Альтернативный взгляд

      Лицо горело, а от боли начинало звенеть в ушах, но Морок всё не мог отвести глаз от златокудрого силуэта, расплывающегося перед ним. Милая Василиса не шелохнулась, только продолжала смотреть на него с искрящейся ненавистью. Он ощущал, как кровь медленно стекала по подбородку прямиком на ворот, слышал чьи-то обеспокоенные вздохи и приближающиеся шаги, но всё это казалось таким далёким и неважным. Даже после удара и брошенных язвительных слов Василиса не выбросила кольцо, оставила себе.       Губы расползлись в надменной усмешке. Невольно вспоминалась их первая встреча, где совсем юная девушка не побоялась поднять меч против своего князя. Утерев нос и небрежно отмахнувшись от сердобольной женщины, протягивающей платок, Морок резко приблизился к Василисе. Ему было плевать на окружающих зевак и своё незавидное положение — терять уже давно нечего. Княжеская гордость начала покидать его ещё в темнице, когда маг принёс весть о смерти любимой, а сегодня рассыпалась окончательно. Будь иначе, он никогда бы не подумал, что заслужил удар.       Веками обвинял в ворожбе, клялся удушить при первой же возможности, а потом скрылся за обликом Игоря и был рядом. Выслушивал, ходил по городу, пил отвратный кофе, дарил сирень и водил на концерт… Да, он определённо заслужил.       — Уходи, — удивительно спокойно прошептала Василиса, отпрянув назад. — Уходи, пока я взаправду не подняла шум.       Остановившись, Морок удивлённо всмотрелся в глаза-васильки. Он не мог понять, правду ли говорит Василиса или просто страшит его, но исходящая от неё ненависть ощущалась предельно ясно. Прерывисто вздохнув, она сильнее сжала кулак и до крови прикусила губу.       — Рядом люди, а не только ваш народец, — ровно произнёс Морок, прищурив голубые глаза.       Хотелось верить, что все угрозы были пустыми. Василиса много веков внимала речам бесовского Совета, она бы не посмела ослушаться его, раскрыв несостоявшуюся поимку и существование кудесников пред людьми.       — Я сказала уйди, — твёрдо продолжила Василиса. Морок видел, что на кончиках её пальцев появились искры. — Настолько новостям обрадовался, что совсем страх потерял?       Примирительно подняв руки, Морок нервно усмехнулся. Он знал, нынче волшебники не колдуют на людях, а Василисе и вовсе плохело от малейшего заклятия. Но сейчас от неё чувствовалась готовность переступить через все запреты.       — Я уйду, не тревожься, — прошептал он, не сводя взгляд с Василисы. — Я здесь не для вражды, милая моя. Меча али кинжала при себе не имею, а кулаками махать попусту не собираюсь, — шумно выдохнув, Морок ощутил волну боли.       В такие мгновения ему хотелось поблагодарить Повелителя за проклятие — если бы не оно, то на лике уже давно бы красовался синеватый след. Сейчас же там была просто рана, которая, подобно вечно расцарапанным предплечьям, пройдёт через пару часов.       На долю секунды искр подле Василисы стало больше. Но стоило ей болезненно побледнеть, как всё пропало, и Василиса, покачнувшись на ногах, истерично усмехнулась.       — И для чего ты здесь? — с притворным весельем спросила она. — Явиться с повинной захотелось?       Расплывшись в улыбке, Василиса сделала шаг вперёд, сокращая и без того небольшое расстояние между ними. Угрожающе указав на него пальцем, она издевательски протянула:       — Да я в жизни в подобную ересь не поверю!       Холодная злоба сменялась пылкой яростью, невольно казалось, что Василиса решится дать волю магии или вновь ударить. Морок тяжело сглотнул — вредить милой Василисе ему не хотелось, он помнил её кашель с кровью и изнемождённый вид после простенького заклятия истины на допросе.       — Объясниться?.. — больше спросил, чем утвердил Морок.       Чужой взгляд сделался растерянным, а в руках пропало всякое напряжение. Василиса долго вглядывалась в его лицо, точно ожидая, что Морок рассеется чёрной дымкой.       — За что объясниться? — начала тихо она, постепенно говоря всё громче. — За учинённую войну, за сделку с неведомой тварью? Может быть, за смерти невинных в Аркаиме? Или ты ожидаешь, что, после проведённого времени с «Игорем», я приглашу тебя посидеть на лавочке и душевно побеседовать?       Сжав зубы, Морок хищно прищурился. На мгновение в памяти всплыл образ нахального колдуна — Всеволода Белогорского, — который в подобном тоне когда-то посмел попрекать князя. Через секунду ему привиделся уже мёртвый старик с растекающимися алыми пятнами на белых одеждах. Вынырнув из мыслей, он наткнулся на испуганный взгляд Василисы. Её запястье оказалось крепко сжато в его руке, а пальцы другой, подрагивая, едва не тянулись к женскому горлу.       Ткани её рубахи вздымались от тяжёлых вдохов, а глаза в ужасе застыли на его лице. Василиса не пыталась вырваться или отдалиться, она замерла, словно неживая.       — Решила праведницей предстать? — Морок рывком притянул её к себе, сильнее сжав руку. — Сделать бесовских отродий невинными, будто я, будто все люди жаждали за мечи взяться? Ваше счастье, что колдунов на ведовских процессах не дожгли и я в своё время не заколол.       — Пусти, — прерывисто прошептала Василиса, безуспешно пытаясь выдернуть руку.       — Не я этот разговор начал, милая моя, — казалось, Морок не слышал просьб. — Говорить вам, выродкам волшебным, что-либо о жизни людей без прока. Знаешь, а ведь я сам в праве потребовать объяснений от вас, безвинных, за всё. За Катерину, за её смерть. В жизни не поверю, что она сама удушилась, оставив ребёнка одного.       Глубоко дыша и недоумённо хмурясь, Василиса молчала. Искусанные в кровь губы, россыпь веснушек на бледной коже и пряди златых волос — она была слишком похожа и слишком отлична. Хотелось одновременно прижать её к себе, забыв о многовековой вражде, и закончить начатое на поле боя. Достаточно протянуть руку и до хруста сжать пальцы на шее.       — Я не понимаю… — её голос дрогнул, а глаза испугано заметались.       — Лжёшь! — прервал Морок и схватил Василису за предплечье другой руки. — Ты с тем магом, с Кощеем, заодно. Позволь напомнить, Катерина Преображенская, выданная за купца одного по фамилии Александров. У неё сын был, не от него, не Александровский. Кощей твой сказал, что Катерина с мальчишкой вдвоём схоронены, он солгал.       Василиса не ответила. Хотелось закричать, ударить — сделать хоть что-нибудь, чтобы заглушить гул мыслей.       — Что с ними стало?! — он с силой встряхнул Василису.       — Влад, мне больно, — неожиданно прошептала она, смотря с мольбой и страхом.       Наваждение исчезло, думы враз утихли, вокруг появились звуки, а хватка стала слабее. Морок слышал невыносимо громкие удары своего сердца и чужое тяжёлое дыхание. Хоть руки и била мелкая дрожь, он сумел разжать пальцы и, схватив Василису за подбородок, притянуть её лицо к себе.       — Кощей ничего не рассказывал? — истерично усмехнулся Морок. — Вот ведь диво. Он скрывает смерть Катерины и моего сына, Ядвига ни слова не говорит про то, что её фамильное заклятие в усадьбе разрушила Алёнка, а постоянно лгу именно я.       С губ сорвался смешок. Конечно, Кощей, подобно рыжей ведьме, был слишком своевольным. Морок знал это, и Василисе всё давно про эту двоицу известно. Однако взгляд, коим она смотрела, говорил о многом. Разочарование, обида, ярость, искреннее удивление — всё это заставило её растерянно замереть.       И всё же она была слишком похожа на милую Катерину. Только глаза походили на бескрайнее васильковое поле, а не на драгоценные изумрудные каменья. Она была рядом, Морок чувствовал её тёплые вдохи и ощущал слабую дрожь тела.       В следующее мгновение он приник к её губам. Поцелуй вышел не резким и желанным, как прошлый, скорее болезненно-отчаянным. Он чувствовал солоноватый привкус то ли своей, то ли Василисиной крови. Было плевать. А Василиса, подобно каменной статуе, застыла, точно не веря в происходящее. Морок отстранился всего на миг, не желая отпускать её. Голубые глаза беспомощно всмотрелись в такие знакомые веснушки, искусанные раскрасневшиеся губы и волосы цвета золота. Василиса была здесь, Василиса была живая.       И от осознания этого становилось только больнее.

***

      Наверное, его жизнь свернула не туда в тот самый миг, когда он появился на свет. Он оказался четвёртым ребёнком в семье и единственным, кто пережил младенчество, ведь старшие братья и сестра не дожили и до года. Он не знал их лиц, лишь помнил, как матушка по вечерам тихо произносила их имена в молитвах. Когда-то лекари были уверены, что вскоре он окажется рядом с ними, но вышло иначе.       А может, всё пошло прахом после знакомства с Чернокрылым Ангелом? Или в тот час, когда он пронзил кинжалом собственных родителей? Да, началом конца определённо стал день, в который он начал править. Учинённая им война с бесовскими отродьями не принесла мнимого счастья, она с каждым годом затягивала его в пучину одержимости.       Он позабыл о милой Катерине, позволив другому взять её в жёны, и узнал о своём ребёнке только на пятый год жизни. Мальчишка был его полной копией, унаследовав от матери лишь россыпь веснушек да ямочки на щеках. А когда он — тогда ещё князь Владислав — решил раз в жизни поступить правильно, клятвенно пообещав забрать любимую вместе с сыном после окончания войны, он проиграл. Потерял облик после сделки и оказался мёртв для всего люда.       Его жизнь окончательно рухнула, когда Влад исчез, уступив место Мороку.       