The Romance of Old Clothes/ Романтика старой одежды

Тэхён знал Чимина с тех пор, как они оба учились в старшей школе и мечтали стать айдолами. Затем это привело к ошеломляюще крутому повороту в университете к стажировке в дизайнерских бутиках, а затем к началу «Винтажной Минни». Тэхёну всегда нравилась одежда. У его бабушки был резной сундук, в котором она хранила старые ткани — куски ханбоков, всякие паджи, даже чхонсам — и он любил прикасаться к ним, позволять им вдыхать в него свои суровые, бурные истории. Ему нравится и новая одежда: ее шепот и тишина, то, как она ощущается как чистый лист. Но этот магазин, с его постоянным шумом старых, красивых платьев из далеких-далеких мест, вполне возможно, его самое любимое место в мире. И это любимое место Чимина. И это «Винтажная Минни», потому что именно Чимин увидел ценность инвестиций в винтажный рынок. Чимин такой умный, и у него есть туз в рукаве в лице Тэхёна. Никто не может продать им подделки. С годами они выработали рабочую динамику. Чимин отлично разбирается в том, что продается, и агрессивен в получении этих вещей; Тэхён имеет дело с клиентами и устанавливает такие отношения в индустрии, которые позволяют им развиваться. Они хорошо работают вместе, с тех пор, как магазин был не более чем идеей, которую они спрятали в неиспользуемом складе в Uniqlo, в котором они работали. — Буквально шкаф, — говорит сейчас Чимин, улыбаясь Тэхёну, поглаживая платье от Dior, все еще лежащее в чехле для одежды. - Все думали, что мы туда вломились, а мы покупали старые журналы Vogue и Elle на eBay и вырезали картинки, чтобы приклеить их на стенки. Вероятно, они все еще там. Чонгук мягко покачивается на пятках. - Они хотят сделать эту вещь, типа, когда они станут по-настоящему знаменитыми и, например, Леди Гага будет носить их вещи, то притащат сюда весь этот шкаф. Как дисплей. — Это будет наша святыня, — хихикая, говорит Чимин. - Чтобы они могли поклоняться нам. Прошло десять минут с тех пор, как их представили, а Хосок выглядит так, будто уже хочет поклоняться Чимину. — Вау, — говорит он с благоговением. — Я так рад, что ты выбрался из этого шкафа. Чонгук делает противные в своей откровенности глаза-сердечки: - Я тоже. Сокджин, приподняв одну бровь и прислонившись к перилам лестницы, с интересом наблюдает за происходящим, потягивая из коробочки кокосовую воду. Он в потрепанной футболке и штанах с кулиской, но, Тэхён догадывается, что, судя по тому, сколько раз Хосок посмотрел на него с тех пор, как они встретились, грозная сила его красоты никоим образом не запятнана чем-то столь пресным, как одежда. - Как будто мы ждем дракона, — говорит Сокджин. Он потягивает напиток через соломинку. - Выпить последнюю рюмку, рассказать военные истории... — Готовлюсь принести Тэхёна в жертву, — взгляд Чимина останавливается на Тэхёне, и его брови хмурятся. - Эй, жертва. Куда подевалась твоя церемониальная одежда? — Я чихнул на нее. — На тебе пижама с покемонами, — замечает Чонгук. — Это уместно? — Сейчас время для пижамы, — угрюмо защищается Тэхён, собирая со своей рубашки невидимые ворсинки. — Если Юнги хотел бы увидеть меня во всей красе от Gucci, он должен был выбрать более удачное время. Чимин сверяется со своими часами: - Прошло почти двадцать пять минут. Он должен быть здесь в любой момент. Тэхён не может сдержать слабый звук, который вырывается из его горла. — Если только он не решил взять шоколадный вафельный рожок, — говорит Чонгук, с тревогой глядя в его сторону. - На приготовление шоколадного вафельного рожка уходит пятнадцать минут, но он лучший, и нуна-мороженщица всегда продает его дороже. Так что, если Юнги это понял, у тебя есть еще десять минут, хён. Чимин смотрит на него с обожанием: — Еще раз - почему ты говоришь, что у тебя плохо с математикой? Тэхён в пятидесятый раз пытается не позволить зудящим пальцам перевесить одежду на вешалке. Ему это не удается, и он снова стягивает юбку от Valentino. Он думает, что это просто тематически не подходит, хотя модель очень 70-х годов, и есть эти блестки и… — Или чизкейк Фантазия, — добавляет Сокджин, подходя, чтобы погладить Тэхёна по голове, как будто он какой-то маленький, промокший дикий зверек. — Это тоже занимает около пятнадцати минут. Эти булочки с мороженым могут занять десять, а патбинсу будет определенно дольше… - Я в порядке! — говорит Тэхён. - Серьезно. Хосок-хён сказал, что не о чем беспокоиться. — Хён не любит сахар, — шепчет Хосок. — Наверное, просто взял воды. Чонгук резко вдыхает, широко распахнув глаза, и смотрит на Хосока: - Что за чудовище… Пока Тэхён готовил подборку одежды для Юнги, Чимин отправил Чонгуку сигнал SOS. А потом Чонгук подобрал по пути Сокджина, и оказалось, что Хосок живет всего в десяти минутах ходьбы от магазина. Большинство из них совершенно бесполезны для этой встречи, но, возможно, когда они рядом с ним, Тэхен меньше чувствует, что смерть неминуема. Он возвращает Valentino обратно на вешалку. Сокджин вопросительно смотрит на Чимина и спрашивает: — Так что, теперь мы прячемся? Планируем скрыться? - Ой-ой! - Хосок вскакивает. — Он почти здесь. — Очень странно, что ты можешь его отследить. - Он старикан. Он не знает, как отключить GPS на своем телефоне. И действительно, менее чем через минуту Юнги толкает дверь, держа стакан кофе. Он выглядит раскрасневшимся, его щеки порозовели от ветра снаружи, и он хмуро смотрит в свой телефон. Он ставит зонт обратно на подставку и подходит к Тэхёну, слегка щурясь на его пижаму и протягивает стакан. — Это Чармандер у тебя на кармане? - Чаризард . — Значит, это который злой? - Кажется, ты знаешь Покемонов. — Я много чего знаю, — беззаботно пожимает Юнги плечом. - Взял тебе кофе; мне показалось, что я слышал, как ты шмыгал носом. Тэхён не пьёт кофе. Но Юнги выжидающе смотрит на него, слегка дергая рукой, подавая знак Тэхёну, чтобы он просто взял стакан, и этот взгляд метафорически сдирает кожу с тела Тэхёна… Так что, возможно, Тэхён выпьет этот кофе. - Гм. Спасибо. Это также горько, как сожаление. Тэхён обжигает язык с первого глотка и чуть не выплевывает его. Юнги только ухмыляется. — Тогда давай посмотрим. Тэхён пожимает плечами в сторону вешалки с подборкой. Он одержим этой нелепой идеей выпалить, что это совсем немного. В том, что «немного» - это сексуальные платья Jax и Bill Blass, которые Чимин купил с аукциона почти за 1 миллион вон каждое, и в них нет ничего особенного. Что Юнги не должен возлагать слишком большие надежды на Тэхёна или одежду, потому что они оба просто разочаровывают, поверхностный мусор. Горячая вспышка растекается в груди Тэхёна, а в затылке покалывает жар лихорадки. Знаменитый проницательный взгляд Юнги наверняка видит его насквозь. Техёну требуется монументальное усилие, чтобы заткнуться. Он отступает и позволяет Юнги просмотреть вещи на вешалке. Техён наблюдает, как он вытаскивает блузку, мини-платье и прозрачное платье от Оскара де ла Рента, которое переливается светом сверху и сияет. — Остальное слишком пресно, — бормочет Юнги. - Яркая постановка, драматический сюжет. Не может быть пресным. Тэхён подходит ближе, настолько, что их руки соприкасаются, когда они оба одновременно тянутся к вешалке: - Ты думаешь, что модное мини-платье пресное? Это пурпурное платье полностью расшитое блестками. Оно выглядит так, как по твоим ожиданиям могла бы выглядеть рвота единорога: странно, ярко и потусторонне, но это определенно не пресно. Лицо Юнги остается старательно пустым, только рот искривляется, когда он указывает на это платье: — Думаешь, это то, что должна носить наша героиня? В его тоне нет снисходительности. Просто плоская, клиническая незаинтересованность. Тэхён чувствует, как что-то горячее и злое шевелится в его груди. К черту эту