The Romance of Old Clothes/ Романтика старой одежды

Тэхён разговаривает с Чонгуком по FaceTime, когда впервые замечает Ким Сокджина, копающегося в корзине с блестящими стрингами. Обычно в таких случаях Тэхён выскакивал из-за прилавка, весь солнечный и шумный, начинал свою речь «Добро пожаловать в «Винтажную Минни» и указывал на все новые вещи, которые у них есть. Есть целый ряд Gucci и Moschini 70-х годов, которые могут особенно заинтересовать Сокджина. Он один из их крупных медиа-клиентов, всегда наряжает какого-нибудь актера или модель в известные шоу и драмы, но сейчас Тэхён противится. Сегодня он не разговаривает с Сокджином. - Хэлло-у? — кричит Сокджин, бросая винтажные стринги Victoria’s Secret обратно в корзину. - Чимин? Тэ? Сокджин одет в пурпурный костюм, и у него явно взволнованное выражение лица. Тэхён подглядывает за ним из-под прилавка и понимает, что тот хмурится не из-за фальшивых стразов на кружевном белье, которое он сейчас держит. Сокджин может выглядеть утонченным и блестящим, его лицо трансцендентно прекрасно, но Тэхён достаточно долго работал в индустрии моды, чтобы учуять чистилищную ауру корпоративной измотанности. На работе опять что-то не так. Когда Сокджин замечает макушку Тэхёна, в этом месяце выцветшую, бледно-фиолетовую, он отчаянно машет. — Тэхён! — преувеличено весело кричит он. - Странно встретить тебя здесь. Бутик буквально принадлежит Тэхену и Чимину, так что либо Сокджин переживает какой-то невероятный неврологический кризис, либо он чертовски в отчаянии. В любом случае, говорит себе Тэхён, ему все равно. Сокджин не его проблема. — Не игнорируй меня, Тэтэ. Я сказал, что сожалею. Тэхён немного хмурится и крепче сжимает Ёнтана. Щенок раздраженно кусает его палец. «О-о. Спасибо, приятель.» — Ты снова разговариваешь с Ёнтаном? — спрашивает Чонгук, затем щурится, будто пытается заглянуть за телефон. — Это я там Джин-хёна увидел? - Не-а. — Привет, Джин-хён! Сокджин обреченно вздыхает: — Привет, Чонгук. — Хён, ты должен поговорить с Джин-хёном. - Не-а. — Похоже, ему нужна помощь. - Мне все равно. - Он буквально слышит нас прямо сейчас. Тэхён невинно моргает: - Кого ты имеешь ввиду? Здесь кто-нибудь есть? Ёнтан беспомощно лает, дружелюбно и взволнованно, пытаясь разглядеть за Тэхёном Сокджина. Чонгук закатывает глаза: — Боже мой, ты все еще расстроен из-за прошлой среды? - Чимин сказал, что это нормально, если я игнорирую клиентов, пока они не задают вопросы и не покупают что-то. Мы верим в принятие решений без посторонней помощи. Чонгук ухмыляется: - Джин-хён выглядит так, будто что-то покупает. — Нет, если только это не шелковые стринги 80-х с ананасовым принтом, — говорит Тэхён, скрестив руки на груди. — Ты такой бесполезный, Чонгук-а. Разве ты не должен был читать мои карты? - Так и есть, так и есть. У меня хорошее предчувствие, что ты сегодня разговариваешь с Джин-хёном, — говорит Чонгук, немного сдвинувшись так, что над его головой внезапно затрепетало кольцо сверкающих огней. Он выглядит так, будто находится в плохо расположенном фильтре Snapchat. - Очень хорошее чувство. - Ты просто не хочешь потерять постоянное приглашение на пятничный ужин у него дома. — Нет-нет, — глаза Чонгука начинают стекленеть. — Я вижу… перемены. На мгновение он выглядит как одна из старших ведьм, с которыми Тэхён сталкивался во время встреч в кафе в Сеуле — мудрые и на самом деле одаренные предвидением и магией, а не обученные Tumblr, как он, Чимин и Чонгук. Тэхён чуть крепче сжимает Ёнтана, широко раскрыв глаза, задаваясь вопросом, не является ли это каким-то Моментом, как однажды, когда они с Чонгуком трахались с кристаллами, а занавеска случайно загорелась. Или в другой раз, когда они с Чимином возились с предполагаемым любовным зельем, пролили его в лифте, и вся квартира Тэхёна буквально влюбилась в его туфли. Но затем Чонгук заметно сглатывает, и Тэхён сдувается: — Ты, наверное, сейчас видишь, как Чимин ходит без штанов, не так ли? - Что? Э-правильно. Ага. Это отвлекает. Неважно! Как твоя совесть, доверенное лицо и единственный брат по шабашу, я действительно предвижу для тебя перемены, хён. Хорошие изменения. Чонгук на секунду отходит от экрана. Тэхен отчетливо слышит легкий шлепок и громкое хихиканье. - Я должен идти. Поговори с Сокджин-хёном! — Я не хочу… - Не подлежит обсуждению. Пока! Кроме того, Ёнтан ест твою карту Смерти. - Дерьмо! Ёнтан, нет! Слишком поздно. Тэхен как сумасшедший борется с сердитым клубком шерсти, решившим проглотить то, что осталось от карты Таро. К тому времени, когда Сокджин начинает звонить в гигантский золотой колокольчик на прилавке, он уже вовсю соревнуется со своей собакой. — Давай, Тэ. Ты не можешь игнорировать меня вечно. Ёнтан отпускает карту. Глянцевая темно-синяя рубашка карты — это месиво слюны, а скелет на лицевой стороне лишился черепа. Тэхён покорно опускает голову на груду пожелтевших свадебных платьев. Они легкомысленно шепчут ему о горе и разводах. Сейчас только одиннадцать утра и все, чего он хочет — это мира и любви. И чтобы Ёнтан научился перестать грызть все подряд. Сокджин снова звонит в звонок. Он держит стринги с ананасами: — Теперь ты должен ответить мне, Тэхён, — самодовольно говорит он. - Я покупатель. - Отлично. Тэхён медленно встаёт и идет туда, где его ждет Сокджин. Он проверяет себя в зеркале на потолке. С его волосами спрятанными под бейсболкой, лицо отдыхающей стервы, которое он надел, впечатляет, но эффект немного портит собака, извивающаяся у него на руках. - Это действительно из 80-х? — спрашивает Сокджин, когда Тэхён безмолвно смотрит на него. Он пару раз проверяет резинку и выглядит чрезмерно довольным. Затем он тянется погладить Ёнтана, и предатель позволяет ему. Тэхён хмурится. Стринги яркие и сплетничают, громко шепчут о чем-то на Багамах. Он запихивает их в сумку. — Этот щенок вырос таким большим, — напевает Сокджин. - Он был таким маленьким всего месяц назад! Когда Тэхён не отвечает, Сокджин преувеличенно откусывает от того, что выглядит как чурро из той дорогущей пекарни вниз по