Альтернативный взгляд

Все ушли, остались двое

В мире самых чокнутых людей

Мы сидели и курили

Сидели и курили

Мы сидели и курили

Сидели и курили

Начинался новый день

©Сплин «Мы сидели и курили»

      Докатился. Действительно, лучше и не скажешь — докатился и ещё как! Некогда князь Ярославских земель, одним лишь именем приводящий в ужас волшебников, просто стоял и безучастно смотрел на слегка смятую им же самим сигарету. После стольких лекций о смертельно опасном Мороке подобная картина вызывала не трепет, а нервный смех и откровенную жалость. Ну совсем не похож он на тот образ из многочисленных рассказов! Невольно Женя всё продолжал и продолжал рассматривать его, как какую-то невиданную зверюшку. Впрочем, Морок и был самой настоящей диковинкой. Женю ещё в «Лесной Сказке» заинтересовал этот странный персонаж, вот и не получалось отвести от него взгляд. Неизвестность пугала, она же и тянула к себе.       Ну а что? Маша и девочки молчали про волшебство, Рыжая ничего толком не знала, а дядя Паша делал вид, будто никакой усадьбы с драконом не было. С такими точно каши не сваришь — за пару бесед и встреч стало понятно, что вовек от них про магию не выпытать. Просто сказочное безмолвие! К удивлению Жени, самым разговорчивым из всех его новых знакомых оказался Морок. Может, он и не выглядел дружелюбно, но общался как с равным: всё непонятное пояснял, а не твердил о запретности волшебных тем. Правда, неизвестно зачем Мороку всё это, ведь именно он просил не соваться в магию чаще и больше всех. А эти самые «все» просили не соваться к Мороку.       Иными словами: человек-противоречие, вызывающий точно такие же неоднозначные чувства.       Вроде, по выражению глаз он — тот самый жуткий мужик из подземелья, оказавшийся сбежавшим из магической тюрьмы «злым злодеем»; а вроде, Игорь — нервный паренёк лет двадцати с лишним из библиотеки. Именно он чуть не вскрыл Алёнке горло и до смерти перепугал Кудрявого в усадьбе; и именно он спас всех от дракона. Он вытянул Женю из истории с обвинениями и браслетом-ключом, он и втянул в неё снова. Морок же неспроста вчера попросил забрать эту штуку из библиотеки — явно его раскрыли и собирались поймать, вот Его Светлость и воспользовался простым человеком. А Женя, как последний дурак, согласился. Просто феерический поворот судьбы!       Стоило Мороку нахвалить его персону, успев спутать Женину фамилию с какими-то Потёмкиными (это даже не созвучно с Преображенскими, вот ни капельки не похоже!), как он, развесив уши, сразу пошёл помогать. Не зря дядя Паша из раза в раз твердил, что однажды Женя вляпается в невесть что. Он уже преуспел в этом деле: вляпался по самое горло! Стоящий рядом Морок тому подтверждение.       Но, что самое удивительное, при всём «хвалебном списке» Морока Женя не относился к нему, как к чему-то плохому. Да, в своё время он творил не самые хорошие дела, не зря же в тюрьму на столько веков загремел. Однако всё это происходило настолько давно, что ещё Женин пра-пра-прадед не родился. Сейчас Морок был не злой и ужасный князь, а просто обычный человек с излишком тараканов в голове. Если взглянуть со стороны, то Жене он вообще ничего не сделал, за что его можно клеймить врагом. Морок или же Влад (было непонятно, как правильно обращаться к нему даже в мыслях) позавчера вообще вёл себя с ним как какой-то странный товарищ: и на перекур сходил, и по городу прошёлся, и начал жизни учить. Даже забавно, что все вокруг стремились навязать опасность от подобного преинтересного экземпляра. Женя вот совсем её не чувствовал. Напряжение — да, страх за свою жизнь — нет.       Боялся он в сокровищнице, когда миролюбивый, по словам Ядвиги Петровны, дракон чуть не сожрал его и Морока. После такого Женя поверил, что «злому и ужасному» князю можно доверять больше, чем рыжей подружке мэра. Нашлась тут блюстительница правды, несущая откровенную ересь. Не Морок устроил долгий допрос, надеясь уличить простых людей во лжи. Не Морок смотрел на Женю, как на сбежавшего преступника. Вот уж действительно — наткнулся на свою голову на колдунью из сказок с очень подходящим именем. Не Ядвига Петровна, а самая настоящая Баба-Яга с избушкой в глухом лесу и летающей ступой! Женя всё больше верил, что метёлка, которую он случайно уронил во время допроса, на самом деле являлась транспортным средством. Хотелось доложить про неё дяде Паше, чтобы он все документы проверил.       Намеренно прикрыв глаза, Женя усмехнулся подобной несуразице. На пьяную голову идея была заманчива, но он понимал, что утром она покажется бредом. Глубоко вздохнув, Женя шаркнул ногой по пыльной земле — чем дольше он смотрел на Морока, тем дальше улетали мысли. Обычное любопытство с каждой секундой превращалось в навязчивую идею разузнать про магию. И это ещё слабо сказано — надо быть полным идиотом, чтобы взять и просто закрыть глаза на всё случившееся!       Окружающая тишина медленно давила на уши, не давая сосредоточиться и отзываясь противным нарастающим звоном. Людей вокруг не было (если не считать водителя автобуса вдалеке), не было и пения птиц, шума деревьев или завываний ветра. Мертвенное безмолвие, Женя, Морок и погружающаяся во тьму остановка у самого леса. По всем законам жанра, в подобной обстановке обычно случаются не самые приятные вещи, заканчивающиеся вызовом следствия. Сказочный уголовник и отсутствие свидетелей есть, потенциальная жертва — тоже, чем не новый выпуск новостей? Как раз можно и волшебный, и обычный интернет всколыхнуть.       Вот угораздило Женю на пьяную голову позвать «филина» спуститься к себе! Кто мог знать, что он воспримет предложение всерьёз, а не улетит, как нормальная птица. Женя и не придал значение разговору — завёл его из желания доказать себе, что попусту разволновался и надумал незримого наблюдателя. Доказал. Судьба воистину имела просто отвратное чувство юмора: стоило пожаловаться на свою незначимость среди волшебников, как сверху с грохотом упала нехилая часть их мира. Князь Владислав собственной персоной, получите и распишитесь, господин Преображенский!       Хоть имя Морока ощущалось крайне странно, чужеродно; но Жене всё равно хотелось как можно чаще использовать его, а не привычное для всех прозвище. Казалось, что именно так он выделялся среди волшебников и простых людей, и это очень льстило. Где-то в глубине души Женя верил, что на крыльце библиотеки Морок по-настоящему представился, а не наплёл незнающему дурачку невесть что в надежде отвязаться от вопроса. Да и он действительно чем-то на Влада похож.       «Слушай, а как…» — хотел было заговорить Женя, но его прервал резкий гул мотора.       Последний автобус покидал остановку, оставляя позади себя клубы пыли. Кружась, они оседали на дорогу, становясь совсем незримыми, словно Женин единственный шанс послать всю затею к чертям и продолжать жить, как самый обычный человек. Глупое желание всё не уходило из мыслей, крича, что ничем хорошим подобная выходка не закончится, не зря же магию от простых людей прятали. Ну и ладно! Плевать! Если бы информацию никто не скрывал от него, то он, может быть, и не влезал бы никуда! Сами виноваты — на вопросы не отвечали, вот и вынудили общаться с сомнительной для всех личностью!       Вновь посмотрев на Морока, Женя заметил полный презрения взгляд, направленный на автобус. То ли шум полностью приковал его внимание, то ли маршрутка нанесла ему личное оскорбление. Хмыкнув и пробормотав невнятное ругательство, Морок сжал губы и надменно сузил голубые глаза. Он пристально следил за удаляющимся силуэтом, но вскоре отвернулся, решив не удостаивать его княжеским взором.       И снова воцарилась тишина, прерываемая дыханием двух единственных людей. Женя хотел заговорить, хотел сделать хоть что-нибудь, но всё тело словно задеревенело. Казалось, сделай он что-то не так, как Морок тотчас исчезнет, рассеется в чёрной дымке. Окажись на его месте кто-то другой, Женя и не задумался бы о подобной глупости — хлопнул по плечу, предложил перекурить, протянул зажигалку и завязал беседу. В подземелье рядом с жутким проводником и на крыльце библиотеки рядом с Игорем вести себя как обычно было куда проще. Всё было проще, когда он не знал настоящую личность.       От собственного бездействия хотелось кричать. Женя последние дни только и делал, что пытался разузнать про Морока с магией, но как только столкнулся с тем, кто может дать все ответы, просто замолк.       — Шёл бы ты лучше отсюда, ждут дома, небось, — чуть слышно пробормотал Морок, заставив Женю вздрогнуть. От интонации чужого голоса кожа непроизвольно покрылась мурашками — такой был тон свойственен маме, когда она смирилась со всем происходящим, но продолжала для вида стоять на своём.       На миг показалось, что Морок намеренно передразнил её, намекнул Жене убираться отсюда. Но никакой скрытой угрозы не было, голубые глаза выражали лишь усталость. Непроизвольно Женя расплылся в усмешке и покачал головой, отказываясь от великодушного предложения. Хотел бы скрыться, уже давно сидел бы в салоне автобуса. Морок зря надеялся отвязаться от компании — Жене идти особо некуда. Если бы он рискнул заявиться домой выпившим, то несомненно получил бы выговор от мамы с последующим скандалом и нарочито театральными криками. В её возможностях сомневаться не стоило. Если выбирать между злой мамой и всего лишь древним князем, сбежавшим из магической тюрьмы, то второй человек выглядел куда предпочтительнее. От него хотя бы знаешь, что можно ожидать.       — А мне и здесь нравится, тем более ты сам сюда пришёл, вернее, прилетел. Чесслово, я с твоими превращениями скоро запутаюсь и язык сломаю, — лениво потянувшись, Женя облокотился об остановку и шумно выдохнул, в упор смотря на Морока. — Так что я остаюсь.       Да, он не был волшебником, и его не ждали великие свершения. Женя будет благодарен, если маги вообще однажды его имя вспомнят. Он всё равно не планировал становиться героем истории, который бы занял чью-то сторону и бился до последнего, он лишь хотел быть её частью. Пару недель назад он бы не осмелился помыслить, что магия существует настолько близко. Упускать такой шанс попросту нельзя — Женя ещё лет с тринадцати готов отдать что угодно за возможность произнести малейшее заклинание.       Как там Маша говорила: волшебником родиться надо? А кто знает, вдруг у Жени на самом деле была какая-нибудь прабабка-знахарка или прадед-ведун, от которых он мог колдовство унаследовать? После ночи в заброшке он готов уверовать буквально во всё.       «Браво, Евгений, превращаешься в чёртову Блум! Вместо Магикса Мышкин, а вместо Стеллы — Морок», — Женя чуть не рассмеялся над своими мыслями, но так и не проронил ни звука.       Прямо на него неотрывно глядели два неестественно голубых глаза, а их обладатель что-то беззвучно шептал себе под нос. Морок был из тех людей, чей взгляд мог сказать о многом: шок, непонимание и какая-то странная злость. Сигарета в его пальцах смялась ещё сильнее, того гляди и упадёт на землю, покончив с мнимой идиллией. Женя уже представил, как Морок обращается филином и улетает в сторону леса, совсем как в злополучную ночь в усадьбе, но неожиданно он истерично усмехнулся и с размаху

