Альтернативный взгляд

2005 год.

Мир людей, Мышкин. 349 лет после окончания войны.

      Свист чайника раздался на весь дом, вынудив Людмилу выключить утюг и броситься на кухню. Стоило ей щелкнуть пальцами, как огонь конфорки погас, а крышка в последний раз дребезжаще подпрыгнула, выпустив клубы пара. Тяжело вздохнув, Людмила распахнула окно и утёрла пот со лба: уборка, занявшая все выходные, полностью её вымотала.       Ещё в прошлом году Людмила Рыжова — крайне ответственная фея и швея на ярославской фабрике — отправилась на долгожданную пенсию. В последние годы ей, не обремененной ни детьми, ни котами, хотелось спокойной жизни в маленьком городе, да и мысли о близкой природе и частном домике посещали ее достаточно давно.       Вернувшись в гостиную, она взмахнула рукой, разом сложив стопку цветастых ночнушек в шкаф. Всего за пару дней Людмила выстирала всю одежду, выбила ковры и даже переставила мебель. Жизнь определённо заиграла красками после упорного труда, и радость от проделанной работы отнимала только ноющая спина. Вспомнив про подаренные Лешим медовые пряники и травяной чай, Людмила наконец прервала уборку, и налила себе большую кружку ароматного чая и достала из закромов румяные сладости.       Слабый ветерок, чуть колыша занавески, манил своей свежестью, а заливистый птичий щебет делал осенний вечер по-особенному сказочным. Мысли невольно улетали к набережной Волги на небольшую резную беседку у берега, и Людмила решила не противиться им, тем более что давно не гуляла в своё удовольствие. Но от сборов её отвлёк неожиданно раздавшийся детский плач.       Нахмурившись от неприятного звука, Людмила захлопнула окно и помянула словцом нерадивую мать. Маленьких детей ни у кого из соседей она не припоминала. Да и с коляской сюда просто так не приходили: в ямах на просёлочной дороге можно было запросто оставить все колёса. Скорее всего, в пустой дом на другой стороне улицы въехала новая семья, и с тишиной Людмиле придётся распрощаться надолго.       Отбросив тяжёлые мысли, она присела на кухонный стул, но почти сразу услышала стук во входную дверь. Неуверенный, нервный и совершенно незнакомый. Выйдя в прихожую, Людмила недовольно вздохнула — она опять забыла закрыть калитку и к ней нагрянули гости.       Насторожившись, она медленно потянулась к крышке глазка. В последний раз к Людмиле пришёл один вредный сосед и устроил скандал на пустом месте, пресекая любые попытки решить всё миром. Повторения ругани не хотелось.       — Люд, к тебе можно? — из-за двери прозвучал голос Ядвиги, заставив Людмилу остановиться на середине действия.       Не было сомнений, что случилось нечто плохое. Привычный по-королевски гордый тон казался тенью самого себя. Слишком тихий и робкий для яркой и пылающей Ядвиги. Не задумываясь, Людмила отперла замок и отворила дверь.       Из её груди вырвался непроизвольный вздох, а глаза удивлённо округлились.       На пороге стояла бледная как сама смерть Ядвига, держа в заметно подрагивающих руках маленькую рыжую девочку. На вид ребёнку было чуть больше года, его пухлые щёки покрывала россыпь веснушек и дорожки засохших слёз, а одежда выглядела крайне странно. Людмила всё не могла понять, что её так встревожило в простом кружевном платьице. Зашевелившись, девочка шмыгнула носом-пуговкой и выпятила нижнюю губу, грозясь опять разреветься. Обняв её со всей неумелой лаской, Ядвига в отчаянии посмотрела на Людмилу:       — Мне идти больше не к кому, — тихо оправдываясь, она до крови прикусила губы.       Людмила осторожно затащила её в дом, не решившись задать ни единого вопроса. Она порывалась взять ребёнка у полуобморочной гостьи, но чужие руки будто окаменели. Отбросив попытки, она силой усадила Ядвигу и полезла за припрятанной волшебной настойкой. Вскоре Людмила со звоном поставила до краёв наполненную рюмку на стол — через мгновение её содержимое оказалось выпито. От горечи Ядвига зашлась кашлем.       — Ленка, Олежа — с ними что-то случилось, — дрожащим голосом произнесла она и подняла полные слёз глаза.       — С кем? — недоумённо спросила Людмила, пристально смотря на девочку. — Ядвига, я ничего не понимаю! Ты появилась вся бледная, в истерике и с похожим на себя ребёнком у меня на пороге, а сейчас говоришь о каких-то Ленах!       Она всплеснула руками, ожидая хоть каких-то объяснений происходящему. Своими детьми за столь короткий срок Ядвига точно не успела бы обзавестись, да ей и не от кого было — господин Бессмертный проживал на другом конце страны.       — Её Алёной зовут, — Ядвига бережно погладила девочку по кудрявым волосам. — Алатырёва Алёна Олеговна.       Людмила неверяще нахмурилась и вгляделась в детское личико.       — Это дочь моей сестры, Ленки, которая ещё несколько веков назад в Сказочном мире осталась, — голос Ядвиги дрогнул, а по щеке скатилась одинокая слеза.       Она прижала к себе девочку — Алёнку — и бессвязно зашептала о семье в другом мире. Теперь Людмила поняла, что её так смутило в платьишке. Оно напоминало ей одеяния сказочной знати со старых портретов и было сплошь расшито огненными рунами, символами королевской волшебной семьи. Одежды с таким рисунком надевала и сама Ядвига на важные встречи.       — Н-но как? — Людмила шокировано заморгала и полезла за второй рюмкой.       — Я нашла её этим утром у себя на пороге, завёрнутую в именное одеяльце и с фамильным идолом рядом. Ни записки, ни кого-либо поблизости, лишь ощущение мощного колдовства.       — А с чего ты взяла, что у сестры беда случилась? — Людмила истерично усмехнулась и плеснула себе настойки. Она не хотела верить, что из давно закрытого Сказочного мира мог появиться ребёнок: — Может, девочка просто…       — Не «просто»! — Ядвига вскочила со стула и смерила Людмилу строгим взглядом. — Магия подобной силы просто так не появляется, а фамильный идол Жар-Птицы призван охранять королевский род не просто так. Люда, Ленки не было рядом с Алёной, а птица должна оберегать всю семью… — её глаза застлало влагой, а губы задрожали.       Сквозь всхлипы Людмила услышала: «оберегать всю живую семью». Сочувствующе посмотрев на Ядвигу, она протянула руку к напуганной криками взрослых Алёнке и успокаивающе погладила её.       — Просто так ничего не бывает, — тихо прошептала Ядвига и прижала к себе ребёнка, как самое дорогое сокровище.

