небеса. Спокойный, по-княжески величественный, нервозность в нём выдавали лишь сложенные за спиной руки и чуть сжатое запястье.       — Ты ведь всё слышала? — вдруг спросил он, смотря на сидящую Ольгу сверху вниз.       Женские руки невольно сжали платье, сминая ткани и перебирая в пальцах жемчуга. Всё же придётся разрушить мнимую идиллию и заговорить обо всём. Глубоко вздохнув, Ольга нехотя произнесла:       — Спор ваш был слышен всему терему.       Владимир кивнул то ли ей, то ли самому себе. Медленно отвернувшись от окна, он нахмурился и принялся сверлить черноту стены, не двигаясь, не моргая. Тяжёлый взгляд, коий бывает лишь после очередных ссор, разом обратил уют опочивальни в нечто иное, совершенно чуждое.       — Твой сын опять… — заговорил Владимир, но оказался прерван Ольгой.       — Он и твой сын тоже! — тут же поправила она, важно вскинув подбородок и посмотрев прямиком в карие очи.       Владимир, ощутив очередной морозный порыв, захлопнул ставни и устало провёл ладонью по лицу:       — Мой сын тоже, — вторил он и безрадостно усмехнулся. — Душу матери не бережёт, идеями неведомыми напитался, а сейчас поучает меня — князя сих земель. На пире присутствовать не желает, постоянно твердит о вреде магии, со мной пререкается. Не кажется тебе, что дядья постарались, которые ни сном ни духом о наших землях?       Ольга с силой сжала губы — Владимир любил её, по-своему, но любил, а вот её братьев и многочисленных родственников — нет. И ведь не переубедишь! Она сама прекрасно знала, что многих московских князей, бояр, купцов да царёву знать не устраивали кудесники, желающие всё глубже и глубже проникать в людской мир и всячески обживать его. Чего таить, её, как и Владимира, и Влада подобное тоже совсем не радовало. Обычные сказочные мало кого заботили, а вот королевская сказочная семья, Верховные колдуны и их приближённые представляли угрозу. Уж больно настойчивые в своей дружбе. Владик, как и вся её родня, попросту не желал мирного решения многих проблем, а извечные ссоры с отцом лишь укрепляли его идеи.       С дядьями он близко не общался, а на московских пирах был подле неё — сам пришёл к таким мысля. Он ведь мальчик не глупый, всё видит и прекрасно понимает, только юношеская пылкость на позволяет всё обдумать на хладную голову. Отчего-то Владимир не видел этого, впрочем, то не удивительно — именно Ольга была матерью.       — Братья мои давно не захаживали к нам, сам же знаешь. Они ни на празднования, ни на, прости Господи, пир вовек не прискачут. Просто порой ты с ним слишком строг, оттого и не слышит тебя, специально наперекор идёт, — мягко произнесла Ольга, хотя в её голубых глазах читался укор. Сложив руки на коленях, она сцепила персты: — Просто Владик…       — Просто Владик что? Ольга, я беседовал с ним, пытался посвятить в дела государственные — он ни в зуб ногой! Королобом упёрся в ненужность мира с колдунами и всё! — Владимир всплеснул руками и с тяжким вздохом сел подле княгини. — Парню стукнул четырнадцатый год, однажды он будет княжить, не в Москве, не в Новгороде, не где-либо ещё, а здесь! Ему придётся вести беседы с колдунами, придётся сохранять с ними мир. Я боюсь за него, просто боюсь.       Ольга оставалась безмолвна.       — Я не хочу войны со Сказочным миром, мы уже однажды были на грани, — тихо продолжил Владимир. — Никто не хочет, мы просто не выстоим. А Влад на меня зверем смотрит, стоит только о колдунах заговорить, врага во мне видит. Я просто боюсь, пойми, за него, за тебя, за всех вас! — он наклонился, прикрыв лицо руками.       — Опять Белогорские докучают? — неожиданный вопрос Ольги был похож на утверждение истины, точно она была ведуньей, коей давно известны грядущие дни. — Ты же знаешь, Всеволод ничего не сделает, — она осторожно приобняла его за плечи.       В памяти сразу являлся колдун, вертящийся вьюном подле Владимира на каждом пиру да набивающийся чуть ли не в верные советники. Всеволод Белогорский — один из Верховных колдунов и почётный гость в княжеских землях, «добрый и старый друг» её мужа, с раздражением смотрящий на Ольгу и Влада. Рядом с ним она с сыном одна никогда не находилась — Владимир намеренно уводил того на прогулку по терему и заводил долгие беседы. Соглашался с каждым словом, жаловался на жизнь и молча слушал. Иными словами, крайне неприятный кудесник.       — Всеволод сегодня письмо прислал из Сказочного мира, молвил, что ждёт пира да явится не один, а с дочуркой. Софушка, голубка ненаглядная, в добром здравии, молода, весела, из знатного рода да дары уже сама для Светлейшего князя выбрала, — горько усмехнувшись, пробормотал Владимир, а после махом развернулся и нежно взял Ольгу за руки, заставив её удивлённо ахнуть и посмотреть себе в очи: — Яств на пиру не трогай и даров от знати не бери, молви, пущай всё князю вручают, — раздался приказ.       Его руки чуть потрясывались, а голос заметно дрожал. Белогорский давно поговаривал о своей дочурке лет осьмнадцати отроду, намеренно указывал на её доброе здравие. Однажды, по рассказам самого же Владимира, за глаза даже корил Ольгу за частые хвори и одного единственного ребёнка со «скорыми припадками» — специально давил на ноющую рану. Добивался её отречения, жаждал её последнего приступа.       Ольга могла лишь безвольно кивнуть. Владимир долго изучал её лик, а после — крепко обнял, стараясь оградить от всего мира. Он не так часто проявлял нежность, как в одиночестве, так и на людях, предпочитая дела пустым разговорам. Ему было достаточно того, что он сам знает о своей любви и заботе, а что там зрят другие было исключительно их проблемой. Видимо, волнения от скорого пира и встречи с Верховными полностью охватили его, раз он позволил себе высказать все беспокойства.       Долго они сидели, наслаждаясь тишиной и друг другом, зорька успела полностью догореть и скрыться, а уличные звуки — стихнуть. Но вот Владимир ушёл, оставив Ольгу одну в ночных потёмках. Как бы она не хотела лечь на пуховую перину, у неё оставалось ещё одно дельце. Не выполнив его, Ольга во век не уснёт и будет до утра терзать себя думами.       Поступь княгини была тихой, словно она не шла, а плыла по воздуху. Ночные коридоры терема казались нескончаемым лабиринтом, но Ольга, повинуясь неведомому чутью, уверенно брела к своей цели. Свечу она не брала, нечего привлекать ненужный взор да и собственные хоромы не были ей чужды. Пройдя мимо опочивальни сына, находящейся в ином углу терема, Ольга недовольно цокнула языком — было слишком тихо, значит, чутьё не обманывало. Сын часто мучался отсутствием сна, обычно за его дверью часто слышались беседы с собой и невнятное бормотание. Спустившись на первое жильё по пути, коий стражи должны давно миновать, Ольга направилась в сторону дальнего коридора.       В его глубине с первого взгляда совершенно никого не было, но лишь приглядевшись можно было разглядеть невысокий юношеский силуэт. Он уместился на резном подоконнике и с напускным безразличием смотрел в окно. Деревянные ставни чуть слышно поскрипывали, а морозный ветер завывал волком и гулял по коридору. Силуэт непроизвольно вздрогнул, стоило ему почувствовать нежданную гостью, а потом недоумённо наклонил голову. Он явно не ожидал увидеть кого-нибудь в столь поздний час. Луна отбрасывала слабый свет на его бледную кожу и волосы цвета смолы, совсем как у Ольги. Лик был спокоен, но вот взгляд говорил о многом…       — Матушка? — прозвучал тихий вопрос, вслед за чем Влад наспех спрыгнул со своего места и выпрямился, как и подобает княжичу. Он неверяще оглядывал её, словно ожидал, что весь образ княгини растает в чёрной дымке.       За окном послышались хлопки птичьих крыльев и скрипучий, похожий на вороний возглас. Влад мельком покосился в сторону звука и вновь оглядел матушку. Не мираж, не бред сонного сознания. Ольга лишь устало улыбнулась и медленно подошла к нему. Беседа обещала быть долгой.

