Глава 9: Чемпионат Международной конфедерации волшебников
7 апреля 2024 г., 00:06
— Минуточку внимания! — раздался голос профессора Макгонагалл, прижавшей кончик палочки к горлу. Все студенты, находящиеся в Большом зале, тут же притихли, обращая внимание на директрису.
Летающие свечи из воска, никогда не капающего на пол, излучали тёплое сияние над головами учеников. Столы были заставлены пока ещё пустой посудой, и все с нетерпением ждали начала воскресного застолья.
Двадцать четвёртое сентября выдалось особенно холодным, чего не ожидала даже магия замка. Огонь зажёгся во всех коридорах раньше обычного.
— У нас есть несколько интересных новостей, которыми мы хотим поделиться с вами, — директриса с блеском в глазах разожгла интерес в учениках. Она посмотрела на детей поверх очков с линзами в форме полумесяцев, и на её губах расцвела улыбка. Макгонагалл всегда производила впечатление серьёзной женщины, но абсолютно каждый, кто знал эту женщину, понимал: это именно тот случай, когда внешность обманчива. На самом деле Минерва – добрейшей души человек, она безумно любила своих учеников и делала всё для их защиты.
Она посвятила жизнь обучению бессчётного множества поколений ведьм и волшебников, а ведь это задача не для слабонервных. В своё время Минерве пришлось наблюдать за тем, как самые храбрые из волшебников примеряли на себя роль преподавателей, но выдерживали не более семестра – их запал улетучивался быстро, а к концу контракта они и вовсе с радостью покидали замок.
Макгонагалл была убеждена: для работы преподавателем Хогвартса подойдёт лишь крайне специфический человек. Стрессоустойчивость, креативность, умение адаптироваться, сочувствие и терпение – это качества, с которыми кандидат на место профессора уже должен прийти в замок. А вот основное требование Минервы к кандидату было слишком неожиданным.
По её мнению, на роль профессора мог бы подойти лишь сложный в своё время ученик.
Можно подумать, что это мнение весьма противоречиво. Разумеется, все лучшие учителя чтят правила и угождают другим людям, но не в этом конкретном случае.
Учитель – это человек, призванный руководить молодыми волшебницами и волшебниками – не всегда послушными – во время их обучения; а кому удастся выполнить эту роль лучше, чем тому, кто сам неоднократно увиливал от наказаний за нарушения внутренних правил учебного заведения? Лишь учитель с подобным прошлым будет знать, чего ожидать от своих учеников, и никогда не станет недооценивать возможности детей.
На первом курсе Минервы Распределяющая Шляпа провела пять с половиной минут в сомнениях между Гриффиндором и Когтевраном, прежде чем решила отправить первокурсницу на львиный факультет. Однако характерные для когтевранцев отличительные качества девочки проявлялись не только в учёбе, а и в устраиваемых школьниками шалостях.
Они бегали по замку, отыскивали потайные ходы, крали еду из кухни, подстрекали друг друга на прогулки в запретный лес и разыгрывали своих сокурсников.
Именно благодаря проведённым в стенах Хогвартса дням в качестве ученицы, Минерва была более чем подготовлена к поступлению проворных затейников, вроде Мародёров и близнецов Уизли. Женщина не смела недооценивать их и ни в коем случае не воспринимала их поступки как попытки кому-то насолить.
И всё же, если потребуется охарактеризовать Минерву Макгонагалл, то лучше всего её личность опишет последовательность её поведения: она будет отчитывать в коридоре ребёнка за проступок, но как только он переступит порог её кабинета, женщина тут же предложит ему угоститься свежим печеньем. Именно за это ученики ласково называли директрису Минни, а самой Макгонагалл очень полюбилось это имя.
Минерва считала опыт проворачивания шалостей в стенах замка очень ценным, потому что во время планирования и реализации таковых можно было приобрести навыки, которые очень помогают во время сдачи СОВ и ЖАБА. Фактически, высокими результатами своих СОВ и ЖАБА она побила все рекорды, а в придачу к первому месту в рейтинге Макгонагалл успешно справлялась с должность старосты факультета, старосты школы и даже успела получить награду «Самый перспективный новичок Трансфигурации».