***

облокотился рядом.       — Чёрт верёвочный, — рваным движением убирая с лица волосы, нарочито весело, почти на грани помешательства проговорил Морок. На секунду показалось, что цвет его глаз стал куда тусклее.       — Сам такой, — сразу парировал Женя, силясь звучать как можно спокойнее. Он чуть отвернулся от Морока или же Влада, стараясь не вслушиваться в чужие смешки, перемешанные со странно звучащими ругательствами. Не хватало только поддаться истерии и сделать всю ситуацию ещё абсурднее.       Пригласил самого разыскиваемого преступника на перекур (хотя прямо сейчас он должен быть под надзором волшебных властей) и старался не проронить лишнего слова, ведь понимал, что зальётся истеричным смехом вслед за Мороком. Кому расскажешь — не поверят. Ещё и Морок, судя по всему, был не прочь находиться рядом. День не просто становился всё чудесатее, он натурально рушил все рамки оставшейся нормальности. Дальше только к миру фей и эльфов готовиться.       — Ты на кой ляд к магии вообще лезешь? — всплеснув руками, резко спросил Морок и уставился на Женю. Напускная весёлость исчезла в мгновение, а сам он принял усталый, вымученный вид. — С девками Кота всё время ёшкаешься, тебе к рыжей ведьме через них попасть захотелось? Мало ожогов от ключа?       — А вы, Ваша Светлость, как я погляжу, за мной следите? — сощурив глаза, Женя вскинул бровь. — Филином летаете во время пикника, в магазинчики ходите да продавщиц своим видом пугаете. И это я ещё не упоминаю про вчерашний концерт. Что-то нас поразительно часто сводит жизнь, не находите?       Он показательно скрестил руки, намеренно спрятав запястье с отчего-то вновь появившимися красными следами. Отвечая точно таким же пристальным взглядом, Женя чуть прищурил глаза. Секунда, две, три — и ничего. Морок, видимо, предпочёл промолчать и отвернуться, издав до ужаса наигранный вздох и проведя рукой по лицу. Но он не ушёл — продолжал находиться рядом. То ли Женино пьяное сознание говорило откровенный бред, то ли этот самый бред был явью, но казалось, что Мороку что-то от него нужно. Информация? Нет, Женя сам ничего толком не знал. Полезным человеком для какого-либо дела он тоже не являлся. На ум приходил только браслет-ключ, закинутый в самый дальний угол шкафа в его комнате.       — Слушай, а разве за тобой не должны следить тоже? Типа у сказочных везде пишут, что тебя поймали и всё такое, я у девочек в телефоне видел, — неловко начал Женя и почесал затылок, стараясь угадать по эмоциям собеседника, правильный ли разговор завёл.       Этот вопрос был у него в голове ещё с самого начала встречи. Все сказочные праздновали поимку, какие-то главы Совета выступали с громкими заявлениями, а Морок — главный герой всех новостей — преспокойно стоял на остановке, захухрей обзывал, ещё и за связь с магией ругал! Дело явно нечисто. Морок абсолютно точно не был в библиотеке, всё же его помятый вид говорил о многом. Но почему тогда в волшебном интернете написали одно, а прямо перед собой Женя видел совершено другое? Напрашивался только вариант, что Морока схватили вчера вечером, но он каким-то образом вырвался, вот и ходил весь дёрганный.       — Поймали, как же! — усмехнулся Морок. — Панику среди люда бесовского своего наводить не хотят, вот и брехню всякую распускают.       — Погоди-погоди, если вся история про поимку обычная ложь, то что ты тут делаешь? — прервал его Женя, неопределённо махнув рукой. — Что-то мне подсказывает, что в библиотеке ночью ты не был. Днём кассирш в магазине пугал, а сейчас, вечером, стоишь со мной. У меня всё равно с собой нет никакого браслета, если ты за ним, — чуть подумав, он натянул беззаботную улыбку и добавил: — Спектакль с нормальным разговором не удался, Владислав, не знаю как по батюшке. Лучше сразу там избавься от меня, забери ключи от квартиры, прими мой облик и возьми свой браслетик.       Слова, как и чужое имя, вырвались сами, Женя даже не успел уследить за ними. Всё же жара и выпитая бутылка давали о себе знать. Он понимал, что поступал глупо, вываливая на Морока разом все мысли и подозрения (ибо будь он сам злодеем, поступил бы именно так!), но под конец этого безумного дня он просто устал, даже не дня — недели. Усадьба с исчезающими дверями, дракон, древний князь со способностью менять обличия, дядя Паша волшебник, допрос у Ядвиги, ещё и история с браслетом! Если под конец Жениного недолгого знакомства с магией ему предстоит стать очередной жертвой Морока, то так тому и быть. Ложь, как от незнакомцев, так и от близких людей уже порядком надоела.       Стоило раздаться словам, как голубые глаза на долю секунды хищно прищурились, показалось, что Морок взаправду набросится за подобную прямоту. Но почти сразу он принял нарочито равнодушный вид. Устало вздохнув, он сильнее облокотился на остановку, поглядывая на изрядно потрёпанную сигарету в пальцах. Бумага давно порвалась, обнажая табачное содержимое, а фильтр был настолько смят, что от него осталось одно название. Явно уже не закурить, остаётся разве что выкинуть куда подальше.       — Женя, ты как до своих лет-то дожил? — раздражённо протянул Морок, демонстративно вскинув бровь. — Хмельной, нечёсаный скоморох, несущий полную ересь и околесицу! Раскрыли меня, доволен? Звёзды сошлись, грамоты гонцы вовремя прислали, чёртовы птицы постарались! Сначала Верховные наврали, а потом меня удачно раскрыли! — бросил он, уже полностью сжав сигарету.       — Выходит, ты здесь не из-за браслета? — Женя неверяще покосился на него, точно так же сильнее оперевшись об остановку и сунув руку в карман.       Хотелось в привычном жесте выудить полупустую пачку да зажигалку, но отчего-то действие казалось до ужаса неуместным. Сразу вспоминалось подземелье и недоумённый взгляд Морока после протянутой сигареты. Это же непонимание было и в глазах Игоря на крыльце библиотеки. Если подумать, то Морок пару дней назад и вовсе сигареты мог впервые видеть! Не хотелось лишний раз напоминать человеку о неизвестном ему мире (непонятно, как он на это вообще отреагирует) и рушить воцарившуюся идиллию. Спустя полчаса у них наконец-то завязался хоть какой-то разговор, и Женя не был намерен стать причиной его завершения. Мысли всё это время были верны: Морока раскрыли, значит, идти ему особо некуда. Но почему ему не нужен браслет, разве не из-за него он вчера так всполошился? Без хорошего перекура такое точно не переварить.       — Сейчас мне этот браслет вообще не сдался, — точно для спокойствия Жени вторил Морок. — От него одного всё равно прока нет, я же говорил тебе, что их четыре должно быть.       Женя неопределённо кивнул: действительно, ещё в библиотеке он что-то говорил про количество ключей и их бесполезность порознь. Тогда вопрос, зачем Морок тут стоит, если ему не нужен ключ и он не собирается никак вредить, всё ещё был самым главным.       — Значит, раскрыли, — пробормотал Женя, убирая налипшие волосы с лица.       В ответ Морок лишь вздохнул, словно только что избавился от какой-то тяжкой ноши. Вообще казалось, что он действительно считает Женю совсем дураком, которому надо растолковывать элементарные вещи. Делалось даже обидно. Вроде только встретил почти мага, вернее, связанного с магией человека, общающегося на равных, а он тут за какого-то скомороха держит.       — У тебя нет новой? — вдруг раздался голос со стороны.       — Чего? — бездумно пробормотал Женя. Ему даже показалось, что слова только почудились.       — Говорю, сигареты новой нет? Которая ещё пряная такая, — наперекор Жениным мыслям вновь спросил он. Будто бы для придания просьбе значимости Морок раскрыл ладонь, сплошь покрытую мелкой табачной россыпью.       «С тебя уже четыре сигареты, товарищ по перекуру», — мысленно отметил он, нащупывая в кармане пачку. Достав её нарочито важно и медленно, Женя расплылся в привычной улыбке:       — А ты умеешь удивлять. Всё же решил принять моё скромное предложение? Я уж думал, что не дождусь.       Морок пожал плечами, точно сам спрашивал себя: зачем он всё это делает? Отряхнув руки от остатков неудавшегося перекура, он потянулся к заветному «Чапману» и зажигалке.       — Один мой знакомый, я бы назвал его почти приятелем, сказал, что сигарета может послужить хорошим началом для любой беседы, — легко проговорил он, выдыхая клубы дыма. — Да и нервы неплохо успокаивает, уж больно день отвратный выдался.       Женя непроизвольно хмыкнул, закуривая вслед за Мороком. Глубоко затянувшись и судорожно, практически истерически вздохнув, он медленно осел на землю, всё так же опираясь об остановку. Всё было слишком странно, непривычно и даже глупо, оставалось действительно только нервно курить и плыть по течению. Повернувшись к покоившейся на скамейке папке с рисунками, Женя наткнулся на почти полную бутылку «Немироффа». Нет, одними только несчастными сигаретами он точно не обойдётся.