незаинтересованность. Тэхён любит эту одежду. - Дело не в том, что я думаю, — говорит он, и ему приходится ущипнуть себя, чтобы он не размахивать руками, как идиот, от того, как колюче он себя чувствует. - Это эпоха. Дело в том, что Чхве Хэ Вон, ваша героиня, веселая, жизнерадостная и богатая, и вот-вот попадет в скандал… - Хм. Не вдохновляет. — Ты сказал, что хочешь оригиналы, — язвительно говорит Тэхён. - Это оригиналы. Наступает тупик, во время которого Тэхён клянется, что почти слышит, как где-то сзади, где остальные подслушивают, один Сокджин распадается в прах. «Я просто не понимаю, почему вы двое не можете поладить.» Вот почему, думает Тэхён. Потому что Юнги слишком комфортно с тем, что он думает о Тэхёне, вместо того, чтобы узнать, какой он на самом деле. Юнги постукивает по золотому узору креста на мини-платье от Jax: - Это слишком кричаще. Он хочет яркого или мягкого? Он просто пытается разозлить Тэхёна? Если это так, думает он, то у Юнги хорошо получается. Тэхёну уже хочется кричать. — Свингующие 60-е, — усмехается Тэхён и едва сдерживается, чтобы не закатить глаза. - Хиппи 70-х. Кричаще? Да неужели? Это платье буквально кричит об индивидуальности, и это Чхве Хэ Вон. Она в кружевах, колготках и бантиках, эта куколка из 60-х в стиле бохо-лолиты. Очень открытая, очень кокетливая… — Тэхён понимает, что он бормочет, но не может остановиться. Он не может остановиться, только не из-за того, что Юнги так на него смотрит. — Лето, дорогие машины и вишневые коктейли. Или Кровавая Мэри. Не могу точно сказать. Можно и Маргариту — взбалтывать, но не смешивать. Но это секс, секс, секс — это не кричаще, это… — Сексуально, — Юнги выглядит слегка удивленным. - Круто. Я понял. - Понял? Хорошо. Юнги указывает на платье: - Хорошо. А что это за история? Тэхён вытирает пот со лба. Как будто он и горячий, и холодный одновременно. Его волосы торчат дыбом, а сердце все еще бьется где-то в горле. Он ненавидит это. - Гм. Глубокий вырез, без бюстгальтера, очень свободно. Это высокая мода, но в ней есть гранж, влияние улиц. Например, вы бы надели его на гала-концерт, но потом вы также отправились бы в захудалый мотель с безымянным незнакомцем, чтобы он мог вас съесть… Глаза Юнги расширяются. Тэхён прикрывает рот рукой, внезапно ужасаясь. Словно камень в живот упал, холодный и тяжелый, и смотрит на платье как на предателя. Тупая вещица. Дурацкая вещица, которую носила какая-то глупая старлетка, которая прекрасно проводила в ней время, и с которой ее чуть не сорвали. Все, о чем шепчет это дурацкое платье — прямо порно, и фильтры Тэхёна рядом с Юнги каким-то образом перестают работать, а он этого и не заметил. Юнги мрачно усмехается: — Для тебя это не шутка, да? — Нет, — машет руками Тэхён. — Нет, клянусь… - Круто. Если это все, что у тебя для меня есть… — Может быть, если бы ты дал мне больше двадцати пяти минут… — Я думал, что ты достаточно хорош, чтобы справиться за двадцать пять минут. Я ошибся, Тэхён-ши? Тэхён стискивает зубы. Он знал, что это произойдет. Он знал, что что бы он ни выбрал, Юнги отреагирует именно так. Потому что Юнги думает, что он избалованный, богатый и выскочка в моде. Просто снобистский светский мотылек с высокомерием. Вот почему Тэхен вызвал себе кавалерию. Вот почему он получил больше, чем кавалерию: тяжелую артиллерию. И когда он пытается заболтать и обойти (очень, очень несправедливый) вопрос Юнги, его артиллерия врывается в дверь. — Тэхён? Тэхен заставляет себя широко улыбнуться, не смотря на то, что разочарование по прежнему волнами захлестывает его: — Намджун-хён! Привет. Намджун замечает Юнги и сияет, как летнее солнце: — Юнги-хён! Ну, привет! Вау, двое моих любимых людей в одной комнате — это приятный сюрприз. Юнги улыбается ему слегка кислой улыбкой: — Привет, Намджун-а. Что ты… э… - О. Джин-хён позвонил, спросил, могу ли я подвезти его, если я все еще в студии. К счастью, мне повезло: у технических специалистов и кастинга возникли всевозможные проблемы с навигацией по водам международной телесети, — зевает Намджун, почесывая макушку. Он выглядит теплым и сонным, наполовину потерянным в огромном пальто, которое на нем надето, и Тэхён чувствует себя немного неловко из-за того, что втянул его в это. Но только немного. Он знает, что настойчивость Сокджина в том, чтобы он работал с Юнги, по крайней мере частично мотивирована интересом Намджуна. - Эти режиссерские вещи сложны. Так или иначе, Джин-хён сказал, что его машина сломалась. Он… куда он делся, Тэхён? - Спит на диване наверху. Я позову его через несколько минут. Я просто показывал Юнги-ши несколько вариантов костюмов для пилотной серии проекта. Хён, хочешь посмотреть? - Ооо. Конечно. Разве не завтра срок сдачи? - Намджун игриво прищуривается. - Мы не пропускаем сроки, не так ли? Тэхён лихорадочно качает головой: — Если тебе понравится одежда, хён, я могу принести её для примерок первым делом завтра с утра. - Отлично! - Намджун бесхитростно улыбается ему и Юнги. — Я бы с удовольствием посмотрел на нее, но Юнги-хёну нужно дать зеленый свет. Я уверен, что он счастлив — ты потрясающе разбираешься в этом, Тэхён-а. Тэхён сияет, когда Намджун хлопает его по плечу. Взгляд Юнги скользит по ним обоим и его глаза сужаются. Кажется, ему требуется несколько минут, чтобы понять, что Намджун ждет, пока он что-то скажет. - Этот магазин действительно что-то, - тон Юнги ровный, его глаза цепляются за пучки сухих трав и кристаллов, расставленных по разным углам комнаты. — Тэхён тоже. Намджун обожающе улыбается Тэхёну. - Он действительно знает свое дело — Тэхён знает. Я фактически усыновил его, понимаешь? Мой любимый донсэн. Он лучший, не так ли, хён? Юнги кажется слегка задыхающимся, когда отвечает: — Да, это точно. — Что ты думаешь, хён? — спрашивает Намджун, указывая на расшитое блестками пурпурное платье. - Разве это не идеально подходит для сцены в лав-мотеле? Я так рад, что вы двое работаете вместе над этим проектом. Все винтажное — это мгновенный пиар — на эту моду тонны внимания и ностальгии. И с твоим именем, хён, и влиянием Тэ в индустрии — все художественные блоги и модные журналы лягут прямо к нашим ногам. Это еще одна причина, по которой нас подхватит отличная телесеть! — Отлично, Намджун-а. Намджун переводит счастливый взгляд с Тэхёна на Юнги: — А потом вы двое сможете работать над остальными эпизодами! Тэхён думает, что Юнги скорее закопает себя в могилу, чем будет работать с Тэхёном целый сезон этого тупого шоу. Тэхён даже не знает, как описать свои чувства. Всего неделю назад он бы взвизгнул при такой возможности, несколько раз умер, написал бы десять тысяч постов в соцсетях и довел бы Чимина до ступора тем, как сильно он счастлив работать с Мин Юнги. Теперь он просто чувствует себя раздутой, вздернутой кверху брюхом золотой рыбкой: с широко открытыми глазами, мертвой, без эмоций. Он едва может смотреть на Юнги. Он думает, что Юнги бессознательно делает тот самый, острый, словно лазерный луч, взгляд, который он иногда делает во время интервью, когда считает всех присутствующих глупыми. Этот взгляд въелся в его сознание, и они с Чимином фанатеют от него и от того, насколько беззастенчиво откровенен Юнги. Но теперь он думает, что взгляд, вероятно, подобен кипящей лаве. Он не хочет смотреть. Когда он все же украдкой смотрит, Юнги смотрит на него сквозь полуприкрытые глаза, ищущим и тяжелым взглядом. Это похоже на то, как ведут себя лесные коты в этих документальных фильмах, когда они замечают что-то вкусное и интересное, с чем можно поиграть. Ладно, думает Тэхён. В эту игру могут играть двое. Однако, прежде чем он успевает загореться, у него перехватывает дыхание, когда Намджун очень сильно сжимает его, воркуя над мини-платьем. — Тэхён-а, я до сих пор люблю ту куртку, которую