Язык цветов

В этом и состояла вся их пара последние двадцать лет: в нежности, заботе, взаимопонимании и бесконечной любви, поток которой остановить было невозможно. Миша дарил цветы, всегда самые разные, какие только мог найти в городе. Саша, получив подарок, погружался во времена Империи, когда учил язык цветов. Пособие было тонкой книжкой, по сравнению с историческими рукописями, содержание которых Михаил Юрьевич так усердно пытался истолковать северной столице. В том далёком восемнадцатом веке, каждый раз, когда заканчивался урок истории с первопрестольной, маленький Саша Романов просил Москву рассказать о войнах и правителях без дат и этой напускной серьёзности. И Миша ни разу не смог отказать в этом юной столице, потому что самому было интересно наблюдать, как мальчик с восхищением, отчётливо читающимся в радостных глазах, внимательно слушает, впитывая в себя все истории, которые рассказывает Московский. И каждый раз после таких интересных уроков истории, Саша убегал в дворцовую библиотеку, уместившую огромное собрание книг на своих длинных полках, в самый её конец, где хранились учебные пособия. Там, на стеллажах, покрытых тонким слоем пыли юный город находил свой любимый учебник. «Язык цветов» — было выведено каллиграфическим почерком на переплёте. Открывая эту книгу, Романов как будто начинал ощущать ароматы роз, сирени и тюльпанов всех цветов радуги. Он представлял, как, когда вырастет, будет дарить эти цветы прекрасным барышням, точно выражая свои чувства без слов. Но вышло немного по-другому. Так подумал Романов, когда ранним субботним утром кто-то очень настойчиво звонил в дверь. Петербург вслепую нащупал очки на прикроватной тумбе. Вставая с кровати Саша вспоминал вчерашний телефонный разговор со столицей, когда тихий утомлённый голос просил простить его уставшего обладателя за то, что в очередной раз не может приехать в северную столицу к любимому на выходные из-за колличества резко наваливщейся работы. Саша всегда понимал, невидимо для Московского сочувственно улыбался, просил пить поменьше кофе, побыстрее заканчивать с работой и поспать хотя бы немного, на что Миша лишь грустно усмехался. В эти моменты между ними царила безграничная любовь и взаимопонимание. Саша прекрасно знал, что Москва выпьет не один стаканчик кофе из автомата этим вечером, работать будет до глубокой ночи и уже к рассвету окажется в своей тихой квартире, вынуждено оставляя на сон всего пару часов. Петербург резко остановился и зашипел от боли. Он споткнулся о кресло в гостинной, торопясь открыть дверь. Около месяца назад Московский заявился в Санкт-Петербург посреди рабочей недели, хотел попросить прощения за очередную мелочную ссору, что произошла на выходных. Тогда Саша долго любовался аккуратным букетом белых тюльпанов. Конечно, у северной столицы не возникало сомнений в том, кто сейчас стоит на лестничной площадке. На ней, ожидая скорой встречи, стояла столица России с прекрасными цветами в руках. Миша знал, прекрасно знал о том, что Романов имеет глубокие познания о языке цветов, просто со времён Империи позабыл его. Поэтому столица всячески пытался напомнить Саше о столь прекрасном способе выражения чувств, и напоминал он не словами, а действиями на протяжении пары десятилетий, пока одним утром северную столицу не осенило. Открывал дверь Саша уже с яркой улыбкой на лице, а увидев Московского с букетом нежно-белых тюльпанов и не менее радостным лицом, заулыбался ещё больше. Пропустив столицу в квартиру, предварительно вдоволь наобнимавшись, Романов отправился на поиски вазы, которая использовалась Сашей почти каждую неделю. Ваза прекрасная, расписанная современными рисунками, её северному городу подарил Вэйно на трёхсотый день рождения. Саша осторожно берёт со стола букет, который ранее взял из рук Московского и медленно погружает в вазу. Очень красиво. Стоявший чуть позади Москва любуется творением Петра с цветами в руках. Сами напрашиваюся строки стихотворения небезызвестного автора. Романов выглядит всегда прекрасно. Даже с растрепавшимеся ото сна каштановыми кудрями, полураскрытыми сонными глазами и немного криво надетыми наспех очками. Он задумчиво смотрит на белоснежные цветы в вазе, аккуратно прокручивая в длинных пальцах стебель; думает. Миша тихо подходит к нему сзади, обхватывая руками тонкую талию в домашней пижамной рубашке. Романов разворачивается в руках столицы, обвивая руками его шею. Стоят, смотря друг другу в глаза, и между ними завязывается безмолвный диалог. Вспоминает Саша, как пару столетий назад Москва, в попытках извиниться, приехал к тоскующему в ссоре Александру в Петергоф с букетом белых тюльпанов. Романов тогда простил Москву, долго прижимая к сердцу и вдыхая чудесный аромат заморских цветов. Москва сейчас, видя понимание немного выпавнего из мира сего Саши, лишь нежно улыбается, продолжая своими невозможно-голубыми глазами смотреть в глаза напротив, имеющие безжизненные раньше, и светящиеся от счастья сейчас, серые радужки. Так есть уже пару десятилетий. И так будет ещё пару веков.