улице, которую Тэхён не может себе позволить. А затем он поднимает замасленный пакет, как дрессировщик, соблазняющий льва особенно восхитительным куском мяса. - Ну, давай же. У меня есть твои любимые. Я сказал, что сожалею, Тэхён-ши, чего тебе еще нужно? Тэхён сужает глаза: - Чего ты хочешь? — Сначала поешь, — говорит Сокджин и щиплет его за щеку. - Каждый раз, когда я вижу тебя, мне кажется, что ты все больше худеешь. Тэхён бросает на него свирепый взгляд, но берет пакет с выпечкой. Там определенно есть что-то со вкусом клубники. Дорогой клубничный вкус — Тэхён может заметить разницу. Тэхён чует взятку. — Не смешно, — говорит он, набивая рот пирожным, когда Сокджин смеется. Несколько минут они с Сокджином тихо едят под балдахином из перьев и гирлянд, которые Чимин связал вместе. Тэхён сидит на перевернутой коробке и подозрительно смотрит на Сокджина, пока старший осматривает манекен. Нехарактерно тихий Ёнтан обвивается вокруг ног Тэхёна. — Яа-й, Тэхён-а, — рискует Сокджин, его орлиный взгляд ловит момент, когда Тэхён кусает клубничный пирог. Сокджин может выглядеть безобидным, но Тэхён прекрасно знает, что он нежная акула, ловящая твою уязвимость. - Насчет прошлой среды… — Ты бросил меня, хён. - Я был буквально в одной комнате от тебя. - Он назвал бутик чрезмерно разрекламированным магазином тряпок. - Я знаю... - Он назвал меня невежественным, снобским, легкомысленным мошенником. - Я знаю... Голос Тэхёна срывается, и он ненавидит себя. - Он сказал, что я избалованный, замкнутый богатый мальчик, который не узнает реальный мир, даже если тот укусит меня за задницу. Брови Сокджина хмурятся: — С каких это пор тебя волнует то, что о тебе говорят другие? Тэхён возится со своим украшенным поясом. На нем сегодня одежда, которую он сам починил: белые брюки-карго от Gucci 70-х, с которых он старательно удалил пятна ржавчины; блестящий ремень, который он спас из мусорной корзины; рубашка Versace с серебряными пуговицами в форме сердца, которой не менее трех десятилетий. У него длинная серебряная серьга в одном ухе, золотые туфли на платформе, и он знает, что выглядит экстравагантно. Обычно ему все равно. Тэхён всю жизнь был экстравагантным. Акцент у него странный. Его интересы, его причуды, его мода — все в нем странно. Тот факт, что он разговаривает с одеждой, а она ему отвечает, странен. Он научился игнорировать взгляды. Но есть границы, которые он проводит. - Я не дурак, — говорит он. - Меня не волнует другое дерьмо. Мне не нравится, когда меня называют глупым. — Ты великолепный, умный и очень предприимчивый, — хмыкает Сокджин, похлопывая Тэхёна по бедру. Он звучит так, как будто он действительно имеет это в виду. Тэхён немного всхлипывает и отводит взгляд. — И Юнги это знает. Ты знаешь, что он это знает. У него просто был плохой день. А потом, вы начали с… ну, с магии… Тэхён вздыхает. Мин Юнги — лучший художник-постановщик Сокджина, возможно, лучший во всей индустрии. Когда Сокджин впервые попросил Тэхёна встретиться с ним, чтобы обсудить проект, они с Чимином чуть не задрожали от возбуждения. Большинство людей в индустрии знают его и Чимина как крутых, эксцентричных лучших друзей с большими интересами к рынку винтажной одежды. Но наедине Тэхён и Чимин — неисправимые фанаты огромного количества вещей, начиная с моды, заканчивая аниме и полностью погрязшие в интернет-колдовстве. Мин Юнги и его блестящая, запоминающаяся продюсерская работа выявляют в них последнее. Они воркуют над чистым визуальным мастерством всех его работ в рекламе и на сцене. У Тэхёна есть огромный плакат, висит в рамке на стене его спальни, рекламной кампании косметической марки, над которой работал Юнги — всё мерцание на темной коже, палитра «лето в Эдеме» с великолепным осенним урожаем. Но потом случилась прошлая среда. — У него была целая куча подделок под Dior, — дуется Тэхён, потирая макушку Ёнтана. - Я сказал ему, что это подделки. Он не хотел мне верить. — Ты сказал ему, что «эта одежда на самом деле не говорит со мной». - Потому что так и было! – протестует Тэхён. - У них не было историй. Это были подделки. Сокджин вздыхает: — Ты сказал ему «я не могу слышать их истории». — Хён, ты же знаешь, что я… — Я знаю, — твердо говорит Сокджин, находя руку Тэхёна, чтобы немного сжать ее. Он пробегает взглядом по магазину, словно ожидая, что одежда заговорит и с ним тоже. — Он думал, что ты нарочно ведешь себя ненормально и странно. Что ты издевался над ним своими вычурными хипстерскими штучками. - Я не вычурный хипстер. - Вы управляете бутиком винтажной высокой моды, покупаете зеленый кофе и нефильтрованный мед, и возитесь с травами и кристаллами. Вы - странные люди. Признай это. Тэхён хмурится, слегка потирая виски, пытаясь не думать о том оборонительном форте, который он построил в своей голове. Он полагает, что конечно, он может показаться чудаковатым и странным. Это все еще не оправдывает всего того дерьма, которое наговорил ему Юнги. — Ему не нужно было быть таким грубым. - Его отдел заплатил за них большие деньги, — говорит Сокджин. — Он думал, что ты над ним издеваешься. - Ему, безусловно, помогает в покупке целой стойки подделок массового производства то, что он не посоветовался с кем-то, кто знает все это дерьмо. — Именно поэтому мы тебя и позвали, — вздыхает Сокджин. - Ты знаешь, что в этом проекте сумасшедшие деньги. Юнги — перфекционист: если постановка требует винтажа, он хочет винтаж и хочет быстро. Вы, ребята, лучшие консультанты по гардеробу в этой области. Пожалуйста, просто поговори с ним. — Я не хочу с ним разговаривать. — Тэхён, — хнычет Сокджин. - Мы уже так задержались! Нетфликс подхватит проект, если пилотная серия сработает. Намджун уже сходит с ума из-за производства, нам нужно… - Возьмите Чимина. Я больше не встречусь с Мин Юнги. Он меня ненавидит. — Он не ненавидит тебя, он просто подумал, что ты язвительный, нью-эйдж и… — Глупый, — ноет Тэхён и проглатывает остатки пирога. - Хён, он подумал, что я тупой, банальный придурок, который кричит вслух «ЛОЛ» только потому, что я сказал