ты подарил мне на день рождения. У тебя отличный глаз. Это так Чхве Хэ Вон. Восстание. Независимость. Секс! Краем глаза он видит, как Юнги немного морщится. Тэхён говорит себе, что он всего лишь человек: трудно сдержать удовлетворенное ликование, которое распространяется по его телу. Он закусывает губу, чтобы скрыть улыбку. Намджун воркует: - Они идеальны. Юнги-хён, ты не согласен? Идеальны. — Нужно немного поработать над компоновкой, — говорит Юнги с тонкой улыбкой. – Но, да. Конечно. Идеальны. - Я ведь увижу вас обоих завтра в студии? Да, да? Сейчас я должен идти, нужно разобраться с массой бумажной волокиты. Ты можешь найти Джин-хёна, Тэ? В этот момент, как и было задумано, Чимин появляется у подножия лестницы. — Джуни-хён! — Пак Чимин! Я скучал по тебе! Иди сюда! А потом второй раунд с О, Намджун-хён, тебе не кажется, что это платье великолепно, и да, оно идеально, у вас двоих всегда такие замечательные вещи. Вот Чимин, кричащий о Jax, говорящий о бренде, который вдохновил Мэрилин Монро, Тэхёни подумал, что он хорошо уловил вашу героиню, и Намджун, который разбирается в моде лучше, чем большинство режиссеров в индустрии, с удивлением смотрит: «Мэрилин Монро, как интересно»... Вау, Юнги-хён, разве это не потрясающая вещь?» — У него ещё и отличная история, — сухо говорит Юнги. - Секс, секс, секс. Верно, Тэхён? Тэхён встречается с ним взглядом, медленно облизывает губы: - Точно. - Это хорошо. Секс продается, — подмигивает Намджун. — Итак, гардероб, завтра первым делом? — А, хён, — говорит Чимин с тихим сдерживаемым хихиканьем, переходящим в кашель. - Нам потребуется подтверждение. На эту вещь от Оскара де ла Рента — у нас уже есть заинтересованный онлайн клиент. Так. Если вы двое подтвердите, что хотите это… — Мы берем всю стойку, верно, хён? Юнги не пропускает ни секунды: - Верно. Это вполне… адекватно. - Великолепно! — говорит Намджун и обнимает Юнги. Юнги жестко возвращает объятие. — Итак, мы попросим кого-нибудь написать вам подробный список, и вы сможете указать расходы… Юнги достает из кармана блокнот и ручку: — Я могу сделать это сам прямо сейчас, Намджун-а, мне больше никто не нужен. - О, круто. Чимин-а, приведи Джин-хёна, пожалуйста? Я должен бежать. Чимин хватает его за руку и начинает тащить к лестнице: — Давай разбудим его, хён. Это будет весело. Они уходят и остается только Тэхён и Юнги, уставившиеся друг на друга. Юнги очень медленно берет пурпурное платье и записывает в блокнот его код с бирки «Винтажной Минни». - Цена? — спрашивает он с натянутым смешком. — Э… семьсот тысяч. Они проверяют все вещи на вешалке, а затем Юнги убирает несколько: юбку Valentino, блузку Dior, брюки без лейбла и рубашку. По крайней мере, на этот раз это справедливо. Тэхён не был уверен, хочет ли он, чтобы Юнги выбрал эти вещи. Они закончили и Юнги передает ему квитанцию. Выражение его лица непроницаемо, как у серийного убийцы. Тэхён сглатывает. — Отлично сыграно, — говорит Юнги, и в его тоне есть немного веселья. — Кто рассказал тебе о Намджуне? Это был Хосок? Где-то прямо над ними на втором этаже раздается тихий визг, который отчетливо звучит как Хосок. Взгляд Юнги лениво скользит вверх. Тэхён засовывает руки в карманы пижамы и делает вид, что не замечает. На его телефоне есть очень компрометирующее сообщение от Чон Хосока, в котором говорится, что Юнги потакает Ким Намджуну. Юнги не обязательно это знать. — Это вполне уместно, — говорит Юнги, указывая на стойку. - Как только декорации будут готовы, я свяжусь с вами, чтобы обсудить подгонку. - Буду ждать с нетерпением. - Дай мне знать, если у тебя есть еще что-то сексуальное. - Обязательно. — Скажи Намджуну, что я должен уйти. Тэхён кивает. Теперь, когда опасность почти миновала, его ноги медленно превращаются в желе, и все, чего он хочет, это вернуться в свою квартиру, обнять Ёнтана и уснуть. Юнги останавливается на выходе, чтобы взять с вешалки шляпу-клош: - Это хорошо сочетается с пурпурным мини, не так ли? Подходит эпоха. Очень Твигги. - …да. Это - точно. Да. — Тогда запиши и это, — тихо говорит Юнги. — Спокойной ночи, Тэхён-ши. - Спокойной ночи. Взгляд Юнги задерживается на магазине и Тэхёне ещё на несколько секунд. Затем он поднимает руку, сардонически улыбается и уходит.

***

Это выходные. Тэхёну с его простудой становится хуже, поэтому он сворачивается в постели и вместо себя отправляет в студию с костюмами Чимина. Чимин возвращается с новостями о том, что Мин Юнги совершенно вежлив — по крайней мере, с ним. Очень отстраненный и безличный. И профессиональный. Тэхён хмурится и смотрит на пушистый хвост Ёнтана, пока Чимин не приносит ему суп. Какого хрена он сделал, что весь гнев Титана обрушился на него? Чимин взволнованно подпрыгивает и играет с одной из игрушек Ёнтана, пока Тэхён валяется. - Хосок-хён заставил меня поговорить с одним парнем, у которого дома в Сингапуре стоят коробки украшений с клеймом Мириам Хаскелл. Какой-то светский тусовщик. Думаю, мы, вероятно, сможем посмотреть первыми. - Ух ты, здорово. - Ага. Я разговаривал с этим чуваком по телефону, и он просто говорит: «О, у меня есть разные безделушки». А потом он присылает фото, и там мешанина с Хаскелл, и я клянусь своим сердцем, просто… — он издает звук взрыва, который превращается в воркование, когда он наклоняется, чтобы заключить Ёнтана в свои объятия. - Парень будет в Сингапуре только на следующей неделе или около того, я должен назначить дату в пределах этого периода времени. Но тогда же нам нужно съездить в Харадзюку, на большой школьный аукцион моды. Как ты думаешь, ты сможешь сделать это один, Тэ? - Конечно. Не беспокойся об этом. - Я буду на телефоне все время, чтобы ты не сдавался и не покупал каждую мелочь. - Твое недоверие ко мне иногда меня удивляет. — Мир — темное, темное место, Тэхёни. А ты просто милый и доверчивый, — говорит Чимин, похлопывая по изголовью кровати Тэхёна. — Юнги спросил, как ты. Тэхён делает глоток супа и ворчит: — Какое ему дело? - Наверное, просто удивился, увидев меня. Спросил меня, где Фейчик. О чем это вообще? Тэхён издает скорбный звук и тычется носом в плечо Чимина. - Он думает, что я одеваюсь как фея. - Как… Шут-фея или Гей-фея? - Когда в ответ Тэхён только пожимает плечами, Чимин прижимает к себе Ёнтана и пытается угадать. – На половину оскорбительно, на половину гомофобно. Только Юнги не может быть гомофобом, потому что он открытый гей, поэтому он просто думает, что ты озорной маленький дух-обманщик. Что так и есть. Тэхён хватает свою подушку в форме сердца и дуется. - Но Пак также безответственен, раздражителен и существует в основном для комического эффекта. — И ни одна из этих вещей к тебе не относится, — бодро говорит Чимин, обвивая одной рукой шею Тэхёна. — Но тебе не нужен Юнги, чтобы подтвердить это, не так ли? Эй, я знаю кое-что, что заставит тебя чувствовать себя лучше. Тэхён щурится: - Твой парень безумно влюблен в тебя, а я простужен. Чимин хлопает его по спине: — Я не сплю с тобой, Тэ, черт возьми! Завтра полнолуние, и Чонгук думает, может, нам стоит попробовать заклинание на удачу. - О, хорошо. Можем ли мы наложить его на Танни? Может быть, нам повезет, и он перестанет пытаться грызть все, включая твои наушники. Чимин тихо стонет: - Ёнтан, нет! Это мои любимые. Тэхён тянется за игрушкой, чтобы отвлечь собаку, и чуть не проливает весь суп. — Хосок-хён хотел прийти посмотреть, — решается Чимин, поглядывая на Тэхёна краем глаза. — Я имею в виду заклинание. Знаешь, ему очень любопытно твое вуду с одеждой, блог ведьм и все такое. - Эм... Чимин теребит край своей рубашки: — Чонгук не против, что он придет. Как ты? —Witchblr это больше ваше с Чонгуком, — пожимает плечами Тэхён, размахивая игрушкой и взвизгивая, когда Ёнтан прыгает за ней. — Если вы