Звёзды над нами | The Stars Above Us

Нерешительно заглянув в класс профессора Грейнджер, Целус Вуд поймал момент демонстрации ею правильной техники и произношения заклинания для семикурсников. Ему всё ещё не давалось заклинание левитации, и это вынуждало его задуматься о том, достаточно ли хорошо он владеет магией. Если бы не отличное владение метлой, то он бы решил, что является сквибом. Иногда такие мысли и правда посещали его. Целус – обычный волшебник, не испытывающий особых трудностей в учебе, но и до успехов был далёк. Его окружение каждый раз заставляло бросать вызов самому себе. Он делал всё возможное, чтобы не отставать от своих подруг – Элизабет и Беа, которые постоянно боролись за звание «лучших в своём классе». Целус быстро понял, что в его интересах просто помогать им по возможности и надеяться чему-нибудь научиться по пути. Иногда он чувствовал обиду на них за то, что, являясь маглорождёнными, они умудрялись преуспевать в учёбе. И дело не в том, что он предвзято относился к их происхождению – ему никогда бы такое даже в голову не пришло, в конце концов, его мать маглорождённая ведьма. Целус просто завидовал той лёгкости, с которой им давалась магия, хотя они познакомились с ней всего несколько месяцев назад. Он же жил с магией сколько себя помнил, но всё ещё боролся с более элементарными её аспектами, надеясь, что со временем станет проще. — Здравствуйте, мистер Вуд, чем я могу вам помочь? — спросила профессор Грейнджер с доброй улыбкой. — Мисс Люпин-Блэк вызывают для взвешивания палочек, — тихо ответил он. — Мне поручили её привести. Девушка в первом ряду начала собирать свои вещи, шепча что-то парню, сидевшему рядом с ней. Целус помнил, как испугался её в поезде, когда она заглянула к ним в купе, а сейчас был частью неофициального фанклуба Кэсси Люпин-Блэк, состоявшего из трёх человек. Скорее всего, если бы Целус отказался вступать в него, то потерял бы единственных подруг. Теперь он знал, что скорее всего, они не перестали бы с ним дружить. Возможно, из-за жалости, потому что ему до сих пор не удалось завести других друзей. Однажды ночью он даже убедил себя, что отец платит девочкам за дружбу с ним. Не то чтобы другие мальчики в Гриффиндоре плохо к нему относились, но Целус обнаружил, что у него с ними нет почти ничего общего. Итак, он держался за Беа и Элизабет как приклеенный, несмотря на колкости, прилетающие в его адрес от других мальчиков за его тесный круг общения. Его мать написала буквально на прошлой неделе в письме, что мальчики, вероятно, просто завидуют ему. Прочтя это, он почувствовал себя уверенней, и испытывал невероятную гордость каждый раз, когда подруги подбегали к нему в коридорах. — Привет, Целус, — улыбнулась Кэсси, глядя на него сверху вниз. — Привет, — ответил Вуд, опустив взгляд в пол. Он каждый раз очень нервничал в присутствии старосты, но сейчас предвкушал, как расскажет Беа и Элизабет, что провожал её на взвешивание волшебных палочек. — Как занятия? — С ними всё в порядке, но вот магия мне не сильно подчиняется, — вздохнул он. — Хочешь узнать секрет? — прошептала она, хихикая и хлопая его по плечу. Целус нетерпеливо кивнул, гадая, каким же секретом с ним поделится Кэсси. — Когда я только приехала в Хогвартс, мне тоже было нелегко. Это откровение шокировало Целуса, главным образом потому, что глядя на Кэсси создавалось впечатление, будто она родилась с волшебной палочкой в руке. Люпин-Блэк выбрали чемпионкой Хогвартса, а это давало Вуду повод думать, что она, вероятно, лучшая из лучших. — Со временем становится легче, — улыбнулась она. — Однажды у меня просто что-то щёлкнуло, и всё начало обретать смысл. Целус улыбнулся, надеясь, что этот момент настанет для него как можно раньше. Они подошли к кабинету, где проходило взвешивание