ему, что его дурацкая одежда — подделка. - Ты говоришь LOL вслух. Тэхен мечтает, чтобы Ёнтан попытался съесть Сокджина вместо шляпной коробки, которую он сейчас грызет. — Сделай это для хёна, — льстит Сокджин. - Я куплю тебе лапшу. Я сделаю тебе свой особенный ччапче. Я приглашу тебя поесть мяса в то место, которое тебе нравится. — Никакая еда не может повлиять на меня, хён. Попроси Чимина. Сокджин вздыхает: — Ты же знаешь, что Чимин без тебя не пойдет. Тэхён колеблется. Это правда. Чимин лучше всех умеет находить хорошие вещи — он будеть рыскать по всему миру за редким платьем от Chanel 20-х годов или шляпой Schiaparelli, но когда дело доходит до работы с дизайнерами костюмов и арт-директорами, Чимин просто теряет интерес. «У тебя более толстая кожа», говорит он Тэхёну, «ты умеешь иметь с ними дело». В некотором смысле это правда: Чимин слишком милый и внимательный, часто позволяет людям переступать через себя. Тэхёну обычно плевать. Если, конечно, это не Мин Юнги. Тэхён до сих пор его фанат. Он фанат, которому нравится искусство и цвета, а также чистая визуальная эстетика каждой вещи, над которой работал Юнги. Он думает, что Мин Юнги сможет разместить в Музее современного искусства даже рекламу туалетной бумаги. Ну, может быть, ему не плевать. Может быть, это так больно потому, что из всех людей именно Мин Юнги думает, что он тупоголовый, пресный модник, у которого нет ничего, кроме преувеличенного чувства собственной важности. — Тэхён-а, — хитро и мягко говорит Сокджин, — ты ведь не боишься встречи с Юнги, не так ли? Тэхён знает, что это наживка. Сокджин знает, что это наживка. Даже Ёнтан, бегающий кругами вокруг Тэхёна, знает, что это - наживка. Сердитые брови Ёнтана очень выразительны, и прямо сейчас они говорят: «не клюй, не будь глупой рыбой». Может быть, когда дело доходит до Мин Юнги, Тэхён просто глупая рыба. — Ладно, — говорит он сквозь стиснутые зубы, стараясь не сосредотачиваться на самодовольном взгляде Сокджина, когда тот подтягивает Тэхёна на крючок и подсекает. - Ладно. Но скажи ему, чтобы сначала вытащил палку из своей задницы. Сокджин целует его в щеку: — Я так тебя люблю, — говорит он и вскакивает. - Я так тебя люблю, так сильно. Я действительно сделаю тебе это ччапче, Тэхёни, обещаю! Ёнтан перестает бегать и шмыгает носом, чтобы посмотреть на Тэхёна с глубоким осуждением. — А ты даже не начинай, - отвечает Ёнтану Тэ. Тэхён мечтает провалиться под землю — это лучше, чем снова встретиться с Юнги. Но это также и вопрос его гордости. Больше всего его раздражает, когда не воспринимают всерьез то, чем он занимается, то, вокруг чего он буквально строит свою жизнь. Тэхён хочет самоутвердиться. Он ненавидит это, знает, что это тупо и глупо, но это то, чего он хочет. Ему никогда не удавалось игнорировать собственные импульсы. Он хватает Сокджина за штаны, когда тот пытается уйти. — По крайней мере, купи эти дурацкие стринги с ананасами, хён.

***

- В вашем профиле указано, что вы увлекаетесь колдовством. Что это такое? — Это альтернатива тому, чтобы напиться до потери сознания и умереть в двадцать семь, — солнечно отвечает Тэхён. — В вашем профиле указано, что вы личный секретарь Мин Юнги. - Я также его лучший друг и толкователь его настроения, — говорит Чон Хосок, широко улыбаясь Тэхёну. - Это означает, что когда он, черт возьми, в дерьме, находясь в одном из своих нелепых настроений, я слежу за тем, чтобы лодка не слишком сильно раскачивалась. - Боже! Где вы были в прошлую среду? Хосок счастливо улыбается: - Прямо там. Ты отлично с этим справился. Тэхён моргает: - Я убежал. Он не добавляет, что у него чуть не лопнули глаза, но Хосоку, кажется, вполне комфортно иметь дело с людьми, которые попали под громы и молнии Юнги. Тэхён думает, что уже понял это. Этот знающий взгляд определенно говорит о многом. Все, что Хосок говорит это: — Но ты не швырнул в него свой кофе, Тэхён-ши. Тэхён хотел бы знать заранее, что это обычное явление. — А... должен был? - Ну, я не знаю. Ты достаточно зарабатываешь, чтобы поддерживать свою дорогую привычку к Starbucks? Тэхён хмурится, глядя на стакан венти* в руке. Он хочет сказать, что это чай-латте, который слаще, липче и, следовательно, в целом является лучшим веществом, чтобы бросить в кого-то. Он думает, что Хосок посмеётся над этим. Но потом он думает о том, чтобы на самом деле швырнуть его в Мин Юнги, и его желудок снова делает ужасный кувырок. Хосок поворачивается, чтобы напечатать что-то на компьютере: — Разве вас не должно быть двое? - Мой партнер в Японии, покупает товар. — А-а, Пак Чимин. Он закупщик? Минни для твоего Микки? - Все как раз наоборот. Мы оба «Винтажная Минни». - Миленько, - напевает Хосок. Он смотрит на их, не слишком хорошего качества, журнальную фотографию в Интернете, увеличивает масштаб, чтобы увидеть их лица. На фотографии Чимин крепко сжимает руки вокруг Тэхёна, щека Тэхёна прижимается к его макушке. Они оба глупо улыбаются в камеру. — Вы двое встречаетесь? — Нет, он больше похож на мою родственную душу. - Хорошо, но не может быть, чтобы вы не трахались. Значит, друзья с привилегиями? Тэхён привык быть открытым, но Хосок — это нечто другое. - Иногда? У него вообще-то есть парень. Хосок выглядит заинтригованным: - И что, это открытые отношения? - Да, я полагаю. Мы на самом деле не определяем это. Это имеет значение? Хосок подмигивает: - Полезно быть информированным. Просто подожди здесь. Сегодня мы немного поработаем со сценографией. Я позову, когда мы будем готовы принять тебя. Чон Хосок пишет имя Тэхёна на карточке, кладёт её в самую загадочно-уродливую сумку, которую Тэхён когда-либо видел, и через гигантскую стеклянную дверь врывается в глубины бетонного гиганта, который служит офисом Юнги. Тэхён ждет. Засунув руки в карманы, он обходит стойку регистрации, рассматривая репродукции картин на стене и изящную современную люстру, излучающую свет из ниши между длинными ониксовыми колоннами. Последний раз, когда он встречался с Юнги, это было в студии, принадлежащей Сокджину. Личный кабинет больше