Когда Гермиона Грейнджер села на табуретку для распределения, Минерва Макгонагалл тут же увидела в ней маленькую копию себя, а долгие сомнения шляпы подтвердили её догадки. Позже Минерва неоднократно восхищалась балансу, которого придерживалась девочка на протяжении всего обучения.
Макгонагалл прекрасно знала о всех нарушениях правил мисс Грейнджер во время учёбы в Хогвартсе и спокойно закрывала на всё глаза, пока никому не угрожала опасность. По мнению женщины, дети имеют больше интереса к учёбе, когда искренне верят, что сумели обвести вокруг пальца всё руководство. Во время второго года обучения Гермионы Грейнджер Минерва наткнулась на пузырёк с остатками Оборотного зелья в уборной для девочек и вместо паники лишь едва заметно улыбнулась, ведь точно знала: Гермиона справится с реализацией задуманного ею плана, а если вдруг что-то пойдёт не так, не по годам умная девочка сама обратится за помощью, да и Грейнджер, несомненно, знала, что Макгонагалл готова в любой момент вмешаться в случае опасности.
А вот сегодня, глядя на новых учеников школы Хогвартс, Минерва Макгонагалл едва сдерживала слёзы, так как ей уже известно: это последний год работы в замке, ставшим ей домом.
Но не стоит волноваться: с профессором всё было в порядке, для её возраста – а это, на минуточку, семьдесят один, – у неё было прекрасное здоровье. Летом профессор Макгонагалл приняла решение, что пора поставить красивую точку в её карьере в Хогвартсе. И она была счастлива передать эстафету следующему поколению.
Она ещё никому не рассказывала, но у неё были большие планы – женщина хотела назначить профессора Люпина на должность директора, а Гермиона должна была стать его заместителем. Минерва знала, что эта пара преуспеет на новых должностях.
— В этом году в Хогвартсе впервые пройдёт легендарное событие, — Минерва наблюдала за реакцией студентов на каждое её слово. — Чемпионат Международной конфедерации волшебников.
В зале послышался шёпот: студенты тут же начали наклоняться друг к другу, чтобы сию же минуту обсудить возможность схожести этого состязания со знаменитым турниром Трёх Волшебников.
— Этот чемпионат является потомком Турнира Трёх Волшебников, введённого в программу около семи веков назад для трёх крупнейших европейских школ волшебства. Данное мероприятие даёт возможность ученикам принять участие в серии магических состязаний, в то время как однокурсники участников смогут ощутить на себе преимущества межкультурного взаимодействия.
Профессор Грейнджер улыбалась, наблюдая за реакцией студентов и вспоминая своё собственное удивление много лет назад. Поступление в Хогвартс равнялось изоляции от внешнего привычного ей мира, хотя девушка не могла сказать, что была этому не рада. Древняя школа волшебства открыла ей совсем иной мир, и, попав в него, было очень легко забыть о том, что за пределами этих каменных стен было что-то ещё.
Но предстоящее прибытие учеников из семи других волшебных школ – событие совершенно неслыханное, такое происходило впервые. Некоторые студенты осознавали это и были несказанно рады стать свидетелями исторического события. Многие из них наверняка родились во время создания отдельной графы в истории Магического мира, а студенты старших курсов даже сохранили воспоминания о режиме Волдеморта. Но эта глава в истории станет совсем иной – в это время волшебники счастливы жить и убеждаться, что в мире волшебства помимо тьмы есть свет.
— Делегации из Академии магических искусств Шармбатон, Школы волшебства Дурмстранг, Кастелобрушу, Школы чародейства и волшебства Ильверморни, Школы магии Махотокоро, Уагаду и Колдотворца прибудут в Хогвартс завтра, — продолжала Макгонагалл с волнением, которое передалось и студентам, разлетевшись по Большому залу. Ученики вдруг перестали шептаться и заговорили в полный голос.
Директор стояла прямо, поджав губы и неодобрительно глядя в их сторону. Она молчала до тех пор, пока ученики не поняли, что профессор ждёт тишины. Некоторые студенты энергично зашикали на всё ещё болтающих сокурсников.
Наконец в зале стало так тихо, что можно было услышать падение пера.