палочек. Целус попрощался с Кэсси и побежал по коридору, предвкушая, как будет рассказывать подругам о прогулке со старостой. — А, мисс Люпин-Блэк, добро пожаловать, — с улыбкой поприветствовал её Кормак Маклагген. Кэсси с трудом сдержалась от искушения закатить глаза, так как очень хорошо знала этот типаж волшебников. Сегодня на нём была тёмно-зелёная мантия с золотым шитьём по подолу. Довольно безвкусный способ продемонстрировать богатство, по мнению Кэсси. Но так как Кормак являлся одним из организаторов чемпионата, ей хотелось произвести на него хорошее впечатление. — Здравствуйте, мистер Маклагген, — произнесла она, не сводя с него глаз и улыбнувшись во все тридцать два. Кэсси хорошо была осведомлена о том факте, что мужчинам нравится чувствовать полное и безраздельное внимание девушек. Она почти задрожала от накатившего чувства презрения к нему, когда Кормак хищно улыбнулся в ответ. Кэсси встала в линию с другими чемпионами, не торопясь встретиться взглядом с Мукисой и улыбнуться ему. — Во-первых, я хотел поздравить каждого из вас, — начал Маклагген. Кэсси заметила, что пятикурсник из Пуффендуя фотографировал сцену перед ними магловской камерой. Сдержав смех, она вспомнила, как непреклонна была её крестная мать в решении не пускать на территорию Хогвартса прессу на протяжении всего чемпионата. На самом деле, это было ключевым моментом переговоров о проведении чемпионата в принципе. В конце концов, ни для кого не было сюрпризом, что золотая девочка выиграла дебаты, пообещав собрать команду студентов, ответственных за фотосъёмку и написание статей о чемпионате. Изучив материал о последнем турнире трёх волшебников, Кэсси не могла винить Гермиону за то, что та хотела держать «Пророк»‎ подальше. После пафосной речи Маклаггена, которую Кэсси предпочла не слушать, началось взвешивание, и вперёд вышел чрезвычайно красивый Олливандер. Он подозвал Алексея Петрова к себе, и тот сделал несколько шагов вперёд с идеально прямой спиной. Петров, состроив гримасу, протянул свою палочку Олливандеру. Кэсси могла понять его – ей тоже не нравилось расставаться со своей палочкой. — Одиннадцать дюймов, тисовое дерево, сердцевина из сердечной струны дракона, невероятно гибкая, — объявил мастер. Кэсси надеялась запомнить эту информацию и обсудить различные палочки со своей крёстной вечером. Поначалу она считала увлечение историей волшебных палочек совершенно нехарактерным для Гермионы. Изготовление палочек для Кэсси всегда было чем-то похожим на прорицания. Но убеждения Гермионы о связи между характеристиками палочки и её владельцем звучали в разы убедительней на фоне происходящего в этом кабинете. Следующим с улыбкой вышел вперёд Луис Фернанда. Девушка быстро прониклась восхищением к парню, предположив, что он хороший волшебник, но почему она так решила, объяснить не смогла бы. Они несколько раз общались с ним, и он казался далёк от тёмной магии. — Короткая – восемь с половиной дюймов, сделана из лаврового дерева, сердцевина из волос ругару, — заявил Олливандер. Кэсси вспомнила текст, в котором палочки из лавра упоминались как невозможные для совершения бесчестного поступка. Но о стержне из волос ругару она никогда не слышала. Шарль Моне – следующий, кто предоставил свою палочку. Она самая длинная, которую Кэсси когда-либо видела – четырнадцать с половиной дюймов, из клёна со стержнем из волос вейлы и небольшой гибкостью. Девушка отложила эту информацию на задворки своего сознания для последующего анализа. Мэй Сакураи вышла вперёд с такой грацией, что в голове невольно возник вопрос: нет ли у неё специального заклинания для этого. Вскоре было объявлено, что её палочка сделана из вишнёвого дерева, имеет сердцевину из сердечной струны дракона и длиной двенадцать дюймов. Кэсси переварила эту