Звёзды над нами | The Stars Above Us

Двадцать пятого ноября, когда часы пробили восемь утра, Кэсси аж подпрыгнула от осознания, что это утро, наконец, наступило и солнце взошло. Она не спала всю ночь, готовилась к первому заданию, несмотря на то что Гермиона ей советовала хорошенько выспаться, ведь сон куда полезнее попыток «надышаться перед смертью». Саму Грейнджер тоже мучила бессонница. Она всё думала о назначенном на раннее утро созвоне по каминной связи с Департаментом магических игр и спорта – ей предстояло обсудить запланированные на вечер процедуры, и Гермиона была уверена: Маклагген обяжет свою помощницу провести эту встречу – он делал так всегда, если созвоны были назначены на время до девяти утра. Именно по этой причине Гермионе Грейнджер повезло спастись от компании, вероятно, самого раздутого эго Волшебной Британии. Вместо этого она мило беседовала с Мелоди – его новой неусидчивой помощницей. И несмотря на то, что профессор целый час провела с головой в камине, она всё ещё чувствовала фоновое беспокойство. И это было странно, ведь со времён охоты за крестражами её было трудно вывести из строя. После смерти Волдеморта Гермиона чувствовала себя в безопасности и была бесконечно благодарна судьбе за возможность жить в мирное время, но за последние несколько лет у неё создалось впечатление, что она утратила способность справляться со стрессом – настоящим стрессом. Она вполне удачно справлялась со всеми взваленными на себя делами и своими обязанностями. Однако перспектива отправить крестницу в буквальном смысле в смертельную ловушку выбила из колеи. Пробираясь по коридорам к Большому залу, Грейнджер настроилась на завтрак – она пообещала себе что-нибудь съесть, так как знала: пустой желудок только способствует разрастанию ужаса внутри. Но уже склонившись над тарелкой с яичницей, поняла, что аппетита у неё нет совершенно. Она молча намазала маслом тост и откусила кусочек, наблюдая за учениками в зале. Многие из когтевранцев пыхтели над различными книгами и, сгорбившись над пергаментом, выводили свои каракули так внимательно, будто от каждой буквы зависела их жизнь. Пуффендуйцы посмеивались над сидящими за соседним столом сокурсниками, а один из мальчишек пытался запихнуть в рот как можно больше сосисок. Гриффиндорцы оживлённо обсуждали первое задание, перекрикиваясь друг с другом через стол, – они хотели разобраться и угадать, что же ждёт участников. Слизеринцы же разбились по всей длине стола на небольшие группки и тихо перешёптывались друг с другом. Как вдруг в зал вошла Кэсси – с растрёпанными волосами и слегка опухшим лицом. Гермиона мгновенно распознала обстоятельство – девушка не прислушалась к её совету. Она дала ей полчаса на то, чтобы прийти в себя и пообщаться с одногруппниками, а затем с недовольным видом направилась к столу Слизерина. Многие ученики напугано смотрели на неё и расслаблялись только тогда, когда она проходила мимо. Гермиона остановилась за спиной Кэсси и прочистила горло, в ответ на что та медленно развернулась. Грейнджер редко общалась с крестницей вот так на виду у всех, она предпочитала разделять семейные отношения от рабочих. — Мисс Люпин-Блэк, — с укором в голосе произнесла Гермиона, — за мной. Кэсси подчинилась, неохотно поднялась с места, при этом недовольно простонав, и последовала за крёстной. Как только они вышли из Большого зала, Кэсси открыла рот, чтоб что-то сказать, но с такой же скоростью закрыла его обратно, поймав грозный взгляд Гермионы. Они шли всю дорогу молча и непонятно зачем направлялись в подземелья – Кэсси догадалась о намерениях крёстной, только когда они дошли до кабинета профессора Малфоя. Грейнджер громко постучала в дверь и сразу же сделала небольшой шаг назад, скрестив руки на груди. Спустя секунд пятнадцать на них уже растерянно смотрел очень сонный Малфой. На секунду он перепугался, что забыл об уроке Окклюменции, но скоро сориентировался и по выражению лица Грейнджер сделал однозначный вывод: сегодня проблемы были не у него. Гермиона, наплевав на все правила хорошего тона, без приглашения прошла в его кабинет и жестом позвала за собой Кэсси. Она бесцеремонно захлопнула дверь и с нескрываемым разочарованием взглянула на крестницу. Драко сразу же отступил на два шага назад, не желая встревать в разговор и попадать под горячую руку. — Малфой, будь добр перечное зелье, — приказным тоном сказала Гермиона, не удосужившись даже взглянуть в его сторону. Драко был только рад удалиться в кладовую, лишь бы оказаться подальше от нарастающего между ведьмами напряжения. Краем уха он услышал, как Грейнджер наложила на кабинет заглушающие чары, и начал моральную подготовку к грядущей атаке, мысленно благодаря Салазара за то, что в этот раз печально известные ругательства достаются не ему. — Кассандра Люпин-Блэк! — Да? — Ты что, думаешь, что чемпионат – это шутка? На состязаниях тебе потребуется хорошая реакция и ясный ум! Люди погибают во время испытаний! — Я отношусь к этому серьёзно, Миона. Я просто потеряла счёт времени! — С твоих отцов довольно потерь близких людей. Как и с меня! — Миона, со мной ничего плохого не случится! — Откуда тебе это знать, Кэсси? Эти задания просто кошмарны, это варварство чистой воды! — И я целиком и полностью к этому готова, Гермиона. Одна