***

2018 год.

Мир людей, 362 года после окончания войны.

      — Ключ огня, идол, Алёна. Мрак дери, Ядвига, я ничего не понимаю! — Кощей устало рухнул в кресло и потёр пульсирующие виски. С каждым часом этот день преподносил новые сюрпризы, к которым он был совершенно не готов.       Во время звонка Полевику до Кощея неожиданно дошла собственная глупость: у него попросту не находилось ни одной весомой причины для обвинения Жени. Оттого и пришлось отбросить план с появлением в чужом доме и свести разговор к просьбе выведать у своего «не-сына» про артефакт из гномьей сокровищницы.       Женя всего один раз влез в магическую историю и больше нигде не показывался. Да и Кощей сомневался, что у обычного человека так просто получится вновь прикоснуться к волшебству. Упырь из ломбарда не зря слыл заядлым пьяницей — он даже посетителя с артефактом описать толком не смог. Просто парень в капюшоне, который принёс браслет с рунами, и всё! А Ядвига, услышав пару слов, уже успела выдумать виноватых. И ведь Кощей поверил на мгновение…       Приход к Преображенским с обвинениями без суда и следствия стал бы верхом абсурда и концом карьеры мэра. Родство с Мороком не подписывало никому приговор и не превращало в источник мировых бед. Кощей старался мыслить трезво: на него нахлынули воспоминания о прошлом, в кабинет заявилась Ядвига и принялась крайне эмоционально рассказывать о случившемся, вот на ум и пришёл Морок со своим родственничком. А на деле князь вообще мог не признать Женю!       Решение послать Полевика выведать информацию было, на взгляд Кощея, самым правильным. И внимания к расследованию меньше, и с постом мэра прощаться не придётся, и самому Павлу не привыкать к своей Лизоньке ходить.       Вместо пустых подозрений Жени, Кощей предпочёл узнать, каким образом ключ огня попал к гномам и почему к его хранению отнеслись настолько халатно. Сначала Ядвига не хотела объясняться, но потом, поняв всю серьёзность, рассказала про появление Алёнки и беду в Сказочном мире.       Кощей не был готов к подобным откровениям. Из мыслей о крайне интересной родословной девочки, его выдернула Ядвига, застучавшая ногтем по фарфоровой чашке       — Всё предельно ясно, дорогой мой, — невесело усмехнулась Ядвига, с важным видом отпив чай. — Тринадцать лет назад в Сказочном мире случилась беда, а дочь моей сестры оказалась здесь. Сейчас её силы вспыхнули, появился Повелитель с Мороком на привязи и пропал ключ огня.       — И ты не нашла момента лучше, чтобы рассказать мне об этом?! Когда Морок уже ускользнул из-под самого нашего носа, а какой-то парень попытался сдать в ломбард нечто похожее на огненный ключ?! — холодно посмотрев на неё, Кощей сжал кулак. — Знаешь, мне уже кажется, что из-за своей непонятной гордости ты попросту вредишь людям.       Ссориться не хотелось, но сдерживать раздражение становилось всё труднее. Злость на поступки Ядвиги копилась давно, пропавший ключ был последней каплей.       — Кощей, а что мне оставалось делать? — она со звоном поставила чашку и нервно прикусила губу.       — Что делать?! — он истерически усмехнулся и наклонился к ней. — Как минимум, не скрывать ничего от меня и Василисы. А как максимум — не строить из себя героиню и не говорить, что всё под контролем. Пока мы с твоей Васёной заняты охраной трёх ключей до передачи их Совету, ты просто молчишь!       Стоило ему произнести эти слова, как плавные черты Ядвиги будто заострились, а во взгляде вспыхнул огонь.       — Вы, стражи великие, сами не пальцем деланные! — в её голосе чувствовалось презрение. — Один скрывал отпрыска Морока и Екатерины Преображенской, а вторая в это время с этим самым Мороком влюблялась. И это я ещё должна быть образцом честности и рассказывать всё про свою семью, подвергая своего ребёнка ещё большей опасности?       — Какая ещё семья, Ядвига, какой ещё свой ребёнок? Алёнка тебя и знать не знает! Ты скинула её на плечи феи, как скинула и ключ огня на гномов, — Кощей с силой ударил по столу и рывком встал, заставив Ядвигу заметно вздрогнуть.       — Думаешь, я все эти года не порывалась открыть портал и вернуться к семье? — неожиданно крикнула Ядвига, вторив движениям Кощея. — Думаешь, я просто так отдала ещё два века назад ключ гномам, не сказав о важности и попросив спрятать его от меня самой? Нарочно отдалилась от Алёнки, хотя жила с ней в одном районе?       Зелёные глаза застлала пелена слёз, а женские руки заметно затряслись.       — Пока я скрывала племянницу ото всех волшебников, в том числе, и от твоего Совета и не могла открыть портал из-за ваших же законов, ты припеваючи жил в Петербурге и слал мне письма раз в год, — Ядвига обвиняюще ткнула в Кощея дрожащим пальцем. — Это не твоя семья, скорее всего, мертва уже как тринадцать лет. Не ты корил себя за то, что мог помочь им, если бы никуда не уходил из родного мира. Не ты всё это время жил, будто ничего не случилось. Не ты… — её голос стал совсем тихим, а сама Ядвига опустилась на стул и закрыла лицо ладонями.       Стоило ей всхлипнуть, как вся злость Кощея испарилась. На миг перед его глазами показался златокудрый силуэт другой женщины, которая хотела защитить свою семью и которую он довёл своими упрёками до непоправимого. Кощей осторожно подошёл к Ядвиге и сел на одно колено, виновато смотря на появляющиеся слёзные дорожки. Она лишь бросилась к нему на шею и разрыдалась.       — Я ведь тоже виню себя. За Алёнушку, за враньё. Васёна и так уже ненавидит меня за секреты, а Людмила — за отказ быть рядом с родной племянницей. Ещё и с тобой постоянно ссориться стали. Я только и отталкиваю дорогих мне людей: мать с отцом, Ленка, Васёна, Алёнка с Людой, ты…       — Глупостей не говори, — пресёк её Кощей и отпрянул, посмотрев прямо в заплаканные глаза. — Я всегда рядом, мы всегда вдвоём! Вдвоём врём Совету, вдвоём через всё проходим, вдвоём и останемся. Не молчи о проблемах, я ведь не просто так спрашиваю.       