похож на Юнги, в нем есть немного его прикосновения, даже если самая мощная вибрация, которую Тэхён ощущает, это как-будто Юнги говорит, что ему плевать на внешний эффект. Зачем хвастаться чем-то поверхностным, если у вас есть настоящий талант? Диван выглядит старым, изношенным и дорогим, и мягко шепчет о грязных делах, которые на нем происходили, но диссонирует с ковром и цветовой гаммой приемной. Большой графин с водой с лимоном стоит на маленьком круглом столике с толстыми ножками. Есть репродукция умирающей газели, что странно, но все равно искусно и эстетично. Все попадает, но ничего не совпадает. Все со вкусом, но в мрачном ключе, как у Эдварда Гори или Дэвида Линча. Тэхён немного напуган. В этом есть что-то… сардоническое. Инсайдерская шутка. Нежная дикость. - Возьми себя в руки, — бормочет он про себя. — Соберись, Ким Тэхён. Но это не помогает. Если офис Юнги выбивает его из колеи, то он не знает, что будет делать, когда встретит этого человека. Их первая встреча — это размытые цвета и воспоминания, и ожог нежелательных слез. На этот раз Тэхён полон решимости сохранить спокойствие. На нем даже его любимый бежевый шелковый жакет. Ткани шепчут ему. Жакет почти сорок лет назад был сделан на заказ для какого-то актера, чтобы надеть его для выхода на красную дорожку. В ту ночь он получил награду, трахнул одну прелестную старлетку и влюбился в другую прелестную старлетку, на которой позже женился. С ним связано только хорошее. — У тебя есть это, — бормочет Тэхён, расхаживая по ковру и один раз на удачу прикоснувшись к мертвой газели на картине. - У тебя есть это. Это одежда. Ты знаешь одежду. Никто не разбирается в одежде так хорошо, как… — Тэхён-ши? - Хосок улыбается ему. - Заходи. Тэхён немного умирает в своей голове. Телефон в его руке жужжит, он опускает взгляд и видит сообщение от Чимина: Устрой ему Ад, ТэТэ. Верно. Конечно. Устрой ему Ад. Тэхён может это сделать. Ему кажется, что даже газель смотрит на него с жалостью. Учитывая, что она мертва, это о чем-то да говорит.

***

Личный кабинет Мин Юнги представляет собой мешанину из досок визуализации и белых макетов, реквизита и тканей, образцов обоев и шкафов с наградами. Тэхён вздрагивает. Он замечает награды за известные ему рекламные кампании, где-то там замечает Каннского Льва и нервно облизывается. Его желудок сжимается. Он сжимает в кулаке маленький нефритовый амулет, который Чонгук сделал для него. Почему Тэхён согласился на это? Никакая лапша в мире не стоит этих ощущений в животе. Он стоит посреди комнаты и заставляет себя думать о Ёнтане, жующем игрушку. Злые лица, которые он делал. Или Чонгук, когда он пытается открыть свой Внутренний Глаз — этот сосредоточенный, тужащийся взгляд, который получается — лучшее, что есть в их забавных попытках колдовства. Голос Юнги — это нежный шепот, исходящий откуда-то из-за большого кожаного дивана. — Я знаю, что вы двое уже практически женаты, но это действительно уродливая сумка, Хосок-а. Пожалуйста, избавься от нее. Улыбка Хосока становится ярче: — Эта сумка — причина, по которой твои встречи происходят вовремя, и ты не умираешь под тяжестью тысячи дедлайнов, хён. Будь благодарен за это. Кроме того, здесь находится винтажный эксперт Сокджин-хёна. Не ешь его, он милый кексик. — Кексы нужно есть, Хосок-а, — говорит Юнги. Он совсем не похож на злого, сумасшедшего человека, которого Тэхён встретил в прошлую среду. - Кексы должны быть съедены. — Ну, этого зовут Ким Тэхён. Юнги молчит какое-то время. Затем, когда спрашивает, он звучит немного смущенно: - Ким Тэхён? Почему это имя звучит знакомо? Тэхён говорит: — Вы ... как бы... накричали на меня в прошлую среду. Юнги встает. Тэхён знает, что этот мужчина сексуальный — это объективное наблюдение, которое он сделал уже давным-давно, просматривая интервью Юнги в отраслевых веб-журналах и на различных церемониях награждения. Это необычная красота. Это интенсивно, как-то одновременно мягко и остро. Его темный острый взгляд пронзает экран и достаточно проницателен, чтобы живьем содрать кожу с Тэхёна. В реальной жизни все по-другому — Юнги осматривает его с ног до головы, и у Тэхёна кружится голова, когда тот заканчивает. — Я? Юнги одет в обтягивающие спортивные штаны, а его мягкие волосы лохматыми прядями падают ему на лоб. Его белый свитер тоже выглядит странно пушистым, огромным на его тонкой фигуре, и внезапно Тэхён чувствует себя ужасно разодетым. Вот он, в деловом костюме и классических туфлях, и Юнги, который просто сбивает его с толку своим повседневным пижамным стилем. Ему не нравится этот внезапный дисбаланс ненадежности гардероба, плещущийся у него по пятками. Что бы там ни было, Мин Юнги может отсосать. Тэхён знает, что отлично выглядит в этой одежде. Он знает это. Тэхён сдвигает очки на нос и расправляет плечи: - Сокджин-хён прислал меня помочь вам с подбором винтажных луков, которые вам нужны. Юнги хмурится: - Погодите, что это было насчет прошлой среды? - Я пришел встретиться с вами в студии Big Hit. Вы накричали на меня. - Почему? — Вы даже не помните? Юнги пожимает плечами. Это легкое, перекатывающееся движение его плеч, мягкое и опасное. - Я встречаю много людей. Большинство из них раздражает. Тэхён внутренне плюется. Он вошел сюда полным раздражения и праведного гнева, а теперь чувствует себя просто облитым холодной водой. Всю неделю он вынашивал в своем сердце это раздражение на Юнги, а тот даже не потрудился его запомнить. Это раздражает. Он чувствует себя маленьким, а больше всего в своей жизни Тэхён ненавидит, когда его заставляют чувствовать себя маленьким. Маленький, потерянный Ким Тэхён, который покинул ферму в Дэгу, чтобы стать большим в Сеуле. Маленький — это Ким Тэхён, над которым смеялись в старшей школе. Маленький — это Ким Тэхён, который большую часть учебы в колледже ходил с опущенной головой, потому что все были круче, богаче и моднее, чем он. Он уже не маленький. Не перед всем миром и уж точно не перед Мин Юнги. — Да, — говорит он. - У тебя была куча дерьмовой одежды, которую кто-то тебе