— В этом году наш дом станет их домом. Я лишь прошу вас постараться за время их визита создать гостям приятные воспоминания.
Профессор Макгонагалл повернулась к Гермионе и жестом предложила ей присоединиться, в ответ на что профессор Грейнджер сразу же отодвинула свой большой стул и направилась к стенду.
Она откашлялась, прежде чем начать:
— Я уверена, что все вы окажете нашим посетителям тёплый приём, несмотря на возможные преграды, такие как, например, языковой барьер, — студенты начали согласно кивать, а профессор продолжила: — Поэтому сегодня вечером я заколдую стены замка таким образом, что все находящиеся в их пределах смогут понимать любой язык мира.
Малфой в удивлении поднял брови, высчитывая невероятное количество магии, необходимое для такого эффекта. Профессору Грейнджер придётся включить в это заклинание не только более десяти языков, но и различные диалекты. Драко понимал, насколько тяжела эта задумка в исполнении, ведь одна только школа Уагаду обучает волшебников со всего африканского континента и, следовательно, является домом примерно для одной трети языков мира. Он отвлёкся от реальности, пытаясь отгадать задумку Грейнджер.
— Магия будет работать следующим образом: каждое произнесённое вами слово будет всплывать в сознании вашего собеседника на его родном языке, — объясняла она с улыбкой и размахивала при этом руками, подкрепляя видимый энтузиазм действиями. — Призываю всех вас использовать эту возможность и завести новых друзей, узнать о культурах всего мира и расширить свой кругозор. Такое количество волшебников собирается вместе исключительно редко, поэтому не упустите данную вам возможность.
Драко подобная перспектива тоже очень воодушевляла – он всегда находил русскую магию увлекательной, особенно в зельеварения. Возможность общаться с русскими без каких-либо недопониманий особенно мотивировала.
На лице Кэсси уже растянулась улыбка до самых ушей: девушка активно перебирала в уме все преимущества, которыми она будет обладать благодаря действию данного заклинания. Слизеринка с нетерпением ждала возможности встретиться с более чем сорока новыми учениками. Она и надеяться не могла на подобные привилегии – общаться с гостями замка без языкового барьера, так что благодаря Гермионе Грейнджер этот учебный год станет ещё лучше, чем Кассандра ожидала.
* * *
После нескольких недель переписки с Жаслин профессор Грейнджер благодарила Мерлина за то, что её роль связующего звена подошла к концу. Профессор Малфой чувствовал то же самое, так как к этому времени успел возненавидеть свою вынужденную переписку с профессором Трансфигурации из Шармбатона – мсье Дюбуа, оказавшимся чрезвычайно эксцентричным человеком. После обеда студенты Хогвартса собрались во дворе – все занятия были отменены из-за прибытия учеников из других школ. Школьники оживлённо болтали между собой, глядя во все стороны, и никто и понятия не имел, чего ожидать, поэтому многие строили предположения о том, как именно прибудут гости. — Они прилетят на драконах! — Ага! Очевидно ведь: они аппарируют. — Никто не может аппарировать на территорию Хогвартса, если ты забыл. — Может быть, они просто прилетят на мётлах? — Или на волшебных коврах? Гермиона была не в силах сдержать улыбку, подслушивая размышления студентов. Честно говоря, Грейнджер и сама задавалась этим вопросом. Она могла предположить, как прибудут студенты школ Дурмстранг и Шармбатон, так как уже наблюдала это ранее, но вот все остальные учебные заведения оставались для профессора загадкой. Внезапно Чёрное озеро начало пузыриться, тёмные воды заструились к берегу, разбрызгиваясь по зазубренным камням. На поверхности появилась длинная чёрная мачта, которая поднималась всё выше и выше, пока наконец не показался корабль. Вода разошлась в стороны, и Чёрное судно появилось во всей своей красе, при этом оно выглядело почти скелетообразно и призрачно. Кто-то из учеников был настолько впечатлён увиденным, что не сдержал рвущийся наружу крик, когда корабль приближался к причалу. Элизабет и Беа визжали от волнения