оплошность к смерти не приведёт. — Мельчайшая оплошность может привести к летальному исходу, Кассандра. Не думаю, что ты в самом деле отдаёшь себе отч... — Ты не можешь приказывать мне, Гермиона! — ПРОШУ ПРОЩЕНИЯ, что ты только что сказала?! — МАЛФОЙ! Драко со скоростью ветра залетел в свой кабинет с перечным зельем в руках. Он сунул его Кэсси и, как только она взяла пузырёк в руки, отступил назад, как самый настоящий трус. Девушка, не моргнув и глазом, влила в себя зелье и, едва успев его проглотить, крикнула: — Ну, счастлива?! — Нет, не счастлива! — Грейнджер выкрикнула в ответ и внезапно притянула Кассандру к себе, заключив её в объятия. Драко в замешательстве смотрел на то, как только что кричащие друг на друга ведьмы теперь обнимались и шептали друг другу извинения на ухо. Видит Салазар, всего секунду назад они были настолько разъярены, что он был готов погибнуть от их рук. — Я знаю, что ты за меня волнуешься, Миона, но честно, я готова к соревнованиям. Не веришь – спроси у профессора Малфоя, — Кэсси улыбнулась и бросила на него взгляд. Драко решил промолчать, дабы не привлекать лишнее внимание к своей персоне: несмотря на временное перемирие между дамами, он всё ещё не мог быть уверен в том, что ему не прилетит от старшей из двух ведьм. — Он тренировал меня каждый вечер на протяжении двух недель, теперь даже он не может проникнуть в моё сознание – вот настолько я хороша в окклюменции! Слизеринцы действительно тренировались вместе. Скорость обучаемости искусству окклюменции Кассандры пугала даже Драко, он был просто потрясён её талантом. А вот Кассандра получала неистовое удовольствие от этих занятий: она тщательно подбирала воспоминания, которые хотела продемонстрировать своему профессору. И вполне логичным было то, что во главе такого списка было её самое первое воспоминание о Гермионе. Волшебница нетерпеливо осматривалась по сторонам, выискивая среди множества незнакомцев свою крестницу. Как только карие глаза выцепили макушку восьмилетней девочки в толпе, лицо Гермионы озарила широкая улыбка. — Привет, Кэсси! Меня зовут Гермиона, очень приятно познакомиться с тобой лично. — Она присела на корточки, чтобы сравняться с девочкой ростом, и протянула ей руку. Признаться, Кассандра полюбила свою крёстную сразу, ведь с самой первой встречи девочка чувствовала себя рядом с ней в полной безопасности. Она сразу ощутила доброту и светлую энергию, исходящую от Гермионы, и, наверное, именно это позволяло рядом с ней чувствовать себя уютно, совсем как дома. И Кэсси очень хотела донести эту мысль до профессора Малфоя, так как надеялась, что это даст ему немного понимания о том, как сильно способна любить её крёстная. Кэсси вытолкнула Драко из своего сознания, и тот на секунду опешил. Он некоторое время просто молчал, и она заметила промелькнувшую на его лице эмоцию, но не успела разобрать, какая именно эмоция это была – Малфой вовремя опомнился, взял себя в руки и похвалил Кэсси за заметные успехи в окклюменции. Следующее же воспоминание Кассандра выбрала исключительно ради забавы – показала профессору день, когда у неё начались месячные. Это произошло на летних каникулах после второго года обучения, когда Кэсси была абсолютно точно уверена, что смертельно больна. Железным аргументом для такого диагноза служила кровь – она ведь никогда не бывает вестником благих новостей, разве нет? Кэсси, прибежавшая к отцам вся в слезах с жалобами на боли в животе, повергла их в шок. Напуганный Ремус бросился за помощью к Гермионе, как только они определили источник боли дочери. По стечению обстоятельств, Гермиона на той неделе навещала родителей и отсутствовала в городе, но это не помешало ей выкроить время на то, чтобы утешить юную волшебницу. Она обучила Кэсси всем заклинаниям, помогающим унять боль при менструации. Кроме того, научила крестницу применять заклинание, изобретённое ею, – что-то вроде магической версии тампона. Отцам же Гермиона поручила предоставить Кэсси все любимые сладости и не отказывать ни в чём; затем она обняла крестницу так крепко, как только могла, и вернулась к своим родителям, использовав домашний камин. В этот раз, покинув сознание ученицы, профессор Малфой ничего не сказал, да и эмоций никаких особенных не выдал. Кэсси это показалось странным, потому что все знакомые ей волшебники при малейшем упоминании менструации сразу же сморщили бы в отвращении носы. Все последующие воспоминания, которыми Кэсси делилась с Драко, в той или иной степени касались Гермионы, но ни одна из вырисованных сознанием картин не позволяла Малфою узнать что-то об отношении Грейнджер к нему. А ведь крёстная выболтала о своих взаимоотношениях со слизеринцем достаточно много, так как и предположить не смела, что он когда-нибудь встретится с её крестницей и уж тем более станет её преподавателем. Интересный факт: Драко ни разу не сделал замечаний касательно структуры воспоминаний Кассандры, их хронологии или выбранной темы. Более того, весь процесс и последующие реакции Малфоя наталкивали на один единственный вывод: ему очень даже нравилось копаться в этом сундуке, ведь каждый раз на его дне он находил искомое – трофей, коим являлась сияющая улыбка Гермионы. В общем, по окончании экспресс-курса по Окклюменции Кассандра Люпин-Блэк доказала теорему:

Драко Малфой, вне всяких сомнений, всё ещё влюблён в Гермиону Грейнджер.

* * *

Ради успокоения Гермионы Грейнджер Кэсси всё же поспала несколько часов и приняла ванную. Она заплела волосы в две косички и нанесла свой обычный повседневный макияж, потому как хотела выглядеть на соревнованиях безупречно, его ведь будут транслировать на экранах всех заведений магического мира! Как выяснилось, ЧМКВ получил значительное финансирование из нескольких источников. Министерства всех участвующих стран Европы выделили средства на проведение данного чемпионата. За последние несколько лет набрала популярность Служба вещания волшебников (СВВ) – волшебный эквивалент магловского телевидения. Одно простое заклинание и вуаля – трансляция желаемой передачи появляется перед желающим её посмотреть. Однако, в отличие от магловского телевидения, волшебная трансляция была трёхмерной, что позволяло зрителю, не выходя из дома, воочию наблюдать за происходящим. Как правило, каждая трансляция была наполнена новостными сегментами на различные интересующие волшебное сообщество темы: от политики до спорта и светских сплетен. В эфир просочилась и реклама. К слову, джингл «Простоблеск» звучал так часто, что застрял в головах многих волшебников, совсем как жвачка в волосах. СВВ охотно освещал события Чемпионата, а лидирующие компании были готовы заплатить внушительные суммы, чтобы именно их реклама была размещена в эфире. Гермиона была категорически против присутствия камер СВВ на локациях для заданий, так как считала это самым настоящим наживательством. Вспоминая собственный опыт во время Турнира трёх волшебников, она впадала в ярость от одной только мысли о представителях прессы рядом с участниками соревнований. К сожалению, её мнение при голосовании не учлось, так как инвесторы готовы были на пожертвования только при наличии транслирования мероприятия в массы. Поэтому ей пришлось довольствоваться малым: прессу всё же не пускали на территорию замка. Довольная своим внешним видом, Кэсси направилась к кабинету директрисы Макгонагалл – именно там был запланирован сбор всех участников турнира. Все восемь чемпионов вошли один за другим, выражение их лиц варьировалось от неподдельного страха до абсолютного безразличия. Каждому из них было вручено серебряное кольцо – портключ, который перенесёт их к месту выполнения первого задания, местонахождение которого никому не должно было стать известно заранее. Чемпионов вывели из кабинета в тот момент, когда часы пробили час. Макгонагалл вздохнула и потёрла виски, а затем бодрым шагом направилась в Большой зал.

* * *

Уровень секретности вокруг чемпионата в этом году был на высоте. О том, какими могут быть задания, и даже о том, какие навыки могут потребоваться от чемпионов для их выполнения, не было ни слуху ни духу. Все сотрудники Департамента магических игр и спорта дали клятву волшебника, а значит, даже члены их семей не имели ни малейшего представления о том, какими могут быть задания. Это только усилило тревогу Гермионы по поводу мероприятия – она с самого детства терпеть не могла невозможность к чему-либо подготовиться, отсутствие чёткого плана, особенно когда дело касалось близких ей людей. Когда Гарри участвовал в Турнире трёх волшебников, она помогала ему изучать все задания. Каждый раз они продумывали всевозможные варианты развития событий и подготавливались, имея при этом несколько запасных планов. Ей удавалось сохранять здравый рассудок на протяжении всего конкурса лишь потому, что она знала: они сделали всё возможное для обеспечения безопасности Гарри. На этот раз Гермиона чувствовала себя беспомощной, потому что, что бы они с Малфоем ни делали, они всё же понятия не имели, против чего стоит тренировать Кэсси. Она беспокойно вышагивала по Большому залу, не сводя глаз с трансляции мероприятия. Со стороны магическая трансляция выглядела совсем как магловский кинотеатр – размер экрана был примерно таким же, благодаря чему любой волшебник мог полностью погрузиться в просматриваемое. Сходство ещё сильнее бросалось в глаза из-за удобных кресел – стулья были заменены в Большом зале для удобства зрителей. Ученики перешёптывались друг с другом и передавали через проходы большие вёдра попкорна и сладости из «Сладкого королевства». В конце концов, Гермиона заняла место между Ремусом и Малфоем и начала грызть ногти от нервов.

* * *

Когда Кэсси увидела перед собой каменную стену, вся уверенность моментально улетучилась. Стена была настолько высока, что и представить было невозможно, что за ней может скрываться. Одна часть монолита отсутствовала, Кассандра решила, что это вход. Она огляделась по сторонам на других чемпионов, их растерянность не уступала её. Сотрудница Департамента магических игр и спорта прошла вдоль шеренги чемпионов и преобразовала их одежду в своеобразную униформу. Теперь на каждом чемпионе были водонепроницаемые штаны, вполне удобные, тонкая рубашка с длинным рукавом, выполненная в цветах школы, и пара перчаток из драконьей кожи. Кэсси терпеть не могла бордовый цвет Хогвартса, так как считала, что он ей совершенно не к лицу. Но вряд ли сейчас у неё было право жаловаться по этому поводу. — Соберитесь в кучу. — За пятнадцать минут до начала задания Маклагген подошёл к группе чемпионов, за ним развевалась ярко-синяя мантия. Чемпионы выстроились полукругом перед ним, их растерянные выражения лиц вдруг сменились тревожными. Кэсси выковыривала из-под ногтей остатки какой-то грязи и наблюдала за тем, как всё естество её противников выражает один сплошной комок напряжения: Луис пинал почву под ногами, Мукиса сжимала и разжимала кулаки, Кейтлин же просто пялилась вперёд совершенно пустым взглядом. — Задание довольно простое, — начал Кормак. «Ага, конечно, просто легкотня», — мысленно прокомментировала Кэсси. — Здесь, позади меня, — он показал жестом за плечо, — находится лабиринт. Он живой и содержит множество препятствий, которые вы должны преодолеть. Ваша задача проста: найти выход.