хотите, чтобы он пришел… - Мы хотим! Он такой милый, Тэ, как будто еще более дружелюбная версия тебя. Я не думал, что это возможно, но он буквально солнечный свет, и Чонгук думает, что это, вероятно, хорошо для заклинания. Ты знаешь. В смысле энергии. Чимин при этом шевелит бровями и широко ухмыляется. Тэхен перестает есть суп, Ёнтан поджимает лапу и корчит гримасу своему лучшему другу. — Чонгук говорит о духовной энергии или энергии большого члена? — размышляет Тэхён, и Чимин довольно злобно пинает его по лодыжке. — Потому что, боже мой, Хосок-хен излучает и то, и другое. Глаза Чимина сверкают от восторга, и он нежно тыкает Тэхёна в щеку. - Сегодня Чонгук делал баночки для продажи в блоге и пригласил Хосока-хёна к себе. Ты знаешь! Потому что он такой любопытный. Куки говорит, что мы хорошо резонируем. Тэхён бросает на него подозрительный взгляд: — Клянусь, если это заклинание превратится в тройничок… — Мы отправим тебе приглашение, — говорит Чимин и смеется. - Чем больше, тем веселее. — О, отлично, — невозмутимо говорит Тэхён. — Ты же знаешь, я ненавижу, когда меня исключают из твоих вакханалий - Не злись. Мы никогда не оставим тебя без внимания, — ликует Чимин, звонко целуя Тэхёна в щеку. Он хватает промокшие наушники и целых пять минут строго приказывает Тэхёну доесть суп. Затем он всего на секунду останавливается у двери и поворачивается вполоборота, не встречаясь взглядом с Тэхёном: - Ой. Забыл тебе сказать. Юнги тоже может прийти. Тэхён выплевывает полный рот супа: — Что? Чимини! - Извини, это была безвыходная ситуация! — Пак Чимин, вернись сюда! - Может! Я сказал может! — кричит Чимин, исчезая в коридоре, двигаясь слишком быстро, чтобы Тэхён в его простуженном, сбитом с толку состоянии, мог его догнать. - Пока! Я люблю тебя, Тэтэ! Увидимся завтра вечером! Тэхён падает обратно на кровать, голова кружится. Он задается вопросом, может он сделал неправильно какую-то энергетическую очистку. (Чонгук очень разборчив во всей этой хорошей энергии и по этой причине ненавидит микроволновки.) Должно быть, Тэхён каким-то образом взбесил Вселенную. Нет никакой другой причины, по которой он, на выходных лежит в постели с ужасной простудой и обречен еще на полуночный сеанс магии заклинаний с тремя мудаками, которые могут устроить тройничок, и чуваком, который ненавидит его до мозга костей. Он немного мечется по постели. Ёнтан сердито дергает свою игрушку, гоняясь за ней по животу Тэхёна. Затем он просто сидит там, маленькое тельце вибрирует, и Тэхён многозначительно смотрит на него. - Ты не предашь меня, так ведь? Ёнтан пытается укусить его за сосок.

***

- Ух ты. Вы, ребята, такие странные люди. Тэхён сидит на диванчике под окном на чердаке Чимина и Чонгука, когда входит Хосок, вооруженный гигантскими пакетами с едой на вынос и одетый в то, что можно описать только как результат поиска Google по запросу «языческая мода». — Привет, хён. Чимин и Чонгук пошли за выпивкой. Хосок кивает, открыв рот, и прошаркивает внутрь. Тэхён смотрит, как Хосок осматривает пространство, и следует за его взглядом, пытаясь увидеть все с точки зрения новичка. Наклонные окна большие и пропускают много естественного солнечного света по утрам, но сейчас за ними дымчатая темно-синяя ночь Сеула. Все размыто, ненасыщенно, края потеряли цвет, как на аналоговых фотографиях. Та ночь, которая успокаивает сердце Тэхёна. Рядом с тем местом, где растянулся Тэхён, лежит стопка университетских учебников Чонгука, создавая обманчивое впечатление нормальности, но поверх этой кучи лежит унаследованная средневековая колода Таро Скапини. Остальная часть комнаты полна растений — растения на подоконниках, растения в горшках, свисающие с потолка, растения в горшках на полу. Стены оклеены чонгуковскими набросками и схемами, половину из которых даже Тэхён не может прочесть. В одном углу есть старое ламповое радио, импровизированный переносной алтарь в большом сундуке, повсюду разные свечи, кристаллы и другие типичные атрибуты ведьм. Маленькие огоньки мерцают, как светлячки, из укромных уголков. — Как вы, ребята, вообще в это ввязались? — спрашивает Хосок, ставя еду на стол и садясь на пол под большим плакатом со спиральной галактикой. — Я получил свою способность слушать одежду от бабушки, — говорит Тэхён. - Затем я встретил Чонгука через его кузину-экстрасенса, которая хотела поговорить со мной об этом. Это ее место. Недавно она вернулась в Бусан, так что теперь здесь живет он. — Значит, это семейное дело? - Вроде. Это также помогает ему учиться. Он продает заклятья, кристаллы, баночки для заклинаний, саше и прочее дерьмо. Чонгук хорошо читает карты, так что он занимается и этим тоже. Чимин просто самый заинтересованный человек среди нас троих. Ему искренне нравится все это изучать. Хосок берет книгу об очищающих травах: — Какие-нибудь из твоих заклинаний действительно сработали? — О, да, — усмехается Тэхён. - Ты не поверишь. Мы видели некоторые странные вещи! Однажды нас пригласили на такой сеанс, знаешь, местная группа по интересам, которую мы нашли на Tumblr. У них был медиум, который призвал призрака, и тот разбил все окна в доме. Это было чертовски жутко. - Провода и кнопки, — говорит знакомый голос с порога комнаты, прохладный и пренебрежительный. - Они использовали салонные трюки прямо из викторианской эпохи, и люди до сих пор на них попадаются. Идиоты. — Хён, — скулит Хосок, корча рожицу. Юнги проскальзывает в дверь: — Да, Хосок-а. На нем кожаная куртка, скрывающая его худощавое телосложение, узкие джинсы и высокие ботинки. Его волосы, окрашенные в серебристо-серый цвет, слегка влажные, падают на лицо. На его губах появляется неожиданное сияние нежно-розового бальзама, а тусклый свет окрашивает его в нежно-голубой цвет, напоминающий Тэхёну о старых фильмах. Он красивый. Эти джинсы очень облегающие. Тэхён смотрит, пока не вспоминает, что Юнги его ненавидит. Хосок откашливается: — О чем мы говорили, хён? — Что я буду держать рот на замке, чтобы ты мог провести ночь идиотизма среди красивых растений и блестящих камней, — говорит Юнги, зевая. — Хосок-а, посмотри на это место. Это безумие. — Не суди, пока не попробуешь, — бормочет Тэхён, в то время как Юнги осматривает комнату с легким интересом. — Почему ты вообще здесь, если считаешь нас идиотами? Ухмылка Юнги медленная, акулья: - Мне было скучно. - Мы не канал Travel and Living. Найди себе развлечение в другом месте. — Не знаю, — говорит Юнги, — меня пригласил твой друг. Было бы грубо отказаться, не так ли? Тэхён закатывает глаза и упирается хмурым взглядом в ночь за окнами. — Однажды на постановке про экстрасенсов, которую мы делали, я встретил ведьму, — бормочет Юнги. - Она сказала что-то о том, что моя аура действительно негативна. - Вау, большой сюрприз. - Ребята, вы продаете эти алтари? — успокаивающе спрашивает Хосок, осматривая маленькую коробочку с ароматическими палочками, свечами и кошачьими амулетами из Японии. - Ага. Принимаем индивидуальные заказы. Юнги мычит: - Прибыль должна быть высокой, верно? Конформизма больше нет, приходит магия хаоса. — Так говорит Чонгук. — Тогда у Чонгука хорошая голова для бизнеса. - Он изучает бизнес, — говорит Тэхён. Юнги делает паузу в своем изучении расшитого бисером головного убора, чтобы удивленно оглянуться на Тэхёна. - Гм. Я тоже изучал. Как и Чимин. — Я думал, вы изучали что-то из области искусств. Хосок широко улыбается: — Я же говорил тебе, что они маленькие гении, хён. Юнги игнорирует это, вместо того, берет декоративный сахарный череп. — Осторожно, — говорит Тэхён. — Здесь мы храним прах Мими. Юнги кладет его обратно, как будто его ошпарили: - Кто, черт возьми, такая Мими? — Любимая чердачная крыса, — скорбно говорит Тэхён. - Кот Чимина убил ее. Она наш постоянный