Осторожно утерев ее слезу, Кощей наклонился к Ядвиге и оставил поцелуй на искусанных губах. Заключив её в объятия, он услышал судорожный вздох и влажный смешок.       — Знаешь, а я ведь порывалась рассказать тебе про Алёнку. Представь, как бы выглядело, если бы у госпожи Алатырёвой и господина Бессмертного неожиданно появился ребёнок.       Кощей едва не зашёлся кашлем.       — Ты поступила правильно, отдав девочку Людмиле. Ребёнок у нас выглядел бы действительно странно.       Медленно отстранившись и погладив Ядвигу по щеке, Кощей встал и посмотрел в телефон. Полевик молчал.       — Мы с тобой были бы просто отвратительными родителями, — чуть улыбнувшись, дрожащим голосом произнесла Ядвига.       — Самыми отвратительными и вредными, — согласился Кощей.       Вновь сев в кресло, Кощей бросил грустный взгляд на треснувшую рукоять упавшей шашки и остывший чай. Нажав на кнопку, он попросил две новые чашки и тяжело вздохнул:       — А с ключом огня нехорошо вышло. Неужели, ты про его важность совсем гномам не говорила?       Ядвига отрицательно покачала головой.       — Я ещё в восемьсот тридцать третьем, когда Васёна в Москву уехала, отдала этот ключ. Мы тогда разругались сильно, и я впервые подумала об открытии портала, — она прикрыла заплаканные глаза и продолжила. — Я знала о законах, знала о рисках, но ничего не могла с собой поделать. Четыре ключа были у меня, а использовать их могла только королевская кровь. Я решила не искушать судьбу и отдала один браслет гномам. Обычные сказочные всё равно ключи никогда не видели. Я соврала, что это артефакт, влияющий плохо на огненных магов. А чтобы гномы молчали и мне ни за что его не отдавали — накинула им пару семейных драгоценностей.       С губ Кощея сорвался смешок. Ядвига оказалась крайне находчива в вопросе сокрытия ключа. Гномы были очень жадным народом и за королевские сокровища точно исполнили бы любую просьбу. Не учла Ядвига только поход в сокровищницу через два века Морока и Алёнки с компанией.       — Слушай, а ты для нынешних поисков ключа не пробовала пророческое зеркальце использовать? — встрепенувшись, спросил Кощей. За ворохом бесконечных документов и дел он совершенно забыл об этом артефакте.       — Не пробовала, о пропаже ведь только сегодня выяснилось. Да и я уже пыталась с его помощью Морока искать — бесполезно! — Ядвига всплеснула руками. — Зеркало мне нагадало, что «тайна спрятана среди книг», ну я и перерыла все Василисины отчёты.       — Ну, там действительно довольно много упоминаний о «дорогом Владе», — не сдержался от колкости Кощей, чем вызвал Ядвигино недовольство.       — Записей о «дорогом» я видела прилично, — процедила она. — Только искать этого милого и ненаглядного нужно было не в бумажках, а буквально среди книг, в филиале библиотеки Мышкина. Пророчества никогда не бывают чёткими.       Кощей шумно выдохнул и откинулся на спинку кресла. Включив телефон, он не увидел никаких сообщений.       — Полевик тоже молчит, как и зеркальце твоё. Не думаю, что парнем в капюшоне был этот его сын. В сокровищницу же ещё двое мальчишек влезло. Светленький и круглый, который ещё в обморок упал, и тёмненький с короткой стрижкой, который всё возле Алёнки крутился.       Ядвига нахмурилась, словно совершенно не задумывалась о подобном. Неожиданно в дверь кабинета вежливо постучали, и на пороге появилась улыбчивая секретарша с двумя кружками чая. Она поставила их на стол и, сдержанно кивнув, поспешила удалиться.       Цокнув языком, Ядвига сделала глубокий глоток и вдохнула аромат трав. Она молчала, стараясь не смотреть на Кощея.       — Знаешь, а ведь Преображенский же мне ничего не сделал, — то ли задумчиво, то ли удивлённо сказала Ядвига. — Он вообще не сделал ничего, чтобы я так яро подозревала его. В избушке я первая накинулась с обвинениями, Женя только в ответ грубить стал. Он же и впрямь мог не брать никаких ключей, может, это Вася или Саша сделали.       — Всем свойственно ошибаться, — Кощей ободряюще улыбнулся.       — Нет, ты не понял, — она выглядела так, будто осознала великую истину. — Всё это время я вместо Жени Морока видела, да и продолжаю видеть. Когда был допрос, я ненароком подумала, что передо мной молодой Потёмкин стоит, только куда выше и не с чёрными волосами. Они похожи, даже руками одинаково машут! — Ядвига преувеличенно эмоционально всплеснула рукой, пародируя чужой жест.       Истерично усмехнувшись, она поправила волосы.       — Так и с ума сойти недолго, во всех этого Морока вижу, а в Жене особенно. Скажи, я плохой человек? — Ядвига посмотрела прямо в глаза Кощею, ожидая приговора. — Всю жизнь твердила, что род не определяет судьбу, а сейчас обвиняю парня без доказательств. Я же намеренно в нём черты Морока искала, а Женя с ним просто внешне похож, ну и крикливостью своей, — она с силой впилась ногтями себе в ладони.       Кощей шумно втянул воздух, ощутив слабый запах колдовских трав с зельями, и медленно встал. Он подошёл к спинке её стула и провёл рукой по оголённой женской шее:       — Не говори ереси, Яда.       Заслышав прозвище, она дотронулась до пальцев Кощея и удивлённо посмотрела на него. Он любил говорить так во времена их молодости, нередко специально дразня Ядвигу.       — Дурак ты, — прошептала она, сжав чужую ладонь. — И что за мной в этот мир пошёл, и что здесь остался, и что сейчас слушаешь.       — А я ни о чём не жалею, — твёрдо произнёс Кощей, не сводя с неё взгляд.       — Я же говорю, что ты беспросветный дурак, — Ядвига смущённо отвернулась и грациозно встала.       Она намеренно прошла мимо него, скрывая лёгкий румянец щёк. Встав у ближайшей полки с книгами, Ядвига без интереса провела рукой по пыльным корешкам и чуть слышно усмехнулась. Покачав головой, Кощей проследовал за ней.       — Золотая вышивка? — наигранно удивилась Ядвига, заметив поблескивающий узор на тёмной коже одной из обложек.       — Работа немецких альв, — хвастливо отметил Кощей, положив ладони ей на плечи и чуть приобняв.       — А это ещё что? — неожиданно воскликнула она и постучала пальцем по неприметной книге. Звук не был глухим, напротив — удивительно звонким.       Кощей хитро улыбнулся:       — Игла в яйце, яйцо в утке, а браслет в книжке, — отшутился он. — Там ключ земли. Забрал у Василисы на днях, а у неё воды и ветра оставил. И ей спокойней, и я при деле. Совет за ключами же не спешит, да и не видит особого смысла в спешке. До сегодняшнего дня я был полностью с ними согласен, пока про ломбард и парня не узнал, — Кощей многозначительно хмыкнул. — Знаешь, я уважаю Василису, но в нынешней ситуации не решился бы оставить у неё все три браслета. Особенно если учитывать её с Мороком, — он на секунду замялся и слегка кашлянул, — связь.       — Умно, — глухо отозвалась Ядвига, смотря на тайник. Всё же она не зря любила сравнивать Кощея со сказочным злодеем, чахнущим над златом.       — Видимо, я тогда не напрасно перестраховался и забрал ключ, — нарочито безразлично отметил он.       Ядвига, точно извиняясь, взяла его за руку, переплетая пальцы. Кощей не отстранился — не видел смысла в пустой злобе. Ядвига была вспыльчива и очень любила младшую сестру, она поступила правильно, отдав ключ гномам. Никто же не мог знать, что через два века после её решения сбежит Морок.       И вновь Кощея окутал запах трав. Дурманящий, чуждый высшему сказочному обществу и такой родной. За столько проведённых вместе лет Ядвига стала для него самым близким человеком. Притянув её к себе, Кощей захватил всё Ядвигино внимание, вынудив повернуться.       Женские губы слегка приоткрылись и тут же почувствовали чужое тепло. Осторожные касания с каждым мгновением становились всё напористее и напористее. Невольно вспоминалась молодость, когда Кощей стремился сбежать ото всех вместе с Ядвигой, не мог насытиться ей. Но юношеская пылкость давно прошла, а простые чувства переросли в нечто большее.       Ядвига тягуче промычала, не прерывая поцелуй, и с королевским изяществом опустила руки Кощею на шею. Не позволяла уйти, зарывалась пальцами в волосы, совсем как в юности. Он был не против, обнимал в ответ, чуть покусывал чужие губы и поднимал руки всё выше под её блузой. И всё вокруг пахло травами, Кощей даже смог их различить — полынь, лаванда да базилик.       Становилось жарко, губы приятно пекло, а запахи оживали. Ядвига долго водила рукой по груди Кощея, не желая прекращать близость. А он смотрел в зелёные глаза, на раскрасневшиеся щёки и пряди рыжих волос на лице и всё яснее понимал, что никогда не смог бы злиться на Ядвигу.       Рядом с ней верилось, что проблемы решатся, ключ найдётся и все беды отступят. Ни одна ссора и вера в собственную правоту не стоили её потухшего взгляда и слёз на рыжеватых ресницах.

***

      Тишина кухни прерывалась раздражающе монотонными каплями из крана. Жене казалось, пройдёт ещё одна безмолвная минута — и он свихнётся вслед за Мороком. Шумно выдохнув и застучав пальцами по столу, он небрежно поправил волосы и покосился в сторону. Его недопитый чай уже полностью остыл, а тарелка супа была пуста. Из по-домашнему уютной картины выбивался только Морок, бесцельно держащий кружку и сверлящий раковину жутким взглядом.       Невольно вспомнилась мама, сетовавшая на кран уже второй месяц.       Зажмурившись, Женя качнул головой, силясь забыть о сравнении родного человека с трёхсотлетним князем. С такими мыслями и умом тронуться можно! Морок никак не отреагировал на звуки рядом, всё сидел с чаем в руках и не шевелился. После откровений о семье он выглядел крайне отрешённо, и Женя не решался заговорить — боялся разрушить воцарившееся спокойствие неуместной фразой. Молчание заставляло вспоминать о последних днях.       Всё же Маша с девочками и прочие колдуны оказались неправы, говоря о Мороке исключительно как о «злом зле». Морок, нет, Влад был слишком живым для подобных описаний.       — Противный звук, — буркнул Морок, сощурив голубые глаза.       — Согласен, — не задумываясь, отозвался Женя.       Он почувствовал на себе удивлённый взгляд, будто собеседник совершенно не ожидал ответа. Вновь поправив волосы, Женя допил холодный чай и повернулся к Мороку.       — Мы с дядей Пашей давненько починить хотели, но мама не даёт. Ей принципиально мастера вызвать нужно, — усмехнувшись и наигранно закатив глаза, Женя почувствовал странный укол совести.       Кран собирался чинить только дядя Паша, но никак не он. Женя вообще забыл о поломке.       — В интересное время живёте, — беззлобно хмыкнул Морок. — У меня тоже были мастера в тереме, но они жили в нём, как и всякая прислуга. Слушай, я всё не пойму, а этот твой дядька, о котором ты частенько говоришь, дворовой али родственник матушки?       От смеха Женю остановил только взгляд Морока, наполненный искренним любопытством.       — Мамин, но не родственник, а хахаль. Считай, почти отец мне, — отмахнулся он.       Морок продолжал смотреть. Жене даже показалось, что его вновь не поняли — огромная разница в возрасте давала о себе знать. Да и во времена Морока подобное могло не считаться нормальным или, того хуже, порицаться окружающими. Но в голубых глазах не было и тени неприязни.       Женя пожал плечами, точно взвешивая все «за» и «против». От небольшой истории о своей семье ему точно не станет хуже. Морок же сказал о своём сыне, так что будет справедливо поделиться чем-то в ответ.       — Да я лет в двенадцать из магазина «Твикс», ну, конфету такую, украл. Для чего не знаю, дурной был, — Женя повертел пустую кружку. — Ну меня кассирша за руку и поймала, вызвала участкового и маму мою. Вот так с дядей Пашей и встретились, — он расплылся в насмешливой улыбке. — Мама тогда вся злая пришла, наорала на меня и кассиршу, а дяде Паше чуть в нос не дала. Ну а потом как-то раззнакомилась с ним, в гости звать стала, а он конфеты всегда мне приносил. Те самые, которые я своровать хотел. Хороший он мужик, да и мама с ним счастлива.       — Раз счастлива, значит, действительно хороший, — заключил Морок.       Он кивнул самому себе, будто одобряя дядю Пашу.       — Ага, а если бы мне про магию сразу рассказал, то был бы ещё лучше, — усмехнулся Женя.       — Он бес… колдун?! — шокировано воскликнул Морок, заставив Женю разом пожалеть об истории.       Интерес в чужих глазах сменился отвращением, а руки сжались в кулаки. Неуверенно кивнув, Женя хотел как можно скорее сменить тему, но услышал полный презрения смешок.       — Потёмкина — и с бесовским отродьем ёшкается. Мерзость!       — Преображенская! — неожиданно для себя выпалил Женя. — Мама моя Преображенская, а дядя Паша никакое не бесовское отродье! Твоя дама тоже колдунья, прошу заметить.       Хищно прищурившись, Морок шумно вдохнул. Он хотел сказать нечто грубое или того гляди ударить, но почему-то сдерживался. На мгновение Женя подумал о подозрительно особом отношении к себе, но злость быстро затмила все чувства.       Нащупав в кармане найденное вчера кольцо, он брезгливо придвинул его к Мороку.       — Привет милой и единственной! Обручальное колечко, предназначенное абсолютно точно не для волшебной погани, — язвительно выплюнул Женя, намеренно выделив последние слова.       — Не обольщай Василису, это матушкино венчальное, — твёрдо произнёс Морок, с хлопком накрыв кольцо ладонью.       — Венчанием меньше, обручением больше, — пренебрежительно отозвался Женя. — Мне нет дела, каким Василисам, о которых я даже не упоминал, принадлежит кольцо. Считай, что я благородно вернул в твою семью эту штуку. А то, Влад, у меня больше нет никакого желания связываться с вами.       Голубые глаза зло смотрели, но Морок вновь ничего не сделал.       Резко встав, Женя прошёл к выходу из кухни. Каждый раз, когда он пытался нормально общаться, Морок всё портил. Больше не хотелось быть личной сиделкой и шутом для взрослого мужика.       — Ты куда? — послышался растерянный голос.       — Кажется, мы засиделись и нам давно пора прощаться, — нарочито спокойно произнёс Женя, остановившись в проёме двери и демонстративно осмотрев Морока. — Сумка нужна? А то, как погляжу, сунуть браслет тебе некуда.       Морок удивлённо моргнул, растеряв былую злость. Повисла тишина, которую Женя не намеревался заполнять разговором. Заметив слабый кивок, он направился к себе в комнату. Позади слышались шаги, но Женя намеренно их игнорировал и даже не оборачивался к их обладателю.       Посреди коридора экраном вниз лежал телефон. Подняв его, Женя не надеялся на лучшее — он знатно запустил его в Морока.       «Жаль, не попал», — огорчённо подумал он.       Паутина трещин расползлась по стеклу, но каким-то чудом всё продолжало работать. Недовольно вздохнув, Женя убрал телефон в карман.       — Извини, — вдруг раздалось совсем рядом.       — Я сам виноват, не ты же его кинул, — безразлично констатировал Женя, покосившись на Морока.       — Я не из-за досочки светящейся, не телефона, в смысле, — неуверенно начал он. — Ты прости, если я сказал чего не так. Ну про матушку твою и её… — почесав затылок, Морок отвёл взгляд.       — Да забей, — отмахнулся Женя и поспешил зайти в комнату.       Как только он решил бросить все попытки общения и распрощаться с Мороком раз и навсегда, перед ним извинились. Напрямую, а не как в библиотеке, на концерте или после ночной прогулки. Мысли начинали путаться.       Морок явно относился к нему по-особому, даже Потёмкиным каким-то не раз называл. Предположение, что князь мог видеть в нём кого-то из прошлого, заставило усмехнуться. Им объяснялось всё: и слова, и отношение, и похожий на Женю облик.       Открыв шкаф, он быстро нашёл небольшую чёрную сумку через плечо и кинул её Мороку:       — Держи, браслет хоть в руках таскать не будешь. Авось и другие туда сложишь.       Женя хотел захлопнуть дверцы, но его взгляд зацепился за одну старую вещь. Тёмно-синий плащ с позолоченными пуговицами когда-то очень нравился ему, но после неудачного огненного шоу бесцельно висел. Весь низ плаща был опалён и ободран, и как бы Женя не пытался зашить его, всё было тщетно. Сняв вещь с вешалки, он протянул её Мороку:       — И это тоже держи. Мне не надо, а тебе в самый раз чтобы скрыться. Волшебники же знают твою нынешнюю одежду.       Он до конца не понимал причину своей щедрости и списал всё на окончательно сдавшие нервы и нежелание прощаться на плохой ноте. Морок цыкнул, но возражать не стал, лишь скептически осмотрел плащ. Скинув рубашку и оставшись в футболке, он надел его и сумку с ключом. Женя одобрительно хмыкнул, даже не удивляясь, что Мороку всё подошло. Нынешний облик не зря походил на Женю, только куда старше.       Вдруг на весь коридор раздался шум открывающегося замка и лязганье ключей. Женя враз почувствовал, как по спине забегал табун мурашек, а руки забила дрожь. В панике обернувшись к часам, он осознал, что время уже перевалило за второй час дня.       — Мама пришла, — заметно побледнев, прошептал Женя.       За чередой утренних ссор он напрочь забыл про её возвращение. Глаза то метались по всей комнате, то останавливались на растерявшемся Мороке. Спрятать его в шкаф было глупо, а открыть окно для побега — поздно и шумно. А в коридоре уже послышались хлопок входной двери и шарканье обуви.       Заметив движение со стороны Морока, Женя поспешил шикнуть и с натянутой улыбкой отправился встречать маму. Уходя, он бросил умоляющий взгляд, безмолвно прося быть как можно тише и незаметнее.       — Ой, ты уже вернулся, — удивилась мама, стоило Жене показаться из-за угла. — Сдал всё?       Она на ходу разулась и подошла к большому зеркалу в прихожей. Поправив собранные в пучок волосы, мама сняла джинсовку, оставшись в лёгком зелёном сарафане. Обернувшись, она в упор посмотрела на Женю, чуть прищурив голубые глаза и вскинув бровь.       — Да почти всё сдал, там немного осталось, — неловко усмехнулся он, стыдливо избегая маминого взгляда. — А ты в магазин за продуктами не пойдёшь?       