***

2018 год.

Мир людей, 362 года после окончания войны.

      Солнце всё продолжало нещадно палить, будто оно позабыло, что светит в Ярославской области, а не в Ростовской. Ненароком казалось, что с приближением вечера воздух, словно издеваясь, раскалялся всё сильнее и сильнее. Даже дети не спешили выбираться на улицу, предпочитая сидеть по домам. Тень от берёзы, ещё совсем недавно полностью скрывавшая небольшую компанию, вытянулась, сдвинулась в сторону и теперь падала на заросли травы. Обжигающие лучи окутывали крыльцо стоящего близь магазина, грели ствол одинокого дерева и терялись в его листве. Безмятежно, тихо, спокойно — за весь день погода так и не изменилась. Лишь слабый едва ощутимый ветерок всё пытался безуспешно заявить о себе.       Прикрыв на мгновение глаза и глубоко вздохнув, Женя скучающе облокотился на берёзку и лениво заправил пряди растрёпанных волос за уши. Взгляд сам собой зацепился за опоясывающие руку ожоги. Следы от странного огненного браслета почти прошли, если особо не всматриваться, то их и не видно вовсе. Девочки, например, вообще ничего не спросили про них. Было даже немного грустно, что подобная красота не осталась с ним навсегда в виде магической татуировки-шрама, как в каком-нибудь популярном фэнтези. Было бы своеобразное напоминание о столкновении с чем-то нереальным, а то Женя очень сомневался, что ему ещё раз доведётся пережить нечто подобное. Но, как говорит дядя Паша, обидно, досадно, но ладно.       Опять Женя эту штуку ни за что на руку не наденет, даже ради красивого колдовского шрама, и так с трудом снял в прошлый раз! Её даже плоскогубцы не берут, которые он в панике пытался использовать, застрять на раз-два можно. А там и до ожогов невесть какой степени недалеко. Всё же чудные ключи у этих волшебников, но, стоит признаться, долговечные. Игорь ведь говорил что-то об их важности и упоминал связь с каким-то порталом, они небось вообще в единственном экземпляре существуют. Забрал бы он этот браслет побыстрее, а то совсем невмоготу прятать его дома! Знать, что у тебя среди барахла в шкафу валяется крайне важная для волшебного мира штуковина, такое себе удовольствие.       Чиркнув зажигалкой и достав сигарету, Женя закурил, а то негоже вот так стоять без дела и осмысливать свою жизнь. Не зря же на перекур отошёл.       Только судьба, по всей видимости, решила знатно поиздеваться над ним, иначе объяснить очередной прилив непонятных мыслей Женя не мог. Вообще это всё из-за Игоря, вот надо было ему объявиться именно сейчас?! Уже вторая или третья сигарета из-за него попусту переводится, а сам перекур длится около часа. Маша со Снежкой под соседним деревом успели сменить уйму поз для рисования, а Варя с завидным рвением всё продолжала и продолжала переводить бумагу. С её азартом все Женины долги разгрести можно за пару часов и даже сделать парочку набросков на следующий год. Ну красота…       Для себя он точно решил, что, когда вновь разразится беседа обо всём и ни о чём, надо предложить ей немного посотрудничать. Уж больно заманчиво стал выглядеть план сдать все долги чужими руками.       Дым от дотлевающей сигареты медленно поднимался ввысь тонкой витиеватой змейкой, а карие глаза всё также продолжали бесцельно рассматривать то девочек, то крыльцо магазина, где ещё совсем недавно стоял Игорь. Вроде бы ничего необычного не произошло: Игорь как Игорь, дёрганый, нервный да с бегающим взглядом. Он был в своём бессменном образе и репертуаре — городской сумасшедший, работающий на какую-то важную и скрытую от людей организацию. Вроде бред, а вроде забавно: на подобного преинтересненького экземпляра во век ничего не подумаешь. Женя видел его таким каждый раз, хоть и встречались они всего ничего: повадки парня очень сложно не заметить и не запомнить. Он уверен, что Игоря даже Морок во век не скопирует, уж больно странненький.       Но сегодня с Игорем явно что-то не так. То ли лёгкая чудаковатость, наконец-то перешедшая мыслимую грань и начавшая полноправно зваться психованностью, то ли потухшие голубые глаза и изрядно помятая одежда со вчерашнего концерта во всю кричали об этом. Ну ведь точно что-то случилось, только что? Ещё показавшаяся между домов до боли знакомая большая птица и заторможенная реакция парня наводили не на самые хорошие мысли. Странно всё это. Даже слишком.       На пьяность, как предположила Снежка, поведение Игоря точно не списать, на что-либо другое — тоже. Женя видел много пьяных, и никто из них не вёл себя так, а если они и дёргались похожим образом, то не могли стоять на ногах без посторонней помощи. Игорь явно чего-то или кого-то боялся, вот только опасности совсем не было рядом. Даже хоть какого-нибудь намёка на неё — сплошные тишь да благодать! Или, как подсказывал противный внутренний голос, затишье перед бурей. Игорь же, вроде как, ловит того самого Морока, с которым Жене посчастливилось повстречаться в подземелье… От подобного господина с благородной кровью даже не знаешь, что и ожидать. Прямо как и от самого Игоря.       Сложно всё у этих волшебников: драконы, подземелья, Ядвиги, мэры-Кощеи и всякие там Мороки родом из семнадцатого века. Ну бредятина! Ещё и дядя Паша невесть кем оказался, не, он мужик хороший и замечательный, просто теперь называть его человеком крайне странно.       Тяжело вздохнув и кинув бычок от сигареты в заросли травы, Женя плавно отстранился от дерева и намеренно заставил себя отвернуться от магазина. Чем больше он думал, тем сильнее болела голова, а уставшее от сдачи накопившихся долгов сознание строило чуть ли не теории вселенского заговора с примесью магии. Ну точно крыша под конец учебного года съезжает! Так и до Морока недалеко. Тот, наверное, тоже из ума выживать начал после столкновения со всем волшебным.       «Кудрявый бы точно оценил все теории», — хмыкнул Женя и, наспех скинув с себя шлёпанцы, уселся на плед совсем рядом с Варей.       За время его перекура она успела полностью закончить уже невесть какой рисунок с Машей и Снежкой и сейчас рассматривала все свои творения. Складывалось ощущение, что она картиной в Третьяковке или Эрмитаже любуется — самооценки явно не занимать. Впрочем, вполне справедливо. Хоть Варя явно готова к хвастовству и возвышению своей королевской персоны, рисовать она и правда умела. Весьма отменно или, как бы сказали в колледже, образцово. Отбросив все магическо-мистические теории и домыслы, Женя вновь продолжил думать, как бы договориться с Варей, чтобы она помогла распрощаться с долгами на эту трижды проклятую живопись. Всё равно ей нравилось заниматься подобным, а Женю уже давно тошнило от одного только взгляда на листок. Он даже готов заплатить, но не сейчас, а сразу, как только появятся деньги.       Стоило ему придвинуться чуть ближе и с нарочитым безразличием заглянуть в лист, как Варя закашлялась и принялась демонстративно махать рукой.       — Накурил тут, как невесть кто! — она тут же поморщилась от едкого запаха, исходящего от Жени, и прикрыла рот, дабы хоть как-то сдержать порывы рвущегося кашля. Чуть отодвинувшись от него, Варя оказалась на самом краю пледа совсем рядом с травой.       — Эх, не цените вы мои старания, Варвара Викторовна, — он театрально взмахнул рукой и медленно лёг, намеренно занимая как можно больше пространства. — Я вообще-то местность окуривал, от энергетики злой очищал её, чтобы жуки переростки вас не съели!       — Пододвинься, жук переросток! — Варя тыкнула в Женин бок карандашом, чем заставила парня чуть усмехнуться и обиженно потереть задетое место. Больше ничего: он как лежал, так и продолжил лежать.       Удручённо поджав губы, Варя продолжила рисовать, будто ничего и не было. Женя явно всё делает специально, достать её хочет! Лучше никак не реагировать на него, тогда и вероятность того, что ему надоест, возрастёт в разы. Посмотрев на получающийся набросок и на девочек, она чуть нахмурилась и недовольно цокнула языком: Маша, которая и позвала всех на эту встречу, опять забыла о своей обязанности модели и уселась что-то печатать в телефоне. На мгновение захотелось крикнуть, что для Жени она позировала куда лучше, но Варя сдержалась — ссориться и пререкаться у неё не было никакого желания.       — Машуня, мне кажется, я попросила не менять позу! — воскликнула она, намеренно использовав обращение, которым Машу одарил Женя в их переписке.       — Тут интернет заработал, — ничего не замечая, ответила она.       