информацию, вспомнив слова Гермионы о вишнёвом дереве. «‎Палочки из вишнёвого дерева обладают поистине смертоносной силой, какой бы ни была сердцевина, но в сочетании с сердечной струной дракона… такую палочку никогда не следует отдавать лишённому самоконтроля и силы духа волшебнику»‎. Кэсси поклялась присматривать за японской волшебницей. Её волшебная палочка вместе с золотыми одеждами свидетельствовали об исключительном могуществе. Николай Янков из Дурмстранга нерешительно протянул Олливандеру свою еловую палочку с сердцевиной из коралла, и его рука на мгновение замерла, прежде чем он всё же позволил мастеру осмотреть свою палочку. Кэсси знала, что коралл использовался в качестве сердцевины только Грегоровичем. Интересно, не перешла ли эта палочка Янкову по наследству от старшего члена семьи. Кейтлин Джонс из Ильверморни вышла вперёд, не сводя глаз со своей палочки. — Моя дорогая, это палочка из граба, если я не ошибаюсь? — спросил Олливандер с горящими глазами. Та только кивнула в ответ. — И я различаю хвостовое перо гром птицы… — волшебница кивнула ещё раз. Кэсси пыталась вспомнить всё, что знала о дереве или сердцевине этой палочки, но, к сожалению, на ум ничего не приходило. Она добавила это к своему длинному списку вопросов к Гермионе на вечер. Следующим подозвали Мукису Акуму, и Кэсси оживилась, услышав его имя. Но сделав шаг вперёд, он протянул руку вместо палочки. — Ах да, мистер Акуму, — улыбнулся Олливандер. — Вы не пользуетесь палочкой? — Нет, сэр, — при этих словах глаза Кэсси расширились, мысленно она уже попросила Мукису продемонстрировать свою беспалочковую магию. У самой Кэсси без древка удачно выходят только несколько заклинаний, в основном простые чары или кое-что из трансфигурации. Но беспалочковая магия – чрезвычайно сложный навык для того, кто привык колдовать при помощи вспомогательного сосуда. Ей было интересно, каково это жить без привязки к своей палочке. Возможно, она предпочла бы, чтобы её магия могла просто вытекать из пальцев. Безусловно, это устранило бы неприятное чувство, испытываемое ею, когда древка не было под рукой. Наконец, Кэсси вышла вперёд со своей палочкой из платана с сердцевиной из сердечной жилы дракона. Конечно, ей не терпелось узнать о ней больше. Она самостоятельно узнала, что из древесины платана часто делают волшебные палочки для исследований, для жаждущих новых впечатлений, которые теряют свою яркость, если заниматься обыденными делами. Но самое главное, в книге по истории палочек говорилось, что идеальный владелец платана любопытен, полон жизненных сил и склонен к авантюрам. В паре с таким владельцем древко демонстрирует способность к обучению и адаптации, что позволяет платану занять достойное место среди самых ценных пород древесины в мире. Кэсси была удовлетворена этой информацией. Затем всех чемпионов подвергли утомительной получасовой фотосессии: пятикурсник из Пуффендуя сделал индивидуальные портреты и снимки небольшими группами, прежде чем, наконец, всех чемпионов собрали вместе для общей фотографии. Позируя с Кейтлин и Мэй, Кэсси улыбнулась им, надеясь показать, что они должны держаться вместе, как единственные представительницы женской половины волшебного мира на Чемпионате. Это своего рода улыбка, значение которой поняла бы любая. Мэй ответила улыбкой, почти сразу уловив посыл, в то время как Кейтлин только поджала губы. Сначала Кэсси обидело отсутствие улыбки у ведьмы, но вскоре поняла, что, скорее всего, это не стоит воспринимать как оскорбление. Поджатые губы Кейтлин похожи на губы отца после полнолуния. Они напомнили ей о выражении его лица, когда ему очень больно, но он не хотел, чтобы кто-то беспокоился о нём. Она решила попробовать найти общий язык с американской ведьмой, когда у неё появится такая возможность.