***

2018 год, конец июня.

Четверг.

Мир людей: день, когда «поймали» Морока.

      От бесцельной слежки за божьей коровкой на травинке Машу отвлекло противное жужжание телефона. Потянувшись к карману, она ощутила волну неприятных покалываний — долгое и усердное позирование дало о себе знать. Ну, как усердное: старалась не шевелиться она для Жени (всё же именно он позвал её для рисования), а как только карандаш взяла в руки Варя, Маша расслабилась. Слишком много чести для человека, которому просто захотелось показать свои умения. Варя любила творчество и была весьма талантлива в живописи, но когда она встречала кого-то с похожим увлечением, начинала устраивать чуть ли не целые состязания в мастерстве.       Маша помнила, как в начале года очень невзлюбила Варю за подобную тягу к соперничеству, какое-то время даже сравнивала её со старостой группы — Любавой. Как потом оказалось, зря. Совместные учебные будни и нынешняя практика давно показали, что Варя хорошая, просто иногда бывала вредной. Наверное, всем принцессам подобало быть такими, во дворце с его правилами и интригами с другим характером они бы точно не выжили.       Зашипев от очередной вибрации телефона, Маша потёрла онемевшую ногу и нехотя сунула руку в задний карман. Сначала ей показалось, что это папа в который раз решил спросить, как прошёл день, тем более что как раз настал подходящий час. А то после маминого отъезда в командировку в тропические леса, где совсем нет связи, ему одному дома невыносимо скучно. Но мысль отпала почти сразу — вчера папа должен был выйти из отпуска и приступить к работе, во время которой ему никак не позвонить, сам говорил об этом. Неужели Кот наконец объявился и решил наверстать упущенное занятие? Вот ведь Варя обрадуется!       Она как раз интересовалась, намечался ли перенос пропущенного урока, или Кот предпочёл забыть о нём. Покосившись в её сторону, Маша чуть усмехнулась — Варя благодаря Жене злилась и без новостей. Всё же оставить их вдвоём было плохим решением. Хвала Свету, Снежка вовремя углядела нарастающую ссору и отправилась к ним, а то кто-то точно остался бы без своих волос. Уж больно возмущённые голоса были у обоих — только и слышалось то «Колючка», то «Преображенский». Кажется, их подобные полюбовные обращения друг к другу останутся навсегда. Женя воистину обладал настоящим талантищем: так выводить Варю из себя ещё никто не научился. Она на контрольных у Кривозуба и Вась-Вась и то спокойнее выглядела.       Тяжело вздохнув, Маша недовольно покачала головой. Пока она сидела и восхищалась чужими умениями, раздражающее жужжание стихло. Нащупав одной рукой почти пустой энергетик, а другой — полуразряженный телефон, Маша небрежно смахнула экран блокировки и принялась смотреть, кому она так сильно понадобилась. Настоящий закон подлости: стоило ей расслабиться в хорошей компании, как всем знакомым резко стало от неё что-то нужно!       Аккуратно встряхнув банку, она услышала слабый плеск остатков напитка и уже хотела сделать последний глоток, но замерла, так и не успев ничего поднести к губам. Маша даже не заметила как чересчур сжала ладонь, пока не послышался резкий железный щелчок, а на боку энергетика не стала красоваться вмятина. Нет, это был не папа и не Кот, ей на самом деле вообще никто не звонил и не писал. Пропавший с утра волшебный интернет наконец полностью заработал, и весь поток скопившихся новостей разом хлынул на Машу.       Все заголовки, от желтушной прессы, до официальных документов и обращений твердили только одно: Морок пойман. Маше пришлось несколько раз пробежаться глазами по строчкам, чтобы осознать смысл прочитанного. Она даже порывалась протереть очки, но не смогла шевельнуться. В ходе секретной операции в Мышкине Совету Волшебников и его подчинённым удалось выйти на след Морока и обезвредить его. Дальнейшие его судьба и место содержания полностью зависели от решений правительства. Георгий Александрович Соколинский — один из нынешних глав Совета — уже успел выступить с радостной вестью и выразить огромную благодарность всем своим сотрудникам в Ярославской области, особенно выделив Мышкинского хранителя, господина Бессмертного и госпожу Премудрую. Ведь именно они проследили за чётким выполнением дела «от» и «до».       На отрывке видео, явно снятого журналистами впопыхах, отчётливо виднелось, как низкорослый черноволосый мужчина — сам Георгий Александрович — в сопровождении охраны спешно покидал главное здание Совета в Москве. Заметив камеру, он остановился и с нескрываемым волнением поздравил репортёра с великим днём. После он начал крайне эмоционально рассказывать об истории волшебного народа и роли Морока в ней, а под конец речи пожал оператору руку и удалился под шквал вопросов. Если уж такие высокопоставленные колдуны не сдерживали свою радость, то Маша и подавно.       Наплевав на затёкшую ногу, она помчалась ко всей компании. На Машином лице непроизвольно заиграла улыбка: поимка Морока превратила этот день в самый настоящий праздник! Наконец-то всё вернётся на круги своя, а она и девочки продолжат практику без страха быть отправленными по домам. Больше не будет опасливых взглядов и подозрений к незнакомцам, а самое главное — с Алёнкой всё будет хорошо. За столь короткое время её жизнь и так с ног на голову перевернулась! С исчезновением Морока всё должно постепенно наладиться. Алёнке и без него хватало всплесков магии, зависящих от эмоций. Сбежавший заключённый, представляющий опасность для всех сказочных, никак не способствовал её спокойному состоянию. Морок уже показал себя во всей красе, когда чуть не вскрыл Алёнке горло во время первой и единственной встречи.       У Маши по сей день пробегал холодок по спине от воспоминаний о ночи в усадьбе. Прочитать в сотый раз на парах про Морока и устроенную им войну было одним делом, а воочию увидеть этого жуткого человека — совершенно другим. Ещё и разговор Вари с Женей про возможных подражателей и родственников князя нагонял страх. Нет, у него не могло быть никаких последователей, а потомков особенно — это всё не более чем несуразная теория заговора! Хвала Свету, неподтверждённая и ныне запертая за решёткой вместе с самим Мороком. И Маша сомневалась, что смогла бы передать какими-либо словами всю радость от прочитанных новостей.       — Морока поймали! — держа перед собой телефон, она подбежала к Варе и Снежке.       Оживлённая беседа тотчас стихла, а три пары глаз удивлённо впились в Машу. Даже далёкий от магии и всего сказочного Женя сделался необъяснимо серьёзным. То ли от нахлынувших эмоций, то ли от усталости перед Машиными глазами вместо него предстал Игорь с точно таким же выражением лица. На мгновение они показались похожими во всём: нахмуренные брови, поджатые губы и пронизывающий взгляд. Зажмурившись, она покачала головой, сбрасывая странное наваждение. Нечего ерунду выдумывать и сравнивать совершенно разных людей! Удивлённый вздох со стороны Снежки заставил полностью вынырнуть из потока нескончаемых мыслей.       — Ты сейчас не шутишь?! — прошептала Варя, подняв на Машу полные неверия глаза. Деревянная планшетка выскользнула из её рук, а рисунки рассыпались по пледу. И в каждом Варином движении, в каждом бесшумном вдохе разгоралась надежда. Маша помнила, как Варя после встречи с Мороком на эмоциях рассказала, что родители против её пребывания в Мышкине. Она была принцессой, он — противником всех сказочных, особенно знати. В подземелье все уяснили правило, что рядом с Мороком не могло быть безопасно. Оттого и было удивительно, что Варины опасения о возвращении домой не сбылись, а в прессе предпочли не раскрывать личности «случайных свидетелей».       — Сама прочти, — улыбаясь, Маша протянула телефон с открытой статьёй.       — Мамочки мои, так вот куда господин Кот запропастился! Он у нас герой, оказывается! — воскликнула Снежка, стоило ей пробежаться глазами по строчкам с благодарностями особо отличившимся работникам.       — Пока одни геройствуют, Игорь уже давно отмечает, — усмехнулся Женя, искоса поглядывая на экран с заветными магическими новостями. — Ну что, господа волшебники, или как там ваша команда фей называется, поздравляю от всей души! — он нарочито театрально взмахнул рукой, успев невзначай придвинуться к Варе с телефоном, и на ходу поправил растрепавшиеся волосы.       