Он оставил Василису, как и обещал. Отстранился и отпустил тонкие руки, на которых появились синие следы в местах его касаний. От шока она даже не пыталась остановить его или наградить оплеухой за подобное обращение, лишь молча смотрела вслед. Морок видел, как подрагивали её ноги, и надеялся, что Василиса последует собственному совету и присядет на ближайшую лавку. Не хотелось, чтобы ей стало ещё хуже.       Глубоко вздохнув и прикрыв глаза, он остановился и облокотился о каменную арку, ведущую в шумный дворик. Морок бродил уже давно, намеренно выбирая места, где были люди. Возвращаться к Жене он ни за что не собирался, а в центре было опасно, вот и оставалось бесцельно кружить по окраинам Мышкина. Ноги начинали ныть, а лицо продолжало неприятно пульсировать, всё же удар у Василисы оказался сильным.       Проведя рукой по волосам, Морок с силой сжал их. Стоило подумать о Василисе, как вспоминался поцелуй, а вместе с ним возвращалась старая тоска. Последние дни постоянно напоминали об упущенном прошлом, заставляя снова и снова жалеть, что он предпочёл войну Катерине и сыну.       Чтобы отвлечься от непрошеных мыслей, Морок прислушался к окружающим звукам. Вдалеке резвились дети и причитали их родители. Он невольно проводил взглядом молодую семью, спешащую домой, и нарочито безразлично отвернулся. Хоть девушка и была одета донельзя открыто, а мужик гладко выбрит, привычного раздражения они не вызвали. Шумные, суетливые и по-семейному заботливые — самые обычные родители.       Вдруг Морок услышал вдалеке чей-то громкий гогот. Невольно посмотрев в сторону звука, он увидел несколько парней и девиц возраста Жени, столпившихся в углу двора. Удручённо вздохнув, Морок отпрянул от арки и собрался уйти, он на живых примерах ощутил, какими надоедливыми бывают отроки. Но стоило мелькнуть сигарете в руке самой громкой девушки, как он неожиданно замер. В горле предательски закололо, пальцы непроизвольно дрогнули, а самому Мороку захотелось выругаться. Частое общение с Женей вышло боком — теперь ему хотелось курить от нервов.       Сжав губы, он посчитал, что хуже всё равно не станет, да и настаивать в случае отказа поделиться он не хотел. Медленно зашагав в сторону компании, Морок чуть пригладил волосы и поправил плащ. Он понимал, что это не поможет скрыть потрёпанный вид, поэтому надеялся только на облик Игоря, выглядевшего ненамного старше молодых людей.       Стоило ему приблизиться, как та самая девица с сигаретой затихла и удивлённо захлопала длинными ресницами. Вслед за ней замолкли и остальные, настороженно уставившись на Морока.       — Тебе что надо? — резко спросил самый крупный парень и угрожающе скрестил руки.       Прищурившись, Морок едва не обругал его: какой-то холоп смел так говорить с князем этих земель. Но он вовремя осёкся, его вид был не как у человека, достойного почтения. Рана на лице, засохшая кровь на вороте, тёмные круги под глазами, да длинный плащ, совершенно неуместный в такую жару.       — Сигареты не найдётся, случаем? — без особой надежды проговорил Морок.       — Парень, шёл бы ты… — хмуро сказал громила, но его неожиданно перебила девица с длинными ресницами.       — Конечно найдётся, тебе какую?       — Наташ, ты чего, он же явно выполз откуда-то! — растерянно воскликнул парень и брезгливо осмотрел Морока.       Наташа только хмыкнула и, поправив чёрные волосы, достала пачку сигарет.       — Ну выполз и выполз, — она пожала плечами. — Это друг Жени, ну помнишь, который наш бывший одноклассник с волосами длинными, я на работе их вдвоём у себя видела. Его Игорем звать вроде.       Морок только и мог недоумённо кивнуть. Он совсем не помнил, чтобы встречал подобных напомаженных девиц.       Парень недоверчиво покосился на него и плюнул себе под ноги:       — Под стать этому Жене дружок. Ей-богу, кого к тебе в магазин только не заносит!       Наташа отмахнулась от него и отошла в сторону, поманив за собой Морока. Открыв пачку и посмотрев в сторону вновь загалдевших друзей, она цокнула языком.       — Ты бы заканчивал отмечать, — прошептала Наташа. — А то, Светом клянусь, выглядишь так, будто самого ловили.       — Чего? — непонимающе моргнул Морок.       — Поимку Морока, говорю, отмечать заканчивай, — повторила она ещё тише. — Мне не надо, чтобы потом по магазинам такие, как ты, шатались и кольца теряли.       И тут Морок вспомнил, как недавно заходил в небольшое красное здание на самой окраине, но почти сразу покинул его. В закрытом незнакомом месте всё внутри буквально кричало, что бесовские отродья устроили засаду. И, как оказалось, предчувствие не солгало: единственная девка оттуда и впрямь была колдуньей.       Из воспоминаний его выдернул резкий щелчок пальцами.       — Ну ты сигарету брать будешь? — Наташа протянула пачку. — У меня тут с кнопками арбузными есть и «Чапман» вишнёвый и шоколадный. Тебе что?       — Шоколадный, — резко ответил Морок.       Ему хотелось уйти сразу, как только он понял, что девица сказочная, но знакомый пряный запах вынудил остаться. От ведьмы всё равно не убудет.       Наташа усмехнулась и протянула Мороку непривычно тонкую сигарету. Он не стал долго рассматривать её, вместо этого наспех взял и, сдержанно кивнув, ушёл прочь. Только оказавшись у каменной арки, Морок осознал, что у него не было, как выражался Женя, «огонька». Без него сигарета оставалась не более чем приятно пахнущей палочкой.       Громко выругавшись, Морок сунул её в карман и покосился на компанию. Возвращаться и просить огня у бесовских отродий он не собирался — княжеская гордость позволила лишь угрюмо развернуться и покинуть двор.       Морок брёл долго, постоянно оглядываясь и неосознанно всматриваясь в лица встречных. Постепенно вечерняя прохлада окутывала окраину города, а в воздухе всё отчётливее ощущалась влага. Теперь длинный плащ не казался таким нелепым. За последнее время никто даже не одарил Морока косым взглядом.       Свернув возле очередного старого дома, он заметил небольшую лавку, скрытую в тени деревьев. Лишь теперь Морок почувствовал, как на него навалилась скопившаяся за весь день усталость, и решил присесть. Тяжело вздохнув, он обвёл глазами двор и облегчённо откинулся на спинку лавки. Вокруг не было ни души, только он да надоедливая мошкара. Солнце медленно уходило за горизонт, отражаясь яркими всполохами, и Морок впервые за долгое время понял, что ни о чём не думал, а просто смотрел на закат.       Достав из кармана чуть смятую сигарету, он криво усмехнулся и повертел её в пальцах. В движении не было ничего необычного, и всё же взгляд невольно приковался к нему. Во всём чудилась какая-то краса: в тёплых лучах, в слабом шелесте листьев да пряной сигарете.       — Игорь Михайлович, а вы чего тут, курите? — неожиданно раздался знакомый голос, заставив Морока встрепенуться.       — Ваня, чёрт тебя дери, кто так людей добрых пугает?! — крикнул он, уставившись на невесть откуда взявшегося мальчишку.       Прищурив карие глаза и лукаво улыбнувшись, Ваня бесцеремонно уселся рядом с Мороком, дыхание которого всё ещё не могло выровняться.       — Да я домой иду, по сторонам смотрю, а тут вы сидите, — беззаботно начал Ваня. — Я вас сначала и не узнал, потом как пригляделся — а это ж вы! У вас такой плащ прикольный. Не думал, что вы такое носите. Вам, кстати, очень идёт!       Морок непонимающе моргнул и настороженно осмотрелся. Убедившись, что поблизости нет никаких колдунов, он вновь перевёл взгляд на ребёнка. Их встреча казалась такой же нелепой, как и весь этот день.       — Спасибо, — растерянно сказал Морок. И одного этого слова хватило, чтобы Ваню уже было не остановить.       — Знаете, а я думал, вы после поимки Морока уехали. Ну, мне так мэр и Ядвига Петровна с хранителем сказали, когда я в тот день на работу пришёл. А я же конфеты нам с вами купил для празднования, вам, кстати, передали их? — не дождавшись ответа, Ваня продолжил. — Вообще это здорово, что вы так быстро со всем разобрались. А вы его, ну Морока, прямо после концерта с Василисой Васильевной и остальными поймали? Он там с вами что ли песенки Мальвины слушал? — искренне усмехнулся он.       — Не было никакого Морока на концерте! Ты вообще что тут забыл, время видел? — поспешил сменить тему Морок.       На миг Ваня сделался крайне серьёзным и с важным видом достал из кармана телефон. Он внимательно посмотрел на экран, а затем вновь повеселел.       — Десять двадцать одна, сестра пока не звонила. Вообще мне воздухом свежим дышать надо, для здоровья полезно! — с умным видом заключил Ваня.       Повернувшись в сторону заката, Морок демонстративно вздохнул и кивнул в ответ на пустую болтовню. Продолжать наслаждаться тишиной он больше не надеялся, впрочем, Морок не огорчился. Сейчас как никогда хотелось побыть рядом с тем, кто не знал правды о поимке и не напоминал одним своим видом о милой Катерине.       — Кстати, а что вы тут делаете, Морок же типа за решёткой и вам можно домой спокойно ехать? — Ваня придвинулся ближе и хлопнул ладонями по коленям, явно ожидая историю про важные государственные дела.       — Сижу, — коротко отозвался Морок.       — И курите, — ехидно подметил Ваня, кивнув на сигарету в его пальцах.       Морок медленно поднял руку и устало усмехнулся.       — Не курю, как видишь, у меня «огонька» нет, — пожав плечами, пояснил он.       И вновь стало тихо. Краем глаза Морок заметил, что Ваня повторил его позу и теперь тоже смотрел на закат, откинувшись на спинку лавки. Только мальчишке, в отличие от него, быстро наскучило молчание. Об этом говорили болтающиеся ноги и едва слышное бормотание под нос. И, ненадолго прикрыв глаза, Морок сдался.       — Вань, тебе что надо хоть? — он слегка приподнял бровь, полностью приковав внимание к собеседнику.       Ещё в библиотеке Морок уяснил одну вещь: Ваня просто не мог усидеть без дела. Будь то чтение своих странных книжек с картинками, уборка в самых дальних шкафах или сотое подтрунивание над ним за плакат с Василисой. Без причины мальчишка никогда бы не стал так терпеливо ждать.       — Мне что-то надо? Разве я не могу просто посидеть рядом со своим бывшим коллегой?! — наигранно обиделся Ваня. — Кстати, а я тут огонёк маленький наколдовать могу, если вам настолько лень самому это делать, — будто бы невзначай сказал он.       — Ну колдуй, — прищурив голубые глаза и ухмыльнувшись на правую сторону, Морок поднёс к нему сигарету.       На мгновение Ваня замялся и растерянно посмотрел на неё. Морок едва сдержал смешок, порой его забавляла такая детская самоуверенность. Он помнил, как мальчишка частенько жаловался ему, что едва справляется с простейшими чарами, а тут вообразил себя великим колдуном.       Ваня пытался долго, но у него не получилось ни с первого раза, ни с пятого. И всё же он не отступал от своей цели, будто от зажжённой сигареты зависела его судьба. Он безуспешно щёлкал пальцами, повторял слово «огонь» и смотрел таким взглядом, точно ждал, что сигарета вспыхнет от его злости. Когда Морок уже собирался прервать все попытки, на кончиках Ваниных пальцев неожиданно загорелся маленький огонёк, а на его лице расплылась гордая улыбка. Он медленно поднёс руку к сигарете, осторожно подпалил её и посмотрел на Морока так, будто совершил настоящий подвиг.       — Хвалю, — раздался удивлённый шёпот, заставивший Ваню засиять. Не отрывая взгляд от сигареты, Морок медленно поднёс её к губам.       — Кстати, Игорь Михайлович, а вы знали, что курить плохо? Это вам в будущем аукнется, — важно протянул Ваня, покачав головой. — Мне сестра говорит, кто много курит, тот до шестидесяти может не дожить. Так по телевизору сказали.       Морок тихо усмехнулся и демонстративно сделал долгую затяжку. Горло неприятно обожгло, но привычного кашля так и не последовало. Всё-таки прогулки с Женей влияли на него не просто плохо, а отвратно!       — Шестьдесят, говоришь? Не волнуйся, мне подобное от курения не грозит, — Морок весело посмотрел вдаль, стряхивая пепел.       Ваня ничего не сказал, только слегка помрачнел, точно оскорбившись от пренебрежения к советам. Он заёрзал на лавке и наклонился вперёд, не сводя с Морока внимательного взгляда.       — А вы вообще знали, что у вас сигарета женская? Мне знакомые говорили, что тонкие такими считаются, — Ваня лукаво прищурился, будто бы поймал его на чём-то запрещённом.       Морок недоверчиво нахмурился. Сигарета в его руках казалась самой обычной: тот же вкус, те же ощущения, да и от Жениной она ничем не отличалась. Разве что она тоньше и длиннее, но называть её женской только из-за этого глупо. Всё же у нынешних людей были слишком странные понятия.       — А какая разница? Это же тебе не сарафан какой-нибудь, — Морок чуть приподнял бровь.       — Да никакая, — Ваня примирительно взмахнул руками. — Просто интересный факт.       Пожав плечами, Морок продолжил курить. Этот день и без того вымотал его так, что до вида сигарет ему сейчас не было никакого дела.       — Игорь Михайлович, — осторожно начал Ваня, придвинувшись ещё ближе.       Морок не ответил, только чуть обернулся, медленно выпустив дым. В глазах мальчишки смешались тревога и восхищение, а сам он нервно перебирал пальцы. Набрав в грудь воздуха, Ваня прошептал:       — А какой он, ну, Морок? Вы же его лично видели, когда ловили. У него правда лица нет?       Во взгляде Морока на мгновение мелькнул холод. Хотелось сменить обличие и нарушить мнимое спокойствие, показать наглому бесёнышу, пред кем он тут скоморошничает. Пред кем сидит на самом деле. Чужая сила привычно дрогнула под кожей, но Морок ничего не сделал. Что именно его остановило, он и сам не понял. То ли Ванино искреннее обожание, то ли нежелание пугать его, то ли просто усталость. Усмехнувшись, Морок хитро прищурился и с важным видом скрестил руки.       — Есть у него лицо, как и у каждого человека. Просто у Морока нет своего облика, вот он и принимает чужие. А так он вполне обычный, знаешь, молва любит много чего приукрашивать…       Ваня жадно впитывал каждое слово, не смея перебивать. А Морок всё рассказывал и рассказывал, понемногу дополняя легенду Совета Волшебников новыми подробностями. Про ненависть древнего князя к шумным городам, его хитрость, желание поквитаться с колдунами, а ещё — про самонадеянность, из-за которой в конце концов удалось выйти на его след. От небольшой лжи точно никому хуже не станет. Пусть история о пойманном злодее и Игоре-герое так и останется для Вани красивой сказкой.