* * *

Лабиринт. По свистку все участники начали входить в лабиринт в том порядке, в котором Огненный кубок выплёвывал их имена, что, конечно же, очень расстроило Кэсси. Она ступила в лабиринт последней, пропустив перед собой семеро других участников. Температура вокруг мгновенно упала, вероятно, эти гладкие каменные стены находились не на солнечной стороне. Она то и дело оглядывалась по сторонам и решила наложить на себя согревающее заклинание. Кэсси вдруг осознала, насколько в лабиринте было тихо, и отсутствие каких-либо звуков её сильно раздражало. Она даже задумалась, а не наложили ли на эти стены чары, оглушающие участников? Она стукнула рукой по стене рядом, чтобы проверить свою теорию, и с облегчением выдохнула, услышав звук ударившихся о камень костяшек. Кэсси постаралась сосредоточиться и разработать стратегию: ей стоит сворачивать за углы без порядка или двигаться в одном направлении? Стоит бежать изо всех сил или постараться едва слышно ходить? В конце концов, решила прислушаться к своей интуиции – она-то не подводила ещё никогда. Дойдя до первой развилки, Кэсси остановилась и взглянула на три открывшиеся перед ней дорожки. К сожалению, в каждом пролёте была лишь пустота. Интуиция подсказала идти налево, но через несколько секунд Кэсси накрыла паника: почему она до сих пор не столкнулась ни с одним препятствием? Насколько большой этот лабиринт?

* * *

Большой зал. Трансляция вызывала у Гермионы сильнейшее беспокойство. Она была рада, что есть возможность присматривать за Кэсси, но осознание того, что её крестница всё ближе к препятствиям, а она никак не может ей помочь с ними справиться... именно так выглядел Ад по версии Гермионы Грейнджер. Она крепко держала Ремуса за руку во время просмотра. Экран был поделён на восемь квадратов – по одному на каждого чемпиона. Стоило отдать должное организации: волшебный мир устроил зрелище на ура. Каждая секция отображала пусть назначенного чемпионом с лёгкостью, будто весь лабиринт был обставлен камерами. Как только прозвучал свисток, справа от экрана появилась карта лабиринта. Каждый чемпион на карте был представлен в виде мигающей точки, а каждое препятствие было обозначено большими красными крестиками. Единственное, чего здесь не хватало, это информации о том, что из себя эти препятствия представляли.

* * *

Лабиринт. Кэсси бесцельно бродила по лабиринту, как вдруг увидела перед собой каменный стол. Прямо за ним мерцал какой-то барьер, и Кассандра совершенно точно не планировала в него пока что соваться. А на самом столе стоял бурлящий котёл и десять стеклянных флаконов, наполненных чем-то напоминающим Абиссинскую смоковницу. На поверхности каменного стола начали проступать слова:

Без противоядия я – яд,

На мне десять баночек расположились в ряд.

Лишь в одной таится истина, хоть все и схожи

Весы один лишь раз использовать ты можешь.

Правда весит на 0,1 грамма больше лжи,

Свой выбор сделай, в котёл опусти да истину в себя прими,

Успех – ключ от ворот, лишь с ним удастся дальше пройти.