Маша лишь улыбнулась и неосознанно пригладила выбившиеся пряди. Было странно стоять в окружении безмятежной природы, слушать щебет птиц и осознавать окончание всей жуткой истории. Пока она с девочками мирно спали, посреди ночи опытные маги из Совета поймали Морока. Совсем рядом с ними писался сюжет новостей, разлетевшихся по всей стране.       — Представляете, а ведь его где-то здесь, на окраине Мышкина, поймали, — удивилась Варя, протягивая телефон обратно. — Подумать только: у нас сейчас пикник, а всего несколько часов назад тут было настоящее задержание.       — Не то слово, Варвара, — вздохнул Женя, провожая разочарованным взглядом источник связи со всем волшебным. — Вроде пару дней назад курил с этим вашим, ну в плане нашим Мороком, а сегодня его уже посадили.       — В каком это смысле? — встрепенулась она и подозрительно взглянула на него.       — А ты думаешь, чем мы в подземелье занимались, пока вас не встретили? — риторически протянул Женя и насмешливо вскинул бровь. Больше не было грусти, её сменила привычная улыбка и скучающий, несколько безразличный взгляд. — Конечно же знакомились, курили да о жизни говорили. Морок не жуткий, просто странный, ну странный для нашего времени. Это перед вами он строил из себя хрен пойми кого, типа преступный имидж поддерживал, а я с Малым и Кудрявым такой чести не удостоились. Думаю, потому что вы волшебницы, а мы просто люди. Он мне сам тогда сказал, что людям не вредит, — Женя провёл пальцами по своему запястью и тут же сжал его.       Маша ещё вчера заметила, что рассуждать о магии и Мороке он готов часами. На концерте Женя только и делал, что расспрашивал про волшебство и сказочную историю. Она бы в жизни не подумала, что простое предложение прогуляться вечером превратится чуть ли не в допрос с пристрастиями. Запрет на обсуждение подобных тем Женя понял не сразу, а только после неохотных и расплывчатых Машиных ответов.       — Каким бы странным, жутким и непонятным не был Морок, это уже не наше дело, — отрезала Маша и опустилась на плед рядом с Варей и Женей. Она принялась рассматривать разбросанные наброски, чтобы хоть как-то отвлечься от скачущих мыслей.       — Золотые слова, Маш, — улыбнулась Варя.       Удовлетворённо хмыкнув, Маша продолжила лениво перебирать стопку рисунков. Бездумное разглядывание не вызвало никакой интерес — однообразные изображения природы, Снежки и её самой совершенно не цепляли взгляд. Все мысли то и дело возвращались к тому, что посиделки окончены, уж слишком шокирующие новости обрушились на всех. Морок подозрительно часто стал портить Машины авантюры с друзьями: сначала вылазку в усадьбу своим появлением, а теперь пикник своей поимкой! Как же хорошо, что больше о нём никто и ничего не услышит. Перелистнув очередной набросок, Маша неожиданно для себя самой замерла и удивлённо подняла глаза. Но стоило ей собраться с силами и заговорить, как Снежка перебила её:       — Ой, девочки, а Алёнушка же ничего не знает — у неё ведь интернета нашего нет!       В мечтательном взгляде и сложенных на груди ладонях ясно виделось, что она уже представляла, как обрадуется Алёнка от новостей.       — А ведь точно, Снежка! — Варя резко соскочила с места и взяла её за ладони. — Она же сама не своя от счастья должна стать! — в фиолетовых глазах промелькнула озорная искра.       — Да, а то Алёнка как раз всё утро грустная ходила. Знаешь, у меня даже на душе полегчало, уж очень я за неё разволновалась, — Снежка неосознанно сжала Варины руки и улыбнулась.       Видеть девочек такими было и странно, и приятно. Почти противоположности друг друга радостно твердили об одном и том же. Похоже, утреннее поведение Алёнки всполошило не только Снежку, но и Варю. Смотря на весёлых подруг, Маша немного смутилась: казалось, она недостаточно беспокоилась об Алёнке, раз не улыбалась вместе с ними. Но ведь это было не так, она волновалась, даже очень! Просто понять свои чувства за ворохом навалившихся событий оказалось слишком сложно.       — Вы собираться уже будете? — совсем рядом раздался шёпот, а чужие пальцы легонько ткнули её в плечо, вынудив вынырнуть из мыслей.       Быстро заморгав, Маша повернулась к Жене и сразу наткнулась на изучающий взгляд. На мгновение ей опять почудился Игорь: то ли Женина интонация была наигранно безразличной, как у самого библиотекаря, то ли прищур глаз показался до ужаса неуютным. Она помнит, с каким лицом Игорь смотрел на неё и девочек, когда оказался пойманным возле домика Лешего.       Отвернувшись от видения и жуткого взгляда, Маша невольно вгляделась в Женину правую руку. Пальцы отбивали барабанную дробь по подошве сандалий, чем приковали её внимание. Только сейчас она заметила, что его запястье сплошь покрывали не просто ожоги, а витиеватые следы. Кажется, при встрече они не были такими яркими. Но стоило Маше начать в открытую смотреть на них, как Женя зевнул и лениво расправил плечи, спрятав руку в карман.       — Что-то погодка меня совсем разморила, — пробормотал он. — Обычно лето в наших краях не такое тёплое, не вы наколдовали, случаем? — в голосе послышалась знакомая насмешка.       — Да что ты, — наспех отмахнулась Маша, силясь скрыть заинтересованность странными ожогами. С её стороны было крайне некрасиво разглядывать чужие травмы. — Мы подобное только в теории изучать на курсе третьем будем. Погода — это сложная штука, состоящая из многих заклятий, тут надо профессионалом быть, чтобы не ошибиться.       Вместо дальнейших расспросов она получила лишь Женин кивок, словно он за секунду понял всю сложность погодной магии. Осмотревшись по сторонам, Женя потянулся за художественной папкой, валяющейся под деревом, — и без Машиных слов догадался, что пикник окончился. Над этим даже думать не надо, достаточно было посмотреть на Варю, которая уже давно собралась и подгоняла Снежку. Неспешно убрав все свои вещи, Женя не притронулся только к рисункам на коленях у Маши. Покосившись в её сторону, он отчего-то вздохнул и повернулся в сторону магазина.       «Игоря найти пытается, что ли?» — Маша взглянула на красно-белое крыльцо и насмешливо покачала головой. Женя ещё вчера рассказал ей, что почти сдружился с «чудным библиотекарем», у них даже совместный перекур был. В Женином понимании это означало начало хорошего общения (и всё равно, что курил он почти с каждым встречным).       Заметив, что Женя полностью собрался и ждал только свою планшетку, Маша неловко встрепенулась, едва не выронив все рисунки.       — Слушай, а это ты нарисовал? — она вытянула перед собой лист и указала на небрежный набросок с собой в главной роли.       На мгновение Женя опять нахмурился совсем как Игорь, но быстро переменился в лице и показательно отмахнулся от рисунка. Потянувшись за другими набросками, он неспешно убрал их в папку и вновь взглянул на вещицу в Машиных руках.       — Этот? — Женя без особого интереса кивнул на лист. — Да, я, но там дерево хреново получилось. Самую малость перспектива завалена, да и пропорции оставляют желать лучшего, — он принялся загибать пальцы, перечисляя все свои ошибки и мнимые недочёты. — Я на самом деле куда лучше могу сделать, просто не выспался толком, вот и творю всякое непонятное.       — А мне нравится, — произнесла наперекор Маша. — Если тебе это Варя наговорила, то ты её не слушай, она воображает порой уж больно много, — шёпотом добавила она.       На чужом лице расплылась привычная усмешка, а сам Женя наигранно обвёл глазами округу, одновременно отказываясь от комплимента и принимая его. Скромности у него точно не занимать! Такой жест подошёл бы больше какому-нибудь князю на троне, а не студенту-художнику. Женя нарочито безразлично махнул рукой и придвинул набросок обратно к Маше:       — Никто мне ничего не говорил, Колючка тем более. Есть такая штука, как самокритика, — уголок его губ чуть дёрнулся в правую сторону. — Но если тебе так нравится, то забирай, я всё равно сдавать его не планировал.       Вот вроде ничего особенного не произошло — всего-навсего подарили рисунок, который не подходил для сдачи, но Маша прижала его к себе, как самое настоящее сокровище из жуткого подземелья. Пока девочки радовались поимке Морока — действительно важному событию, она, как последняя дурочка, заулыбалась чуть смятому листу бумаги. Ну не глупо ли? Поправив очки и отряхнув колени от травинок, она хотела поблагодарить Женю, но неожиданный Варин оклик, призывающий быстрее собираться, заставил лишь виновато улыбнуться.       Действительно, ей и девочкам давно пора заканчивать пикник и выдвигаться к Алёнке: с подобными новостями сказочного масштаба медлить нельзя!