дух алтаря. Юнги тяжело выдыхает через нос, все еще глядя на череп, как будто он вот-вот сомкнет челюсти на его запястье. - Люди, вы - сумасшедшие. Тэхён усмехается в ладонь, когда дверь открывается, и Чимин с Чонгуком чуть не падают внутрь. У них большие сумки, и они выглядят розовыми не от холода, а от некоторого количества уже выпитого алкоголя. Они оба светлеют, когда их глаза останавливаются на Хосоке. - Хён! – радостно визжит Чимин. – Легко нашел это место? О, ты принес чжанмён? Они уже выглядят немного навеселе. Это странно. Тэхён всегда считал, что хорошо знает этих двоих. В конце концов, это он познакомил Чимина с Чонгуком. Он наблюдал, как их отношения расцвели от неуклюже-обидчивого зародышевого состояния до взрослых, уверенных в себе очаровательных гейских, которыми они являются сегодня. Он много тусуется с ними, читает блоги и онлайн-каталоги, когда они целуются в засос, что означает, что его время чтения резко увеличилось за последние несколько месяцев. Он привык к их невинной распущенности и гордится тем, что является самым стойким сторонником хэштега JiKook. Но сегодня все как-то по-другому. Секс глазами начинается во время ужина, даже до того, как они начинают очищение. Тэхён быстро ест, выпивает несколько стаканов соджу, боясь, что большая доза похоти, витающая в воздухе, убьет его аппетит к лапше. К тому времени, когда он заканчивает, он почти навеселе, и его единственный партнер по настоящему страданию — Юнги — не выглядит лучше. Его глаза продолжают метаться туда, где Чонгук и Чимин каким-то образом ухитряются легко вовлечь Хосока в процесс. Юнги выглядит так, словно через несколько секунд попросит отбеливатель, чтобы промыть глаза. Когда Чимин не занят приготовлением больших напитков или неприкрытым флиртом, Тэхён ловит его взгляд и закатывает глаза. Чимин только ухмыляется, не смущаясь. Как обычно, магический круг и правила устанавливает Чонгук. Чимин и Тэхён помогают со свечами и кристаллами. Хосок с любопытством наблюдает и задает сотни вопросов. Когда Тэхён идет поставить свечу в северный кардинал, Юнги смотрит на него сердитым и подозрительным взглядом. Тэхён обходит его с солью и свечой, ставит свечу и произносит слова. — Хорошо, — говорит Чонгук, когда они заканчивают. - Это кое-что, что я получил от моей кузины. Это на удачу и концентрацию, что здорово, потому что у меня скоро экзамены. — …или ты мог бы просто учиться, — бормочет Юнги. — Колдовство не заменит магию, — шипит в ответ Тэхён. — Ему придется учиться. — В чем тогда смысл? - Направление. Энергия. Раскрытие потенциала. Глубокий голос Юнги звучит невпечатленно: - Теперь ты звучишь как на конвенции стартапов. Чонгук прочищает горло: - В любом случае, — говорит он. - Я нарисую знак. Чимин-хён, нам нужны семена подсолнуха, морская соль, турмалин и кусок плавника После этого все идет легко. Они выкладывают ингредиенты в стеклянную банку, а затем Чонгук кладет вокруг нее пять подношений с привязанными к ней лентами. - Держи ленту и медитируй на свое божество. - Божество? - Юнги смотрит скептически. — Какое божество? - Выбери то, которое тебе нравится. Греческие, друидские, скандинавские, эльфийские, фейские — кого это волнует. Любого, кто управляет твоей жизнью. Юнги на мгновение задумывается: — Леголас подойдет? Тэхён хмурится: - Он вымышленный. — Ты сказал эльф. Леголас — эльф. Хосок смотрит на Юнги с полнейшим разочарованием: — Ты мог выбрать Галадриэль, а ты выбрал Леголаса? - Я гей, тупица. — Тогда Гэндальф. - Я гребаный гей, тупица. — Леголас подходит, — ровно говорит Тэхён. — Мое божество — Афродита. Взгляд Юнги задерживается на нем на несколько секунд. У него интересная траектория: его взгляд медленно скользит от глаз Тэхёна к его губам, а затем застревает на них. В его глазах мерцают свечи. — Хм, Афродита. Кто бы сомневался. У Тэхёна начинается приступ кашля. Затем следует пятнадцать или более минут безмолвной медитации. Тэхён старается в этой части, он действительно всегда так делает, но стоять на месте и концентрироваться никогда не было его сильной стороной. Вот почему он приоткрывает один глаз в середине второй минуты и видит, как Чонгук строит глазки Хосоку. Он закрывает глаза. Когда он снова открывает их, где-то между четвертой и пятой минутой, это Чимин — один глаз закрыт, другой открыт, одна рука на его ленте, а другой он сжимает бицепс Хосока. Тэхен действительно не хочет этого видеть, поэтому он снова закрывает глаза и представляет Афродиту безымянной, безликой женщиной в платье от Эли Сааб, расшитом кристаллами. В его видении она плавно шагает по чему-то похожему на подиум на Неделе Высокой моды в Милане. На шестой минуте Чигуки снова принимаются за дело, трахая им мозг. Чимин делает какие-то странные мелкие движения. Чонгук хихикает, а затем почти наполовину засовывает кулак в рот, пытаясь сдержать смех. Хосок отбрасывает все претензии на медитацию и радостно садится в поезд откровенного флирта. Юнги смотрит с нескрываемым отвращением: — Я думал, это должно быть заклинание концентрации. Чимин ухмыляется: - Мы определенно на чем-то концентрируемся. — Ш-ш-ш, — говорит Чонгук, снова хихикает и зажмуривает глаза. - Помолчи. Следующие две минуты Тэхён не закрывает глаза и смотрит на Юнги. Его челка слишком длинная и почти падает ему на глаза, а надутые губы, когда он не использует их, чтобы осыпать Тэхёна резкими словами, мягкие и красивые. Он быстро отводит взгляд, когда Юнги приоткрывает один глаз. Это пытка. Никто не хочет заканчивать это, потому что половина круга слишком веселится, а Тэхён и Юнги просто хотят продлить мучения друг друга. Тэхён крутит потрепанные края ленты между пальцами. Он смотрит, как мерцают свечи. Он игнорирует маленькую потасовку, которая вспыхивает между Чимином и Хосоком — легкий щипок, который превращается в захват задницы, который превращается в шлепок. Это чертовски невыносимо. Не сломайся, думает он, встречая вызывающий взгляд Юнги. Не сломайся, не сломайся, не сломай.... - Хорошо, Боже! Силой Леголаса я заставляю вас прекратить это, — выдыхает Юнги, вскидывая руки и роняя ленту. - Боже, мне нужно к хренам выпить. Тэхён вздыхает с облегчением: - Мне тоже. Чимин тут же просовывает пальцы в шлевки на ремне у Хосока, чтобы притянуть его для поцелуя. Он горячий и голодный, сплетение их языков хорошо видно остальным, глаза Чимина лишь полузакрыты, а его взгляд сосредоточен на лице Хосока. Чонгук выглядит так, будто Рождество наступило очень рано. — Мне нужно выбраться отсюда. Тэхён машинально хватает Юнги за запястье: - Не разрывай круг! Подожди. Взгляд Юнги падает с лица Тэхёна на их сцепленные руки. Тэхён выпускает его руку. Он бормочет: — Это к несчастью, — и Юнги ничего не говорит, просто поджимает губы в тонкую линию, цепляясь острым взглядом повсюду, кроме Тэхёна. Тэхён в правильном порядке задувает свечи. К тому времени, когда он заканчивает и роется в шкафу с напитками в поисках водки, Юнги в ужасе подпрыгивает позади него, явно стремясь выбраться, прежде чем маньяки действительно начнут свою вакханалию. - Стаканы! – рявкает он. — Нет, Тэхён, только не маленькие стопки. Большие чертовы стаканы. Самые большие гребаные стаканы, которые у тебя есть! У тебя есть травка? - ЛОЛ. Да. - Ты, блядь, только что сказал «ЛОЛ», сумасшедший хипстер. Боже мой. - Перестань психовать. — Для тебя хён. — Перестань психовать, хён. Юнги судорожно вздыхает, его лицо краснеет. Он смотрит туда, где Хосок сейчас счастливо целуется с Чонгуком, и вздрагивает: - Он мне как младший брат. Пожалуйста, вытащи меня отсюда. - Куда нам идти? — спрашивает Тэхён. - Это квартира - студия. - Крыша? На крышу, — выдыхает Юнги, уже наполовину выйдя за дверь, с кувшином воды со льдом в руках. - Встретимся там. Быстрее, Ким Тэхён!

