idylle des tailles

Габриэль никогда не комплексовал по поводу своего размера. Точнее, по поводу размера своего сосуда. Истинная форма Габриэля была во много раз больше, чем некоторые страны, и на счёт неё никаких комплексов у него точно не было. Но, проводя всё больше времени с Сэмом Винчестером, из-за размера своего сосуда Гейб начал чувствовать себя... маленьким. Ладони Сэма были куда больше чем запястья Габриэля, и иногда, во время бурных ночей, Винчестер одной рукой обхватывал оба запястья Гейба! Конечно, Габриэль мог с лёгкостью вырваться, ведь сила архангела была в сотни тысяч раз мощнее, чем хватка охотника, но дело ведь было не в этом. Рост Сэма… смущал. Гейб был почти на полторы головы ниже его, и чтобы поцеловать своего парня, Габриэль чуть ли не лез на него, дабы достать до его губ. В основном, Сэму приходилось нагибаться, чтобы поцеловать Гейба, но ведь не это есть суть. В кровати, когда они лежали, обнимаясь после секса или укладываясь спать, Винчестер почти полностью обнимал его. То есть, полностью накрывал своим телом тело Гейба! Конечно, даже одно крыло Габриэля было способно «обнять» сразу десять человек, но это совсем не то, что интересует его. Вся одежда Сэма была ему велика. Рубашки — слишком широкими в плечах, со слишком длинными рукавами — Гейб утопал в них и выглядел как маленький ребёнок, надевший отцовскую рубаху. Любые штаны Винчестера без ремня попросту спадали и даже не держались на нём! А размер ноги Сэма был на четыре размера больше, чем у Габриэля! Абсолютно не важно, что архангел одним щелчком мог подшить всю одежду и обувь Сэма под себя. Среди всех этих ворохов «размеров», у Габриэля, конечно, был свой личный фаворит, который заставлял Габриэля лишь радоваться от того, какой его парень огромный. Но даже этот фактор не важен, ведь со временем, Гейб пришёл к одному выводу. — Мне нравится какой ты большой, — Сэм не поднял взгляд, просматривая статьи в поисках дела. Их комната в бункере была их пристанищем, и Винчестер работал «дома» как не в себя. Дин с Касом уехали на охоту — они одни, и абсолютно свободны в действиях. — Эм, спасибо, Гейб? — Сэм наконец оторвался от компьютера и увидел то, чего не ожидал. Перед ним стоял абсолютно обнажённый архангел. — Понимаешь, не только твой член. Нет, это огромный бонус, но мне нравится какой ты большой… вообще. Да, конечно, моя истинная форма куда больше, но по сравнению с моим весселем ты чуть ли не великан. Я так хочу почувствовать… Эту величину? Знаешь, хочу чтобы ты накрыл меня полностью, задавил собой и трахнул, — Гейб говорил безмятежно, но глаза его бегали от смущения. Сэм смотрел на него как на самый вкусный салат, что он когда-либо ел. Винчестер будто уже сейчас трахал его глазами. — Конечно, — Сэм прочистил горло, и с хрипотцой в голосе проговорил это. Тут же убрав с кровати ноутбук, Винчестер поманил Гейба пальцем. Архангел, казалось, будучи развращенным во всём что можно, и что нельзя, смутился, но твёрдой походкой направился к кровати. Элегантным движением перекинул ногу через Сэма, и уселся на его бёдрах. Винчестер провёл рукой по его щеке: — Ты безумно красив, — Гейбу казалось, что в глазах Сэма плещется счастье, но он был слишком труслив, чтобы признать такую огромную любовь Винчестера к нему. — Рад, что тебе нравится мой вессель, — нервно хихикнул Габриэль. Сэм покачал головой, и перевернувшись, подмял Гейба под себя. — Не внешность. Ты сам, Габриэль. Весь ты, — Сэм проговорил это в самые губы, и архангел тут же заткнул его поцелуем, неспособный признавать свою красоту. Винчестер всегда был нежен. Во всём. Начиная с обработки ран и заканчивая сексом. Вот и сейчас, нежно выцеловывая влажную дорожку от шеи до ключиц, Сэм осторожно дотянулся до смазки, и смял в руке мягкую половинку. Габриэль тихо шепнул: — Я из душа и… Подготовился, — Винчестер нежно улыбнулся, и шепнул ему в самые губы: — Знал ведь, что я не удержусь от сладенького, — Гейб захихикал, оставляя на губах Сэма мимолётный и невинный поцелуй. Габриэль щелкнул пальцами, и одежда на Винчестере исчезла. Сэм лишь хмыкнул. Пальцы Сэма тоже были куда больше, чем пальцы Габриэля. Тем не менее, Гейб считал, что эти пальцы — лучшие во всём мире. Осторожно проникая в растянутый анус, Сэм нежно целует шею, оставляя лёгкие засосы и слегка покусывая её. Габриэль тихо стонет, когда два пальца проникают в него, и Сэм ловит этот стон губами. Аккуратно проникая в Габриэля, Винчестер всё равно растягивает его, шепча архангелу на ухо, как он красив. К двум пальцам добавляется третий, и на нём Гейб чувствует разницу размеров. Нет, никакой боли — Сэм никогда не причинит ему боли, он слишком аккуратен и осторожен, просто ощущение. Ощущение того, что Сэм куда больше. Когда пальцы входят глубже, надавливая на простату, Габриэль ногами обхватывает Винчестера, тихо стеная. У него внутри фейерверк из эмоций, и Сэм, по просьбе Гейба, слегка напирает на него всем телом. Просто опускается чуть ниже, никак не вредя, и Габриэль чувствует эту тяжесть веса, эту разницу, ведь сейчас Сэм полностью покрывает его собой. Большой, горячий и такой желанный, Винчестер заставляет Гейба заскулить на высокой ноте, когда пальцы ритмично задевают простату. Винчестер спрашивает, в порядке ли Габриэль, и тот выстанывает тихое: «Да!». Сэм тянется за презервативом, раскатывает по члену, и прежде чем войти, чётко, но негромко спрашивает: — Я могу? — Габриэль иступленно кивает, шепча: «Да! Пожалуйста! Быстрее!», ведь потерял контакт тела о тело на какое-то время. Сэм утягивает его в поцелуй, и осторожно толкается в жаркое нутро, направляя себя. Гейб хнычет, когда член входит наполовину, и он чувствует как он наполняет и растягивает его. Он задыхается от удовольствия, когда Винчестер оказывается полностью в нём, и обречённо стонет, когда Сэм выходит, чтобы войти вновь. Через шлепки кожи о кожу, стоны Габриэля и шёпот Сэма, о том, какой Гейб сейчас красивый, сквозило любовью. Вся комната была наполнена ею, как Габриэль был наполнен Сэмом. Чувствуя Сэма в себе, на себе и повсюду, Гейб внезапно почувствовал себя ничтожно маленьким существом, которое огромный Сэмми защищал от всего злого мира. И именно этого хотелось Габриэлю всё время. Звонко заскулив, Гейб излился Сэму в руку, а по щеке стекла одинокая слеза. Винчестер тут же обеспокоенно спросил, прекращая свои движения: — Ты в порядке? — Гейб еле толкнулся бёдрами ему навстречу, чтобы он шевелился дальше. — Я сейчас лучше всех. Дотрахивай и ляжем спать, — Гейб хихикнул, притянув лицо Сэма к себе, и нежно поцеловал, пока Винчестер с тихим шипением кончал в него. Это была их идиллия.