Как кошки по крышам

На Андрея Женя сперва даже и не среагировал — ну как, привычно проводил взглядом, когда тот продефилировал по проходу, и снова уставился в иллюминатор, пока не зацепился за что-то боковым зрением: это Андрей остановился и страшно выпучил глаза, прежде чем скрыться за шторкой. Женька быстро оглядел остальных: кто дремал, кто залипал в телефон, — досчитал до сорока и тоже выбрался в проход, чудом не упав Ире на коленки. На месте Андрея не было, Женя прошёл к туалетам и уставился на две дверцы: одна горела красным, а другая зелёным. Чувствуя себя полным идиотом, он всё же постучал в закрытую дверь и через мгновение оказался втянут внутрь. Места для двух взрослых мужиков было шиш да маленько, но Андрей всё равно вскинул бровь и подтянул к себе Женю за шлёвки. — Хочешь вступить в клуб десятитысячников? — Я хочу из него уже выйти, — заныл Женя, но позволил высвободить заправленную за пояс футболку и расстегнуть ширинку. — Знаешь, чё мне Алик сказал? Мол, сели бы рядом и взяли плед. Женя свободной левой рукой изобразил дрочку — правую он уже успел закинуть Андрею на шею и запустил ладонь под ворот. — Я что ли виноват, что нас рассадили как школьников? — А то не ты. — Ты мне вот это брось. Погоди, так Альберт с Димой поэтому в плед укутались? — Для своего же психического благополучия я принял волевое решение вообще не смотреть в их сторону, пока мы не приземлимся, — степенно произнёс Женя, но тут же фыркнул, когда раздосадованный Андрей рыкнул ему в шею, отбиваясь от пол ветровки. — Ну ты бы ещё ватник нацепил. — Не всем быть такими горячими мужиками, Андрюх. Я не то чтобы возражал, но мы совсем не могли подождать до гостиницы, да? К своим почти тридцати Женя, наконец, распробовал комфорт и теперь стремился к нему во всех проявлениях. Это в двадцать было весело трахаться на всех подходящих и не очень поверхностях: хоть в толчках, хоть в кино, да хоть даже в плацкарте на верхней полке, так стояло от одного взгляда. Сейчас, конечно, тоже стояло только в путь, но хотелось в кровать, с душем за стенкой, и чтобы потом лежать под тёплым боком, а не пробираться на своё место в растрёпанной одежде. — И в гостинице успеем, — пообещал Андрей, придумав, наконец, как перехватить одежду, чтобы ничего не мешалось. — Ты сексуальный маньяк, — Женя хотел произнести это укоризненно, но вышло скорее жалобно, потому что Андрей очень хорошо и правильно двинул рукой, и Женька вжался лбом ему в плечо, чтобы сохранить равновесие. — А то, думаешь, я просто так себе любовника помоложе выбрал? — А если бы я — ах! — оказался эйсом? — Кем? — Ну, асексуалом? Женя сам толкнулся бёдрами, а когда не почувствовал никакой ответной реакции, отстранился и посмотрел на замершего Андрея. — Ты же ведь себя не заставляешь, правда? — Блядь, так себя заставляю, что яйца сейчас лопнут. Андрюх, ну не подумав ляпнул, забей, давай же, ну. — Просто хотел убедиться, что мы одинаково смотрим на эти отношения, — почти светским тоном заметил Андрей, вернувшись, к счастью, к прерванному занятию. — Что это не просто секс, верно? — Да я почти живу у тебя, блядь, чё ты опять удумал-то? Вздрогнув, Женя навалился на Андрея и принялся лениво выцеловывать ему шею, восстанавливая дыхание. — Может… — Я не встану на колени в толчке самолёта, — даже не глядя, Женя сразу пресёк зародившуюся гениальную идею. — Или моя рука, или твоя, выбирай. — И это после таких романтичных слов, — укоризненно вздохнул Андрей и подтолкнул Женю, доходчиво демонстрируя свой выбор. Уже относительно приведя себя в порядок, Женька мрачно посмотрел в зеркало на свою затраханную физиономию. — Это ты сейчас пойдёшь и сядешь спокойно, а мне через всех наших ещё ползти. — А я не знаю, чего ты к окну забился, — невозмутимо отозвался Андрей, поправляя футболку. — На огонёчки посмотреть хотел. Кто ж знал, что ты меня вытащишь. Андрюх, — Женя сдался и снова повис на Андрее. — я ж ведь мог сейчас, как Альберт, приложить подушку к твоему крепкому плечу и поспать. Ты ещё с Вахтангом пособачишься — и мы вообще разными рейсами полетим. Вместо ответа Андрей совсем не обидно растрепал ему волосы и поцеловал в висок. — Пошли уже, страдалец. Уж из одной гостиницы он нас всё равно никуда не денет.