Кэсси потёрла глаза и ещё раз перечитала проявившийся на камне отрывок. Признаться честно, она бы предпочла сразиться один на один с мантикорой, чем разгадывать загадки. Она обернулась назад, подумав о том, чтобы пойти другой дорогой. Но все пути оказались заблокированы – их контролировал барьер. Кэсси разочарованно выдохнула и снова повернулась к столу. Она решила попробовать озвучить все факты, известные ей на данный момент, понадеявшись, что это как-то поможет приблизиться к верному решению. — Значит, «‎без противоядия я – яд», — Кэсси заглянула в бурлящий котёл. — Это и так понятно. Затем она принялась осматривать каждый из флаконов по очереди – на вид они были абсолютно одинаковыми. — Лишь в одной таится истина, хоть все и схожи. — Кэсси сама себе кивнула, заключив, что, вероятно, лишь в одном из флаконов настоящая смоковница. — Весы один лишь раз использовать ты можешь. Правда весит на 0,1 грамма больше лжи, — она продолжала нашёптывать строки и вычёркивать озвученные строки в воображаемом списке. Кэсси начала перебирать флаконы по очереди в надежде, что почувствует, какой из них весит немного больше других, но, разумеется, она не смогла определить такую маленькую разницу в весе. — Свой выбор сделай, в котёл опусти да истину в себя прими. Успех – ключ от ворот, лишь с ним удастся дальше пройти. — Кэсси сощурилась и сосредоточила взгляд на весах. Собрав все факты воедино, Кассандра громко вздохнула: каким-то невообразимым образом, использовав весы лишь раз, она должна определить вес всех флаконов и выбрать один, что весит больше остальных. Затем ей нужно высыпать содержимое правильного флакона в котёл – это нейтрализует яд. Затем ей нужно будет его выпить. И если она ошибётся с пузырьком, то отравится. А если даже и не попытается угадать, то так и застрянет здесь, ведь барьер не позволит ей сдвинуться с места. Прежде всего Кэсси решила наложить на каждую склянку идентифицирующие чары в надежде определить таким образом подлинное растение. Но, как и стоило ожидать, магия такого рода блокировалась, и никакой информации она не получила. — Кто бы сомневался, — она пробормотала себе под нос, решив осмотреть каждый из росточков. Кэсси расставила перед собой все флаконы в ровную линию и стала по одному осматривать, высыпая на ладонь каждый образец предполагаемой смоковницы. Слава Мерлину, в комплект костюма входила пара перчаток. «‎Перекрёстное заражение – одна из самых частых причин для смерти при работе с зельями», — в голове пронеслось буквально голосом профессора Малфоя. Все образцы из флаконов выглядели идентично, в каждой склянке их было по десять. — Видимо, ребятишки, придётся задействовать нумерологию! — с сарказмом воскликнула Кэсси. Она терпеть не могла этот предмет, но, несмотря на этот факт, конечно же, была внесена в список учеников, сдающих нумерологию на ЖАБА. Убрав волосы на одно плечо, Кэсси приступила к работе. — Итак, мы имеем: десять флаконов, в каждом по десять смоковниц. Допустим, каждый росток весит около грамма, значит, если я их все положу на весы, то общий вес должен быть сто граммов. Но если я положу все флаконы разом на весы для определения общего веса и разделю на десять, то уже использую свою единственную попытку, — она выругалась себе под нос. — Ладно-ладно-ладно. — И снова сосредоточила свой взгляд на флаконах. Несколько минут раздумий – и первая идея уже посетила её: до того, как их взвешивать, необходимо сделать так, чтоб каждый флакон отличался друг от друга. Кассандра аккуратно вынула одну смоковницу из первой склянки и положила прямо за ней, чтоб не забыть, из какого флакона этот образец. Из второй склянки она вынула две смоковницы, из третьей – три, и так до самого конца – из последнего пузырька она высыпала все смоковницы разом. — Итак, если я поставлю все флаконы на весы, то получится... — девушка сделала паузу, рассчитывая в уме сумму. — Десять флаконов по десять смоковниц, это сто, разделить их на два, потому что половина растений убрана... — она тараторила себе под нос, — это значит, что общий вес будет равняться пятидесяти граммам. А производная покажет, в каком флаконе смоковницы тяжелее? — она задала вопрос самой себе. — Разумеется, покажет, они ведь весят всего на 0,1 грамма больше. — Кэсси сама себе кивнула. — К примеру, если общий вес получится 50,4 грамма, значит, шестой флакон весит больше, — это уточнение прозвучало в голос тоже для самой себя. Кэсси на секунду замерла, вновь взглянув на котёл с ядовитым зельем. Она почти уверена была в том, что это единственный способ для решения загадки. Поэтому без лишних раздумий она отлевитировала все десять флаконов к весам и одновременно опустила их на металлическую поверхность. Она наблюдала за оседанием весов под тяжестью пузырьков, затаивши дыхание. Над флаконами появилось число: 50,8. — Я сделала это! — выкрикнула Кэсси, тут же собирая смоковницы из второго по счёту флакона. Она торопясь высыпала всё содержимое склянки в котёл, молясь при этом Мерлину, чтобы всё шло по её собственному плану. Внезапно зелье начало пузыриться, превратилось из тёмного, похожего на чернила, в мерцающе сиреневое. Кэсси глубоко вдохнула и зачерпнула пузырьком немного от содержимого пузырька. Ей ведь не нужно выпивать всю жидкость из котла? — Ваше здоровье! — с улыбкой на лице она залпом выпила из пузырька то, что ещё несколько минут назад было ядом. Не желая больше задерживаться в этом месте, Кэсси направилась к полупрозрачному барьеру. Более беспечной части неё хотелось со всего разгону пробежать барьер, но другая часть, вцепившаяся когтями в инстинкты самосохранения, убеждала её просунуть в неизвестность сначала мизинец. Палец успешно преодолел преграду, Кэсси ничего не почувствовала. Перед тем как пробежать сквозь барьер, она лишь на секунду оглянулась назад и успела заметить, что зелье в котле снова становится чёрного цвета, а пузырьки наполняются смоковницей.

* * *

Большой зал. Гермиона не дышала ровно с той секунды, когда Кэсси влила в себя зелье. А выдохнула и расслабила плечи лишь тогда, когда крестница пересекла барьер. Заодно Гермиона и выпустила из своей ладони чужую, в которую так отчаянно вцепилась немного ранее. Стоп. Она повернула голову в сторону и обнаружила, что всё это время держала за руку профессора зельеварения. — Извини, — она пробормотала себе под нос, внезапно жутко смутившись. — Не извиняйся, — не отрывая взгляда от трансляции, ответил он, — у неё всё хорошо, видела ведь? Гермиона проследила за взглядом Драко на квадратик, в котором транслировалось борьба чемпионки Дурмстранга с дьявольским силком. «‎Типичные ошибки новичка», — подумала Грейнджер и перевела взгляд на Ремуса. Отец Кэсси застыл в своём кресле с каменным лицом, даже не моргал. — С ней всё будет в порядке, не волнуйся, — Гермиона улыбнулась, попытавшись успокоить и Ремуса, и саму себя. — Я беспокоюсь о Сириусе, — шепнул он. — Он там дома с ума сойдёт от переживаний. — Не волнуйся, с ним Гарри и Джинни. Я попросила их присмотреть за ним. Ремус наконец оттаял и с улыбкой взглянул на Гермиону. — Что бы мы без тебя делали?