и удивления: они впервые оказались в волшебном мире и уже увидела столько всего. Девчонки до сих пор пребывали в шоке от почти безграничных возможностей магии. Из корабля вышла шеренга из шести студентов в толстых красных меховых плащах, они двигались в едином ряду за своим профессором. Гермионе пришлось подавить вздох, когда она узнала ведущего. Виктор Крам. После Турнира они на протяжении многих лет поддерживали связь как друзья по переписке. Однако со временем их общение сошло на нет, поскольку взрослая жизнь увеличила список обязанностей и дел в десять раз, а детские чувства были давно забыты. Крам приветствовал профессора Макгонагалл, и вдруг Гермиона почувствовала, как в груди замерло сердце – Виктор приблизился к ней. Она протянула мужчине руку, почти не думая о своих действиях, а он поклонился ей и, растянув губы в улыбке, поцеловал нежное запястье. — Профессор Грейнджер, от вас, как всегда, захватывает дух. Гермиона отметила, что, хотя у него всё ещё был акцент, произношение Виктора, похоже, с годами значительно улучшилось. В нескольких метрах от них Драко закатил глаза, усмехнувшись тому, как Крам кланяется. Малфой слишком хорошо помнил, как мужчина пресмыкался у ног Грейнджер на четвёртом курсе, хотя и пытался забыть об этом много-много раз. Драко решил, что болгарин выглядит нелепо в своих мехах, которые были совершенно ни к чему в такую тёплую погоду. Студенты Дурмстранга во главе со своим профессором направились к замку. Снова вспыхнула возбуждённая болтовня в толпе учеников, и волшебницы, с нетерпением ждавшие этого учебного года, во всю визжали. Но обсуждения толпы закончились так же быстро, как и начались: вдалеке над Запретным лесом появилось маленькое пятнышко. Гермиона точно знала, кто прибывает. Шармбатон. Пятнышко становилось всё больше и больше, пока его форма не стала более чёткой: гигантская голубая карета, запряжённая лошадьми. Казалось, будто она была размером с большой дом и её тянула дюжина крылатых лошадей размером со слона. Гермиона улыбнулась про себя, думая о Флёр, Виктуаре, Луи и Доминике. Недавно между Биллом и Флёр разгорелся большой спор о том, где будут учиться их дети: в Хогвартсе или Шармбатоне. Гермиона эгоистично надеялась, что они окажутся в Хогвартсе, но при этом она на все сто процентов понимала желание Флёр отправить их в стены родной школы. Карета приземлилась с безупречной элегантностью, не менее грациозно лошади остановились. Студенты Хогвартса молчали, затаив дыхание в ожидании. Мсье Дюбуа появился первым и эффектно жестикулировал, указывая на карету позади себя, когда студенты начали выходить. Шестеро учеников в одеждах из голубого шёлка изящно спустились на цыпочках по лестнице на траву – некоторые из них тряслись от холода. Они приблизились к директору Хогвартса с такой элегантностью, что казалось, будто они плывут. После короткого приветствия ученики быстро двинулись в замок в попытке спастись от холода. Совсем скоро ученики Хогвартса снова почувствовали волнении – вот-вот должны был прибыть следующие. Гермиона отметила про себя, что приветствие учеников каждой отдельной школы после их приземления занимает сегодня меньше времени, чем это было при прибытии школ на Турнир Трёх волшебников. Профессор Малфой в этот раз одним из первых заметил, что воды великого озера снова заколебались, хотя и немного по-другому, не так, как когда прибыл корабль Дурмстранга. Вода поднималась, создавая пузырь, вращающийся с огромной скоростью. Он вертелся и вертелся; свет, отражающийся от воды, создавал впечатление, будто сфера светится. Все во дворе наблюдали с нетерпением, гадая, лопнет ли пузырь. Гермиона задержала дыхание, восхищаясь волшебством, свидетелем которого она являлась. Пузырь лопнул, но вода, вместо того чтобы разлиться во все стороны, взмыла вверх, искрясь подобно звёздам, а затем медленно направилась вниз. Как только капли коснулись поверхности озера, из-под него показалась голова дракона. Через несколько секунд Малфой увидел, что голов семь, но не мог понять: там было семь