подсунул, заставив думать, что это настоящая винтажная высокая мода. Я сказал тебе, что это не так. Ты взорвался. - Аа, — говорит Юнги тихо, как будто где-то в его голове зажёгся свет. - Я вспомнил. - Неужели? - Фейчик. Ага. Я тебя помню. Не может быть. — Вау, — шепчет Тэхён, потеряв дар речи. - Ух ты. — Джин-хён сказал, что ты придешь сегодня, — продолжает Юнги, не обращая внимания на тихий шторм, бушующий в голове Тэхёна. Теперь он ближе, и в ярком свете офиса его кожа безупречна и бледна, как китайский фарфор, который Тэхён очень хотел бы разбить. — Хочешь, Хосок расскажет тебе о деталях проекта? - Нет, - Тэхён выдыхает. Будь профессионалом. — Я уже видел описания. — Отлично, — протягивает Юнги. — Значит, ты знаешь предмет. Скандал, высокая мода, лав-мотели, бла-бла-бла. Ты можешь взглянуть на доски визуализации, если хочешь. Мы все еще на ранней стадии, поэтому макеты декораций еще не сделаны, но для этого также есть несколько дизайнов и эталонных изображений. Твое расписание позволяет тебе посетить со мной несколько мест? - Да... - Я делаю это по ночам. Меньше пробок — больше работы. Тебе придется ложиться спать позже, чем обычно. — Я все равно поздно ложусь. - Отлично. Хосок отправит тебе раскадровки сцен, с которыми ты будешь мне помогать. Хорошего дня, Тэхён. — Подожди — это все? Юнги приподнимает бровь: - В смысле? Тэхён закусывает губу: — Ты сначала оскорбляешь меня, а потом просто говоришь о проекте? Как это работает? Юнги, по крайней мере, старается выглядеть немного удивленным — то ли тем, что Тэхён ругается с ним, то ли тем, что он не помнит о чем речь, остается загадкой. — Я что? — Что ты сделал? — Оскорбил тебя? — Ты буквально назвал меня Фейчиком всего пять минут назад. Юнги пренебрежительно машет рукой: — Это потому, что когда мы в последний раз встречались, на тебе была странная блестящая вещь. Я работал над «Сном в летнюю ночь». Примерно так же я одел Пака. Раньше Тэхёна называли шутом, и это не было приятным. Это только делает его еще более эмоциональным. — У меня есть имя, — говорит он отрывисто и тихо. — Когда мы в последний раз встречались, ты назвал меня мошенником. — Тогда ты сказал какое-то странное дерьмо, — говорит Юнги, немного обороняясь. — Но Сокджин-хён сказал, чтобы я не обращал внимания, что ты очень молод, работал на арт-сцене и, вероятно, имел пристрастие к психоактивным веществам… Какого хуя? Что? Тэхёну придется придумать инновационный способ убийства Сокджина. — Думаешь, я был обдолбан, когда встретил тебя? Взгляд Юнги неподвижен: - А разве нет? - Нет! Конечно, нет. Губы Юнги изгибаются в жесткой ухмылке: - Ты разговаривал с одеждой. Клянусь, цитирую, ты сказал: «Этот говорит, что он из потогонной мастерской в Китае». А потом ты выбрал платье и добавил, «это вообще ни о чем не говорит». Хосок яростно кивает стоя рядом с Тэхёном, но бросает на него быстрый извиняющийся взгляд: – Чистая правда. - Это потому, что... это потому, что я... Он шипит. На самом деле он никогда не мог объяснить шёпот одежды никому, кроме Чимина и Чонгука. Они единственные, кто выслушал его, а затем приступил к поиску заклинаний и эстетических мудбордов на Tumblr. Ему никто никогда не верил, кроме них двоих. Более приятные люди думают, что это причуда — Ким Тэхён трогает одежду и изучает ее истории. А не очень приятные люди думают… ну. Эти думают то, что думает Юнги, вроде «Этот Тэхен либо сошел с ума, либо на какой-то странной кислоте». — Не знаю, знаешь ли ты это, — холодно говорит Юнги, — но я не терплю всю эту вычурную богемную херню. Хосок прочищает горло, как будто хочет вмешаться, но Юнги просто продолжает, не давая ему открыть рта. У Тэхёна внезапно чешется горло, а в груди появляется жжение. — Это работа, — продолжает Юнги. Его взгляд темный и тяжелый, испепеляющий. - Черт возьми, хуева куча работы. Ее нужно сделать. Так что, если ты можешь сделать ее, а Джин-хён утверждает, что ты можешь — отлично. Если нет, нам нужно будет найти кого-то другого. Тэхён смотрит на него, в его голове крутится тысяча ответов. Даже в спортивных штанах и со взлохмаченными волосами Юнги выглядит совершенным и недостижимым, гигант в стиле Титана с ослепительным умом, против которого Тэхён не может устоять. Тэхён боготворил его, кажется, целую вечность: глазел на тщательно продуманные декорации, которые тот делает для Кей-поп видео, восхищался эстетикой его рекламы, мечтал работать с ним подбирая костюмы. Теперь он здесь и даже не может подобрать слова, а Мин Юнги смотрит на него так, как тысячи людей до него смотрели на Тэхёна. Глаза сужены и похожи на кошачьи, брови изогнуты и тяжелы от осуждения. Как будто Тэхён идиот. Незначительное, мимолетное любопытство. Как будто у него нет цельности, нет чувства ответственности, нет рабочего ума, чтобы представлять из себя что-то приличное. И, как и каждый раз, когда это случалось раньше, Тэхён задыхается. Стены поднимаются вверх, и он не может дышать, поэтому он просто закатывает глаза, демонстрируя непочтительность, разворачивается на каблуках и уходит. Он думает, что Хосок идет за ним, даже слышит, как тот зовет его по имени, но в ушах Тэхёна звенит, и это слишком громко. Как будто на него рухнул потолок. А когда он выходит из здания, кажется, что небо обрушивается на него, его широкая синева душит его со всех сторон. Он думает, что его сердце вот-вот вырвется из груди от того, как тяжело ему приходится, и список всех слов, которые он мог бы сказать, чтобы все поменять — изменить ситуацию, заставить его выглядеть лучше, чем плаксивый, чувствительный идиот — поднимается в нем, пока Тэхен не думает, что он задохнется. Это прекращается только тогда, когда он возвращается в магазин. Когда Тэхен приходит, Чонгук уже там, и даже с чашкой чая на стойке. Когда Тэхен вбегает, он отрывается от комикса, который читает, и смотрит широко открытыми глазами. - Я подсмотрел своим маленьким экстрасенсорным глазом, что все пошло не так, — говорит он нежно и смотрит этими бэмби-глазами, и тут Тэхён — глупый, глупый Тэхён — начинает плакать.