***

На крыше хорошо. Холодно, по зимнему студено, но в этом районе квартиры получше, поэтому на крыше есть что-то типа беседки со столом, стульями и небольшим радиатором. Когда Тэхён поднимается туда, Юнги стоит у перил, глядя на горизонт Сеула с электронной сигаретой в губах. Лунный свет и пыльное городское небо сговорились окрасить его в бледно-голубой цвет. Это Мин Юнги, каким его часто изображали в кинематографических журналах — спокойный, собранный, холодный. Тэхён скрывает легкую улыбку. Мин Юнги все еще ужасен — резкое поднятие его бровей теперь заставляет Тэхёна немедленно смешивать их напитки, но у Тэхёна есть крошечные когти, которые могут проникнуть сквозь щели в его доспехах. Теперь, когда он увидел Юнги взволнованным, в момент слабости, он чувствует его немного более человечным по отношению к Тэхёну. Чуть менее богоподобный. Гораздо теплее и реальнее. Тэхёну это нравится, думает он. Ему это очень нравится. Юнги поворачивается к нему, пронзая Тэхёна взглядом: — Что так долго? — Я пустоголовый, хён. Это вся скорость, с которой может работать мой мозг. — Ха-ха, — прямо говорит Юнги. - Не будь мелочным. Тэхён смеется и наливает водку. Тепло скапливается внизу, и они оба, присаживаются, прислонившись к перилам, пьют, наблюдая, как медленно угасают городские фонари по мере того, как сгущается ночь. Надземные поезда с этой высоты — крошечные сверкающие змеи света, а река Хан сияет, как широкая черная лента, отражающая желтоватую луну. Тэхён поднимает воротник своего пальто против пронизывающего ветра, наблюдая, как Юнги тоже застегивает молнию на своей куртке, по его позвоночнику пробегают мурашки. — Я не лгал, когда сказал, что не терплю подобного рода дерьма, — ворчит Юнги, делая глоток своего напитка. — Что это вообще было? Тэхён пожимает плечами: - Обычно это гораздо более структурировано. Думаю, Чонгук слишком отвлекся. — Структурировано, — усмехается Юнги с нервозностью в голосе. - Это куча произвольной чепухи, придуманной идиотами, которым нечем заняться. Это даже не работает. — Все правила командных видов спорта также произвольны, хён, — мягко говорит Тэхён. Он знаком с людьми, смеющимися над их эксцентричностью, но это не значит, что он не будет их защищать. – Что не мешает людям играть в баскетбол. Юнги ничего не говорит. Он немного меняет свою позу, сутулит плечи, отчего ещё сильнее, чем несколько минут назад, начинает выглядеть, как защищающаяся, нахохлившаяся птица. Он выглядит возмущенным и раздраженным, как и всегда рядом с Тэхёном, но сейчас он хотя бы намекает на уступку, самую мягкую капитуляцию. Как будто он хочет слушать. — Да ладно, Тэхён, — наконец говорит он. — Это не одно и то же. - На самом деле, так и есть. Просто одно более приемлемо. Круто, если хочешь использовать это слово. - Риали? Подумай о чертовом божестве, — в последней части голос Юнги становится выше, резко подражая Чонгуку. Он сильно закатывает глаза, берет бутылку из рук Тэхёна, чтобы налить еще в свой стакан. - Нет… великой силы, высшего существа, называй это как хочешь. Есть холодная, суровая наука: рождение, жизнь, смерть. Все остальное — судьба, случай, магия — неуправляемо, череда случайных обстоятельств и совпадений. Тэхён бросает на него твердый взгляд: - Моя бабушка всегда говорила, что сила в вере. Неважно, веришь ли ты в богов или в других людей. — Вера — это костыль для идиотов, Тэхён, — говорит Юнги, и по его голосу слышно, что он хмурится, но его лицо остается бесстрастным, даже когда он сжимает кулаки на перилах. - Это холодный, дерьмовый мир, в котором никому нельзя доверять. Ты рождаешься один и умираешь один. Чем раньше ты это поймешь, тем лучше станет твоя жизнь. Может из-за того, что голос Юнги вдруг стал тихим, а может, подвыпившее, сонное состояние Тэхёна делает его храбрее, но он протягивает руку и дергает Юнги за рукав, чтобы тот посмотрел на Тэхёна. — Это неправда, что никому нельзя доверять, — говорит Тэхён. — Это неправда, хён. Иногда нужно просто немного веры. Губы Юнги искажаются в гримасе, когда он допивает свой напиток. - Ты вкладываешь свои сто процентов во что-то, и получаешь отдачу в восемьдесят. Добавь к этой схеме еще одного человека, и процент уменьшится до шестидесяти. Люди все портят. Мне они не нужны. Затем он встречается взглядом с Тэхёном, его лицо сурово, челюсти вызывающе сжаты, руки скрещены от холода. Как будто он ждет, когда Тэхён снова не согласится, чтобы наброситься на него и разжевать. Тэхён дуется на него, пытаясь подобрать слова к мыслям, проносящимся в его голове, разум весь запутавшийся и сонный. Он не согласен, хочет он сказать. Тэхён не согласен с тем, что успех приходит от такого негибкого и бесстрастного образа жизни. Тэхён не согласен с тем, что глупо доверять кому-то другому. Конечно, в мире есть плохие люди, но есть и хорошие люди, не так ли? Хороших людей даже больше, чем плохих. У него всегда был Чимин. У него всегда были друзья. Вот так он и справился: с небольшой помощью и множеством объятий. Тэхён не знает, любил бы он свою работу, если бы у него не было Чимина, Чонгука, Сокджина и Намджуна. Не знает, был ли бы он вообще в Сеуле. Но вот Юнги — этот удивительный, невероятный, отмеченный наградами мужчина, которого Тэхён обожал годами, говорит ему, что он поступает неправильно. Что он никому не может доверять. Что он должен жить своей жизнью — как? Боясь, закрывшись, выглядывая из-за стен? Тэхён не знает, что сказать, но его пронзает странное, беспомощное чувство, что он маленький и нуждается в помощи. Он ненавидит это. Разве не Чимин заставил его перестать беспокоиться об этом? Нам всем иногда нужна помощь, Тэтэ. Всем нужна помощь, не так ли? Юнги корчится, вздрагивает, прислоняясь локтем к ледяным перилам: - Перестань пялиться. - Я не пялюсь. - Пялишься. Это чертовски раздражает. - Я не пялюсь. — Тогда ты смотришь. Смотри в другое место. - Я хочу, чтобы моя голова была обращена сюда. - Везет мне, как утопленнику. Тэхён фыркает, но Юнги не перестает смотреть на него, поэтому ему приходится отвести взгляд. Что он должен делать? Этот мужчина пугающий. Над рекой, где-то далеко от них, в небо стреляют фейерверки. Тэхен задыхается, его глаза расширяются от взрыва красок, он думает указать на это Юнги, а затем решает, что ему, вероятно, будут читать лекции о том, как фейерверки делают людей счастливыми и, следовательно, являются расточительными и ужасными вещами. Он молчит. Он действительно хотел кока-колы, думает он, хмурясь в свой стакан. Хосок принес только Спрайт. — Ага, я ненавижу Хосока, — бормочет Юнги позади него. - Всегда с этим гребаным Спрайтом. — Мы можем выпить чистую. - Ты идиот? Это ужасная идея. Завтра понедельник, — ворчит Юнги, но потом хлопает Тэхёна по плечу. - Налей немного. Тэхён уже немного навеселе из-за накопленного количества соджу и водки, которые он пил с ужина, и немного проливает, Юнги закатывает глаза и выравнивает руки Тэхёна. Его пальцы ледяные, и Тэхен знает, что он сам всегда очень горячий. До сих пор удивительно, когда Юнги обхватывает пальцами оба его запястья. — Так тепло, — говорит Юнги, слегка пощипывая кожу Тэхёна. - Ты как маленький обогреватель. Так что, ладно, может, Юнги выпил немного больше, чем Тэхён. Этот легкий румянец, который Тэхён принял за холод, определенно не просто холод. И для парня, который совсем недавно провел несколько секунд, отчитывая Тэхёна за то, что тот смотрит в его сторону, удивительно, что Юнги сейчас делает тоже самое, прижавшись щекой к воротнику своей куртки, и угрюмо наблюдая за Тэхёном. Не выпускает его руку из своей. Даже в слякотной дымке сонного мозга Тэхёна звучат сигналы тревоги. Тэхён пытается подавить истерический смешок. И терпит неудачу. При этих звуках Юнги, кажется, выходит из странного транса, в котором он находился, отталкивая Тэхёна со всей силой разъяренного котенка. А потом