Женя нервно сжал запястье, искоса поглядывая в сторону комнаты с притихшим Мороком. Хотелось как можно скорее выпроводить маму из дома, чтобы пресечь все шансы встречи с гостем.       — Не-а, — протянула она. — К нам Паша через полчасика зайдёт со всем нужным.       Женя уже хотел соврать про срочную просьбу соседки зайти к ней, но мама неожиданно скрестила руки.       — Чья обувь стоит? — она указала на пару старых кроссовок, явно не принадлежащих никому в этом доме.       Как по команде, из комнаты послышались шаги, вмиг привлекая внимание мамы.       — Я тут не один немного… — начал мямлить Женя, но его прервали.       — День добрый! — раздался наигранно бодрый голос Игоря. — Извините, что без предупреждения, думали, вы воротитесь куда позже.       Рядом с Женей встал Морок в уже новом облике. Хотелось благодарить всех богов: он додумался обратиться в Игоря, а не стал щеголять прошлым лицом. Объяснить ровесника в гостях куда легче, чем бородатого мужика. Стоило маме чуть нахмуриться и сжать губы, как Женя вновь услышал Морока:       — Я сегодня следил, чтобы всё-всё сдалось, даже помогал немного, — положа руку на сердце, врал он. — Мы к вам на минутку забежали, я вещицу одну Жене одалживал.       Морок неловко почесал затылок и виновато посмотрел перед собой. Прежде серьёзная мама вдруг повеселела.       — Да ладно тебе, я же не ругаюсь, просто к гостям не была готова, — она театрально взмахнула рукой, успев вновь поправить волосы. — А вы с одной группы, а то я что-то совсем тебя не припомню?       Мама пристально оглядела Морока, задержав взгляд на старом плаще.       — Мам, он не со мной учится, — наконец подал голос Женя. — Это И…       — Я Влад, — чуть кашлянув, перебил Морок. — И я не отсюда, а из столицы.       Женя вздрогнул и шокировано покосился на всё продолжающего и продолжающего говорить с его мамой Морока. Сосредоточиться на словах не получалось: вроде как мама представилась в ответ и спросила о Москве, Морок что-то наплёл ей и начал упоминать жизнь в Мышкине. Разговор был до ужаса обыденным — не удивительно, что волшебники всё ещё не поймали князя. Пришёл в себя Женя только благодаря маминому громкому смешку.       — Жень, ну хоть бы чаем гостя напоил, у меня как раз печенье в сумке лежит. Посидите хоть, — сказала она, улыбнувшись Мороку.       — С удовольствием останусь с вами, — решил за них двоих Морок.       Мама легко кивнула и направилась на кухню. Женя чувствовал, как холодный пот струился по спине, а руки продолжало мелко трясти. Схватив за рукав Морока, он притянул его к себе.       — Ты что творишь? — шикнул с долей паники Женя.       — Тебя выручил, а теперь чаёвничать иду. Не волнуйся, с твоей матушкой я уже виделся утром, прелестная собеседница.       Выдернув руку, он довольно усмехнулся и проследовал вслед за мамой.

***

      Женя подозревал о превращении встречи мамы и Морока в катастрофу, но не никак не думал, что катастрофа будет для него, а не для них. Уже четверть часа на всю кухню разносилась беседа, состоящая из вздохов, излишне театральных взмахов руками и неподдельного интереса у говорящих. Они удивительно быстро нашли общий язык, выводя Женю из себя.       «Надо было всё же предложить Мороку уйти чрез окно или закрыть в шкафу на велосипедный замок, зря пожалел», — зло думал он, смотря, как сидят на его стуле, пьют из его кружки и едят его любимое печенье.       — Влад, а ты учишься где-то? — сделав большой глоток, поинтересовалась мама.       За столь короткое время её уже перестала смущать и потрёпанная одежда, и внезапное появление в доме. И Женю это очень раздражало: обычно мама всегда с подозрением относилась к его друзьям, постоянно вторя об их плохом влиянии, а тут разулыбалась первому встречному.       — Я уже давно всему обучился, родители раньше учителей многих приглашали, — усмехнулся Морок, по-княжески раскинувшись на стуле. Он потянулся к Жениному овсяному печенью и продолжил хвалиться: — Латынь изучал, греческий, немного польский для общения со всякими пришлыми, арифметику, ведение государственных дел…       — Ой, а ты с юридического что ли? — перебила его мама, удивлённо заморгав. — Как хоть тебя к нам с Москвы занесло?       Морок замолк, растерянно покосившись на Женю.       — Влада на практику сюда сослали, — тяжело вздохнув, пояснил он. — На которую, кстати, ему давно пора, — Женя намеренно выделил последние слова и повернулся к Мороку.       С каждой минутой он всё больше волновался, что «знаток государственных дел» ляпнет что-нибудь лишнее. Не добавлял спокойствия и скорый приход дяди Паши. Жене очень не хотелось, чтобы Морок с ним виделся после всех своих нелестных высказываний.       Нехотя кивнув и расстроенно сжав губы, Морок собрался встать, но его прервал звон домофона. Женя с трудом сдержался от потока ругательств и зло посмотрел в голубые глаза. Не замечая ничего, мама отправилась открывать дверь — через несколько мгновений в коридоре раздавалось два голоса и шуршание пакетов.       — Владислав, вам лучше молчать, — только и успел прошептать Женя, пока на кухню не вошёл дядя Паша.       Жалуясь с заметным южным акцентом на своего безответственного коллегу, он поставил пакеты у стола и бросил странный взгляд на Женю. Дядя Паша нахмурился, но быстро изменился в лице, увидев гостя.       — Это Влад, знакомый мой. Мы уже уходим и никому мешать не будем, — поспешил пояснить Женя.       Он рывком встал, увлекая за собой Морока. Ему не нравилась непонятная строгость, и Жене очень не хотелось узнавать её причины. Но дядя Паша встал в проёме дверей, не давая пройти.       — Павел, — он протянул руку Мороку больше для вежливости, чем для знакомства.       — Наслышан, Влад, — неохотно представился Морок после толчка от Жени.       Дядя Паша кивнул и скрестил руки, растеряв интерес к третьему человеку.       — Жень, тут разговор на пару минут есть, — он мотнул головой в сторону комнаты. — Лизонька, не волнуйся, там ничего серьёзного, я очень скоро верну его, — он одарил маму и Влада широкой улыбкой.       — Что-то случилось? — растерянно прошептал Женя, когда они скрылись от чужих глаз.       Дядя Паша недовольно вздохнул и провёл рукой по лбу. Прикрыв дверь, он недобро сверкнул глазами.       — Ты артефакт из сокровищницы гномов стащил? — без предисловий спросил он.       Жене показалось, что его сердце пропустило удар. Спрятав руку со шрамами в карман, он стиснул зубы и нахмурился, силясь изобразить удивление. Мысли и отговорки бешено вращались в голове, но сказать ничего не получалось.       Кашлянув, дядя Паша вновь задал вопрос, но куда злее и громче.       — Какой артефакт? — с трудом проговорил Женя.       Он ощутил себя двенадцатилетним мальчишкой, пойманным на краже «Твикса». Только сейчас всё было куда серьёзней: ему восемнадцать, он случайно вынес важную магическую штуку из охраняемого места, ещё и укрывал в своём доме опасного заключённого.       — Мне мэр звонил, говорил, что гномы какого-то артефакта не досчитались. Всё бы ничего, но в местный ломбард некто пытался сдать что-то очень на него похожее. Представляешь, этот самый «некто» тебя напоминал, — пояснил дядя Паша. Неожиданно он разочарованно покачал головой и продолжил: — Жень, ну ты куда влез? Ты хоть понимаешь, что это очень серьёзное дело, мне не отмазать. Это магическая вещь, которую ты не должен был даже в руки брать.       — Дядь Паш, я… — хотел оправдаться Женя, но его прервал осторожный скрип двери.       — Извиняюсь, — в комнате показался крайне спокойный Морок. — Я тут за Женей шёл и случайно ваш разговор подслушал. Павел, а вам разве уже не сообщили об артефакте? Он же ещё на браслет похож, насколько мне известно.       Морок скрестил руки, насмешливо смотря на растерявшегося дядю Пашу. Он выждал паузу и цокнул языком.       — Опять все важные вести Совет непозволительно задерживает, какой Мрак, — прозвучал наигранный вздох.       В наступившей тишине Женя не решался шелохнуться. Ему стало всё равно на прошлые споры с Мороком, сейчас хотелось полностью довериться ему. Хотелось, чтобы он просто вытащил его отсюда!       — Простите? — выделив окончание, дядя Паша непонимающе вскинул бровь. — Какие ещё вести? Юноша, вы кем будете, раз знаете о подобном?       В голубых глазах Морока промелькнула усталость.       — Кем я буду? — он указал на себя, удивившись вопросу. — Может, конечно, вы не слышали, но тут недавно Морока поймали. Я в этом городе ещё с самого его побега под прикрытием сижу, всё же я доверенное лицо Василисы Васильевны и глав Совета.       Женя заметил, как резко побледнел дядя Паша при упоминании имени Василисы. Морок не дурак, знал, кого выбрать. Дядя Паша на секунду замешкался и сразу выпрямился, как перед начальством.       — Слышал и радовался, даже на работе для поддержания порядка тогда задержался, — он принялся без умолку описывать все чувства по поводу поимки, не забыв раз пять упомянуть своё дежурство тот день.       А Морок кивал, с важным видом выслушивая похвалу Совету, Василисе и себе. Напоследок даже пообещал, что расскажет о службе дяде Паши руководству и настоит на увеличении жалования.       — Вы меня извините, а как это с артефактом и гномами связано? — вспомнив об обвинениях Жени, спросил дядя Паша.       — Ну как же? — всплеснул руками Морок. — Артефакт из сокровищницы гномьей действительно пропал, только его не Женя вынес, а Морок. То ли по неосторожности, то ли за ненадобностью безделушку эту он оставил, ну и она попала ко мне в руки. Как ответственный работник, я сразу поспешил передать её Василисе, решив перед этим узнать её ценность. Пришёл в ломбард, а там меня назвали Мороком и вором. Ну я и ушёл от греха подальше.       — Влад меня сегодня спрашивал про тот день, ну, когда я с Мороком повстречался. Ему для отчёта надо, — осторожно подал голос Женя, смотря на дядю Пашу. — Мы поэтому в квартире сидели, не хотели лишних ушей. Я думал, если тебе расскажу про случившееся, то меня вновь к Ядвиге на допрос поведут.       Морок кивнул, соглашаясь с каждым словом. Женя почувствовал, как на плечо легла рука дяди Паши и по-отечески сжала его. Он безмолвно извинялся, а в его глазах горела непривычная гордость.       — Он нам всем помог, вы даже не представляете как! Мне как раз осталось пару бумаг дописать и в срочном порядке передать их Василисе, — продолжил Морок, явно войдя в роль.       — А она у хранителя сейчас должна быть, мне Кощей по телефону обмолвился. Вы как раз сможете ей все документы донести, тут идти близко, — любезно сказал дядя Паша, заискивающе улыбаясь.       Морок умолк и странно посмотрел на него, но вскоре усмехнулся на правую сторону и прошептал слова благодарности. Он явно задумал что-то непонятное для Жени. Однако попрекать Морока не хотелось — хотелось пожать ему руку или обнять в порыве эмоций.       — Простите, а вы с Кощеем не работаете разве? — дядя Паша недоумённо почесал голову. — А то он похоже совсем про артефакт не знал.       — Он сказал, что не будет работать с частью Совета и Владиславом Владимировичем Потёмкиным, то есть со мной. Будет время, передайте ему «привет» от меня, — наигранно бодро произнёс Морок и скрестил руки.       Дядя Паша чуть вздрогнул от отчества со странным ударением, но Женю это заботило в последнюю очередь. Фамилия «Потёмкин» принадлежала не какому-то абстрактному другу Морока, а ему самому. Именно ей он когда-то назвал Женю.       Хотелось остаться с Мороком наедине и устроить допрос, но он поспешил уйти, сославшись на важные дела. Мама с дядей Пашей его не останавливали — только пожелали удачи. Женя порывался увязаться следом, но напоролся на отказ. Морок явно не нуждался в компании.       С хлопком входной двери из дома ушёл древний князь и исчез ключ огня. Но дышать легче не стало, пустое место заняли вопросы и нехорошие мысли.