отдельных драконов или всё-таки все головы принадлежали одному? Головы, выглядывая из воды, двигались в разные стороны. На шее каждой сидели волшебники – по одному, удерживая поводья змеевидного дракона. Они с пугающей точностью вели существо к берегу. Малфой задавался вопросом, есть ли связь между разумами всадников и разумом дракона. Ярко-красный дракон заставил Гермиону вспомнить всё, что она знала о полицефальных существах. Хотя они довольно редко встречались в биологии, всё же часто фигурировали в магловской мифологии. А магловская мифология зачастую представляла собой просто вполне реальные волшебные сказки, которые со временем менялись и развивались, становясь почти неузнаваемыми в сравнении с реальными событиями. Греческая девятиголовая Лернейская гидра, например, была вполне реальным существом, но, к сожалению, сегодня уже вымершим. По началу количество голов Гермиону пугало. Она была знакома со сказкой о Ямата-но Ороти или просто Ороти – легендарном восьмиглавом и восьмихвостом японском змее-драконе. Профессор напрягла свой ум, пытаясь вспомнить значение числа семь в японской мифологии. Грейнджер почти что была уверена в связи числа с богами японцев и, возможно, с удачей. Профессор видела в этом смысл, ведь ученики прибыли сюда за тем, чтобы одержать победу. В голове Гермионы всплыло что-то о связи числа семь с буддизмом. Гермиона всегда была горда своими познаниями в практически любой поднятой в разговорах с кем-либо теме, потому была разочарована своим малым познанием других культур. Она пообещала себе, что расспросит об этом профессора Сакурая позже вечером. Студенты аккуратно слезли с дракона и мягко приземлились на берег. Каждый из них одновременно повернулся к чудищу и глубоко поклонился, устремив нос в сторону камней под собой. В мгновение ока дракон снова нырнул под воду и полностью исчез. Гермиона надеялась, что его возможная встреча с гигантским кальмаром не доставит проблем. Шестеро студентов и их профессор подошли к Макгонагалл, один за другим кланяясь ей. Она неуклюже поклонилась в ответ, явно не понимая, чего от неё ждут. Драко слегка усмехнулся комичности ситуации. Шёлковая форма студентов была ничем иным, как кимоно с квадратными рукавами и широким поясом разных цветов: от тёмно-розового до красного, и был даже золотой экземпляр. Гермиона задалась вопросом, является ли цвет отличительной особенностью факультетов или есть другое значение. Оказалось, что мантии в Махотокоро зачарованы: растут вместе с их владельцем и меняют цвет, указывая на прогресс в учёбе своего владельца: градация начиналась с бледно-розового и заканчивалась золотым – этот цвет форма приобретала при получении учеником высших оценок по каждому предмету. Волшебные мантии также помогали в отслеживании нарушений Международного статута о тайне волшебства и Кодекса японского волшебника, который запрещал применять тёмную магию. Кимоно в этом случае становилось белым, а студент – предателем, которого немедленно исключали и отправляли под суд Министерства магии Японии. Студенты зашли внутрь, и ведьма в золотой мантии помахала профессору Сакураи. Гермиона подумала, что это, должно быть, его сестра Мэй, о которой она так много слышала. День только начался, а они уже стали свидетелями такой необычной магии. Гермиона считала подобные случаи, когда можно просто замереть на несколько мгновений и насладиться зрелищем, подчёркивающими всё великолепие магии. Перестать удивляться возможностям волшебства было просто невозможно. Драко почувствовал пинок в ногу и посмотрел вниз, где увидел улыбающегося Куигли с подносом горячего какао, парящим рядом с ним. — Не хотите ли горячего шоколада, сэр? — спросил эльф. — Это было бы прекрасно, Куигли, — улыбнулся Малфой, принимая кружку. Он не сомневался, что идея с горячим шоколадом – дело рук Грейнджер, прямо сейчас сидевшей рядом с эльфом и оживлённо с ним беседующей. Несколько эльфов ходили по территории, предлагая горячий шоколад всем студентам. Беа решила помочь и несла собственный поднос рядом с Гимпи, что вызвало