***

      За всю свою жизнь Алёнка ни разу не боялась сверстников: ладила с людьми она легко, а после ссор и обид всегда быстро отходила и мирилась. Но сегодня, глядя на Машины волосы, которые с трудом удалось собрать в подобие хвостика, она всерьёз начала опасаться превращения в какую-нибудь жабу. На следующий день после стрижки причёска Маши казалась ещё хуже. Поэтому Алёнка благодарила всех богов за знакомство с внучкой местной парикмахерши. Договориться через неё о срочной записи удалось проще простого — ради них бабушка Евы даже согласилась выйти на работу пораньше.       Огорчало Алёнку только время стрижки. Пришлось встать в восемь утра и вести всех к парикмахерской, ведь спокойно отсыпаться, пока другие исправляли её ошибку, она не могла. Не добавляло бодрости и то, что Алёнка осталась ночевать у девочек и допоздна рассказывала им обо всех своих подозрениях.       Хотя после вчерашнего разговора о том, кем на самом деле мог быть Морок, ей определённо стало легче.       Пока Маша и Варя пропадали из-за письма, весь рассказ про Игоря-Морока пришлось выслушивать одной Снежке. Она не перебивала, не осуждала за долгое молчание и глупое желание разобраться во всём самой, а просто слушала, за что Алёнка была безумно благодарна.       — Ветра вызывают Алёнку! — неожиданно сказала Варя и щёлкнула пальцами прямо у неё перед носом. — Нам куда идти дальше?       Непонимающе моргнув, Алёнка огляделась: из-за мыслей о трижды проклятом Мороке она не заметила, как вышла на центральную площадь. Наткнувшись на внимательные взгляды девочек, она шутливо хлопнула себя по лбу и указала на дорогу, ведущую в сторону двора с большим общежитием. Именно там, на первом этаже, и находилась парикмахерская. Местные о ней знали, а приезжие ни за что бы не догадались о её существовании, ведь никаких опознавательных вывесок там отродясь не висело.       Маша кивнула и, что-то быстро напечатав в телефоне, двинулась вперёд. Варя поспешила за ней и принялась крайне эмоционально описывать всевозможные модные стрижки, через слово повторяя, что волосы ещё раз десять успеют отрасти за лето. После письма от родителей она была удивительно бодрой, даже не жаловалась на ранний подъём и жару. Впрочем, её странное поведение Алёнка заметила ещё вчера, когда Варя с энтузиазмом выслушала все подозрения о настоящей личности Игоря и никак не отреагировала на Машину шутку про «симпатию не к библиотекарю, а к целому князю».       — Алёнушка, не волнуйся ты так, всё хорошо будет. На тебя никто не злится, — Снежка взяла её под руку и мило улыбнулась.       — Да я понимаю, просто всё это… — Алёнка преувеличенно тяжело вздохнула и усмехнулась. — Странно всё это, — заключила она.       Снежка чуть нахмурилась и вопросительно посмотрела на Машу.       — Ну почему сразу «странно»? Для первого раза очень даже неплохо подстричь получилось.       — При чём тут стрижка, Снеж? Может, я всё же зря тогда к Игорю после подземелья не подошла, — чуть ли не крикнула Алёнка, взмахнув рукой. — Ну выставила бы себя дурочкой, ну обвинила бы человека попусту, я из-за этих мыслей спать теперь нормально не могу!       Виновато сжав губы, Снежка поправила лямку топа и собралась что-то сказать, но к разговору неожиданно присоединилась Маша:       — Алён, ну ведь мы буквально вчера всё обсудили. Зачем себя этим Мороком продолжать мучить?       — Маш, ну я же уже говорила: похож он с Игорем и точка! Все эти слова непонятные, то, как Игорь на меня в «Лукоморье» смотрел, как Морок в подземелье относился… Он ведь даже за рану извинился. Ну или мне так показалось, я не расслышала толком, — Алёнка осторожно провела пальцами по едва заметному шраму на горле и как-то грустно усмехнулась. — Да, мы говорили обо всём, да, я головой понимаю, что попусту волнуюсь. Морок пойман, всё решилось, всё замечательно, я вообще прыгать от счастья должна. Но знаете, как-то всё слишком резко произошло, и я совсем не могу с этим свыкнуться.       — Мы видели Игоря, когда на пикнике были, — пожала плечами Варя. — Он из магазина выходил и был явно навеселе. Будь он Мороком, вряд ли стал бы отмечать собственную поимку.       Маша прыснула смехом, явно представляя эту картину. Дождавшись, пока она успокоится, Снежка хитро улыбнулась и тихо добавила:       — А в «Лукоморье» Игорь смотрел не только на тебя, мы ведь ему с Василисой Васильевной свидание испортили. Я тоже сомневаюсь, что она согласилась бы на подобную встречу с Мороком.       Варя демонстративно закатила глаза, но уже через мгновение сама рассмеялась.       — Конечно, не согласилась, она его же из дома выгнала, мы ведь всё в сериале видели.       Не сговариваясь, Алёнка и Маша одновременно посмотрели на неё, а потом на Снежку, ожидая объяснений. Про подобный сериал они слышали впервые.       — Ой, девочки, да мы с Варей вчера, пока вы волосы стригли, какую-то людскую мелодраму включили. Там героиня очень на Василису похожа, вот мы как-то и дошутились до Морока, — кашлянув в кулак, чтобы сдержать смешки, ответила Снежка.       — Неплохо вы им там личную жизнь устроили, — саркастично отметила Маша. — А вообще, Снегурочка Морозова, вы очень льстите нашей дорогой Алёнке, называя это стрижкой, — она указала на хвостик, из которого во все стороны торчали пряди.       Густо покраснев, Алёнка едва не подавилась воздухом.       — Я к ней, значит, со всей душой, выбиваю место у лучшего парикмахера Мышкина, а она вот как! — разведя руками, Алёнка посмотрела на остальных девочек в поисках поддержки.       — Ну вот и посмотрим на твоего лучшего парикмахера, — усмехнулась Маша.       — Вообще-то, я в тётю Веру верю всей душой! — важно подняв палец, отозвалась Алёнка. — Нам, кстати, туда идти, — она указала на старую приоткрытую дверь, ведущую в тёмный подъезд.       Она заметила, как Варя скептически приподняла брови и собиралась что-то сказать, но Снежка хлопнула её по руке. Маша же подошла прямо ко входу и удивлённо присвистнула.       — В самой парикмахерской всё красиво, честно-честно. В общаге просто помещения дёшево арендовать, ну мне так рассказывали, — поспешила оправдаться Алёнка и торопливо шагнула внутрь, пока кто-нибудь из девочек не успел возмутиться.       Подъезд встретил их сыростью и стойким неприятным запахом. Алёнка слышала, как Варя цокнула языком и пробормотала что-то про клоповник, а Снежка боязливо «ойкала», то и дело опуская взгляд под ноги. Вдруг у Маши из телефона на всю громкость раздался подозрительно знакомый голос, и она, едва не выронив всё из рук, заметно покраснела. Часть Жениного рассказа про каких-то Потёмкиных и их знатные корни слышали все.       Варины глаза тут же насмешливо заблестели, но недовольный крик одного из жильцов про шум и надоевших всему дому подростков вмиг отбил у неё всякое желание говорить. Нервно сглотнув, Алёнка молча кивнула в сторону свежевыкрашенной серой двери в конце коридора, выделяющейся на фоне обшарпанных стен.       Подойдя ближе и потянув за ручку, Алёнка нахмурилась — было закрыто.       — Может, ну эту стрижку? Волосы не зубы, — брезгливо сказала Варя.       — Мне кажется, я видела таракана, — прошептала Снежка, заставив Варю скривиться ещё сильнее.       Но по ту сторону раздался железный лязг ключей и через секунду на пороге появилась девочка с ярко-розовыми короткими волосами.       — О, коллега по цеху пришла! — нарочито радостно воскликнула она и заключила Алёнку в объятия. — Показывай, кого ты обкорнала, сейчас бабушка всё быстро исправит.       Алёнка только и смогла сдавленно пискнуть и указать на Машу.       — Мать моя, какой ужас, — запнувшись на полуслове, произнесла девочка и отстранилась от неё.       Судя по тону, словом «ужас» она сильно смягчила своё впечатление. Не мелькай за её спиной тучная женщина с большой ватрушкой в руках, она бы точно высказалась куда хлеще.       — Ну на самом деле всё не так плохо, — поспешила вступиться Снежка.       — Ага, — хмыкнула Маша и шагнула вперёд. — Получится исправить? Только чтобы не слишком коротко, я с какой-нибудь причёской горшок ходить не хочу.       Варя отвернулась и кашлянула, скрывая смех.       — Да ну, всё нормально будет, — девочка растянула последнее слово и вопросительно посмотрела на троицу, не зная, как к ним обратиться.       — Я Маша, а это Варя и Снежка.       — Ева, — наконец-то представилась девочка. — Ты, как я понимаю, на стрижку, Алёнка провожатая, а Варя со Снежкой типа группа поддержки? — усмехнулась она.       Сдержанно кивнув, Маша распустила неумелый хвост и зашла в парикмахерскую, следом за ней последовали и остальные. Сама же Ева ненадолго задержалась и вновь заперла дверь.       — Ты бы не шумела, в общежитии какие-то ненормальные живут, которые из-за любого шума орать начинают, — предупредила Варя и искоса посмотрела на Машу. — Мы благодаря голосовому от кое-чьего попугая с головой немытой уже всех ваших психов местных узнали.       Ева только отмахнулась — мол, такое уже не впервые. Вместо долгих разговоров она усадила Машу в рабочее кресло, а остальным кивнула в сторону дивана, на котором аккуратной стопочкой лежали старые журналы о моде. Уместившись на нём, Алёнка стыдливо поглядывала в сторону Евы и тёти Веры, которая, судя по выражению лица, была полностью согласна с первым впечатлением внучки. Они что-то долго обсуждали с Машей, а потом женщина довольно хлопнула в ладоши и достала ножницы.       — Чай с печеньками будете? — Ева подошла к дивану, загородив собой бабушку и Машу.       — Не откажусь, — закинув ногу на ногу и скучающе листая журнал, произнесла Варя.       Снежка и Алёнка только кивнули, продолжая упорно смотреть в сторону Маши. Ева скрылась за дверьми комнаты персонала и почти сразу вынесла оттуда вскипевший электрический чайник и поднос с кружками, заваркой и печеньем. Алёнка невольно улыбнулась — одноклассница решила устроить чаепитие ещё задолго до их прихода.       — А ты что тут вообще делаешь? — наконец она задала вопрос, мучивший с начала встречи.       — Бабушке помогаю, — отозвалась Ева и села на диван между ней и Варей. — Решила, к чёрту этот градостроительный колледж, закончу девятый класс и на парикмахера пойду. Будем семейный бизнес с бабулей делать, — усмехнулась она.       Взяв печенье, Варя хмыкнула и осмотрела Еву, особенно задержав взгляд на её волосах.       — Тебе пойдёт, — заключила она и сделала глоток уже готового чая.       — А вас, кстати, как в Мышкин занесло? — неожиданно спросила Ева. — Вы втроём явно не туристы, слишком долго в наших краях уже. Маша ваша уже и на концерте вместе с нашими местными шоуменами побывать успела.       — Да помнишь, школа что-то говорила про встречу девочек, которые на практику к нам приезжают? Там город им показать, ключи передать и прочее. Вот это они, — Алёнка махнула в сторону подруг.       — А-а, внешкольная активность и закрытие отработок, — насмешливо протянула Ева. — Теперь вспомнила.       Алёнка заметила, как Варя и Снежка переглянулись, а потом рассмеялись. Ну да, она виновата, забыла сказать, что вся их дружба началась из-за фразы учительницы про закрытие летней практики и случайно сложившихся обстоятельств. Но сейчас же это не имело никакого значения!       — Слушай, Ева, а местный шоумен это, случаем, не личность с фамилией Преображенский? — нарочито равнодушно спросила Варя.       — Он самый, — улыбнулась Ева. — А вы что, уже знакомы?       — Мы на заброшке ночью встретились, потом гуляли там до утра почти, — пояснила Снежка, чем вызвала у Евы полный недоумения взгляд.       Алёнка с трудом сдержала смешок. Не позови она сама девочек в подземелье под усадьбой, в жизни бы не поверила, что Снежку можно увидеть в подобных местах. Уж очень не вязались ночные авантюры с её внешним видом.       — Слушай, — протянула Варя, — а что они там вдвоём на концерте делали?       Она с интересом придвинулась к Еве и заискивающе наклонила голову.       — Ничего интересного, песни слушали, о чём-то поговорили, а потом разошлись, — отмахнулась Ева и тяжело вздохнула. — Вообще там скучно было.       Варя демонстративно повторила вздох, а потом удручённо облокотилась на спинку дивана. Теперь Алёнка начала узнавать её — решила собрать компромат на Машу в отместку за все высказывания про себя и Игоря.       — Хотя нет, вру, — глаза Евы загадочно сверкнули.       Вся троица разом повернулась к ней. Убедившись, что завладела чужим вниманием, Ева прокашлялась и начала:       — Не про вашу Машу, конечно, но история заслуживает внимания. Я после концерта по верху набережной гуляла, там вид очень красивый на ночную Волгу. Гуляю я, значит, понимаю, что скоро дождь пойдёт, решаю уйти, как замечаю внизу какую-то парочку, — неожиданно Ева перешла на шёпот и осторожно глянула в сторону бабушки. — Они там прямо и так, и сяк у перил обжимались. Я уж ушла, а они, наверное, так и продолжили все свои страсти под дождём.       Девочки недоумённо переглянулись, заставив Еву прерваться и покачать головой.       — Я вам тут драму рассказываю, имейте уважение! Я их вдвоём вчера на центральной площади видела…       — Дай угадаю, страсти продолжались, они обжимались и тому подобное, — усмехнулась Алёнка и скучающе откусила печенье.       Ещё в школе она благодаря Еве была в курсе романов едва ли не каждой своей одноклассницы, уж очень любила её соседка по парте разного рода сплетни. Только вот Алёнке было всё равно на чужие отношения — её больше заботило как бы не схлопотать очередную тройку по геометрии, а не «кто кого и как у перил».       — Не-а, вернее, продолжались, но не совсем. Девушка с этим парнем спокойно рядышком стояли, а потом она ему в нос как зарядит, — прыснула смехом Ева. — Уж не знаю, что он ей потом шёпотом сказал, но у них опять начались поцелуи и всё подобное.       Варя преувеличенно удивлённо обвела глазами парикмахерскую и сделала глоток чая. По всей видимости, увлечённый рассказ Евы её тоже ни капельки не заинтересовал.       — Вот это жизнь у кого-то.       — А то! — не заметив сарказма, вплеснула руками Ева. — И ведь самое главное, парень выглядит ну вот совсем как невесть кто, а девушка такая красивая! Косища почти до пола, рубашечка бордовая наглаженная и этот чудик рядом. Как только умудрились сойтись — непонятно!       Стоило Еве закончить возмущение, как Алёнка подавилась печеньем, а Варя едва не выронила чай.       — Извини, — неожиданно подала голос Снежка. — А девушка с парнем случаем не светленькие? Девушка ещё невысокая такая, — голубые глаза выжидающе приковались к Еве.       — Тоже их видела что ли? — удивлённо усмехнулась Ева.       — Видели, — ответила за всех Варя, всё ещё придерживая кружку. — И, походу, не один раз.       Теперь уже Ева с любопытством посмотрела на троицу:       — Правда, а вы знаете, кто они такие?       — Очень… Очень интересные люди, — сдавленно проговорила Алёнка, а Снежка только кивнула в подтверждение её слов.       Заёрзав на диване, Ева заулыбалась, предвкушая продолжение сплетни про двух незнакомцев. Но вдруг раздался скрип парикмахерского кресла и шуршание накидки.       — Машенька, всё готово, — довольно сказала тётя Вера, развернув её к остальным девочкам.