***

— Хуже всего то, что это он, — бормочет Чимин, одной рукой перебирая волосы Тэхёна, а другой бездумно щелкая переключателями на пульте телевизора. Тэхён не уверен, когда Чимин вернулся домой — просто вернулся. Он рад, потому что присутствие Чимина автоматически означает на 100 % больше объятий, а это как раз то, что его внутренний врач всегда прописывает при тревожности. — Он любит Юнги. Мне тоже нравятся его вещи, но Тэ-Тэ всегда боготворил его, не так ли? Он стал заниматься костюмами из-за него. — Ага, — хрипло бормочет Тэхён, жалкое существо, запертое в пустоте тяжелого одеяла. Каким-то образом, вдобавок к проебу с проектом Юнги, он еще и ухитрился простудиться. Он смутно задается вопросом, должен ли он сказать Чимину, чтобы тот поберегся, бросив Тэхёна наедине с его страданиями, но затем вспоминает, что они оба делились друг другом и не таким. Их дружба может выдержать простуду. - Я тупица высшего класса. Чимин кругами потирает его макушку. - Нет, это не так. Прекрати это. Он мудак, а у тебя чуть не случилась паническая атака, вот и все. Хочешь пойти поесть курицу? Или торт? - Да. — Нет, — говорит Чонгук, склонившись над столом и фотографируя их последнюю ведьминскую эстетику для их популярного блога на Tumblr. - Он болен. Накорми его супом. — В колледже мы ели жареных кальмаров, когда умирали от лихорадки с температурой 38, Чонгуки, — мудро говорит Чимин. – И мы выжили. Чонгук фыркает: — О, сэр Чимин, Мудрый и Благородный. Если его вырвет, убираешь ты. — Вот дерьмо, — Чимин смотрит на Тэхёна широко открытыми и взволнованными глазами. — Тебя вырвет, Тэ? Тэхён слегка бодает Чимина головой в живот: — Я убирал за тобой, ты, неблагодарный. - Один раз. — Да пошел ты, Пак Чимин. Это разве не моя тушка помогала тебе с адским похмельем после каждой вечеринки в колледже? Чимин сжимает его: - Только потому, что на следующий день в десять утра ты приходил в нашу квартиру совершенно трезвый. У нашего похмелья разные циркадные циклы. Чонгук хмурится, но уголок его рта дергается в ухмылке: - Вы говорили, что пережили американские горки в пьяном виде, марафонскую игровую сессию в состоянии алкогольного опьянения и устный экзамен на шести упаковках Redbull. Какого хрена вы, ребята, делали в колледже? Участвовали в гонке за первое место на Олимпийских играх идиотов? — Это называется жить, — чопорно говорит Чимин. — Верно, Тэ? Тэхён сейчас чувствует, что умирает. Он стонет и утыкается лицом в подушку, а Чимин утешительно гладит его по спине. Чонгук, сидящий на другом краю дивана, с ногами Тэхёна на коленях, протягивает руку, чтобы похлопать его по колену. — Я могу сварить суп, — встревает Сокджин, рухнувший в кресло-мешок Чимина и работающий на своем блестящем Маке. Ёнтан дремлет на собачьей лежанке рядом с ним. - На самом деле, к хренам. Я и чай заварю. Тэхён хмуро смотрит в потолок: - Убедись, что ты не подсыпал туда ЛСД. Чимин щелкает его по лбу: — Не тупи, Тэхёни. Джин-хён клянется, что на самом деле он даже не говорил такого. — Джин-хён умен, — подозрительно бормочет Тэхён. - Он только выглядит милым. Он скажет все, что угодно. Сегодня он накормит тебя куриным супом, а завтра он продаст тебя дьяволу. Сокджин только смеется, громко и скрипуче. — Рад, что мой злой гений наконец-то оценили, — говорит он, и Тэхён слышит, как тот идет на кухню. - Но, честно говоря, это все какое-то странное недоразумение. Ты и Юнги — самые милые люди, которых я знаю. Это явный случай столкновения личностей. Вам просто нужно время, чтобы привыкнуть друг к другу. Тэхён вздрагивает и поднимает телефон: — Я больше никогда не хочу его видеть. — Это всего лишь пилот, Тэ. Ты видел раскадровку — там почти нет сцен. Исторические драмы так редки в наши дни. Кто знает, когда снова представится такая возможность? - Сокджин звучит искренне. Искренность и Сокджин оба могут утопиться в колодце, если дело касается Тэхёна. - Это также отличная возможность для вашего маркетинга. - Ага. — Чимин-хён, ты не мог бы помочь мне связать вместе эти пучки лаванды? Чимин идет помогать Чонгуку. Сокджин пытается заглянуть им через плечо: — Что-нибудь из этого дерьма действительно работает? - Кое-что, да. На самом деле, ты не поверишь, сколько удивительно реальных заклинаний витает в Tumblr. В основном это просто выглядит красиво, но я могу легко продать некоторые из наших вещей за неплохие деньги, — говорит Чонгук, пожимая плечами. - Твоя позиция очень естественно-хаотичная. — Я в курсе, — усмехается Чонгук, широко раскрыв глаза. - Это сексуальная магия. Хочешь попробовать? - Это работает? — О, да, — по-кошачьи ухмыляется Чимин, наклоняясь к Чонгуку. - Мы провели много испытаний. Сокджин бьет его лопаткой по голове. Тэхён, поглощенный перепиской, на какое-то время забывает о своей простуде, телевизионных пилотах и колдовстве, пока Чонгук не перелезает через него, чтобы заглянуть в его телефон: — Кому ты пишешь? - Чон Хосоку. Он лучший друг Юнги. - Ух ты. Что вдруг? - Он смешной. Он любит щенков. Мы вместе обсуждаем Юнги. - …окей. Тэхён пожимает плечами: - Он написал мне, потому что сожалел о том, как все прошло. Он купит мне бабл-ти, когда мне станет лучше. Они просто смотрят на него. Они даже не кажутся удивленными, когда это происходит, просто забавляются. — Говорит, что теперь он мой хён, — продолжает Тэхён, сияя. – Я и не жалуюсь. — Ты даже со столбом подружишься, если мы позволим, — посмеиваясь, говорит Сокджин. — С Мин Юнги будет точно также. Просто дай ему время. - Мне все равно. Чимин может встретиться с ним. Он заставляет меня чувствовать себя дерьмом. Ты встретишься с ним, правда, Чимини? Чимин вздыхает и делает вид, что душит Тэхёна: - Хорошо, мистер Король Драмы. Я сделаю это. Тэхён слабо машет в воздухе кулаком: - Ура. И все, думает Тэхён. С того места, где он лежит, наполовину прижавшись лицом к бедру Чимина, он может видеть гигантский постер в рамке с изображением той ослепительной рекламной кампании, над которой работал Юнги. Он выглядит перевернутым вверх ногами, все желтое объединяется в узор пчелиных сот, каждая форма, цвет и рисунок наполнены смыслом, ценностью и символизмом. На это так просто смотреть — как на математическое уравнение, ясное и точное. Решение этой проблемы раскрывается в голове Тэхёна в точной форме продукта, который Юнги пытается продать. Это что-то вроде магии. Мин Юнги — он до сих пор так думает — гребаный гений. Жаль, что канонически доказано, что большинство гениев также мудаки.