у Драко улыбку. Внезапно раздались восклицания студентов, указывающих пальцем в небо на семь маленьких пятнышек, направляющихся к школе. Малфой прищурился в попытке распознать магических существ и разочаровано вздохнул, рассмотрев в воздухе обычные мётлы. Гермиона скривилась, как только поняла, кто именно сейчас приземлится на территории Хогвартса. Их выдавали синие мантии с красными деталями – это была школа Ильверморни. Хотя Грейнджер должна была признать: причина выбора этих цветов всегда заставляла её улыбаться. Основатели Ильверморни – ирландская иммигрантка Изольта Сейр и её муж – Джеймс Стюард – выбрали эти цвета не из-за какой-то сложной символики, а потому, что Джеймс любил клюквенный пирог, а Изольта в детстве хотела попасть на Когтевран. Однако женщина не смогла учиться в Хогвартсе из-за определённых обстоятельств, отсюда и последовало создание школы Ильверморни. Семь ведьм и волшебников в воздухе выстроились треугольником, напоминая Гермионе птиц, улетающих на юг на зимовку. Они с лёгкостью приземлились во дворе и синхронно слезли с мётел. Жаслин приблизилась к Макгонагалл с протянутой рукой, явно намереваясь обменяться рукопожатием. Минерва поначалу выглядела слегка встревоженной этим, но быстро приняла руку Жаслин. Профессор Грейнджер готовилась к худшему, когда Жаслин приблизилась к ней. — Гермиона! Милая, как ты? Можно было подумать, что женщина и впрямь рада видеть Грейнджер, но Гермиона слишком хорошо знала её, чтобы поверить этому дешёвому концерту. — Жаслин, так рада тебя видеть, — с наигранной радостью ответила она, натянуто улыбаясь. — Я так ждала встречи с тобой! Как только Жаслин отошла, Гермиона опустила плечи и выдохнула, поняв, что неосознанно задержала дыхание во время разговора. Внезапно возникла большая суматоха, когда в небе появились фигуры с двух противоположных сторон. Драко задался вопросом, столкнутся ли они. Это было бы довольно забавно, хотя, вероятно, повлечёт немало бумажной волокиты и станет головной болью для всех. С юго-запада приблизилось семь ковров-самолетов разных цветов. Хотя они вышли из моды в Европе и Северной Америке, Гермиона знала, что в Южной Америке они продолжали совершенствоваться и пользовались большим спросом. Она поймала себя на мысли, что ковёр выглядел гораздо безопаснее метлы и она не прочь полетать на одном из них. Ковры остановились, когда оказались примерно в футе от земли, позволяя наездникам сойти с них. Все ведьмы и волшебники Кастелобрушу были облачены в ярко-зелёные мантии с красными кольцевыми узорами на рукавах, подол посередине рассекали жёлтые и синие треугольники, к краям которых прикреплялись кисточки тех же цветов. По щелчку пальцев прибывших ковры свернулись и сжались до размеров пергамента. Каждый ученик убрал ковёр в карман своей мантии, словно в кобуру. Профессор, представившийся как Леонардо Бораге, приветствовал Макгонагалл с улыбкой. Он встретился с профессором Грейнджер взглядами, когда та его осматривала: тёмные волосы, собранные в пучок на макушке, беглый взгляд. Она подумала, что, возможно, этот мужчина - родственник Либатиуса Бораго, автора «Продвинутого Зельеварения» – учебника, по которому ученики готовились к ЖАБА. Не прошло и секунды после исчезновения в замке гостей из Кастелобрушу, как появились ученики из Колдовстворца. Драко думал, что прибывшие летели на мётлах, как и студенты из Ильверморни. Ему пришлось сдержать желание протереть глаза, когда он понял, что видит перед собой: каждый человек сидел на вырванном с корнем дереве. Некоторые студенты захихикали, но все быстро умолкли, как только гости сошли со своих средств передвижения. Профессор слез последним, и все шестеро студентов упали на одно колено, склонив головы. Они были одеты в мантии тёмно-синего цвета с отделкой разных цветов: кораллово-розовым, бирюзовым, янтарным и фиолетовым. Лица прилетевших скрывали капюшоны и обёрнутые вокруг шеи шарфы. Профессор подошёл к Макгонагалл и вместо классического поклона выразил своё почтение кивком, в то время как остальная часть тела