* * *

Несколькими днями ранее во время обратного пути в Хогвартс Гермиона упомянула, что для студентов седьмого курса было бы фантастической возможностью испытать искусство алхимии с зельеварением. Они с Малфоем обсуждали возможность совместить предметы, пока не расстались в замке. Гермиона бросилась в свою комнату, чтобы записать обсуждаемые идеи. Как было известно, эти две науки неразрывно связаны, и их учения часто пересекаются. Алхимия – предмет, который Гермиона всегда находила интригующим, в основном из-за его связи с магловскими науками, но ещё больше из-за того, что можно применить знания нескольких дисциплин одновременно. Проще говоря, алхимия – отрасль древней магии и науки, которая изучает состав, структуру и магические свойства четырёх основных элементов, а также трансмутацию веществ. Таким образом, она тесно связана с изготовлением зелий, химией и магией трансформации — тремя любимыми темами Гермионы. Из-за сложности программы поступать на шестой и седьмой курсы алхимии разрешается только студентам, которые получают либо выдающиеся результаты, либо превосходят ожидания по всем своим предметам. Только начав осваивать алхимию в Оксфорде, Гермиона поняла её связь с философией. Литература на уровне магистра насыщена мистическими и метафизическими размышлениями об алхимии, как символа духовного путешествия, ведущего алхимика от невежества (неблагородный металл) к просветлению (золото). Ей было интересно узнавать об эволюции алхимических исследований с течением времени, особенно когда она смогла обсудить это со своими родителями-маглами. В глубине души Хелен и Ричард были учёными в такой же степени, как и дантистами, и находили её занятия очень увлекательными. Благодаря их знаниям об алхимии, как устаревшем предшественнике современной химии, Гермиона смогла обсудить с ними многие вопросы. Учёба стала связующим звеном магловской и магической частей её жизни. Ей нравилось, как алхимия бросала вызов, заставляла расширять её кругозор и использовать навыки критического мышления. Она, как оказалось, в основном преподавалась без учебников и гораздо больше фокусировалась на изучении искусства. Будучи одной из немногих маглорождённых, продолживших обучение на уровне мастерства, Гермиона смогла добиться впечатляющих успехов, включив обычную химию в свои занятия. С момента выделения в самостоятельную науку, химия развивалась в геометрической прогрессии и в алхимии почти не использовалась. Гермиона поступила в Оксфорд на факультет магловской химии, стремясь объединить эти два направления. Её научный руководитель, профессор Бейтс, всемирно известный алхимик, сосредоточил свои исследования на связи между зельеварением и алхимией. Слияние двух направлений и возможность экспериментировать с магловской химией – вот что убедило Гермиону выбрать его в качестве научного руководителя. По правде говоря, каждый профессор на факультете предлагал свою кандидатуру на эту роль, что одновременно и радовало, и раздражало. Было приятно иметь возможность выбрать того, кто лучше всего подходил под её запросы. Однако иногда ей хотелось сменить имя, и она даже подумывала о том, чтобы подать заявление на участие в программе под именем Хелен Бринсон – девичьей фамилией своей матери, которую Гермиона использовала для заказа столика в кафе. В то время как её друзья, особенно Рон, стремились получить особое отношение в виде бесплатных билетов на чемпионат мира по квиддичу, бесплатных дорогих ужинов и мётел последних моделей, используя свои имена, Гермиона – нет. Джинни в последнюю минуту убедила её подать заявления на поступление под своим настоящим именем, доказав, что в академическом мире «‎Гермиона Грейнджер»‎ значит гораздо больше, чем героиня войны. В конце концов, результаты рассмотрения её заявок никого не удивили, она получила восемь писем в течение недели после их отправки, написанные лично деканами. Каждый из них предлагал ей место и дополнительные льготы, в надежде убедить золотую девочку поступить именно в их учебное заведение. Гермиона подавала документы в Кембридж, Эдинбург, Королевский колледж Лондона, Парижский университет, Гарвард, Стэнфорд и Колумбийский университет, но было только одно место, в которое она хотела попасть. Оксфордский университет. Она написала о своём согласии на их предложение, как только оно поступило, не задумываясь о других письмах. По правде говоря, она могла бы подать заявление только в Оксфорд, но что-то в таком подходе казалось ей высокомерным и самонадеянным, а это две вещи, которыми Гермиона никогда не хотела обладать. 