***

Тэхён закутался в огромное шерстяное пальто, вооружился двумя гигантскими термосами с чаем и свернулся калачиком в кресле за прилавком, когда кто-то входит в магазин. Он немного приглаживает волосы и садится прямо, но не встает с кресла. Ему все еще кажется, что что-то маленькое заползло в его голову и долбит его лобную долю. У него во рту вкус сиропа от кашля. Вероятно, на его щеке есть гигантское пятно от того места, где он прислонялся к мраморной столешнице, когда то засыпал, то просыпался. Это довольно поздний вечер, и обычно они закрываются в семь. Но Чимин упомянул знаменитость, пришедшую за покупками в последнюю минуту перед красной ковровой дорожкой за границей, и он застрял где-то там, пытаясь подобрать для нее вешалку с вариантами. Если Тэхён достаточно постарается, то может услышать как кто-то напевает возясь, иногда бормоча что-то себе под нос. Здесь очень тихо, только мягкое жужжание чиминовых гирлянд и шуршание одежды, слои истории переплетаются друг с другом на языке шелка, тюля и кожи. — Лихорадочный сон, — слышит Тэхён, - декорации, словно оживший мир Хубилай-хана, и мы крутились и крутились всю ночь — — она была одета в красное и просунула пальцы в шлевки для ремня, кожа на мягкой коже — Обычно Тэхён находит это успокаивающим. Шепот нежный, сладкозвучный, проносится через него спокойными, размеренными волнами. Даже пальто, в которое он одет, вносит свой вклад, мягкое и грубое, что-то о холмах, зимах и сексе. Что такого в моде и сексе, что они так неразрывно связаны? Это мимолетная мысль, легкая и быстрая, как бабочка. Он следит за ней слезящимися глазами и зевает. Бабочки-оригами, свисающие с потолка, порхают, когда человек бродит по магазину мимо полуодетых манекенов и некоторых их более причудливых экспозиций с викторианскими кружевами или деталями изделий 20-х годов с блестками. Свет с улицы просачивается сквозь полуопущенные жалюзи и окрашивает лицо в черно-белые полосы. Тэхён зевает, прижимает руку ко рту и крепче сжимается в клубок. Может быть, как только Чимин вернется сюда, он сможет подняться наверх, выпить еще немного чая и поспать на диване в магазине, пока не придет время вернуться домой. Музыка, звучащая в магазине, переключается на Баха. Раздается стук по стойке. Тэхён пытается встать, запутывается ногами в одеяле, которое Чимин набросил на него в какой-то момент, он не заметил когда, и чуть не падает. Это дезориентирует, и на мгновение он сильно покачивается. Рука тянется, чтобы схватить его за локоть и поддержать. - Аккуратнее... — Спасибо, извини… — начинает Тэхён, поднимает голову и смотрит прямо в темные-темные глаза Мин Юнги. - О. Его сердце замирает. В неравномерном свете челюсть Юнги выглядит достаточно острой, чтобы разрезать алмаз, а тень, которую его остроконечные ресницы отбрасывают на его щеки, смутно напоминает паутину. Его волосы слегка влажные из-за легкого снега на улице, и на его плечах тоже есть снежная пыль. На нем круглые очки в золотой оправе, которые делают его старше и нежнее, хотя его рот изгибается в темной ухмылке неприязни, когда он узнает Тэхёна. — Ну, посмотрите-ка, — говорит он хриплым голосом. - Это ты. Тэхён плотнее закутывается в пальто. - Добро пожаловать в «Винтажную Минни», — говорит он ровно, самым равнодушным голосом, которым он когда-либо произносил эти слова. - Вы ищете что-то конкретное? Юнги приподнимает бровь. На его щеках появляется румянец, мягкий и растекающийся, и Тэхен чувствует легкий запах бурбона. Значит, ночка веселая. — А, — тихо выдыхает Юнги. — Видишь ли, я в некотором затруднении. В том, как он это говорит, есть что-то игривое и хищное. Тэхён сглатывает, несмотря на волны раздражения, поднимающиеся внутри него. Теперь на Юнги плотная кожа, туго обтягивающая плечи, а в ушах блестит серебро. Его пальцы все еще горячие на локте Тэхёна, сжатые и клеймящие, как будто он не понимает, что продолжает удерживать. Тэхён стряхивает его, и он убирает руку, все еще ухмыляясь, и убирает со лба прядь темных волос. Тэхен заставляет свой голос звучать ровно: — Что за ситуация? - Мне нужно выбрать обои для декораций. - Мы не Sassy Spoon Home Decor. Это по соседству, если тебе интересно. - Я не могу выбрать обои, если у меня нет костюмов. - Я уверен, что вы нашли приятное партнерство, в которое мы не вовлечены. — К сожалению, нет, — Юнги подходит к манекену, чтобы осмотреть свитер Balmain на нем. Он поднимает шляпу. — Это Борсалино? — Да, — пищит Тэхён, а затем меняет голос на более низкий тембр. - Да. Юнги просто смотрит на него темными, мягкими и немного пугающими глазами. Тэхён пробует немного телепатии. Это включает в себя зажмуривание глаз и страстное желание, чтобы Чимин появился, как крошечный джинн или что-то в этом роде. Иногда это работает. Но, видимо, Юнги для Тэхёна — эквивалент глушителя мысленных сигналов, и он не может преодолеть странную панику из-за того, что он здесь. Юнги останавливается перед струящейся блузкой: - А это...? - Биба. - Сколько это стоит? Тэхён прочищает горло: - Эм-м-м. Твой… твой персонаж не стал бы носить такое. Взгляд Юнги острый как кинжал: - Нет? - Она экспериментатор, и она не будет носить цвета тетушки. Она модная экспатка из Нью-Йорка, замужем за человеком из шоу-бизнеса, — бормочет Тэхён, подходя к полкам в дальнем конце магазина. Он уже слишком много думал об этом, точно знает, чего хочет и где это находится. У них даже не было этих вещей, когда Сокджин впервые рассказал им о проекте: Тэхён и Чимин обыскали несколько магазинов на рынке Кванчжан, отправили несколько запросов паре знакомых закупщиков в Тайбэе и Токио, и доставили эти вещи. Юнги не следует за Тэхёном, нахмурив брови, останавливается, чтобы осмотреть туфли на платформе. Тэхён немного рад. Он