* * *

Лабиринт. Как только Кэсси позволила себе мысль о том, что задание слишком простое, стены начали сужаться. Сначала ей показалось, что у неё галлюцинации. Но следом за движением каменных глыб последовал характерный звук – она сорвалась с места и побежала. Ей было абсолютно наплевать, куда бежать. Она мчалась настолько быстро, насколько вообще могла, топая ногами и судорожно оглядываясь по сторонам в поисках выхода. Она резко свернула в будто ниоткуда появившийся поворот налево, упала на землю и попыталась перевести дыхание. Стена за её спиной закрылась, а проход, из которого она сюда вбежала, растворился в воздухе. Придя в себя, Кэсси осмотрелась по сторонам и обнаружила, что находится на какой-то поляне, в центре которой красуется фонтан, а над ним возвышается статуя Морганы. Она направилась туда, так как хотела поскорее умыться холодной водой. Как только Кэсси подошла к краю фонтана, сразу отшатнулась от увиденного. Немного помедлив, она снова медленно подошла к воде, на этот раз уже готовая узреть морщинистое лицо ещё раз. Было так странно видеть в воде вместо своего отражения... нечто иное. Кэсси установила контакт с глядящим на неё из воды лицом – это «‎нечто» нельзя было назвать никак иначе, кроме как Бабой Ягой. — Привет, дорогуша, — вдруг морщинистое лицо заговорило с ней. — Эмм, привет? — Кэсси изо всех сил старалась держать себя в руках и сохранять спокойствие. — Неужто заблудилась? — старая карга усмехнулась над девчонкой. — С чего бы это? — Ну, я выхода здесь не наблюдаю. Кассандра вновь оглянулась на место, в котором растворилась стена, и, к своему сожалению, признала правдивость слов старухи. — Я лишь хотела немного попить, а затем приступить к поиску выхода отсюда, — она потянулась рукой к воде. — Не так быстро, девчонка! — выкрикнула Яга. Кэсси зачерпнула в ладонь немного воды и с ужасом наблюдала за тем, как жидкость просто исчезает с ладони. Она зачерпнула ещё раз – теперь уже жидкость испарилась дымом. — Можем заключить сделку, — карга вновь ухмыльнулась, глядя на гостью в её лугу. Всё детство Кассандра выслушивала дюжину историй и сказок, мораль которых была всегда одна: «‎Никогда не ведись на предложения малознакомых волшебников и ведьм». Тем не менее, ей захотелось выслушать старуху. — Какую ещё сделку? — Согласись, тогда и узнаешь, — морщинистое лицо залилось смехом. — Мерлин милостивый, — самой себе под нос пробормотала Кассандра. Она решила, что если и соглашаться на сомнительное предложение старухи, то только после того, как исследует все возможные пути обхода. Она обошла всю поляну, обследовала каждый камешек в попытке нащупать любое несоответствие, но вновь вернулась на то же место, где стена растворилась в воздухе. Видимо, предложение карги – единственный реальный вариант. — С возвращением, дорогуша, — злорадствовала Баба Яга, увидев вновь идущую к фонтану девушку. — Так что, по рукам? — Почему бы и нет, — ничуть не смутившись, ответила Кэсси. — Так бы и сразу! Тебе знакомо зелье «Феликс Фелицис», дорогуша? Кэсси лишь кивнула в ответ. — Изобретателем жидкой удачи был Зигмунт Бадж. Ещё в шестнадцатом веке, отпив воды из фонтана Морганы, он обнаружил, что всего один глоток этой магической жидкости привёл к успеху все его дела, запланированные на тот день. — Это что, урок истории? — Кэсси не удержалась и перебила старуху. — Прояви терпение, милочка, — карга расхохоталась и, лишь насмеявшись вдоволь, продолжила свою речь: — Я позволю тебе испить из этого фонтана. Кэсси задумалась, ведь такое предложение не могло не иметь всякого подвоха. — Мне поручено оберегать фонтан и воду в нём, и, согласно правилам, я не могу кому-угодно позволять отпивать из него. Человек должен заслужить благословение Морганы. — И как же мне доказать, что я достойна этого благословения? — поинтересовалась Кэсси. — Я задам тебе три простые загадки, а ты их разгадаешь. Кэсси простонала от разочарования и недовольства. Её ведь не распределили на Когтевран! Ей по душе логика, ясность и чёткость, а не непонятно откуда взявшиеся загадки! — Ладно, давай. — Когда просишь его не приходить, оно всё равно приходит. А когда просишь не уходить – уходит. Что это? Кэсси поняла, что это займёт больше времени, чем входило в её планы, поэтому села на траву. Сначала она рассмотрела условия загадки на поверхностном уровне, перебирая в уме все возможные предметы и вещи, которые могут приходить и уходить. Она едва сдержала смешок, вспомнив о своём отце и подумав, а не о непослушных ли собаках эта загадка. Она собрала все присущие когтевранцу качества в кучу и направила их на решение загадки. Вполне очевидным было то, что это нечто, над чем не властен ни человек, ни волшебник, а значит, это... природное явление? Может, прилив? Приливами ведь управляет луна, а не люди. Но также быстро Кэсси эту мысль отвергла. Это ведь должно быть что-то, что люди и отпускать не хотят. Что-то, что им хотелось бы оставить у себя на дольше, чем бы это не оказалось. Время. Точно, время! — Это время, — с улыбкой произнесла Кэсси, снова заглядываю на старуху в воду. — Очень хорошо, — пролепетало морщинистое лицо. — Что всегда перед тобой, но его не видно? Кэсси снова села, чувствуя в себе уже куда больше уверенности, нежели пятью минутами ранее. Она постаралась подойти к вопросу издалека. «‎Мало что всегда находится с нами, тем более перед нами. Всё, что мы видим, очень изменчиво, — подумала Кэсси. — Перестань мыслить так буквально! — мысленно выругалась сама на себя. — Мы движемся вперёд, идём вперёд... что же всегда находится перед нами?» «‎Ваше будущее всегда перед вами, мисс Люпин-Блэк, стоит лишь протянуть руку и схватить его...» Поначалу Кэсси приняла учителя по Прорицаниям за городского сумасшедшего, но сейчас она благодарила Моргану за то, что хоть когда-то обращала внимание на чудика с хрустальным шаром в руках. — Будущее, — себе под нос пробубнила Кэсси. — Что-что? Громче, милочка! — Будущее, — на этот раз увереннее произнесла она. — Совершенно верно! — крикнула Баба Яга. — И третья загадка: что можно сломать, никогда не прикасавшись к нему и не беря это в руки? — Хорошо, это что-то, что можно сломать, — Кэсси говорила сама с собой, начав расхаживать из стороны в сторону. — Разбитое сердце? Она не была уверена в том, что это послужит верным ответом. Что-то в глубине души заставляло её сомневаться в том, что она нашла ключ к загадке, ведь будущее и время – понятия абстрактные, а сердце не имело с ними ничего общего. Кэсси начала перебирать варианты в уме, как вдруг эхом в сознании голосом Сириуса раздались слова: «‎Я не нарушаю данных обещаний, Кэсси». — Обещание, — выпалила она, глядя в глаза Яге. — И это верно, дорогуша, — улыбнулась старуха и растворилась на поверхности воды. Кэсси снова коснулась пальцем жидкости и обнаружила, что на этот раз чувствует её. Она зачерпнула воды в ладони и жадно сделала глоток.