выпивает всю свою водку одним ужасающим глотком. — Хён, — выдыхает Тэхён, широко раскрыв глаза и моргая, как сова. - Пиздец. Юнги ухмыляется, вытирая рот тыльной стороной ладони: — Держу пари, ты этого не сделаешь. Тэхён тихо вздыхает. Переводит взгляд с пустого стакана Юнги на его лицо, изгиб бровей, блестящие темные глаза. То, как уголки его рта начали искривляться в ухмылке. Во взгляде Юнги есть вызов. И Тэхён, черт возьми, пожалеет об этом, но он никогда не справлялся с вызовами. — Дай мне немного. Тэхён опрокидывает в себя водку, без проблем. Потом он думает, что, вероятно, у него прогорел желудок. Он кашляет, бормочет ох, ебать, и ловит ухмылку Юнги, когда тот хлопает его по спине. И тогда Юнги хочет обойти его, так что ставки повышаются, и Тэхён снова наливает. Юнги держит его за запястье, чтобы оно не дрожало. — Пей, — говорит Юнги. Сейчас он звучит немного невнятно. - Ты живешь дикой хипстерской жизнью. Пей. Тэхён насмехается над ним и выпивает. — Хороший мальчик, — бормочет Юнги, смеясь, когда Тэхён закашливается от жгучего ощущения. У Тэхёна слезятся глаза, и он моргает, немного задыхаясь и хихикая нависая над перилами. Юнги отпускает его запястье, мягко кладя руку на спину Тэхёна, как будто он следит, чтобы Тэхён не перевернулся через перила или что-то в этом роде. Тэхён ищет фейерверк и счастливо улыбается, когда тот взрывается, весь пурпурно-золотой. Они продолжают какое-то время молча передавать друг другу бутылку, пока Юнги не матерится из-за того, что она почти пуста. Внизу, наверное, есть еще, но ни один из них не хочет смотреть порно. Тэхён думает, что его ноги все равно не будут работать. Медуза, говорит он Юнги, и Юнги просто моргает в ответ. Тэхён не знает, как это объяснить. — Ребенок, ты легко пьянеешь? - Нет? Да? — дает себе волю Тэхён, а затем снова начинает хихикать. Опьянение подкрадывается к нему, как кошка, выискивающая добычу — сначала медленно, а затем внезапно — убаюкивающее, тяжелое притяжение. Он смотрит на Юнги и представляет, что он в подводной лодке, смотрит сквозь толстое стекло на Юнги, качающегося где-то в безбрежном океане. – Я … мои ноги как желе. Дошло? Медуза. - Конечно. — Хён, — говорит Тэхён сквозь очередной приступ хихиканья, — Хён, могу я тебе кое-что сказать? Юнги смотрит подозрительно: - Что? Тэхён наклоняется, чтобы прошептать: - Я вообще-то не люблю алкоголь. Окей? У него ужасный вкус, а мне всегда хочется только клубничного сока, но — вау. Красивый фейерверк. Юнги вздыхает: — Просто сядь, пока не упал. Сидеть странно, потому что кажется, что весь небосклон движется над ним. Тэхён в этом совсем не уверен. Луна, кажется, внезапно изменила угол, спикировав рядом с Тэхёном, чтобы занять четверть прямо слева от него. Тэхён дуется. Только он сидит, какого хрена в него небо лезет? Он хочет поговорить об этом с Юнги, но думает, что Юнги просто скажет какую-нибудь чушь, типа жизнь несправедлива, и посмотрит на Тэхёна, как на тупого, а Тэхён этого не хочет. Он правда хочет, чтобы Юнги перестал думать, что он тупой. — Хён, — бормочет он. - Почему ты меня ненавидишь? Юнги хмурится: — Я знал, что это плохая идея. — Хён, — скулит Тэхён и осторожно дергает штаны Юнги. – Ну, правда. Что я сделал? — Ты не… блять, я тебя не ненавижу, ладно? Мы просто… очень разные люди с очень разными… Тэхён. Тэхён, перестань так на меня смотреть. — Так это как, хён? — Как… не знаю, как раненый щенок или типа того. Прекрати это. Перестань. — Ладно, — бормочет Тэхён и вместо этого оглядывается. Сквозь перила все огни Сеула внизу выглядят размытыми, водянистыми мазками свечения и цвета, прямо как в «Звездной ночи». Он наклоняет голову, чтобы лучше видеть. Огни красивые, думает он. Огни, фейерверки, сверкающие змеиные поезда, река и люди. Все красиво и мягко, нежно. Жизнь в этот миг сладка и мягка, зимоподобна, нежна. Это вызывает у него немного эмоций. Прежде чем осознает это, он оборачивается, дергая Юнги за куртку, чтобы заставить его обратить внимание. - Хён. - Что? Он похлопывает по месту рядом с собой и продолжает хлопать, пока Юнги не сдается и не садится. Юнги подтягивает к себе ноги и обхватывает их руками, кладя подбородок на колени, внезапно становясь маленьким и уютным. У Тэхёна очень иррациональное, крайне самоубийственное желание обнять его. — То, что ты с-сказал, — говорит он вместо этого, теперь очень ясно, что это очень важно, — о том, чтобы никому не доверять. Не принимать никакой помощи. Юнги замирает: - Ага? Тэхён серьезно смотрит на него, пытаясь скрыть за своим взглядом правду о том, что он говорит. - Это Неправда. — Ты чертовски пьяный, Тэхён. - Не такой уж и пьяный. Правда! Я клянусь своей собакой, — бормочет Тэхён, а затем немного теряет нить в глубинах своего хлюпающего мозга. Почему он сейчас думает о Ёнтане? Ёнтан скучает по нему? Тэхёну жалко и грустно, что его собака одна. А еще он ужасно опечален тем, что Юнги не думает, что может кому-то доверять. Это отстой, верно? Это должно быть отстойно. Почти так же, как быть собакой и быть одиноким. — Э… я имею в виду. Иногда это нормально — нуждаться в п-помощи. Юнги стискивает зубы: - Я не помню, чтобы мне когда-то помогали. - Я помогал. И я не… я не какой-то богатый, избалованный чеболь, как ты думаешь, ладно, хён? Мои родители фермеры. Мои дедушка и бабушка фермеры. Мои прадеды… - Фермеры! - выплевывает Юнги. - Я понял. Я понял, Тэхён, боже. — Хорошо, — радостно говорит Тэхён. Он рад, что Юнги следит за его мыслью. Слушает. Слушать людей также важно, так всегда говорила ему бабушка. Юнги, наверное, хороший слушатель. — Что я говорил? - Ничего важного. — Грустные псы, — бормочет Тэхён, пытаясь вернуться к сути. Грустные псы, грустные псы... - О, да! Помощь. У меня всегда был Чимини, и Чонгукки, а потом появились Джин-хён и Намджун-хён… Я имею в виду. Что я пытаюсь сказать — сказать — хён, послушай... — Я охуенно слушаю. — Нет, посмотри на меня, — говорит Тэхён и хватается за лицо Юнги обеими руками, потому что это важно. - Я ничего не смог бы сделать один. Понимаешь? Я просто… правильные люди. Знаешь? Друзья. Я доверяю им. Они помогают. — Отпусти меня, Тэхён. - Нет, — говорит Тэхён и чуть сильнее сжимает щеки Юнги. - Ты меня услышал? - Я услышал тебя. У тебя много друзей. Они помогают. Юнги замолкает на минуту. Тэхён думает, что отпустит это, немного волнуется, что Юнги не воспринял его достаточно серьезно, но затем Юнги берет его за руки. Он осторожно отводит их от лица, но не позволяет Тэхёну вернуть их обратно, вместо этого удерживая запястья на коленях. - И тогда они будут ждать от тебя этого в ответ, — говорит он серьезно и сердито, его глаза как горящие угли и лицо как-будто закрыто ставнями. - И вдруг ты обязан другим людям, и это они контролируют твою жизнь. Ты изменишь себя, чтобы они полюбили тебя, сделаешь так, чтобы они тебя одобряли. Это пустая трата времени. Гребаная трата потенциала. Тэхён задыхается, как рыба, шокированный и сбитый с толку. Откуда это взялось? - Хён. Настоящие друзья никогда так не поступают. — Настоящие друзья, — смеется Юнги, и даже сквозь сияющую дымку, в которой находится Тэхён, он знает, что это горький звук. - Ни один человек не делает ничего, не ожидая чего-то в свою очередь. Просто мы такие. — Это неправда, — говорит Тэхён. — Ты не можешь так жить, взаперти, хён. Никого не впускать. А что насчет Намджуна-хёна? Или… или Хосок-хён… - Я ничего от них не прошу. Я не хочу, чтобы они волновались за меня или думали, что они мне что-то должны… - Они не такие. Они никогда не причинят тебе вреда. Это неправильно... Юнги кружится над ним: - Ты притворяешься, будто ты такой счастливый по жизни, такой драгоценный, что тебе наплевать на весь мир — это все гребаная ложь. Ты хочешь чего-то, как и все остальные, и весь этот чистый, невинный фасад — ложь. Вот этого я терпеть не могу. Ложь. Тэхён садится, внезапно