***

      Солнце медленно клонилось к горизонту, оставляя за собой огненно-рыжий шлейф. На небосклоне ещё долго будут видны фиолетово-жёлтые полосы заката: в Ярославской области начиналась пора белых ночей. Впрочем, мгла не помешала бы местным жителям заполонить каждую улочку и главную площадь. В этот вечер привыкший к большим толпам центр Мышкина казался по-особенному многолюдным. Среди зевак-туристов было много людей, которых с первого взгляда хотелось назвать чудиками. Женщина средних лет с волосами цвета тины, совсем юная девица в белом платье старого покроя, лохматый старик с удивительно длинным носом — всех и не перечесть! Они перешёптывались, улыбались, поздравляли друг друга, а некоторые, особо чувствительные, даже обнимались.       Весть о поимке Морока уже облетела всех волшебников страны: на каждом сайте, на каждом канале и в каждом выпуске газет говорили только об этом. Вопрос о праздновании успешного дела Совета Волшебников мышкинцами — непосредственными свидетелями всей истории — был лишь вопросом времени. Наверное, сегодня почти весь сказочный люд города решил разом отметить такое знаменательное событие! Веселье буквально витало в воздухе, охватывало каждый закоулок и самый потаённый уголок. Посреди площади не хватало только Кота, Василисы Васильевны и Кощея, как магов, сыгравших важную роль в поимке. Ведь, судя по новостям, именно они провели задержание.       На них бы столько поздравлений и благодарностей высыпалось, и не перечесть! Жаль, что увидеть их было невозможно. В Совете Волшебников наверняка началась настоящая суматоха с бесконечными бумажками, отчётами и выступлениями на публику, тут не до веселья. Василиса Васильевна, скорее всего, уехала в Москву для рассказа обо всех событиях, а Кот с Кощеем наводили порядок в городе.       Вглядевшись в суетную толпу, Маша невольно залюбовалась. На мгновение она представила себя на старой ярмарке с людьми и сказочными из рассказов Василисы Васильевны. Теперь Маша понимала, почему она с такой теплотой вспоминала на своих парах годы до войны — тогда жизнь и магия были неотделимыми частицами друг друга. Всё вокруг выглядело настолько волшебно, что хотелось попросту раствориться в окружающем праздновании! Кто бы мог подумать, что ярый противник любой магии и виновник закрытия портала в Сказочный мир сплотит всех колдунов. Была в этом какая-то насмешка судьбы.       Неожиданно Маша остановилась и осмотрелась по сторонам — только сейчас она осознала, что совершенно не замечает ни Варю, ни Снежку. Длинная коса и нежно-голубые одежды — отличительные черты девочек — попросту растворились среди шумного народа. Маша с трудом удержалась, чтобы не хлопнуть себя по лбу за невнимательность, сегодня она слишком часто впадала в странную задумчивость, мешающую всем делам.       Вновь завертев головой и попытавшись высмотреть две знакомые фигуры, Маша увидела лишь мелькающую то тут, то там полицейскую фуражку с торчащими светлыми волосами — даже участкового в честь такого дня позвали. От его присутствия становилось немного спокойнее: Маша ещё при виде толпы среди спальных двориков заволновалась, как ей и девочкам после Алёнки домой возвращаться. Не хотелось бы идти в потёмках по частному сектору и встретить оборотней, напившихся валерьянки. Удивительно, что участковый был всего один. Либо его напарник стоял далеко от него, либо господина Полевика совсем мэр не щадил; и Маша искренне надеялась на первый вариант.       Недовольно вздохнув, она твёрдой походкой направилась в сторону фонтана и дороги к дому Алёнки. Проблемы полиции должны оставаться проблемами полиции и Кощея, а не Маши — простой студентки Волшебного колледжа. Вот когда она станет мэром, тогда и будет думать об устройстве города и его управлении. Сейчас же ей куда важнее догнать девочек.       Хорошо, что дорога к Алёнке была одна, не то Маша попросту бы потерялась. За время практики она выучила центр Мышкина и некоторые улицы благодаря Жене, но совершенно не знала многочисленные короткие дорожки и обходные пути. Хоть городок не был большим, но заплутать возможно везде. К несчастью, Машин телефон полностью разрядился, лишив её возможности узнать, где точно находились девочки. Всё сегодня будто сговорилось и решило испортить ей настроение!       Маше оставалось только неловко протискиваться между людьми, стараясь не выронить вещи из карманов и не врезаться в какого-нибудь зеваку. Путь и площадь были одни, значит девочки не должны пропасть бесследно. Посмотрев вперёд и прищурившись, она разглядела белоснежную макушку с голубыми прядями.       «Снежка!» — заликовала Маша.       С трудом пройдя сквозь группу туристов с очень громким гидом, она побежала вперёд, чтобы не потерять только что найденных девочек во второй раз. Чуть не столкнувшись с двумя женщинами с фотоаппаратом, Маша услышала череду возмущённых возгласов. Силясь не обращать на них внимание и продолжая бежать, она почувствовала, как налетела на кого-то — перед ней буквально из воздуха появилась Варя. Маше даже страшно было представить, что бы произошло и какой силы были бы крики, если бы она не схватила её за руку в последний момент, не дав упасть.       — Маш, ну куда ты так несёшься?! — тут же возмутилась Варя, выдернув запястье из цепкой хватки и потерев ушибленный бок. Она уже явно приготовилась сказать пару ласковых, но так и не произнесла ни слова.       — Ой, нашлась! А мы уже переживать начали, верно, Варенька? — позади названной появилась Снежка и мило улыбнулась, встав между девочками. Она пристально посмотрела на Варю, намекая, что в такой прекрасный вечер лучше не устраивать никаких ссор.       Пробурчав себе что-то под нос и важно закинув косу на плечо, Варя чуть сжала губы и зашагала вперёд — в сторону дома Алёнки. Её радость от новостей прошла довольно быстро, ровно в тот момент, когда она оказалась в центре Мышкина среди туристов и празднующих сказочных. Хоть Варя и была принцессой, привыкшей к шумным залам и толпам, но терпеть вне замка подобный гомон могла с трудом. Маша лишь устало вздохнула и повторила Варин жест, передразнивая её. Ей даже захотелось, чтобы рядом оказался Женя, он бы точно смог точь-в-точь спародировать Её Высочество.       — Снежка, дорога одна, тут искать нечего. Просто кое-кто зевать и по сторонам смотреть меньше должен, чтобы не теряться, — не удержалась от колкости Варя, окинув девочек недовольным взглядом.       «Колючка!» — чуть не раздалось из уст Маши, но она вовремя прикусила язык. Использовать прозвища, придуманные Женей, рядом с Варей было себе дороже. Маше у «Лукоморья» хватило неуместных шуток и обвинений в том, что она влюбилась.       Как только Варе могла взбрести в голову подобная глупость?! Маша — не принцесса из старого французского романа, готовая броситься в объятия первого встречного парня! Она знакома с Женей всего несколько дней и гуляла с ним только два раза, если не считать ночи в подземелье, а Варя её уже под венец тащит. Вот Алёнке про Сашу она ничего не говорила, хотя были все причины подшучивать над их парочкой.       Варя так специально Маше мстит за слова про неё и Игоря. Сама влюбилась во взрослого библиотекаря, строящего глазки Вась-Вась, сама же и приписывала всем другим симпатии, неумело скрывая свою. Просто Маше не повезло первой сказать об этом, теперь же ей приходилось мириться с шутками про неё и Женю.       — Машенька, а ты где пропадала хоть? А то я тебя везде обыскалась, — Снежка осторожно взяла её под руку и потянула вперёд, заставив ускорить шаг. — Тебя даже Варя звала, пока вы не врезались друг в дружку.       — Да так, задумалась и отстала немного, ничего страшного не случилось, — нарочито весело проговорила Маша и махнула рукой. Начинать жаловаться на свою рассеянность и Варины подколки она не хотела — и не с таким справлялась. Главное, не обращать внимание на одну колючую особу, чтобы ей быстрее надоело.       Да и Машу знатно позабавил Снежкин рассказ об обеспокоенной её исчезновением Варе, уж очень он контрастировал с сердитым приветствием. Цокнув языком, Маша пожалела, что неслась к девочкам так быстро и из-за этого упустила возможность увидеть восьмое чудо света — саму Варвару Викторовну, занимающуюся её поисками. Вздохнув, она мотнула головой и вновь принялась с интересом смотреть по сторонам. Людей не убавилось — только наоборот, толпа стала куда гуще. Маше даже показалось, что среди многочисленных лиц всё же промелькнул Кот, спешащий куда-то по своим делам.       — Красиво вокруг, — мечтательно протянула она, повернувшись к Снежке. — Я бы сказала — сказочно. Слушай, а как ты думаешь: это везде сейчас так празднуют?       — Действительно, сказочно! А ведь это только главная площадь Мышкина. Боюсь представить, что в больших городах творится, — пробормотала Снежка, осматривая всё вокруг вслед за Машей. — Мне даже не верится, что всё так просто закончилось. Если бы не официальные новости и выступление Совета, то я в жизни бы не поверила в случившееся, — неожиданно добавила она, поджав губы.       