* * *

Большой зал. Гермиона вернулась на своё место после того, как отругала группу когтевранцев, взявших на себя смелость выкрикивать разгадки прямо со зрительного зала. Она так злобно на них посмотрела, что ребята сразу замолчали. — Смотри, — позвал Драко. Гермиона проследила за направлением пальца своего коллеги и тут же осознала, как близко Кэсси находится к выходу из лабиринта. — Она так близко, — шёпотом произнесла Грейнджер. — Будем надеяться, что жидкая удача поможет ей найти прямую дорогу к выходу, — улыбнулся Малфой. Он и сам не заметил, как коснулся её ладони и ободряюще сжал в своей. Спустя секунду осознав содеянное, Малфой задержал дыхание в ожидании реакции Гермионы. Она была сильно взволнована, и этот жест действительно помог ей успокоиться. Прикосновение его ладони было таким привычным, знакомым и успокаивающим – от соприкосновения их кожи ей стало теплее. Ей этого не хватало. Заметив, как сильно он напрягся, Гермиона поняла, что Малфой задумался о последствиях своего поступка лишь постфактум. Она провела большим пальцем по тыльной стороне его ладони, как бы заверяя, что ничуть не против.

* * *

Лабиринт. Кэсси ощущала себя невероятно хорошо. Она подумала о том, что жидкая удача вставляет круче любого наркотика или алкоголя, который доводилось пробовать. Она была переполнена радости, уверенности и решимости, потому целеустремлённо направилась в путь. Ноги сами её вели к определённой части стены. Почему? Она понятия не имела, но чувствовала, что идёт в верном направлении. Кэсси протянула руку и приложила ладонь к прохладной стене, и та внезапно сдвинулась с места, образовав тем самым проход. На мгновение закралось сомнение, стоит ли туда идти, но какая-то неведомая сила уверила её в правильности данного решения. Пройдя по новой дорожке, Кэсси упёрлась в развилку: перед ней открылось три тропинки, и она безо всяких раздумий выбрала ту, что была слева. Внезапно воздух пронзил крик. Кэсси замерла. Сначала мозг подсказал ей, что нужно просто идти дальше и не обращать никакого внимания на шум. Но уже через секунду она развернулась в сторону, откуда послышался крик, и встала на цыпочки, держа палочку наготове. Чуть пройдя вперёд, она обнаружила Кейтлин Джонс, свернувшуюся калачиком, и никакой угрозы поблизости не было. — Кейтлин? Ты в порядке? Слышишь меня? — затараторила Кэсси. Кейтлин продолжала рыдать, крепко сжимая руками колени и совсем не обращая на пришедшую на помощь соперницу. Кэсси аккуратно коснулась ладонью плеча Джонс в надежде, что телесный контакт поможет вывести из накрывшей её паники. Как только она прикоснулась, та отшатнулась, широко распахнув глаза. — Пожалуйста, прекрати, не нужно, — всхлипывала Кейтлин, глядя при этом на Кэсси так, словно та была воплощением её ночного кошмара. — Эй, я не причиню тебе вреда, честное слово, — заверила Кэсси. — Что произошло? На этом моменте внутри Кассандры зародилось некое беспокойство: может, она сейчас попусту тратит время, и стоило просто оставить Кейтлин и продолжить свой путь? Что-то внутри подсказывало, что нужно всё-таки остаться здесь. Именно так она и поступила. — Они повсюду, — всхлипнула девушка. — Дементоры... Я чувствую одну лишь темноту и пустоту, всё болит. Кэсси сразу же осмотрела местность и когда убедилась, что дементоров поблизости нет, принялась за дело. После того, как её удочерили, ей постоянно снились кошмары. Сны были настолько ужасны, что вводили в состояние сонного паралича, отчего она не могла пошевелиться. В первый месяц своего пребывания в новом доме Кэсси каждую ночь будила отцов своим криком посреди ночи. Вместо того, чтобы расстраиваться от подобной ситуации, Ремус и Сириус разработали план. Каждый вечер, укладывая её спать, один из отцов вызывал своего патронуса. Волк или же лохматый пёс охраняли маленькую Кэсси всю ночь и защищали от кошмарных снов. Умеренное яркое свечение зверьков дарило чувство безопасности. Одно присутствие патронусов убеждало упрямый мозг в том, что никакой опасности вокруг нет. — Экспекто патронум! — выкрикнула Кэсси, и из кончика её палочки выпрыгнула чёрная кошка, тут же начавшая рыскать вокруг рыдающей волшебницы. Постепенно девушка прекратила плакать и успокоила дыхание, взглянув на тыкающую её головой кошку. — Мерлин, — вздохнула Кейтлин, — мне казалось, что я умираю. — Вдруг она начала смеяться. — Спасибо за помощь. — Да не за что, — улыбнулась Кэсси и протянула волшебнице руку. Она помогла Кейтлин подняться с места и дала