протрезвев. — Я счастлив, хён. Я просто хочу работать с одеждой, в моем магазине, с моим лучшим другом… — Тогда ты чертов идиот. Мир - дерьмовое место. Просто берет и берет. Твои друзья будут хотеть от тебя чего-то, и они будут просить все больше и больше, — тон Юнги теперь злой, его пальцы сжимают запястья Тэхёна. Тэхён впервые с тех пор, как встретил Юнги, искренне напуган. Но не из-за него, думает он. За него. - Они будут просить до тех пор, пока тебе уже будет нечего дать, а потом будут продолжать просить. Так что, если ты полагаешься на кого-то из них, Ким Тэхён, ты делаешь большую гребаную ошибку. Есть только ты против всего мира. Наступает звенящая тишина. Тэхен ссутулившись прислоняется к перилам. Снег скапливается у него на коленях, мягкий и красивый, отсыревший на его пальто. Юнги продолжает держать его за руки, как будто он свободно падает, а Тэхён — его спасательный круг. Тэхён слишком возбужден и слишком пьян, чтобы хоть что-то понять. Ему кажется, что его сердце бьется очень быстро, и внутри него возникает какое-то противное, искривленное чувство — вроде грусти. Как они здесь оказались? — Хён… Юнги вздыхает. Затем он встает, медленно, словно вытряхивая себя из долгого ступора, и в его голосе возвращается ленивая протяжность, когда он говорит: - Ты когда-нибудь просто заткнешься? Тэхён всхлипывает. В горле у него пересохло, глаза горят, а голос забавно скрипит: — Я… я просто… — Пойдем, я отвезу тебя домой. — Я не хочу… - Не вариант. Перестань делать такое лицо. Вставай. Давай… бля, ты чертовски тяжелый. — Это просто ты маленький, — бормочет Тэхён, поворачиваясь боком, пытаясь восстановить равновесие. — Крошечный хён. Юнги издает раздраженный звук: - О Боже. Это не… какого черта ты плачешь? - Я не знаю. - Ну, не надо. Хватит плакать. Погоди, тебе нужен Чимин? - Нет. Юнги матерится: - Ладно. Я просто отвезу тебя домой. А ты заткнись, ладно? - Я не... - Шшш. Ни слова. Это было сказано с пристальным взглядом, поэтому Тэхён только отчаянно кивает. Он не думает, что сможет защитить себя, если Юнги решит, что ему не нужны конечность или две. Тэхён искренне не знает, как он оказался в такси с Юнги, и совершенно не понимает, как ему удается ввести в GPS правильный адрес своей квартиры. Все за окном расплывается, мир все еще окутан нежной голубизной, и Тэхёну кажется, что у него болит сердце. Он прижимается лбом к прохладному окну, наблюдая, как мерцают инверсионные следы, и уличные фонари проносятся мимо них в виде пятен с длинными хвостами, а доплеровский свист ночного транспорта проносится в его ушах, как ветер в туннеле. Юнги молчит всю дорогу домой. Когда они добираются до квартиры, Тэхён стоит, прижавшись головой к дверной раме, пока Юнги не разбирается со сложным ключом и электронным кодовым замком. — Мы храним самые дорогие украшения дома, — бормочет Тэхён на постоянное бормотание Юнги о том, что за нахрен и какого хрена. - Конечно, магазин хорошо охраняется. Но б-бриллианты… немного золота… один оригинальный Кристиан Диор, к которому он сам прикасался… — Это тот, что на манекене? Тэхён очень медленно моргает, пытаясь думать. - …да? — Ради тебя, Тэхён-а, я надеюсь, что эта штука не стоит где-то в гостиной, где мой взгляд мог бы остановиться на ней. Дверь наконец открывается. Тэхен слышит громкий лай Ёнтана откуда-то из глубины квартиры, вероятно, из манежа. Он спотыкается, и Юнги снова подхватывает его под локоть. — Ты продолжаешь это делать. — А ты продолжаешь испытывать гравитацию, — ворчит Юнги. — Где свет? Тэхён пытается указать направление на выключатель и понимает, что понятия не имеет, как показать направление. - Неважно. Где спальня? Тэхён указывает. Юнги тащит его за собой, бесцеремонно кладет на кровать, а затем отступает, чтобы вытереть рукой лоб. — Я принесу тебе воды, — хмыкает он. — И ведро на случай, если завтра проснешься с похмельем. Тэхен просто лежит на спине, глядя на свой потолок, полный детских светящихся звезд. Есть еще девять планет, потому что он не хотел, чтобы Плутон чувствовал себя обделенным. Ёнтан снова лает, немного жалобно. Он хмурится и закидывает ногу на подушку. Почему Юнги такой сложный? Он удивляется. Зачем не доверять всем, так замыкаться в себе? Это не здорово. Он не может быть счастлив. Во всех его интервью, проектах и кампаниях, за которыми следил Тэхён, восхищаясь ясной страстью и острым умом Юнги, он ни разу не догадался, что Юнги даже не счастлив этим. Тэхён не может себе представить. Счастье — его единственная истинная цель. Конечно, у него бывают моменты ненависти к себе, как и у всех остальных, но он боролся за то, чтобы добраться до места, которое он любит, с людьми, которых он любит. Он не может представить. Юнги возвращается и обнаруживает, что Тэхён сидит и играет с краем своей рубашки. Окно в крыше пропускает полоску света, которая падает на щеку Юнги, словно полумесяц. Он тянется за одеялом Тэхёна и бросает им в него. Тэхён судорожно сглатывает: — Хён, — начинает он, зарываясь лицом в мягкую ткань одеяла и моргая, чтобы сосредоточить внимание на мире. - Нет. — Я просто хочу поговорить. — Ты не тот, кто может говорить об этом, — прямо говорит Юнги. — Мы просто деловые знакомые. Тэхён вздрагивает: - Я знаю. Но... — Послушай, Тэхён. Я думаю, что ты странный и смешной. Я думаю, что Намджун какой-то идиот, раз купился на твое причудливое позерство. Это не изменилось. Все, что изменилось за последний час, это то, что я знаю, что, по крайней мере, ты можешь удержать свою выпивку, — Юнги качает головой, вздыхая и бросая взгляд на Тэхёна. - Кое-как. — Нет, послушай… — Я не обязан тебя слушать, — раздраженно говорит Юнги. — Боже, Тэхён, в этом весь смысл всего, что я сказал. Мне не нужно никого слушать. Я не хочу. И меньше всего тебя. Это даже не очень больно. Почему? Как и сказал Юнги: Тэхён для него никто. Он знакомый; тот, который Юнги даже не особо нравится. Но Тэхён из тех, кто выдает полуночные пьяные признания. Тэхён из тех людей, которые заводят друзей на всю жизнь, а потом цепляются за них, как какой-то особо упрямый морской анемон. Тэхён из тех людей, которые будут сидеть в темноте, едва соображая в пьяном угаре, чувствуя, как его сердце болезненно переполняется для того, кто даже не может смотреть ему в лицо. Юнги пихает в него бутылкой с водой, избегая зрительного контакта: — Пей, — бормочет он. - Пожалуйста. Я не хочу, чтобы ты жаловался на похмелье завтра перед примеркой. Тэхён берет бутылку с водой. — Хочешь, я выпущу твою собаку? — спрашивает Юнги. — Он возмущается. — Нет, я сделаю это сам. - И умрешь, упав с лестницы? К черту это. Завтра мне нужна консультация по гардеробу. Тэхён усмехается: - Я буду там с утра пораньше! - Возможно, это продлится полдня. — И принесу пончики! Юнги смотрит на него с чем-то, граничащим с презрительным недоверием. - Почему ты улыбаешься? — спрашивает он ровным тоном, сверля Тэхёна острым, как кинжала, взглядом. — Перестань, ты выглядишь сумасшедшим. Тэхён ухмыляется: — Для того, кто так сильно ненавидит людей, ты довольно хорошо о них заботишься, хён. — Отъебись, — без особого жара говорит Юнги. – Просто… будь там в десять. Ради моего психического здоровья. Тэхён показывает ему два больших пальца вверх. Юнги закатывает глаза так сильно, что они почти исчезают, но он остается там еще на минуту, ожидая, пока Тэхён устроится со своей подушкой, водой и одеялом. Затем он уходит без церемоний, но Тэхён слышит, как он спотыкается, пытаясь найти манеж Ёнтана, а затем низкий рокот его голоса, когда он пытается с ним подружиться. Это ласкает его слух, тихо наслаивая гул холодильника и щелканье кондиционера, теплое, убаюкивающее и домашнее. У него это есть, думает Тэхён, как раз когда сон опускается на него весом метрической тонны кирпичей. Он не уверен, что у него есть, но у него это есть. Это… это Юнги. Он есть у Тэхёна.