Достав телефон из кармана, Варя приятно удивилась — к вечеру действительно удосужились устранить все неполадки в волшебной сети. На экране висело несколько непрочитанных сообщений из группы колледжа и пару рекламных новостей с желтушными заголовками про город Аркаим и Сказочную темницу. Ничего необычного и интересного: журналисты за время побега Морока написали просто уйму повторяющих друг друга статей, в одной из них даже вся их компания засветилась как «случайные свидетели, которые предпочли не называться». Смахнув все уведомления, Варя отложила телефон. Нагружать себя какими-либо «важными новостями» она не хотела, и так после побега все нервы были на пределе, да настолько, что пришлось намеренно отучать себя сидеть в волшебной сети и перейти на человеческую.       — А инет отключали разве? — Женя чуть приподнялся и вопросительно посмотрел на неё, чуть вскинув бровь. — Вроде же всё нормально работает и работало.       — Да у вас, людей, всё и должно работать, это сказочный интернет весь день отсутствовал, — отмахнулась Варя и вновь принялась рисовать.       Через секунду она остановилась, поняв, что сболтнула лишнего. Женя же теперь во век от неё с расспросами не отстанет! Он и так достал Варю в «Лесной Сказке» своим бесконечным потоком слов.       — А у вас типа отдельный существует? — ожидаемо начал интересоваться Женя. Теперь он уже полностью сел, скрестив ноги и оперев на них локти. Глаза с интересом прищурились, а сам он чуть наклонил голову, на долю мгновения Варе почудилось, что подобные жесты она уже видела у другого человека. Только вот у кого, она всё не могла вспомнить.       Мотнув головой и списав всё на «показалось», она пробормотала:       — Да, существует. И нет, тебе в него доступ никто не даст.       Она решила сразу обозначить это, ведь подозревала, что одним вопросом Женя точно не отделается. Такие личности, как он, всегда лезут куда только можно, а потом с трудом выпутываются из проблем, попутно втягивая окружающих. Ну уж нет, Варе такого счастья не надо, Алёнки уже хватает.       — Да мне и не надо, я так спрашиваю, для общего развития, — усмехнувшись правым уголком губ, Женя принял самый безразличный ко всему вид, на который только был способен.       Следя за движениями карандаша, он чуть было не потянулся за очередной сигаретой, но вовремя вспомнил, что Варя не переносила табачный запах. Вставать для очередного перекура было лень, вот и оставалось бесцельно смотреть перед собой. Теплота вокруг и атмосфера импровизированных посиделок сильно разморила его, да не одного — под соседним кривым деревом чуть ли не засыпала Снежка.       — Преображенский, тебе чего надо? — Варя резко остановилась и недовольно уставилась на него.       — Ничего, — резко встрепенулся Женя от подобного обращения. В голове сразу всплывали недовольные возгласы преподавателей в школе и колледже, вот была у них противная привычка: фамильничать на всех неугодных.       — Ага, так и поверю! Ты во мне дыру взглядом прожжёшь скоро, — отложив планшетку с листами в сторону, она важно скрестила руки и чересчур по-королевски задрала нос. Невольно думалось, что она не возмущается, а играет роль какого-нибудь неимоверно оскорблённого монарха.       Женя в ответ лишь лениво потянулся и расплылся в загадочной улыбке. Что-то много у него за последние дни набралось оскорблений всяких аристократических особ. Отмахнувшись от забавной мысли и понизив голос, чтобы только Варя могла расслышать его, он прошептал:       — Подзаработать не хочешь?       Варя удивлённо округлила глаза и недоумённо нахмурилась. Она как-то по-новому осмотрела Женю, а потом сразу же огляделась по сторонам, будто на неё, прямо как на Игоря, должен кто-то вот-вот накинуться. Взгляд выражал целое море эмоций, которые Женя не совсем понимал.       — Я ни в чём незаконном участвовать не буду, — отрезала Варя и сощурилась с явным недоверием.       На мгновение Женя впал в ступор: смысл её слов всё никак не хотел доходить до него, а потом в голове как щёлкнуло. Кажется, теперь настала его очередь оскорбляться, подобно какому-нибудь князю!       — Да я разве похож на человека, который будет предлагать подобное?! — возмущённо воскликнул Женя, чем привлёк внимание остальных девочек. — Я тебе об одном сказать хочу, а ты тут обвиняешь в невесть чём!       — А мне откуда знать, что ты там имеешь ввиду под своим «подзаработать»?! Обычно с таким предложением в каких-нибудь подворотнях подходят или на заборах объявления пишут! — в таком же тоне ответила Варя, слегка залившись румянцем.       — Да ну тебя за такие мысли! — фыркнул Женя и чуть слышно выругался.       — Варенька, Женя, что-то случилось? — пока двоица была занята совместными препирательствами, Снежка успела чуть взбодриться и бесшумно подойти к ним, оставив Машу в одиночестве с телефоном.       Разом вздрогнув, что Варя, что Женя покосились на неё. Взявшаяся словно из ниоткуда Снежка нехило напугала их, заставив чуть охладить весь свой пыл. Наступила тишина, в которой отчётливо ощущались невысказанные возмущения, крепкие ругательства и взаимные обзывательства.       — Снеж, ты представляешь… — начала было Варя, но тут же оказалась прервана.       — Я решил по доброте душевной предложить нашей многоуважаемой Варваре Викторовне подзаработать, а она меня во всякой нелегальщине обвиняет! — разом выплеснул всё Женя и забегал глазами вокруг, пока не наткнулся на прилипший к Снежкиным шортам репейник: — Как колючка, чесслово!       — Сам ты колючка! — выкрикнула Варя и встала, демонстративно скрестив руки.       — Ну уж нет, — задорно усмехнулся Женя, чуть оскалившись, — Косичкой тебе быть не нравилось, значит, будешь Колючкой, — спокойно заключил он.       Придуманное всего за пару секунд прозвище уж очень понравилось Жене: суть своей владелицы отражает, из себя её выводит, ещё и звучит забавно. Варваре Викторовне теперь точно от него не отвязаться.       — Да ты! — воскликнула уже полностью красная Варя, но неожиданно Снежка успокаивающе положила ладонь ей на плечо и с укором посмотрела на Женю, заставив того разом замолчать и растерять весь настрой.       — Может быть вы, вместо пустых обзывательств, расскажете, что к чему? — тон был мягким, но при этом так и сочился холодной строгостью.       Весь образ милой и застенчивой Снегурочки, чем-то напоминающий пушистую снежинку, разом растаял и превратился в острую льдинку. Снежная Королева, иначе и не скажешь. Видимо, довести эту девочку божий одуванчик всё же можно. Жене даже стало как-то неудобно перед ней. Он, конечно, гордился своим умением доставать всех и вся, но почему-то выводить Снежку ему совсем не хотелось.       — Я хотел Варе предложить нарисовать за меня все долги, а то спать по ночам хочется и на листы с карандашами смотреть уже тошно, — начал оправдываться Женя, сам не зная почему. — Ну и спросил, не хочет ли она подзаработать на этом. А эта особо колючая личность, оказывается, не умеет слушать и сразу же начинает обвинять меня в предложении какой-то нелегальщины!       — Свет тебя подери, Женя, — Варя хлопнула ладонью по лбу. — Сразу так сказать нельзя было?       — А я так и сказал, — Женя театрально всплеснул руками и встал на ноги, уж очень не хотелось ему смотреть на Варю снизу вверх. — Ну дак что, согласна?       Вновь приобретя нормальный оттенок, Варя задумчиво почесала подбородок, взвешивая все «за» и «против». После препирательств Женя уже и не ожидал согласия, но всё равно глубоко в душе надеялся на него. Уж очень ему не хотелось лишать себя здорового сна из-за какой-то учёбы. Лёгкий кивок и улыбка, чем-то напоминающая лису из сказок, заставили его вынырнуть из мыслей.       — Всё зависит от количества твоих долгов, сроков их сдачи и, конечно же, оплаты, — констатировала Варя, словно это была простая истина.       — А у вас деловая хватка, Варвара из Штормграда, — Женя задорно хлопнул в ладоши, а на его лице появилась эмоция, которую можно растолковать лишь как «жизнь удалась».       Возможно, Женина жизнь и вправду удалась бы, если бы не спешно подбежавшая ко всем Маша, выставившая перед собой телефон. Она вся запыхалась, явно пребывала в шоке и не могла подобрать хоть каких-нибудь слов, но была ужасно довольная. Зеленые глаза блестели, а улыбка растянулась подозрительно широко.       — Морока поймали! — только и воскликнула она.       Девочки разом ахнули и неверяще переглянулись, будто ожидая, что Маша вот-вот рассмеётся и скажет о плохо придуманной шутке. Но ничего подобного не произошло. В следующие мгновения раздались восторженные девичьи возгласы, радостные крики и рассуждения о причинах отсутствия интернета и практики у какого-то своего Кота.       