25 августа 1999 года, Кинг-стрит, Оксфорд. Гермиона с улыбкой прибыла в свою новую квартиру в Оксфорде на Кинг-стрит. Сделав глубокий вдох, она осмотрела своё новое жильё, взволнованная бескрайними возможностями, которые открывались перед ней. Она чувствовала себя более чем готовой к учёбе. Единственное, к чему она была не готова, так это к приезду её соседа напротив. Драко Малфой. Они вежливо кивнули друг другу, одинаково ошеломлённые встречей вне стен Хогвартса. У них сложились своего рода отношения на восьмом курсе Хогвартса, однако каждый из них характеризовал тип этих отношений по-разному. Гермиона считала, что у них что-то вроде дружбы, по крайней мере, её начало. Такая дружба, когда вы можете время от времени поболтать за чашечкой кофе, но никогда не ходите друг к другу в гости. Драко же думал, что они просто знакомые. Они и разговаривать то начали только в силу обстоятельств и, конечно же, не стали бы друзьями за пределами замка. Однако, когда он увидел её вьющиеся каштановые волосы и неуверенную улыбку перед дверью напротив его собственной, он задумался, была ли его оценка верной. Они с Грейнджер... друзья? Ничто не могло шокировать их больше этой встречи, за исключением, возможно, того момента, когда придя в лабораторию алхимии на свою первую стажировку, они обнаружили, что числятся под руководством одного профессора.

* * *

2 сентября 1999 года, Лаборатория алхимии, Оксфордский университет. Гермиона лихорадочно проверяла своё расписание, пытаясь найти лабораторию алхимии. Профессор Бейтс в разговоре через камин днём ранее сообщил, что её невозможно пройти мимо, но теперь она сомневалась в его словах. В конце концов, она нашла навигационную табличку и даже не опоздала к назначенному времени. С растрёпанными волосами она ворвалась в лабораторию и резко остановилась, увидев за одним из столов Малфоя. — Ты тоже изучаешь алхимию? — выпалила она в замешательстве. Драко растерянно поднял голову, и его глаза расширились от удивления, когда он понял, кто вошёл в лабораторию. — Зелья. — О, — ответила Гермиона, подумав, что ошиблась лабораторией. — Ты не ошиблась, — добавил Малфой, как будто почувствовав её замешательство. — Бейтс сообщил мне, что наш совместный проект представляет собой гибрид зелий и алхимии. Гермиона понимающе кивнула как раз в тот момент, когда профессор вошёл в помещение. — Привет! — улыбнулся профессор – веселый мужчина с большим животом и длинной белой бородой. Он носил очки в форме полумесяца, из-за чего Гермиона на мгновение сравнила его с Дамблдором. Этот человек вполне мог бы быть Дамблдором, будь тот более улыбчивым. Но, взглянув в сторону Малфоя, она осознала, что сходство оказало на него совершенно иное воздействие. Резкая жалость к нему заставила задуматься, насколько, должно быть, ужасно пытаться жить дальше, получая каждый день напоминания о поступках в своём прошлом. На протяжении всего следующего часа они обсуждали проект: разработка зелья для лечения драконьей лихорадки. Заразившийся этим недугом пациент ощущает себя так, словно его тело поглотил огонь. Гермиона никогда не слышала о подобном, и её бросало в дрожь от этой идеи. Из-за связи болезни с огнём требовалась алхимия – знание четырёх основных элементов и способов манипулирования ими являлось важным активом для проекта. И Гермиона, и Драко не задали ни одного вопроса, пока профессор объяснял задумку своего исследования, но в то время как Гермиона яростно записывала каждое слово, Драко оставался молчаливым и неподвижным. В