оставалась неподвижной. Повернувшись на сорок пять градусов, он пошёл к школе, его ученики быстро встали и последовали за ним. Гермиона огляделась, гадая, каким способом прибудут студенты из Уагаду. Она была совершенно ошеломлена тем огромным количеством вещей, которые успела увидеть: вырванные с корнем деревья, ковры-самолеты, семиглавый дракон – но ничто не могло подготовить её к тому, что она увидела позже. Хагрид с улыбкой поднимался на холм от ворот. Гермиона напряглась, потому что если она и может быть в чём-то абсолютно уверена, так это в том, что любого существа, которое заставляет Хагрида так улыбаться, определённо следует опасаться. И она была права. За ним медленно поднимались три животных. Первым, кого Гермиона смогла опознать – это Тебо, волшебный бородавочник пепельного цвета, обычно встречающийся в африканских странах Конго и Заире. Эти существа были опасны и известны своей способностью становиться невидимыми. Следующим существом оказался Нунду – большое восточноафриканское магическое животное, похожее на леопарда. Гермиона, однако, не была уверена в своих догадках, поскольку никогда не видела ни одного из них вживую. Это существо заставляло съёжиться от страха, и в голове пролетела мысль, а не стоит ли ей наложить на студентов защитные чары. Наконец, третий: это совершенно точно был африканский Эрумпента, напоминающий носорога. При весе до тонны он имел толстую серую шкуру, отталкивающую большинство чар и проклятий, большой острый рог и длинный, похожий на верёвку хвост. Драко с благоговением смотрел на троицу, пока они приближались к ученикам. Как и профессор Грейнджер, Малфой подумывал над созданием защитных чар для студентов. Остановившись, звери внезапно начали меняться: спустя мгновение перед ними предстали трое молодых людей. Драко вытаращил глаза, не понимая, как же этим ученикам удалось познать анимагию до уровня превращения в магических зверей. Это представление заставило вспомнить Гермиону, что Уагаду славится способностями своих учеников к самотрансфигурации, а не к анимагии. Она выдохнула, ведь теперь можно не переживать, что кто-то из студентов погибнет в результате смертоносного дыхания Нунду. Ещё четверо учеников поднялись на холм с улыбками на лицах, присоединяясь к друзьям, пришедшим раньше них. Гермиона не сомневалась, что остальные могут тоже трансформироваться, но, возможно, в обычных животных. Логично, что на презентацию способностей отправили три самых впечатляющих перевоплощения. Все студенты носили коричневые мантии, но головные уборы у них отличались: коричневые шапки у парней и золотисто-коричневые повязки у девушек. Их директриса с улыбкой крепко обняла Макгонагалл. Она быстро пробормотала что-то на неизвестном языке, и Гермиона задержала дыхание, ожидая, сработают ли чары перевода. Макгонагалл, похоже, прекрасно всё поняла, ведь спустя мгновение ответила с сильным шотландским акцентом. Драко кивнул головой, впечатлённый очередным чудом.* * *
Большой зал полностью преобразился, пока студенты встречали гостей на улице. Знамёна каждой школы висели над столом преподавательского состава, где появились дополнительные места; столы факультетов были слегка растянуты, чтобы можно было разместить новоприбывших волшебниц и волшебников. Профессор Грейнджер наблюдала за тем, как студенты Хогвартса подходят к своим столам и обнаруживают на привычных им местах учеников других школ, которые выбрали себе место наугад. Ильверморни и Кастелобрушу сидели за столом Гриффиндора, Дурмстранг и Махотокоро – за столом Когтеврана. К Пуффендуйцам присоединились Колдовстворец и Шармбатон, а за столом Слизерина сидели только студенты Уагаду. Гермиона с трепетом осматривала зал, понимая, что её чары работают идеально. Даже Кэсси вела оживлённую беседу с одним волшебником из Уагаду, он и был Нунду, если она правильно помнила. Пока Гермиона смотрела на толпу студентов с ухмылкой на лице, Малфой наблюдал за ней с упоением. Он всегда считал её разум необъяснимым волшебством – девушка была способна решить любую задачу, справиться