Жене только и оставалось молча наблюдать за этой картиной: Морок его никак не касался, да и всё волшебное тоже. Видимо, он очень сильно ошибался, когда только увидел Игоря — тот взаправду отмечал успешное дело. Даже стало как-то смешно от своих мыслей из-за кружившего между домами филина: он действительно увидел самую обычную птицу, а не сменившего облик невольного знакомого.       И вновь Женя остался совершенно один на один со своими мыслями, теперь ему не отвлечься на девочек и пустую болтовню с ними — вся компания попросту ушла. Стоило им узнать о поимке Морока, как все разговоры свелись к одной только теме, которую Жене, при всём желании, никак не поддержать. Слишком много магии, слишком мало знаний! Тут ничего не поделаешь: он волшебником не рождался, а был лишь случайным свидетелем магии. Ну а что ему вообще можно сказать: представляете, а ведь я тоже с Мороком связан, меня могли обвинить в сговоре с ним из-за того, что я вынес какую-то очень-очень важную вещь из сокровищницы под усадьбой, а ещё Морока Владом зовут, мне это Игорь рассказал. Так что ли? Вот ему и оставалось только слушать и пытаться вникать хотя бы в отдельные фразы и предложения.       Разговор девочек каким-то немыслимым образом быстро перетёк в обсуждение Алёнки и важности рассказать ей всё как можно быстрее. Она, как оказалось, была тесно связана со всей этой трёхсотлетней историей и являлась чуть ли не причиной нахождения одного знакомого князя в Мышкине. Люди, или же не совсем люди, с которыми Женя познакомился благодаря Малому, поражали его всё больше.       Не сговариваясь, девочки начали разом извиняться за то, что прерывают довольно приятные посиделки и так скоро уходят, а потом принялись собирать вещи. Маша даже лично перед самым своим уходом подошла и ещё раз попросила прощения. Она совершенно не думала, что всё вот так вот произойдёт. Жене пришлось раза три заверить её в отсутствии всякой обиды и пожелать удачного пути к Рыжей. Он ведь взаправду не обижался ни на кого из девочек, только на своё незнание. Глубоко в душе ему хотелось быть некто большим, чем каким-нибудь проходимцем в открывшемся пред ним магическом мире.       Сказав, что продолжит рисовать на природе, Женя остался на старом стадионе. Провожать девочек или идти с ними в одну сторону ему не хотелось совершенно, всё равно он будет чувствовать себя лишним во время всех разговоров о колдовстве. Угораздило же его попасть в окружение волшебников и начать чувствовать себя белой вороной. Теперь Женя полностью понимал ту же Блум из «Винкс», Гарри Поттера или любого другого попаданца в колдовской мир. Да даже того же ныне пойманного Морока! Если призадуматься, то его тоже можно назвать белой вороной, только ей он был как в обществе современных людей, так и в обществе колдунов. Так что Жене ещё очень повезло оказаться понятым хоть одной из сторон.       Глубоко затянувшись сигаретным дымом и мельком глянув на свою чёрную папку подле дерева, Женя усмехнулся: называется, дожил, уже сам себя сравнивает со всякими трёхсотлетними заключёнными. А ведь ещё возмущался, что Ядвига делала точно так же. Нет, так не пойдёт. Сеансов самокопания и чудных сравнений он точно не заказывал.       Посмотрев в сторону магазина, Женя легко пожал плечами, будто бы одобряя какую-то свою идею, и резко подхватил папку. Идея взаправду была, только после её выполнения придётся гулять весь вечер, дабы лишний раз не нервировать уставшую после работы маму. Раз девочки явно отправились отмечать поимку Морока вместе с Рыжей, ему тоже стоит не отставать от них, тем более Женя с ним знаком куда ближе! Отчего-то ему нравилось так думать, ведь он, можно сказать, действительно знает Морока немного лучше девочек. Курили вместе в подземелье как-никак! Таким никакой колдун точно похвастаться не сможет! А ещё Женя ни разу не слышал от волшебников, ну кроме Игоря, имени Влад, да и Маша в «Лесной Сказке» говорила, что всё известное про одного знакомого князя давно стёрлось из истории. Так что Женя посчитал своей святой обязанностью отметить поимку новоявленного «приятеля благородных кровей».       Лениво подойдя к своей цели, Женя остановился на крыльце, прямо на том месте, где нервно оглядывался Игорь. Полностью повторив дёрганные движения, он цокнул языком и насмешливо пробормотал:       — Чудила.       Ничего страшного или сверхъестественного вокруг не было, разве что под крышей в углу сидел большой паук. Но почему-то Женя очень сомневался, что Игорь испугался именно его. Хрен его вообще знает, если пытаться разобраться в каждой человеческой странности, то можно натурально сойти с ума. Женя всё больше думал, что Игорь просто-напросто допился, вернее, доотмечался до чёртиков, вот и пугался невесть чего.       Он распахнул ярко-красную дверь и покрепче прижал к себе папку, чтобы продавцы с охранником не подумали чего лишнего. Ему ещё лет в пятнадцать хватило сполна лекции от дяди Паши после своей поимки на краже нескольких шоколадных батончиков в магазине, которые он хотел вынести именно в этой папке. Хорошо, что тогда всё обошлось — дядя Паша отмазал. Сонно оглядев окружающее убранство, Женя приковал взгляд к единственной рабочей кассе и, удивлённо присвистнув, невольно расплылся в привычной насмешливой улыбке:       — Кого я вижу, Наташа, сколько лет, сколько зим!       Молоденькая продавщица с завязанными в тугой хвост тёмными волосами захлопала глазками с блестящими тенями и слегка, будто неверяще, улыбнулась. Застучав длинными ноготками по кассе, она по-кошачьи грациозно наклонилась вперёд и приподняла голову. Отложив телефон, который неумело скрывался за рабочим журнальчиком, девушка оглядела Женю с ног до головы.       — Евгеш, вот уж действительно, какая встреча! Ты вообще какими судьбами в наших краях, или тебя в квартиру на другом конце Мышкина выселили? — не смогла удержаться от колкости она.       Вот вроде с выпускного в девятом классе прошло уже два года, а Наташа ни капельки не изменилась. Та же любовь к излишкам в косметике, те же язвительные фразочки и большие круглые серёжки. Только она сменила школьное платье с рюшечками и фартуком с последнего звонка на ярко-красную жилетку продавца одной небезызвестной сети, носящей гордое название «У дома».       — Квартирой, к сожалению, не обзавёлся. Просто гуляю да долги по учёбе сдаю, — отмахнулся Женя. — А ты? — он многозначительно обвёл магазин глазами, явно намекая на её нынешнюю работу.       Всё же Наташа училась чуть ли не на отлично, а многие учителя пророчили ей успешное будущее и всем коллективом сетовали на её решение уйти после девятого. Вот уж действительно не ожидаешь встретить такого человека за кассой магазина в неполные девятнадцать.       — Решила послать эту Москву и её колледж к лешему и вернуться в родные края, ещё после зимней сессии, кстати, — она махнула рукой и с размаху облокотилась на стул. — У нас там уж больно блатных много было, которые учились в заведении при колледже ещё лет с четырнадцати. Ещё и директорша злющая: требовала чуть ли не наизусть знать каждое историческое событие, ведь её предмет самый важный, — Наташа преувеличенно закатила глаза.       — Ну и правильно, ты ещё в школе со всякими злющими особами намучалась. Знаешь, я бы сам давно отчислился, но пока всё руки не доходят, — усмехнулся Женя, грустно вспоминая обо всех своих долгах. — У меня тоже сейчас в колледже куча требовательных личностей с самым важным предметом в мире. Директорша не в возрасте, случаем?       — В возрасте, конечно же! И ещё каком — при ней вся эта история и писалась, — невесело буркнула Наташа и открыла рабочий журнальчик, но уже без телефона.       Посчитав молчание за прекрасную возможность уйти от разговора, Женя сделал шаг вглубь магазина, но Наташа вновь принялась рассказывать о жизни. Вот повезло же ему наткнуться на эту любительницу поговорить, она ведь ещё со школы такая. Как только Женя умудрился забыть?       — А тут спокойнее: никто не требует конспекты нескольких глав к следующей паре, никто не заставляет учить то, что тебе не интересно. У меня ведь в колледже ещё один препод требовал невесть что, у него зачёт даже сквозь слёзы не получишь! — Наташа вздрогнула, явно погружаясь не в самые приятные воспоминания. — Тут, конечно, встречаются дёрганные психи всякие, как сегодня, но они в единичном экземпляре.       — Игорь, что ль? — тут же встрепенулся Женя, услышав про подозрительно знакомого «психа», которого могла повстречать Наташа. — Светленький, помятый весь, в чёрной рубашке с футболкой, меня на пол головы ниже? — он махнул рукой, изображая рост Игоря.       Наташа оторвалась от своего журнальчика и подозрительно покосилась на него, явно ожидая хоть каких-то объяснений таких странных знакомств Жени. В том, что они говорят об одном человеке, не стоило и сомневаться. Вот угораздило же Игоря своим не самым свежим видочком развеять всё спокойствие небольшого района на окраине. Воистину преинтересненький экземпляр, который мог вычудить невесть что. Хуже Морока, честное слово!       — Да он безобидный, типа приятель мой. Да и он не странный, просто пьяный походу, у него повод для этого даже есть, — наспех пояснил Женя, особо не вдаваясь в подробности. Всё же закончить беседу с бывшей одноклассницей он хотел как можно быстрее.       — Психам бы только повод искать, — усмехнулась она, поняв, что не дождётся какой-нибудь интересной истории. — Умеешь ты приятелей находить, конечно.       Пожав плечами, Женя поспешил отойти от кассы, пока Наташа не нашла очередную тему для разговора. Нет, он не хотел избегать девушку или как-то намеренно не беседовать с ней. Просто встретились они в очень неподходящее время, ещё и Наташа интересовалась очень неподходящим человеком. Хоть Женя и отмечал поимку Морока, но говорить о магических личностях он почему-то не хотел. Не было настроения, вот и всё!       Пройдя вглубь магазина и свернув в сторону отдела с алкоголем, Женя миновал полки с дорогими винами и шампанским и подошёл к полке с дешёвыми то ли коктейлями, то ли с цветастым нечто неизвестного происхождения и состава. Недовольно вздохнув из-за скудного количества товаров, он потянулся к бутылке с ярко-голубой жидкостью. «Немирофф» со вкусом кокоса был единственным хоть чем-то приемлемым по цене — всего шестьдесят три рубля — и знакомым во всём магазине. Не взрыв изысканного вкуса, но для отмечания поимки Морока сойдёт. На большее он ради князя раскошелиться не готов. Всё равно Женя делает это от скуки и желания избавиться от странных мыслей. Глядишь, развеселится, позвонит своим знакомым и соберётся с ними либо у гаражей, либо на чьей-нибудь квартире. Взяв для должного эффекта ещё одну точно такую же бутылку, он побрёл к кассе. Наташа вновь позабыла о рабочих обязанностях и что-то интересом читала в телефоне. Стоило Жене со звоном поставить две бутылки, как девушка тут же вздрогнула и, хмыкнув, покосилась в его сторону.       — Паспорт, — на манер вредных продавщиц в преклонном возрасте проговорила она.       «Коза», — от неожиданности Женя чуть ли не назвал старое прозвище одноклассницы родом из класса седьмого. Ведь знает, что ему точно есть восемнадцать и можно спокойно пробить весь алкоголь без лишних движений.       Похлопав себя по карманам, Женя вспомнил, как ещё утром оставил все документы на столе среди сваленных в кучу листов и тетрадей, ведь они ему сегодня были совершенно не нужны. Сначала день портил препод по живописи, потом мысли обо всём магическом, а теперь и это! Мир точно был против него. Придётся импровизировать, с Наташей всё равно будет не сложно договориться. Она достаёт его только для вида.       — Дома лежит, товарищ кассир, по старому знакомству пробьёте? — усмехнувшись, Женя облокотился на кассу и заискивающе посмотрел на Наташу. — Восемнадцать мне есть, сама же знаешь.       Цокнув языком и устало вздохнув, Наташа неохотно потянулась к бутылкам:       — В честь чего такой праздник? Вслед за приятелем захотелось?       Она по-кошачьи расплылась в улыбке и нарочито медленно стала искать штрих-код. Специально начинала вредничать и тянуть его время.       — Да так, повод один есть, вернее час назад появился, я типа отмечаю, — проговорил Женя, надеясь, что это заставит девушку ускориться.       Наташа скептически изогнула бровь и остановила руку с бутылкой у самой кассы. Взгляд у неё был то ли осуждающий, то ли недоумевающий. Наклонив голову, она полностью оглядела Женю, ясно давая понять, что не пробьёт товар, пока не узнает причину. Вот обязательно ей надо влезать в дела всех окружающих! Что в школе была активисткой и сплетницей в одном лице, что, по всей видимости, и сейчас.       — Поймали, — в шутку бросил Женя, надеясь, что странный ответ заставит Наташу карикатурно закатить глазки и отпустить его на все четыре стороны. Придумывать повод ему не хотелось, а вот позлить расплывчатыми и невнятными ответами — очень.       Только вот на Наташином лице показалось не недовольство, а возник самый настоящий шок. Захлопав длинными ресничками, она как-то по-новому взглянула на Женю и, осмотревшись по сторонам, чуть слышно прошептала:       — У тебя с интернетом всё хорошо сегодня было?       — Это смотря с каким, — в таком же шоке ответил Женя. Он сам не ожидал от себя подобного и ляпнул, что первым пришло в голову.       Наташа поджала губы и вновь огляделась — никого и ничего, Женя был единственным покупателем и самой близкой живой душой. Даже охранника, который, по обыкновению, должен стоять у касс или ходить между рядами, нигде не было. Весь разговор начинал напоминать Жене то ли хорошо спланированную шутку, то ли крайне реалистичный и долгий сон.       — Ты из наших что ли, ну из сам понимаешь кого? — пробормотала Наташа, всё так же смотря на него. Невольно Женя тяжело сглотнул и кивнул, чем заставил её продолжить: — В жизни бы не подумала. Мне родители никогда не говорили, что у нас в классе ещё хоть кто-то к людям не относился, да и мама с бабушкой у тебя, вроде же, не сказочные.       Слова девушки стали самым настоящим ударом под дых, а вся ситуация показалась настоящим сюром. Неужели волшебники были настолько рядом с Женей всё это время, а он, как последний дурак, не замечал очевидных вещей? Это же сколько их вокруг на самом деле?! И ведь Наташа была такой… такой… ну человеком она была! Ну вовек же не уличишь её в каком-нибудь колдовстве.       — Да у меня дед по маминой линии был вашим, в смысле нашим, чудным, короче, — нервно пробормотал Женя придуманную на ходу отговорку и чуть сжал запястье с ожогами. — Дак ты пробьёшь? — он кивнул в сторону бутылок и натянуто улыбнулся.       В моменте он осознал, что если Наташа продолжит разговор теперь уже обо всём волшебном, то он, наплевав на все правила приличия, просто развернётся и уйдёт. Во-первых, он совершенно не знает, что отвечать на магические вопросы, во-вторых, в его жизни стало слишком много волшебников и всего непонятного на квадратный метр. Женя и так был весь на нервах из-за недосыпа и накопившихся долгов, а сейчас, ко всему прочему, добавилось осознание своей крайней неосведомлённости об окружающем мире. Волшебное правительство которого, ко всему прочему, могло либо обвинить его в невесть чём или вовсе стереть всю память. К удивлению, Наташа стала крайне немногословна и спокойно пробила ему две бутылки, даже какую-то скидку работника сделала. Всё же в знании о магии были какие-то материальные плюсы.       Наспех сложив всё в папку, Женя поспешил к выходу. Вот вроде мир, о котором он последние несколько дней пытался разузнать, оказался настолько близко, а сам он чуть ли не бежал от него. Ну не глупо ли? Мысленно Женя успокаивал себя, что это у него так шок из-за всяких ненужных мыслей проявляется, сейчас он выпьет, и всё пройдёт. Девочек-волшебниц, князей без облика, ведьм и мэра-Кощея он ещё был готов принять, но никак не бывшую одноклассницу-колдунью.       Вдруг Наташин возглас остановил его у самых дверей:       — Евгеш, тут этот, ну приятель твой кольцо обронил, только сейчас про него вспомнила. Ты не подумай чего лишнего, мне оно и даром не нужно, вдруг у этого любителя поотмечать защита на нём какая-нибудь стоит. Он ведь, как понимаю, тоже наш.       — Чего? — уже взявшись за ручку, Женя обернулся назад и увидел, как девушка подходит к нему.       — Вот, оно обручальное вроде, — Наташа протянула ему небольшое колечко с подозрительно знакомым зелёным камнем в окружении ювелирно созданных золотых ветвей.       Это самое кольцо он уже держал в руках, только не здесь, в мире на поверхности, а в недрах подземелья. Ровно до того момента, пока Морок не вырвал его с возгласами о своей собственности. День точно решил добить Женю непонятными вопросами ко всему происходящему окончательно.       — Спасибо, — только и мог проговорить он, натянуто улыбаясь и засовывая вещицу, которая совершенно не могла здесь оказаться, в карман.       Теперь от осознания, кому на крыльце магазина он мог кричать и махать, выпить захотелось ещё больше.