Чуть не запнувшись от Снежкиных слов, Маша удивлённо захлопала глазами. Всего час назад она радовалась поимке больше всех, а сейчас с непонятной грустью и тревогой высказывала беспокойства.       — Отчего такой настрой, а, Снеж? — Маша постаралась звучать как можно веселее. — Всё же хорошо: господин Кот у нас героем оказался, Алёнка наконец-то сможет магию нормально изучать, а мы — без страха хоть всю ночь по Мышкину гулять!       — Знаю, — Снежка слабо улыбнулась и опустила взгляд. — Просто… просто я волнуюсь из-за всего этого. Опять глупостей всяких навыдумывала, а сейчас хожу и накручиваю себя попусту.       — Ничего не глупости, — прервала её Маша. — Если о чём-то волнуешься, то лучше выговориться. Как говорил нам Кривозуб, нервные клетки не восстанавливаются. Конечно, если ты хочешь поговорить об этом, я не настаиваю — точно в подтверждение своих слов она взмахнула руками и неловко усмехнулась.       Снежка долго смотрела на неё, чуть хмурила брови и нервно покусывала губы. Маше было необычно видеть её такой: за весь учебный год и практику Снежка никогда не казалась ей сильно нервничающей. Да, она могла волноваться за оценку на контрольной или за кого-нибудь из одногруппников во время зельеварения или физкультуры, но сейчас её страх был совершенно иным.       — Маш, я вот всё вспоминаю ту ночь в подземелье, — Маша почувствовала, как Снежка сильнее сжала её руку. — Может, это прозвучит глупо, но мне кажется, что Морок совсем не похож на человека, которого так легко поймать.       — Да ну, Снеж, ты же всё своими глазами прочла… — начала успокаивать её Маша, но тут же оказалась прервана.       — Знаю! Знаю, что прочитала, знаю! Но подумай сама: как можно поймать человека, который ничего для своего раскрытия не делал и даже облика не имел, — Снежка неопределённо провела рукой по воздуху. — Я имею в виду, он же до столкновения с нами вообще был вне наблюдения Совета. Ядвига Петровна ещё говорила, что только благодаря нам он дал о себе знать. Просто это так тяжело представить: вот его нет-нет, встретился с нами и почти сразу оказался схвачен!       — Может, поэтому и оказался схвачен, — задумчиво проговорила Маша. — Например, на его магический след вышли или как-то по-другому отследили. В Совете не дураки же работают, а высококвалифицированные волшебники. А вообще, в таком случае мы можем считать себя настоящими героями, которые помогли делу государственной важности! — заключила она, важно подняв палец вверх и поправив очки.       Снежка лишь по-доброму усмехнулась:       — Я очень на это надеюсь, Машенька.       Набрав в грудь воздуха, она хотела продолжить изливать душу подруге, но вдруг откуда-то сбоку донеслась ругань. Невольно казалось, что это один человек спорил сам с собой, уж больно похожими были возмущённые голоса.       — Девочки, а это ещё что? — Варя замедлила шаг и озадаченно повернулась в сторону звука, прервав своим вопросом Снежкину попытку выговориться.       — Чудики какие-то, наверное, или чудик, — пожала плечами Маша. — Мало что ли на улицах подобных индивидов?       — Айда посмотрим, тут недалеко вроде, — махнула рукой Варя и, не дожидаясь ответа девочек, отправилась к голосам.       Маша недовольно замедлила шаг, смотреть на «представления» местных жителей ей совсем не хотелось, но как только она собралась окликнуть Варю, сразу ощутила лёгкий щипок в руку. Снежка, виновато улыбаясь, кивнула в сторону Вари и сделала осторожный шаг к ней. Тяжело вздохнув, Маша наигранно устало обвела толпу глазами и двинулась в указанном направлении. Злиться рядом со Снежкой и всячески показывать своё недовольство ей не хотелось — уж больно умоляюще выглядели голубые глаза.       — Я просил всего день, всего один день ни во что не влезать и не терять свою, Мрак вас подери, курицу! — заголосил мужчина в форме и комично замахнулся рукой на двух толстяков больше него раза в два. — Я даже заявление сейчас принимать никакое не буду — ждите сутки или сами свою курицу ищите! Она опять на какой-нибудь гараж забралась и сидит там! Я туда не полезу! — всё не унимался он.       — Это Фома Рябушку без присмотра оставил, а я говорил ему следить, — положив руку на сердце проговорил один толстяк.       — Нет, это Ерёма её так оставил, а я просил следить, — тут же возразил ему Фома.       Их дальнейшие препирательства было не разобрать: обвинения по поводу и без сыпались в сторону друг друга без остановки. Бедный участковый только и смог устало потереть виски и медленно попятиться назад, пока Фома и Ерёма забыли про него. Застав такую комичную картину, Варя непроизвольно хихикнула, привлекая внимание подошедших девочек.       — Ой, бедненький, не легко ему, — охнула Снежка, с трудом пряча улыбку.       — М-да, — протянула Маша, — неблагодарная профессия. То куриц ищи, то к гномам посреди ночи приезжай.       Девочки перестали сдерживать веселье и смешки, уж очень карикатурно выглядела картина с участковым из «Лесной Сказки», который кричал на двух здоровяков.       — А вы ещё что тут забыли? — прямо под носом у девочек выросла фигура в форме, важно скрестив руки и намеренно выделив слово «вы». — И где четвёртую потеряли?       Варя, Снежка и Маша как по команде смолкли и подняли головы, смотря прямо в сердитые зелёные глаза. Палец мужчины постукивал по пряжке ремня, а сам он внимательно оглядывал всю компанию, ища подвох в каждом неосторожном вдохе.       — Яснева, Морозова и Штормградская, — скептически приподняв бровь, он указал на девочек. — Надеюсь, на этот вечер у вас нет планов на посещение всяких непонятных забытых Светом мест?       Снежка непроизвольно икнула и встала за Варину спину, а Маша, поняв, что без чёткого ответа их не отпустят, забегала глазами по полицейской рубашке, силясь высмотреть чужую фамилию. Она совершенно забыла, как Ядвига Петровна и Кощей обращались к участковому, и боялась ошибиться. Выслушивать от него о своей плохой памяти и удивительной способности влипать в неприятности Маша не хотела, а он мог это устроить. Алёнка рассказывала, что всю дорогу домой после вылазки только и слышала бесконечные причитания о безрассудной молодёжи.       — Да мы это, как раз к четвёртой, ну, то есть к Алёнке идём, господин Полевик, — нашлась с ответом Варя и постаралась сделать самое невинное выражение лица, на которое только была способна.       Если бы на месте Полевика был профессор Звездочёт или его помощник Астер, то девочек сразу бы отпустили, пожелав приятного вечера. Хлопать глазками и отрицать свою причастность к чему-либо перед этими двумя у Вари получалось каждый раз. Но участковый никак не отреагировал на неё и лишь демонстративно нахмурился, уперев руки в бока.       — Во-первых, не Полевик… — раздражённо начал он.       — Простите, Павел Павлович Полевой, — тут же перебила его Снежка. — Мы просто гуляли и к Алёнке в гости шли, а тут услышали, что вы кричали, — она шаркнула ногой по земле и потупила взгляд.       Полевой недовольно цокнул языком и устало пробормотал нечто похожее на «хоть кто-то помнит». Вновь потерев виски, он собирался продолжить свою речь, но прервался, стоило руке с блестящими ногтями легонько дотронуться до его плеча. Позади него призраком возникла женщина с чёрными кудрявыми волосами в небрежном пучке и голубыми-голубыми глазами. Она тут же отвлекла всё внимание Полевого от девочек и, пока он безмолвно стоял, протянула ему небольшой пакет с надписью «Мышкинские булки».       — Паш, ну хватит детей кошмарить, они ходят и никого не трогают, — всучив вещицу ему в руки, женщина излишне театрально запричитала и заохала. — Ты вообще сказал, что тебе надо будет просто ходить и смотреть за площадью!       — Лизонька, ну я же просил не отвлекать меня, я на работе! Это ты сегодня до пяти была, а у меня всё в самом разгаре, — забыв про троицу, проговорил Полевой.       — Пышки работе не помеха, как и я! — нашлась с ответом Лизонька. — Да и вообще, ты сегодня до восьми должен был стоять, а тебя оставили до одиннадцати. Ну где это видано?! Если бы я знала, что у нас мэр такой, то я бы ему ещё в участке всё высказала!       Поспешив скрыться с места, девочки ещё много раз слышали, как Полевой с разной степенью смирения произносил то «Лизавета», то «Лизонька», а то и вовсе «дорогая моя». Про них он забыл окончательно — появились дела куда важнее. Как только они покинули поле зрения участкового, а вместе с тем и главную площадь, Варя непроизвольно рассмеялась:       — А я его грозным представляла, как имя его перепутала, сразу подумала, что отчитывать начнёт. Как наш Кот. А он вот какой, господин Полевой, оказался!       — Лизонька грознее. Как там говорилось: на каждого найдётся рыба покрупнее! — весело отозвалась Маша.       — Оно и видно, — добавила Варя и посмотрела вдаль — прямо в сторону, где скрывался Алёнкин дом. По-кошачьи улыбнувшись, она попыталась спародировать серьёзную интонацию Полевого: — Ну что, пойдём и обрадуем «четвёртую»?