***

      Морок становился всё дальше от Жениного дома. Сумка с ключом ощущалась неподъёмной ношей, плащ противно прилегал к телу, но шаг не замедлялся. Думы роились, метались, не давали сделать вдох.       Хотелось навешать себе оплеух и просто исчезнуть. Морок ещё при первой встрече с Женей божился, что в жизни к нему не полезет. Ему не нужна была семья, он давно оставил всё в прошлом, в темнице, да и ничего путного от него Преображенские не получили бы — лишь проблемы. Но почему-то вчера возле синего сарая, где сидел хмельной Женя, Морок нарушил данные себе клятвы.       Он первым заговорил, нарочно не уходил весь вечер и выслушивал жалобы, а мог бы просто потребовать ключ. В доме тоже ничего не мешало совершить задуманное, но Морок ничего не сделал.       Утром он обратился в Женю, поговорил с Лизаветой, смотрел на небольшие семейные портреты на стенах и терпеливо ждал чужого пробуждения. Даже получив всё нужное, он хотел остаться. Охладили голову только слова Павла — колдуна, нахально лезущего к милой Лизавете — про подозрения Жени в воровстве. Пришлось выручать нерадивого родственника, притворившись работником Совета, и наспех покидать дом.       Внутри что-то надломилось.       Тяжело задышав, Морок сел на ближайшую лавку и уткнулся лицом в ладони. Правая нога непроизвольно затряслась, а раны на плечах, оставленные в припадочном бреду, заныли. Судорожно выдохнув, Морок зарылся руками в волосы и с силой сжал их. Нельзя было давать слабину, нельзя отдаваться припадкам. Не сейчас, когда он достал огненный ключ и лишился единственного убежища. Взгляд Повелителя точно изнутри пожирал его, разлагал душу и требовал быстрее исполнить приказ.       Убрав с лица налипшие волосы, Морок глубоко вздохнул, стараясь прислушаться к окружающим звукам. Шумела листва, вдалеке раздавались радостные детские возгласы, а в приоткрытом возле самой лавочки окне слышалась семейная ругань.       «Я слишком расчувствовался», — вынес себе приговор Морок, когда тревога отступила.       Повернувшись в сторону, он заметил выглядывающую из кустов бутылку — ту самую, которую вчера выбросил Женя. Презрительно фыркнув, Морок поспешил встать и уйти. Обращаться филином он не желал, попросту не видел смысла. Кощей и рыжая ведьма точно не станут бродить по окраинам, а милая Василиса была у Кота в «Лукоморье».       Морок не сомневался, что они были порознь, он помнил, как Василиса с каждым днём всё отдалялась от ненавистной колдуньи и частенько сетовала на мэра. Невольно улыбнувшись, он припомнил, как в последнюю встречу Василиса дала себе волю и излила душу.       Внезапно Морок ощутил призрачные касания на груди, жар на губах, вспомнил красную лёгкую блузу и глаза-васильки с манящим огоньком. Наваждение прошло быстро, но сердце продолжало бешено стучать, а все думы заняла его милая Василиса. Морок знал, где она находилась, знал, где она жила, как и знал, что ему придётся навестить хранителя и заполучить остальные ключи.       Нельзя было медлить, он и так лишился жилья, возможности тайно следить за расследованием и какого-либо понимания своей судьбы. Маги могли схватить его в любой момент, но почему-то было всё равно, терять уже нечего. Хотелось исполнить волю Повелителя, а потом… А потом будь что будет!       Морок уверенно шёл в сторону «Лукоморья», минуя дорогу подле мэрии. К удивлению, главная площадь была многолюдна. Несколько женщин в одинаковых кофтах водили за собой толпы народа, громко рассказывая про Мышкин. Ни одно их слово про историю городка не было правдой, как заметил Морок.       Он медленно брёл среди зевак в донельзя открытой одежде — нынешняя мода была просто ужасна — и старался высмотреть знакомую золотую косу в компании высокой кошачьей фигуры. Тщетно.       В «Лукоморье» заходили люди, как обычные, так и сказочные, но милой Василисы нигде не было.       — Ушла, — со смесью облегчения и разочарования прошептал Морок.       Рядом с ней не получилось бы так просто пробраться к Коту и выпытать ответы. Вредить ей не хотелось, особенно из-за каких-то ключей.       Неожиданно Морок ощутил пронизывающий взгляд. Удивлённо обернувшись, он увидел Василису, свою милую Василису.       Стоя чуть поодаль, она не сводила с него глаз. Бордовая рубаха с короткими рукавами вздымалась в такт её неровному дыханию, а серая юбка поднималась чуть выше колен. Не развратно — чарующе и прекрасно.       Ходили толпы людей, но не было ни Кощея, ни Ядвиги, ни Кота. Василиса стояла одна. Вспомнился концерт, где Морок остался в её компании и любовался всю ночь.       Никто не решался сделать шаг и прервать немые гляделки. Морок всё смотрел на бледную кожу с россыпью веснушек и красные следы на женской шее, неумело скрытые воротом. Губы невольно растянулись в усмешке, а Василиса, выйдя из оцепенения, двинулась к нему.       Морок не волновался — она не нападёт среди обычных людей, да и проклятие помешает колдовать.       — Чудесная встреча, Василиса Васильевна, — он намеренно изобразил тон Игоря.       — Хватит притворств, Морок, — зло процедила Василиса.       Осмотрев площадь, Морок наигранно вздохнул и сделал шаг вперёд. Заметно вздрогнув, Василиса сжала руки.       — Хочешь волнения среди народа своего бесовского, раз прозвище кричишь? Я же уже пойман, — издевательски протянул он. — Имя «Влад» мне нравится куда больше, да и тебе к нему не привыкать.       Он скучающе сунул руку в карман брюк, нащупав кольцо и повертев его меж пальцев. Действие успокаивало, а Василисино напряжение лишь внушало уверенность в своей свободе и безнаказанности.       — Подонок, — прошептала она, смотря прямо в голубые глаза. — Я вижу, ты совсем осмелел, раз среди белого дня показываешься?       В словах Василисы слышался не только укор, но и глубокая обида. Вздохнув, Морок постарался улыбнуться как можно искреннее. Без капли стеснения он почти вплотную подошёл к Василисе и, пока она не успела отшатнуться, схватил её руку. Не больно, но крепко.       — А мне думалось, что после концерта я люб тебе стал, — наклонившись к её уху, произнёс Морок.       Женские щёки залились краской, а сама Василиса попыталась вырваться. Но Морок неожиданно достал кольцо и вложил ей в руку. Удовлетворённо хмыкнув, он осторожно убрал прядь золотых волос с её лица.       — Мне малó, а тебе в самый раз. Выкинешь — обижусь, — серьёзно произнёс Морок. — Это матушкина фамильная драгоценность. Я же не враждовать пришёл с тобой, как видишь, меча у меня нет.       Он отпустил её, продолжая любоваться глазами-васильками. Взгляд Василисы растерянно приковался к кольцу, а искусанные губы сжались в тонкую нить. Она не бросила, лишь заворожённо разглядывала переливы света в зелёном камне. Мягко улыбнувшись, Василиса посмотрела прямо на Морока. Совсем как на концерте, на набережной во время начинавшегося дождя и разгорячённых чувств. Он искренне удивился и застыл, не в силах вымолвить ни слова и оторваться от чарующей картины.       Вдруг милый образ Василисы пропал, раздался громкий хлопок, и резкая боль вспыхнула в переносице. Под вздохи толпы Морок ощутил, как пульсирующие волны охватывают лицо, а во рту появляется солоноватый привкус. Он отшатнулся и провёл обжигающе холодной рукой под носом — на пальцах осталась кровь. Красные следы остались и на дороге, и на ладони милой Василисы, той самой, в которую Морок вложил кольцо. Той самой, сжатой в кулак, которым она его ударила.       Василиса ничего не говорила, глубоко дышала и холодно смотрела в голубые глаза. Её губы тронула улыбка, теперь искренняя, не лживая.       — Как скажешь, дорогой мой, — надменно протянула она, следя как струйки крови стекают по его губам и подбородку, а сам Морок не сводит с неё взгляд.