с любой проблемой, что поражало Драко из раза в раз всё больше. То, что ей удалось избавить его от Тёмной метки, не самое великое из её дел. По мнению Драко, Грейнджер не должна была умалчивать свои достижения, но ему было известно: она просто другая и не считает свои открытия чем-то сверхъестественным. Мужчину беспокоило то, что Гермиона преуменьшает свои заслуги. — Итак, Грейнджер, — начал он, надеясь отвлечь её внимание от студентов. Ведьма обернулась к Драко, — не хочешь объяснить это языковое волшебство? — Ну, на самом деле это довольно увлекательно, — начала она свой рассказ с такой интонацией, будто только и ждала, когда кто-нибудь спросит об этом. — Сначала я предполагала, что мне придётся составить каталог всех языков мира и ввести их в заклинание. Но потом поняла, что это почти невозможно… — она замолчала, глядя на Малфоя. Он кивнул, побуждая её продолжать. Гермиона часто делала паузы в своих рассказах, будто боялась, что наскучила человеку, с которым разговаривает. Драко предполагал, что Поттер и Уизли были не лучшими слушателями и эта привычка имеет корни оттуда, но ему очень нравилось слушать её болтовню и не хотелось, чтобы Гермиона останавливалась. — После многих бессонных ночей я поняла, что нужно учитывать не языки, а предполагаемый смысл говорящего. Кусочки головоломки в его сознании встали на свои места. — То есть перевод в головах всплывает не дословный, а смысловой, — Драко озвучил свою догадку. Глаза Грейнджер загорелись: она была довольна тем, что Малфой следил за ходом её мыслей. Он почувствовал знакомое ощущение порхающих фей в животе, которое, кажется, участилось с момента его прибытия в Хогвартс. — Заклинание основано на сочетании семантики и прагматики, то есть оно принимает во внимание как значения слов, так и их различные значения в контексте. Драко был впечатлён, поэтому смог лишь кивнуть. — По сути, чары улавливают то, что говорящий пытается сказать, и превращают слова в сопоставимое высказывание на языке собеседника, принимая во внимание также контекст взаимодействия. Драко поймал себя на том, что пялился на губы Грейнджер, пока она говорила, и следил за движением её языка, а ещё за тем, как и когда она прикусывает нижнюю губу. Он также заметил лёгкий румянец на её щеках, наверняка от холодного осеннего воздуха. — Я бы хотела проверить это заклинание на тебе, Малфой. Ты не против? — Что? — Гермиона застала Драко этим вопросом врасплох. — Ну, поскольку ты говоришь на двух языках и, кажется, довольно хорошо владеешь обоими, мне интересно, будешь ли ты по-прежнему слышать французский в своей голове, или же он превратится в английский, поскольку это твой родной язык. — Мсье Дюбуа, — быстро сказал Малфой, глядя в сторону профессора Шармбатона. — Да, мсье Малфой? — Comment trouvez-vous le Château jusqu'à present? La Kitchen vous Confientelle? — Спросил Малфой. Его голос напомнил Гермионе звучание скрипки, а точнее всю струнную часть оркестра. Голос Драко поднимался и падал, как мелодия, каждый звук чётко проговаривался. Она улыбалась от того, что теперь могла понимать каждое его слово. — Oui, c'est excellent, bien qu'il fasse extrêmement froid ici, — ответил мсье Дюбуа, дрожа для драматичного эффекта. — Faites-moi savoir si je peux faire quelque chose pour aider à la transition, — тепло улыбнулся Драко, подняв кубок в сторону Дюбуа. Он озадаченно повернулся обратно к Гермионе. — Это странно, — начал он. Она нахмурилась, решив, что её чары не работают, ведь она не учитывала строение мозга человека, знающего несколько языков. — Я улавливал всё, что он говорит, но только сам смысл, — объяснил Малфой, — я не представлял эти слова в уме, просто понимал, что он говорит. — Ну, тогда всё прекрасно! — кивнула она, поняв его мысль, и с усмешкой принялась за ужин.* * *
В тот вечер профессор Грейнджер не могла уснуть, глядя в потолок над своей кроватью. Она думала о том, насколько странным будет попросить Малфоя с этого момента говорить с ней только по-французски. Одна только мысль об этом вызывала у неё дрожь.