останавливается перед нужной ему полкой и оглядывается, легкая дрожь пробегает по его спине. Почему Юнги сейчас здесь, сегодня, ни с того ни с сего? Тэхён мысленно горячо проклинает Сокджина, украдкой наблюдая краем глаза, пока сам подбирает Бергдорфа, Ива Сен-Лорана, все то, что, по его мнению, Юнги должен надеть на своего скандального, требовательного персонажа. А Юнги просто стоит там, хмуро глядя на серебряную туфлю так, как будто она лично его чем-то оскорбила. Даже неподвижный он излучает силу. Тэхён не понимает, как кто-то такой маленький, мягкий и милый может быть таким пугающим, каждый взгляд и слово словно стрела, оставляющая глубокую отметину. Все это в новинку для Тэхёна: он всегда избегал того, что ему не подходит. Он всегда просил, работал и добивался того, чего хотел. Он счастливый человек, потому что он выбирает быть таким; потому что он давно решил, что ему не нужно тратить время на беспокойство о том, что он не может контролировать. Но Мин Юнги залезает ему под кожу. Должен ли Тэхён вернуться? Он хотел бы, чтобы полка просто поглотила его целиком прямо сейчас. Но Юнги уже смотрит на него нетерпеливо и ожидающе, и Тэхён возвращается. - Нет, — сразу говорит Юнги красному Michael Kors. - Она никогда не впишется в это. Тэхён болезненно улыбается. Это максимум, на что он способен, не поддаваясь внезапному желанию выбежать за дверь. — Тогда такие вещи были модой на роскошь, — вместо этого говорит он, протягивая Юнги шубу. Она плавно шепчет о виски и музыкальных фестивалях зимой, но Тэхён не упоминает об этом. - У Йоко Оно, по-видимому, было около сотни таких. Взгляд Юнги останавливается на капризном вечернем платье из золотого тюля. - Халстон, 1967 год, для Bergdorf Goodman Сouture, — сообщает ему Тэхён. – Это секэнд-хенд. В свое время его фотография попала в редакционную статью Vogue. Юнги выглядит не впечатленным: - У людей 70-х не было бедер? — Наркотики, наверно, — пожимает плечами Тэхён, возясь с вешалкой, чтобы повесить одежду. - Вероятно, ваша команда сможет напечатать это на шелкографии нужного размера, и в итоге получится достаточно близко к оригиналу. - Нет. Настоящая вещь имеет притяжение. Мне нужны оригиналы, насколько это возможно. — Требовательный, да? Юнги переводит взгляд вверх, чтобы встретиться со взглядом Тэхёна. Его губы слегка приоткрываются, и живот Тэхёна слегка переворачивается: — Да, Тэхён. Разве ты не знал об этом? Тэхён в курсе. Репутация преследует Юнги, возможно, не так публично, как некоторых других в этой индустрии, но Тэхён слышал истории. Разгневанные режиссеры пугаются его непоколебимой решимости все делать правильно. Художники-декораторы усердно работают над тем, чтобы оборудование работало как надо, чтобы дополнить усилия команды освещения по созданию негативного пространства. И теперь Мин Юнги чертовски осуждает аутентичный, великолепный Холстон Тэхёна, который шепчет золотом, подводкой для глаз и быстрым сексом в шкафу, и все, чего хочет Тэхён — это как-то исправить это, дать Юнги что-то стоящее. Это немного жалко. Он немного жалок. — У меня… э-э, у меня есть еще. Если хотите, я могу предложить вам подборку. Ты не должен, твердит ожесточенная часть его мозга. Пошли его в Ад. Но он уже сказал, и Юнги смотрит на него проницательным, расчетливым взглядом. Он горячий и тяжелый, тащится по его телу. Тэхён тяжело сглатывает. — Как быстро ты сможешь это сделать? - Как быстро… как быстро тебе это нужно? - В конце улицы есть магазин мороженого. Сходить туда и обратно займет… двадцать минут? Двадцать минут. Тэхён думает, что у него будет гипервентиляция прямо сейчас. — Что, — шепчет он, и Юнги просто смотрит на него темным, пожирающим взглядом, как будто Тэхён на самом деле просто чертов кекс, который он может раздавить одним кулаком. Если бы Мин Юнги был ацтекским богом, он, вероятно, был бы из тех, кто требует, например, шести тысяч человеческих жертв за один мизерный ливень. Если бы Мин Юнги был в греческом Пантеоне, он был бы каким-то разгневанным старым Титаном, просящим орлов есть печень чувака каждый божий день на протяжении всей вечности. Но Мин Юнги здесь, и каким-то образом Тэхён становится его добычей. Тэхёну не нравится быть добычей. Юнги лениво пощипывает свои кутикулы, мягко надувая губы, глядя вверх сквозь темную челку. Почти скромно: — Ты что-ты сказал, Тэхён-ши? — Нет, — говорит Тэхён. - Двадцать минут. Круто. Понятно. Он делает шаг назад и спотыкается о серебряную туфлю. Юнги снова хватает его за локоть, чтобы поддержать. — Осторожно, — говорит он, посмеиваясь. — Это, наверное, дорого. Тэхён мрачно хмурится и наклоняется, чтобы поднять туфлю. Когда он выпрямляется, Юнги уже стоит у двери, беря зонт из стоящих на стойке. - Похоже, может пойти дождь, — говорит он. - Двадцать пять минут. Хорошо, Тэхён-ши? Тэхён фыркает. Бросает ему непочтительный, ухмыляющийся пародийный салют: - Сэр, да сэр. На секунду выражение лица Юнги немного дергается, как будто он искренне удивлен, что Тэхён подмигивает ему. Затем он ухмыляется своей медленной, ядовитой ухмылкой и выходит за дверь. Сзади него раздается какой-то грохот: — Тэ-Тэ? Тэхён оборачивается и видит Чимина, стоящего у стойки с широко открытыми глазами и держащего в руках гигантскую юбку из перьев: — Это… Мин Юнги? - Ага. — Все прошло… хорошо? — Ни фига, — бормочет Тэхён и убирает Халстон. — У меня есть двадцать минут, чтобы придумать для него подборку. Брови Чимина хмурятся: — Ты… ты хочешь, чтобы я это сделал? Ты можешь подняться наверх, если хочешь. Я разберусь с ним. - Нет. - Нет? - Знаешь, как говорят? Что, если тебе все равно мокнуть, то можно заодно и поплавать? Чимин кивает, глаза все еще большие и растерянные. Тэхён поднимает очки: — Я собираюсь дать Мин Юнги то, что он хочет.