ей немного времени на то, чтобы прийти в себя. — Пойдём, я знаю, куда идти. — В смысле «знаешь»? — переспросила Кейтлин. — Я выпила что-то вроде «Феликс Фелицис», но больше напоминает крэк, — пошутила в ответ Кэсси. — Тебе ещё повезло, я выпила зелье, от которого у меня начались галлюцинации, — ответила Кейтлин. Кэсси шла вперёд, заворачивая то за один угол, то за другой, будто наугад. Кейтлин ни разу ничего не спросила, будучи более чем счастлива от того, что кто-то с ней есть рядом в этом лабиринте. Кошка следовала за ними, тихо топая рядом по тропинке. Внезапно Кэсси замерла на месте перед каменной глыбой, внешне ничем не отличавшейся от остальных. — Что это? — обеспокоенно поинтересовалась Кейтлин. Кэсси не ответила. Лишь протянула руку и снова коснулась каменной поверхности своей кожей. На камне в ряд образовались руны. — Ну конечно, — захохотала Кэсси, уже слыша «‎Я же тебе говорила!» голосом крёстной. Она всматривалась в рисунки и пыталась их расшифровать, как вдруг подошла Кейтлин: — Здесь три разных рунических алфавита, — Джонс провела рукой по поверхности, и следом за движением её руки под рунами начали появляться слова. — Думаю, это какое-то заклинание. Попробуем? — Via ad effugium faciam se purgare, — ни секунды не колеблясь, чётко проговорила Кэсси. Стена внезапно стала опускаться под землю, отрывая девушкам выход из лабиринта. Кейтлин уже готова была выйти, как Кэсси её окликнула: — Наверняка эти руны имеют какое-то значение. — Возможно. Нужно трансфигурировать что-то в пергамент и перо, чтобы записать текст. Кэсси сняла с волос резинку и произнесла простое заклинание, но ничего с завязками не произошло. — Попробуй ты, — она передала резинки Кейтлин. Попытки Джонс также не увенчались успехом. — Что за чёрт, — пробормотала Кейтлин себе под нос, безуспешно повторяя попытки снова и снова. — Думаешь, лабиринт блокирует заклинание траснфигурации? — Возможно, — буркнула Джонс, в этот раз пытаясь трансфигурировать свою туфлю. — Я более чем уверена, что эти руны нужно запомнить, — сказала Кэсси, — вода, удача, всё такое. — Согласна, — кивнула Кейтлин, — но фотографическая память – это точно не про меня. — Дай мне секунду, — Кэсси пришло в голову, что, возможно, сможет вспомнить руны с помощью Окклюменции. Она сосредоточилась на каждом отдельном штрихе вырисованных рун, попыталась запомнить всё, что видела перед собой. Дойдя до последней руны, закрыла глаза и погрузилась в своё сознание. Кэсси представила себя, сидящую за кухонным столом и рассматривающую руны, и остановила воображаемую сцену – будто сфотографировала её. Затем поднялась из-за стола и направилась к комоду, выдвинула верхний ящик, достала оттуда одну-единственную шоколадку с малиной и раскрыла обёртку. Она вложила сделанное фото внутрь, а затем снова упаковала шоколад и положила обратно в ящик, после чего вышла из чертогов разума. — Я всё запомнила, — кивнула Кэсси. — Уверена? — Доверься мне. Девушки вышли из лабиринта одновременно, что позволило им разделить первое место на двоих.

* * *

Большой зал. Гермиона облегчённо вздохнула, проводив Кэсси взглядом на выход из Лабиринта. Наконец, она выпустила из своей ладонь Малфоя, накрыла лицо руками и оставалась в таком положении до тех пор, пока её пульс не устаканился. Перед вторым туром она обязательно выпьет пузырёк успокаиюващего, потому что вряд ли выдержит такое напряжение ещё раз. Спустя час выход из лабиринта нашли ещё трое чемпиона – Мукиса, Мэй и Луис, ещё трое оставшихся внутри были объявлены дисквалифицированными. Конечно, Гермионе было жаль Шарля, Николая и Алексея, но она не могла сдержать радость за то, что её крестница выбралась целой и невредимой. Шарля вывели из лабиринта под руки, так как он был совершенно не в себе – то и дело хихикал. Николая вывели на носилках – застывшего на месте с испугом в глазах. Алексей же просто выглядел очень раздражённым. Как только чемпионы переступили порог Хогвартса, Гермиона бросилась к Кэсси и крепко обняла, отпустив лишь тогда, когда заметила на заднем фоне Ремуса и Сириуса. Драко стоял в нескольких шагах от них и наблюдал за происходящим с улыбкой. Если присмотреться, можно было заметить тоскливый взгляд. Он всегда восхищался умением Грейнджер любить всем своим существом – он считал её способность всецело отдаваться любви одной из самых прекрасных черт в мире. Малфой так сильно надеялся, что ему ещё когда-нибудь посчастливится испытать любовь Гермионы на себе снова. Может, однажды.