***

      Лепестки, покоящейся на столе сирени, нежились в лучах заходящего солнца. Слабый ветерок проникал сквозь распахнутое окно и бережно окутывал соцветия, как вдруг одно из них заметно дрогнуло и полетело вниз, словно ощутило намеренный удар. Мертвенно-серый цветок упал рядом с хрустальной вазой, оставив подле себя сухие крошки листьев. Посреди кухонного стола, заваленного отчётами, письмами и кружками с остатками кофе он вписался как нельзя лучше. Стал последним мазком в картине окружающего беспорядка.       Мужская рука равнодушно подняла его и повертела в пальцах, украшенных перстнями с драгоценными камнями. Словно заскучав от своего занятия, она воткнула соцветие между здоровых веточек, перевязанных красным бантом. Точно человек хотел посмеяться над букетом, напомнить, что проблема никуда не делась и совсем скоро все цветы потеряют краски жизни. Прищурив синие глаза, мужчина высокомерно хмыкнул — даже у пока ещё живой сирени был откровенно отвратный вид. Обломанные наспех ветви, помятая старая лента, завязанная самым простым способом, и совершенно безвкусная ваза. Даже сговорившись, люди не создали бы подобное неряшливое нечто, авторы шедевра явно стоили друг друга.       И стоило ради этой насмешки над флористами портить прекрасную сирень у мэрии?! Кощей всё сильнее негодовал, но продолжал вглядываться в ненавистный букет.       Он ещё в самом начале, как только зашёл в дом Премудрой, зацепился взглядом за этот «веник». Василиса точно специально поставила вазу посреди кухни, расположившейся напротив прихожей. Даже на секунду не постыдилась, хотя знала, что Кощей заглянет к ней вечером. Она сама попросила присутствовать его в качестве слушателя во время планового созвона с главами Совета, выдумала себе, что сейчас верховные волшебники начнут отчитываться за каждое своё действие! Кощей понимал, как разыгрались её нервы за последний день, но не считал это поводом для оправдания откровенно бредовой идеи. А он — сам Кощей Бессмертный, уважаемый маг и мэр города — тоже хорош, взял и начал потакать Василисе. Ядвига была права, годы начали брать своё, и он стал куда мягче.       Как и ожидалось, глупая затея окончилась провалом: никто не стал отчитываться перед Василисой, ещё и из всего Совета ей прошлось говорить с Георгием Соколинским — инициатором ложных новостей. Главы знали, кого послать для беседы: мага, который умело отстаивал каждое своё действие и был оратором не хуже Морока в шестьсот сороковых. Сначала Кощей честно стоял и слушал весь разговор, но потом в один момент осознал всю его бессмысленность и предпочёл скоротать время на кухне.       — Вы же понимаете, что в случае, если Морок решит объявиться, то за всё отвечать именно нам? Его поимка слишком громкое событие, чтобы закрыть глаза на опровержения, — доносился Василисин голос из-за стены.       Невольно Кощей представил, как она резко выпрямилась и приняла одновременно и строгое, и равнодушное лицо, совсем как Ядвига. Старая привычка из королевского прошлого предалась Василисе и нашла применение в современном мире — всё же порой Кощей считал, что между нынешним Советом Волшебников и Советом Верховных Колдунов из семнадцатого века было мало различий.       — Василиса Васильевна, душа вы наша, мы продолжаем делать всё от нас зависящее, — растягивая каждое слово, отвечал Соколинский. — Попыток выйти на след мы не бросили, и разгуливать на свободе просто так Мороку не позволим. Мы тоже не хотим, чтобы он причинил вред мирным волшебникам и людям. Да, решение далось нам непросто, но и вы поймите — начинались волнения. Правители из Штормграда лично выдвинул требования, чтобы им сообщали о каждом нашем шаге; а наши заграничные коллеги практически высмеяли нас в своей прессе, мол, ничего поделать с одним заключённым не можем! Ещё немного и крах! Нам и так с вами в прошлом веке хватило целых двух кризисов, связанных с властью и магией.       — Георгий Александрович, но у Морока же теперь полностью развязаны руки! Раз все уверены в его поимке, то никто не заподозрит его в обличии какого-нибудь гражданского, — в спокойном тоне Василисы начали проскакивать нотки гнева.       — У Морока, Мрак его подери, и до новостей свобода полная была, — невесело усмехнулся Соколинский. — Хотел бы он что-то сделать, уже бы тысячу и один раз совершил. Если отталкиваться от наших предположений и показаний свидетелей из гостиницы в Мышкине, то Мороку что-то нужно в этом городе. Мышкин у нас известен лишь порталом в иной мир, надёжно закрытым, прошу заметить. А за этим самым порталом находится некто под прозвищем «Повелитель», так сказать, начальство князя…       Услышав подобное звание, Кощей издал хриплый смешок и сел на край стола рядом с букетом. Он предпочёл больше не слушать попытки вразумить Василису, сам пытался донести до неё всё это и почти слово в слово повторял каждый довод.       — Ну хочет Морок каким-то образом и Мрак пойми для чего связаться с Повелителем, ну и пусть хочет! Без ключей от портала он бессилен! — невесело фыркнул Кощей, обведя глазами всю кухоньку.       Три ключа точно были в нужных руках — ещё вчера перед приходом «дорогого» с букетом из сирени Кощея, Ядвига должна была передать ларец с ними Василисе для транспортировки в хранилище Совета. Всего через выходные, когда будут готовы все охранные чары, ключи ветра, земли и воды навсегда покинут Мышкин. С одной стороны, Кощею хотелось упрекнуть глав Совета за поздние действия, с другой — он понимал, что толку от перемещения ключей в столицу всё равно не будет. Даже если бы Морок выкрал их, то ничего бы от этого не получил. Четвёртый ключ, без которого бесполезны все другие, был утерян ещё в позапрошлом столетии. Ну как утерян, Кощей догадывался, что Ядвига намеренно скрыла его судьбу. Умным ходом было разделить ключи, умным ходом была и просьба Кощея не рассказывать ему ничего. Секреты, пока они служили благому делу, должны были быть у каждого.       Тяжело вздохнув и грустно посмотрев на сирень, Кощей неожиданно для самого себя провёл пальцами по сухой веточке, наполняя её магией. За считанные секунды вместо мёртвой части с осыпавшимися лепестками стали красоваться здоровые, пышущие жизнью соцветия. Чуть улыбнувшись своему маленькому успеху, Кощей перевёл взгляд за дворик за окном — природная магия никогда не была его сильной стороной.       — И чего же ты добиваешься своим побегом, а, Морок? — прошептал он незримому собеседнику, особенно выделив его прозвище.       Ответом ему послужила лишь звенящая тишина. С таким же успехом Кощей мог задать вопрос самому князю. Когда только объявили о побеге, Кощей думал, что Мороком будет двигать не только воля загадочного существа, но и собственное желание мести. Сейчас же он не уверен ни в чём. Кощей предполагал, что Морок будет мстить ему, он желал этого. Он помнил свои слова в темнице спустя год и неделю после окончания войны, помнил безжизненный взгляд Морока и дрожащий голос, помнил рассказ о двух смертях, вместо одной; он заслужил месть. Кощей понял это ещё давно, когда был рядом с ребёнком, чья мать удушилась в собственной комнате.       