***

      Дешёвый алкоголь приятно обжигал горло, только вот не приносил никакого облегчения и не избавлял от навязчивых мыслей — лишь усиливал всё раз в десять. Взглянув на выпитую наполовину бутылку, покоящуюся у старенькой лавочки, Женя удручённо вздохнул. Он явно погорячился, когда на радостях взял целых две штуки. О каких двух может идти речь, если даже одна никак не допивается?       Вытянув ноги вперёд, он потянулся и лениво осмотрелся — вокруг ни души, только птички поют да шелестят листья. Всё же идея отправиться на конечную остановку почти у самого леса оказалась весьма кстати, всё равно идти было близко и особо некуда. Домой в подобном состоянии и настроении Женя точно не явится. Синяя крыша-навес скрывала его от припекающего солнца и посторонних взглядов, она же помогала почувствовать себя в безопасности. Почему-то Жене всё время казалось, что на него кто-то смотрит. Но то лишь глупая, придуманная им ересь: не было ни ждущих людей, ни автобусов на стоянке, ни даже сов.       Женя так и не решился позвонить хоть кому-нибудь из своих знакомых или друзей, дабы развеселиться и хоть как-то забыться. Хотелось просто побыть одному со своими странными и немного пугающими мыслями. На одноклассницу, внезапно оказавшуюся колдуньей, Жене стало как-то всё равно — колдунья и колдунья, от этого всё равно ничего не изменится. Дядя Паша вон тоже волшебный, но ничего же, он всё также остаётся привычным другом семьи и маминым ухажёром. Сейчас все мысли занимал только Игорь и невесть откуда взявшееся у него кольцо из подземелья. Ну не Морок же ему подарил!       По всем законам логики этот князь сейчас должен находиться в каком-нибудь Сказочном Централе, только Женя с каждой секундой верил в это всё меньше. Хотя чего тут вроде сомневаться: Игорь вёл себя как Игорь, а девочки сказали, что Морока абсолютно точно поймали. Однако кольцо, принадлежащее ему, вернее, какой-то княгине Ольге или Анне (Женя с детства не запоминал имена), всё равно откуда-то взялось.       Сунув руку в карман, точно пытаясь убедить себя в реальности вещицы, Женя достал её и невесело усмехнулся. Не замечая ничего, он вновь отпил и механически потянулся к полупустой пачке сигарет. Приторный шоколадный «Чапман» противно осел на губах, заставляя поморщиться и запить отвратнейший привкус. Помогло мало, всё же «Немирофф» не славился своей горькостью. Вот надо было вчера от нечего делать переложить остатки из одной пачки в другую, а теперь сидеть и давиться сладкой дрянью. Не покурить, не выпить, не развеяться — ну просто прекрасный день! Вдруг по крыше остановки что-то с шумом ударило, словно мешок с картошкой кинули. От неожиданности Женя едва ли не выронил колечко из рук. Громко выругавшись, подобно моряку со стажем, он затянулся сигаретным дымом и повертел вещицу в руках. Обращать внимание на каких-нибудь белок-переростков или упавшие ветви он не хотел, вставать и проверять источник шума — тоже. И так нервы из-за этих Игоря и Морока шалят.       Старинное обручальное кольцо с зелёным камнем поблескивало в последних обжигающих лучах солнца. Сам факт того, что оно должно быть у Морока, а никак не у Игоря, всё никак не давал собрать мысли воедино. Предположения, догадки и теории всплывали с каждым разом всё хлеще и хлеще. Начиная от крайне странной случайности, заканчивая приравниванием князя и библиотекаря друг к другу. А ведь если призадуматься, то они чем-то похожи, Игорь же узнал откуда-то Женины фамилию и отчество. Ещё именно эти двое спрашивали о каких-то москвичах в его родословной, теперь Женя вспомнил это. Да и кольцо точно не было искусной копией или просто похожим украшением — оно из сокровищницы, даже сомневаться не стоит. Ни пробы золота, ни каких-либо других современных обозначений не было, лишь налёт старости да заметные царапины то ли от попыток очистить, то ли просто от времени. Вопросов было много, даже очень.       Если предположить, что из магазина вышел Морок, то кого тогда поймали волшебники и где всё это время был настоящий, а не фальшивый Игорь? А поймали ли Морока вообще? Вполне вероятно, что это могла быть ложь: всё же в интернете много чего пишут, на заборе, например, тоже куча интересной информации.       «А был ли Игорь Игорем всё это время?» — странная мысль, которая вполне себе могла оказаться правдой, как бы Женя не убеждал себя в обратном. Всё же он сам только что осознал, как похожи эти двое.       Но вот вопрос: если никакого Игоря и не было вовсе, то кому тогда Женя руку жал, с кем курил за знакомство и прогуливался на днях? С кем он заключил сделку и кому прямо сейчас помогал прятать браслет? Голова начинала болеть всё сильнее, а в памяти всплывали обвинения Ядвиги и слова Игоря, если его вообще можно так называть, что за сотрудничество с Мороком могут посадить. Но тогда какой смысл Мороку, если Игорь был им, говорить об этом?       Вчерашняя просьба парня отчего-то стала казаться чересчур подозрительной: почему Игорь вообще попросил его забрать ключ из библиотеки как можно скорее, а не сделал это сам? Ещё и на следующий день по случайному совпадению поймали Морока. А может быть, просто произошло недопонимание вселенского масштаба: Игорь вполне себе мог взять это кольцо во время поимки в качестве сувенира, а потом потерять его на пьяную голову. Всё же Женя очень сомневался, что кто-то вроде Морока будет просто так рассказывать о себе и своём имени малознакомому человеку и через слово причитать о вреде магии для людей. Ну никак не вязалось это по-своему хорошее, словно родственное, общение с мрачным человеком из подземелья. Морок и ходить по Мышкину после перекура не стал бы — улетел филином в сторону леса.       Выбрав эту мысль как самую правдивую и желаемую, Женя с размаху облокотился о заднюю стену остановки и сделал один большой глоток. Нечего тут попусту паниковать и забивать голову невесть чем, тем более всё вокруг легко объяснялось. Просто непродолжительное общение с Кудрявым и знание о существовании магии так плохо на нём сказались. Заметив, что в бутылке осталось совсем немного алкоголя, он нарочито торжественно поднял руку с ней и на манер важного аристократа воскликнул:       — За вас, Владислав! Хорошей отсидки и настроения! — после своеобразного тоста Женя разом опустошил бутылку и поставил её себе под ноги. Ну а что ещё можно пожелать этой благородной личности? Только поменьше хмуриться и народ пугать.       На мгновение Женя даже подумал, что ему стало бы как-то всё равно, если бы Морок всё ещё был на свободе и принял облик того же Игоря. Для него лично ничего не изменится: как жил, так и продолжит. Потянувшись за новой бутылкой, лежавшей в папке, Женя был готов поклясться, что услышал крайне недовольные вздохи, чем-то напоминающие совиное уханье. Вздрогнув, он чуть привстал со скамьи и оглянулся — из-за окружающей духоты алкоголь действовал куда сильнее, и перед глазами всё начинало медленно кружиться, а сосредоточиться становилось всё сложнее. С силой зажмурившись и потерев виски, Женя понял, что к остановке с шумом подъезжал автобус.       — Показалось, — констатировал он и вновь уселся на место, поставив рядом с собой бутылку. Открывать её пока не хотелось: из-за погоды и недосыпа Женя подозрительно быстро опьянел, хоть «Немирофф» и не обладал особой крепостью. Опьянел, конечно, не сильно, но и не сказать, что совсем незаметно. Уже даже первые признаки чего-то неладного появляться стали: не просто же так ему всякие звуки чудились. Надумался о совах и Мороках до такой степени, что они всюду казаться стали. Такими темпами совсем скоро невидимый князь с ним на лавочке сидеть будет.       Старенький автобус похожий больше на сарай, чем на транспорт с шумом остановился и раскрыл двери, выпуская своих немногочисленных пассажиров. Если бы Женя не знал, что совсем рядом с окраиной Мышкина располагается небольшая деревушка, то посчитал бы всех людей поголовно чудиками. Едут по жаре хрен пойми куда и зачем. Выходили в основном старики в больших очках да всякие вековые старухи с громадными тележками, среди них был только один мальчишка лет пяти или шести, а впрочем, всё равно скольки лет. Женя особо не разбирался в возрасте детей — ни к чему ему это. Он устало вздохнул и потянулся к бутылке — желание продолжить пить победило размышления о слишком быстром опьянении. Но стоило Жене поднести горлышко к губам, как этот самый ребёнок остановился и начал удивлённо тыкать пальцем куда-то на крышу.       — Деда, сова! — звонко закричал мальчишка и запрыгал. — Сова, сова!       К нему тут же подошёл грузный пожилой мужчина с большим походным рюкзаком за плечами. Он точно так же взглянул вверх, но без особого энтузиазма.       — Пойдём давай, — недовольно буркнул седой старик и побрёл в сторону деревеньки, — я тебе знаешь сколько этих сов в лесу ещё покажу. И не сова это, а филин. Знать надо, не маленький ведь уже, ты на его ушки посмотри.       Мальчик обиженно выпятил губу, но спорить со стариком не стал и тут же, позабыв всю строгость деда, поскакал вслед за ним. Замерев на половине глотка, Женя едва не закашлялся и тут же наспех поставил бутылку рядом. За пределами остановки послышались причитания старух о распоясавшихся пьянчугах, что совсем уже всякий стыд потеряли и раньше вот такого безобразия совсем не было, но ему было всё равно. Пусть хоть кем называют и обзывают.       «Какая, к чёрту, сова?!» — едва ли не крикнул Женя, но вовремя сдержался — выходит, всё это время он не сходил с ума, а действительно кого-то слышал. И этот самый кто-то относительно недавно как раз и свалился на остановку. Видимо, всё же придётся встать и проверить лично, но не сейчас, не при всех. Отчего-то Жене очень не хотелось смотреть на эту сову, вернее, филина. Знавал он одну личность, которая в подобных созданий превращаться умела и прямо сейчас должна была сидеть в каком-нибудь изоляторе для волшебников…       К сожалению, немногочисленные люди ушли быстро, Жене даже не пришлось особо ждать. Всё это время он молча вслушивался в посторонние звуки, но ничего так и не раздалось. То ли сова обучилась навыкам какого-то шпиона, то ли она просто улетела. Тучный водитель быстро докурил и, окинув Женю вопросительным взглядом, с трудом запрыгнул на своё место. Вероятно, он ожидал, что единственный постоялец остановки запрыгнет в салон и умчит из этой Богом забытой части города. Мотор загудел на последнем издыхании, а автобус, так и не наполнившись пассажирами, уехал вдаль.       Никаких посторонних звуков всё также не было. Лишь шелест листвы да Женино дыхание. Может, нет там уже никакой совы? Она вполне могла испугаться рёва старенького двигателя и улететь к себе домой в лес. Как раз проверять не придётся и лишний раз вставать…       Словно разозлившись на свой непонятный приступ крайнего нежелания смотреть на простую птицу, Женя сделал несколько больших глотков и наспех встал. Ну что он, совсем ребёнок что ли, чтобы каких-то сов, которых может и не быть вовсе, бояться? Морока поймали и посадили, волшебники празднуют, а Ядвига уже наверняка и забыла о недавнем допросе. Один он сидит и мучает себя не пойми из-за чего, как дурак последний! Вспомнил, называется, слова о сотрудничестве с Мороком и его последствиях. Алкоголь точно ударил в голову, скоро как Игорь от всего шугаться начнёт. Надо точно взять за правило больше не пить, вернее, не пить в жару.       Резво выйдя из-под крыши остановки, Женя нарочито уверенно посмотрел вверх, но тут же вздрогнул, стоило ему встретиться взглядом с большим чёрным филином. Скорее всего, птица тоже совсем не ожидала кого-то увидеть и вся встрепенулась, удивлённо заморгав и ухнув. Она сидела на самом краю крыши и бесшумно переминалась с лапки на лапку, точно всё не могла уместиться поудобнее. Сощурив глаза, филин наклонил голову и принялся то ли в замешательстве, то ли в настоящем шоке разглядывать стоящего пред собой человека. Женя, в свою очередь, полностью вторил его движениям. Тишина, молчаливые переглядки с птицей — и ничего. Жене показалось, что он вновь переживал ночь столкновения с Мороком в подземелье. Сам не зная зачем, он начал разглядывать птицу, как заворожённый. Наверное, у этого филина были самые голубые глаза, которые он только видел: насыщенный холодный оттенок, который словно поблескивал. И это, на минуточку, при свете дня!       Тяжело вздохнув, Женя слегка покачнулся на ногах — мир всё продолжал медленно плыть и кружиться, а гляделки с филином казаться всё нереальнее и нереальнее. Цокнув когтями по крыше остановки от неловкого движения, птица вздрогнула и завертела головой, совсем как Игорь на крыльце. То ли Женя нашёл всю ситуацию крайне сюрреалистичной и забавной, то ли алкоголь действительно ударил ему в голову ещё сильнее. Неловко улыбнувшись, он почесал затылок и достал кольцо из кармана, намеренно показав его подозрительно тихому и дёрганному филину.       — Слушай, я не принцесса с канала «Дисней», особо не привык с птичками разговаривать, но гляди, что у меня есть, — Женя повертел кольцо в пальцах, надеясь привлечь филина. — Сегодня у меня очень странный день, который с каждой секундой становится всё хуже и хуже. Сначала не выспался, потом узнал о кое-чьей поимке, а теперь и вовсе напился. Подозреваю, у одного моего знакомого всё происходит точно так же. Ты это, не хочешь… — Женя чуть запнулся, словно обдумывая все дальнейшие слова, — ну там спуститься, поговорить, может, перекурить?       Он в дружелюбном жесте развёл руками и выжидающе уставился на филина, пытаясь разглядеть у него хоть какие-то признаки человеческого сознания. Тщетно. Птица всё так же глупо, совсем по-животному вертела головой и чуть заметно ухала. А в один момент она и вовсе закрыла глаза, точно наслаждаясь последними солнечными лучами уходящей зорьки.       — Господи, да чего я вообще несу?! — Женя провёл рукой по лицу и разочарованно вздохнул. — Из ума, Евгений, совсем уже выживаете, с птичками говорите. Допился! А ведь ещё гордился, что всё, что слабее чистого спирта, не берёт.       Ещё раз с грустью взглянув на филина, он нахмурился и показал тому язык в профилактических целях. Уж больно важная птица попалась, которая даже для вида не хотела обращать на него никакого внимания. Благородный филин оказался королевским, вернее, княжеским индюком! Стало даже как-то обидно — планировал влиться в мир волшебства, раскрыть враньё местных новостей, найти настоящего Морока и заодно успокоить разбушевавшуюся фантазию, а тут правда больно ударяла прямо в лицо. Игорь, вероятно, белочку словил, князь в тюрьме сидит, а он напился и говорит со всякими вредными совами, ну просто супер!       — Хоть бы ухнул для вида, аристократ хренов! — зло буркнул Женя и медленно побрёл к лавке. Вроде перед ним птица, а выводит она не хуже зазнавшегося человека!       Сегодня у Жени и без всяких филинов дел по горло хватало, например, опустошить бутылку, чтобы после бесцельно шататься по Мышкину. Тратить время на какую-то сову не хотелось совсем. Она ж даже поддержать видимость разговора не хочет! Неожиданно позади раздался цокот коготков, а через мгновение последовал звук, будто кто-то неудачно прыгнул.       — А ты захухря нечёсаный, ещё и хмельной, аки остолопень последний, — прозвучал тихий, но крайне возмущённый голос Игоря.       Жене показалось, будто он полностью протрезвел всего за какие-то доли секунды. Разом обернувшись, чтобы не стоять к какому-то непонятно откуда свалившемуся нечто спиной, он полностью увидел говорившего. Лучи зорьки, словно издеваясь, специально падали на него, являя во всей красе. Потрёпанный, во вчерашней изрядно помятой одежде с концерта, весь какой-то уставший, вымученный и дёрганный Игорь, только глаза куда ярче, чем обычно. Он облокотился о стену остановки и крайне недовольно смотрел на Женю. Вот только делал он это не зло, а скорее как мама или бабушка, когда их отвлекаешь от важных дел.       — А день всё чудесатее и чудесатее, — только и смог пробормотать Женя, перед тем как покачнуться на ногах и едва ли не упасть.       Отчего-то в памяти невольно всплыла Алиса, попавшая в страну чудес и повстречавшая там непонятных и порою жутких зверюшек. Вот одно из таких созданий как раз и смотрело на него с усталостью и невесть откуда взявшимся беспокойством. Игорь, Морок или как вообще правильно называть человека перед ним, нервно и еле заметно поморщился, вероятно ожидая, что Женя вот-вот грохнется. Невольно Жене подумалось, что если он так волновался о его благополучии, то мог бы и не пугать до полусмерти, а сидеть себе и ухать дальше.       — А я ведь ещё думаю: чего это всё так подозрительно хорошо идёт, ну не может такого быть! — выругавшись себе под нос и излишне театрально всплеснув руками, Женя посмотрел на крайне озадаченного такой реакцией человека перед собой. — Ты типа следишь за мной? — неожиданно спросил он. Странный вопрос, но именно он первым сорвался с языка.       Голубые глаза впились в Женю, совсем как в библиотеке, только сейчас из-за их неестественного цвета это выглядело довольно жутко. Не придавало лишней уверенности и то, что он был, чёрт подери, совсем один и стоял внутри огороженной с трёх сторон остановки прямо напротив того самого нечта из подземелья. Морок, ведь это был именно он (всё же в случайности Женя не верил, особенно в такие), прищурил глаза и по-княжески скрестил руки.       — Ещё чего, — небрежно проговорил он, отстраняясь от стенки и делая небольшой шаг в Женину сторону. Чуть склонив голову в бок, он нарочито безразлично оглядел парня, — И без тебя забот хватает. Много чести, не находишь?       В ответ Женя лишь неопределённо пожал плечами и, к удивлению Морока, то ли закашлялся, то ли истерично засмеялся. Взяв себя в руки и быстро успокоившись, он с интересом начал прожигать своего невольного и крайне странного собеседника взглядом.       — А чего спустился тогда? Разве ты не должен быть пойман… или ловить… — Женя неопределённо взмахнул рукой, обведя Морока с ног до головы. — Ты чем вообще занимаешься, а то я запутался что-то?       Морок ничего не ответил, а лишь недовольно фыркнул. Что-то неразборчиво пробормотав себе под нос, совсем как Игорь в библиотеке, он нахмурился и, по всей видимости, собрался заговорить, но оказался прерванным Женей:       — Ты не пойми неправильно, я не наезжаю, мне правда очень интересно. Ты ведь даже не отрицаешь факт превращения в филина, да и почему-то особо не прячешься от меня, ну от простого человека.       — А ты, как я погляжу, в детстве из люльки выпадал, раз интересуешься всяким, а не бежишь, как учили сказочные, — Морок сверкнул глазами, но что-либо другого делать не стал. Всё так же продолжал изучать слегка покачивающегося Женю.       — А зачем мне бежать? Ты же сам сказал, что людям не вредишь, — легко пожал плечами Женя и плюхнулся на скамейку. Карие глаза смотрели с напускной юношеской бравадой, мол, убей, попробуй что-нибудь сделать, всё равно мы с тобой одни. — Да и смысл мне это делать, всё равно вокруг ни души, я весь в твоём распоряжении, — усмехнувшись на правую сторону, он состроил страдальческую гримасу.       Морок недовольно вздохнул, но резко вздрогнул, стоило ему заслышать приближающийся моторный гул. Из-за поворота к остановке медленно подъезжал очередной старенький автобус, если Жене не изменяет память, то он должен быть последним в расписании.       Хотелось ли Жене воспользоваться замешательством Морока и скрыться как можно дальше? Определённо да. Весь разговор изначально сводился специально к этому, кто ж знал, что филин действительно заговорит, ещё и обзываться начнёт. Но вот воплотил ли Женя задуманное? Никак нет. Уж очень его заинтересовал явный страх Морока и его поведение, точь-в-точь повторяющее поведение Игоря. Может, Женя был не так далёк от истины в своих размышлениях? Проведя рукой по карману, он почувствовал то самое колечко, принадлежащее какой-то княгине, и помятую пачку сигарет. Ещё раз взглянув на Морока, Игоря или вообще Владислава, словно взвешивая все «за» и «против», Женя нарочито громко кашлянул, пытаясь вновь привлечь к себе чужое внимание. Идея явно выйдет ему боком, но соблазн вновь прикоснуться к чему-то сверхъестественному оказался слишком велик.       — Ты перекурить не желаешь? — спросил он, доставая пачку и слегка потрясывая ей. — А то уж больно день странный, мне б его осмыслить как следует.       Морок недоверчиво покосился на Женю, словно ожидал какого-то подвоха.       — Да не волнуйся ты, сигареты не как в подземелье, а с шоколадом, мне друг на днях целую пачку проспорил, — наспех затараторил Женя.       — Ты мне уже рассказывал, — без особых эмоций ответил Морок, вновь приковав к нему всё внимание и сразу же уточнив. — День назад, на крыльце библиотеки бесовской.       Не найдя что ответить, Женя просто глупо усмехнулся. Получил таки подтверждение всех своих домыслов. Но для чего Мороку вот так вот просто выдавать своё прикрытие да и имя своё называть в тот вечер? Никто же не просил. Или он так проверяет Женю, пытается прочувствовать страх и в самый неподходящий момент сотворить невесть что? Ну уж нет, не на того напал. Преображенские так просто не сдаются!       — Значит, перекур точно состоится, — Женя нарочито спокойно протянул ему шоколадный «Чапман». — Слушай, я ведь не всегда таким щедрым бываю, надо пользоваться, пока есть возможность, — проговорил он, заметив неуверенность на чужом лице.       Едва подрагивающая рука медленно взяла сигарету и повертела её меж пальцев, совсем как на крыльце в библиотеке или в подземелье, а голубые, теперь уже не такие яркие глаза устало и как-то обречённо осмотрели округу. Тяжко вздохнув, Морок расплылся в горькой усмешке и чуть слышно произнёс:       — Докатился.