С силой зажмурившись, Кощей медленно выдохнул — прошлое не воротить, в те годы он и так сделал всё возможное, чтобы исправить произошедшее. Отстранившись от стола, он неспешно побрёл в гостиную. Если судить по обрывкам долетающих слов, то разговор Василисы и Соколинского подходил к концу. Оно было только к лучшему, Кощей сам хотел побеседовать о сохранности некоторых вещиц.       — Я вообще не удивлюсь, если Морок уже где-нибудь помер от магического истощения, — остановившись в дверном проёме, Кощей удачно застал рассуждения Соколинского о судьбе одной личности. В хрустальном шаре на кофейном столе перед Василисой отчётливо виднелось, как мужчина важно раскинулся в кресле и почёсывал небольшую чёрную бородку. — Он в темнице сидел почти четыреста лет, выплеснул за раз скопившуюся магию ради бессмысленного разрушения и исчез. А вообще, как бы это абсурдно не звучало, пока мы с вами говорим, он вполне мог успеть под какой-нибудь грузовик за пределами города угодить. Насколько мне помнится, в семнадцатом веке такого транспорта не существовало — Морок как олень при свете фар цепенеть должен, — Георгий Александрович усмехнулся своей же шутке.       Кощей заметил, как дёрнулся Василисин глаз, а сама она сквозь силу натянула улыбку. Из всех глав Совета она на дух не переносила именно Соколинского: этот низкорослый мужичок влезал почти в каждое дело и отовсюду выходил главной звездой. Даже сейчас, после объявления о поимке, Георгий Александрович числился в списках тех, кто внёс самый большой вклад. Как порой высказывалась Василиса: тягой к славе он возмещал свои комплексы.       Кощей тоже не мог сказать, что питал к Соколинскому особую любовь. Впрочем, он не питал её ни к кому из своих коллег и ограничивался исключительно рабочими отношениями. Он был уверен, если бы Георгий Александрович родился во времена Морока, то непременно бы стоял в рядах добровольно подчинившейся сказочной знати. Да и из всех знакомых Кощею волшебников только Соколинский предлагал своим подчинённым на совещаниях просто отвратительные конфеты из хрустальной пиалочки на своём столе. Чернослив и оливки в шоколаде — хуже не придумаешь! Но при всех грехах Соколинского нельзя было отрицать его заслуг и не считаться с ним, как с равным магом. Главой он был своеобразным, но не плохим.       — Вы правы, Георгий Александрович, — неожиданно заключила Василиса, но Соколинский не обратил на неё внимание и внезапно принялся куда-то собираться.       — Василисушка, предлагаю нам прервать наш разговор или перенести его на завтра, — в хрустальном шаре отразилось, как он начал спешно собирать какие-то бумаги. — Дела срочные ждут, интервью целому федеральному каналу даю! — хвастливо проговорил Соколинский перед тем как отключиться.       В одну секунду шар ослепительно вспыхнул и издал звук, похожий на щелчок; а в другую — погас, становясь похожим на самое обычное стёклышко. Василиса, прерванная на полуслове, так и осталась бесцельно глядеть в полупрозрачную гладь. Из оцепенения её вывело лишь тихое покашливание Кощея.       — Полагаю, разговор прошёл не так, как задумано? — скептически приподняв бровь, спросил он и скучающе встал напротив Василисы, важно сложив руки за спиной. — Вижу, что никаких нравоучений о лжи и о важности честной политики, вы, Василиса Васильевна, так и не высказали.       Василиса зло сверкнула глазами-васильками и мрачно посмотрела на него. На миг показалось, что она, по всем заветам Ядвиги, бросит нечто колкое и красноречивое; но Василиса лишь прикусила губу и принялась демонстративно собирать раскиданные по столу документы. Порой Кощею становилось забавно от собственных сравнений: отсутствие кровного родства между Ядвигой и Василисой не помешало им стать похожими, словно мать и дочь.       Только Василиса не была вспыльчивой и эмоциональной, как Ядвига, с ней было всегда сложнее. Даже сейчас, вместо общей работы, она просто замкнулась в себе и взвалила на плечи непосильную ношу. Ядвига бы так не поступила, она всегда понимала свои способности и не прыгала выше головы. Жаль, что свою Васёну этому не научила!       Раздражённо сжав зубы, Кощей прошёл вперёд и сел на диван рядом с Василисой и стопкой книг. Откинувшись на мягкую спинку, он провёл рукой по волосам и прикрыл глаза. Он в который раз за день захотел закурить и выпить чего покрепче, но держался из последних сил. Если он ударится во все тяжкие, то бедный Кот поседеет, разгребая все беспорядки. Нельзя уходить от ответственности: на плечах Кощея лежали все без исключения жители города вместе с магическими предметами. А прямо сейчас рядом с ним сидела названная дочь Ядвиги, за состояние которой он, Мрак подери, чувствовал ответственность.       — Я тоже хорош: ничего не доложил ни про господ Рыжовых, ни про нашего дорогого «коллегу» из библиотеки, — особенно выделив звание, пробормотал Кощей. — Сам не лучше, ты близко к сердцу мои слова не бери, — заключил он.       Стоило раздаться словам о неком библиотекаре, как Василиса стыдливо отвернулась. Она продолжила собирать отчёты и наводить порядок, пока не остановилась, сжав с силой бумаги. Женские руки заметно подрагивали, но на лице не было даже намёка на живые эмоции.       — Он же читал всё это, — сдавленным голосом проговорила Василиса, — я вчера его одного со всеми документами оставила. Я была с ним вместе в библиотеке, в «Лукоморье», здесь. Рассказывала о делах, а он слушал, смотрел, был рядом, — как заворожённая вторила она, смотря перед собой.       Кощей отстранился от дивана и, чуть наклонившись к собеседнице, бегло осмотрел одну из верхних страниц. Цокнув языком, он небрежно махнул рукой, чуть не задев стопку книг.       — Будто это ему что-то даст, мне, магу, работающему в Совете, порой разобраться сложно, а тут… тут даже важного ничего нет. Подумаешь, видел он бумажки. К тому же, мы в его, так сказать, документы тоже влезли, так что всё честно, — Кощей безрадостно хмыкнул и постучал пальцем по обложке старенькой потрёпанной книги. — Давно родословной Потёмкиных увлекаешься? — он демонстративно поднял вещицу, намеренно указав на поблескивающую надпись.       — Эта книга из собственности Совета, — Василиса наспех забрала её из рук Кощея и положила на другой конец дивана.       — Иного я и не думал, только в наших библиотеках будут так неряшливо относиться к историческому наследию, пусть даже к такому. Просто какое-то варварство! — нарочито возмущённо буркнул он.       Вместо внятного ответа, Василиса пожала плечами и, смяв бумаги в руках, безвольной куклой рухнула на спинку дивана. Растрёпанная коса, отчётливые подглазины, в кровь искусанные губы и одежда, не меняющаяся с самого утра. Весь Василисин вид буквально кричал о том, что она держалась из последних сил. Осторожно забрав отчёты у Василисы, Кощей заметно нахмурился. Ему давно следовало перестать корить её и начать что-то делать. Очередное отпускание дел на самотёк явно до добра никого не доведёт.       — Василиса, — начал тихо Кощей, силясь привлечь её внимание. — Я знаю, что вчера Ядвига должна была передать тебе три ключа от портала, где они?