конце часа они разошлись. Гермиона шествовала пружинистой походкой, горя желанием наконец нагрузить крайне расслабленный за лето мозг. — Не хочешь выпить кофе? — внезапно спросила она, поворачиваясь к Малфою. — Я? — он явно не ожидал такого предложения и был крайне удивлён, отчего Гермиона улыбнулась. С её точки зрения, если они собираются работать вместе в течение следующих двух лет и жить рядом друг с другом, им стоит познакомиться поближе. — Да, ты, Малфой, — усмехнулась она. — Хорошо. Гермиона петляла по улицам Оксфорда с удивительной точностью, и Драко на мгновение задумался, откуда она так хорошо знала город. — Я неделями изучала карту города, — испугавшись, что она прочитала его мысли, он уже намеревался воздвигнуть стену окклюменции, хоть целитель разума и был бы против. Но прежде чем Драко успел это сделать, Гермиона резко остановилась. — Вот мы и пришли, — она улыбнулась, поднимая взгляд на кафе перед ними. — Профессор Спраут рассказала мне об этом месте. Драко задался вопросом, как, должно быть, приятно иметь в друзьях профессора Хогвартса, который поддерживает с тобой контакт, заходя так далеко, что может порекомендовать кафе. — Она училась в Оксфорде? — спросил он с неподдельным любопытством. — Да, в пятидесятых, — улыбнулась Гермиона. Перед ними предстало уютное пространство, где вдоль стен выстроились книги, а на подоконнике загорала кошка под подвешенными в кашпо растениями. В помещение втиснули восемь столов и все с разномастными стульями. Гермиона улыбнулась, когда услышала знакомые звуки ожившей кофеварки и бариста, готовящего молоко. Фоном звучала лёгкая джазовая музыка. — Это магловское кафе? — шёпотом произнёс Драко, заставив её нахмуриться. — Это не проблема, просто я никогда не был в подобном месте, — уточнил он, не желая расстраивать Гермиону. Выражение её лица медленно изменилось на понимание и почти сопереживание. — Да, но суть не в этом, а в кофе, который здесь готовят. Драко только кивнул, нервничая из-за необходимости делать заказ. Но он выпрямился и решил следовать примеру Грейнджер. — Здравствуйте, — поприветствовала Гермиона женщину за стойкой. — Один капучино, пожалуйста. Бариста кивнул и повернулся к Драко, отчего у того встал ком в горле. Он смотрел на баристу в ступоре, словно кто-то приложил его Петрификусом. — Он будет американо, — добавила Гермиона, заметив странную реакцию Малфоя, и расплатилась с женщиной магловской валютой. — Спасибо, — пробормотал он себе под нос, почувствовав лёгкое смущение. — Я помню, что обычно ты пьёшь только чёрный кофе, поэтому и заказала то, что, как мне показалось, тебе понравится больше всего. — Откуда ты это знаешь? — спросил он, искренне удивившись, откуда Грейнджер знала, какой он пьёт кофе. — О, эээ, — начала она, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Я однажды заметила. Драко решил не совать нос дальше, потому что он и сам знал, как она пьёт чай. Он никогда по-настоящему не пытался запомнить это – две ложки мёда и капелька молока, – но со временем заметил. С благоговением наблюдая за приготовлением кофе, он находил очаровательными движения женщины за стойкой – она как будто парила, нажимая кнопку, после чего молотые зёрна высыпались в большое приспособление, похожее на ложку. Драко начал мысленно играть сам с собой в игру, пытаясь угадать, что произойдёт дальше. Малфой никогда особо не задумывался о приготовлении своего кофе – эльф всегда приносил его обжигающе горячим или чашка уже стояла на столе Слизерина. То, как бариста придавливал кофе каким-то металлическим штампом, прежде чем вставить в кофемашину, сбивало с толку. Золотистый эспрессо начал вытекать в кружку, параллельно женщина наливала молоко в кувшин и подставляла его под другую часть кофемашины. Раздался громкий скрежещущий звук, отчего Драко слегка вздрогнул. Как только женщине, очевидно, надоело слышать этот ужасный шум, она взяла молоко и залила им свежий эспрессо. Драко с придыханием наблюдал, как она рисовала молоком цветок, прежде чем поставить стакан на блюдце и пододвинуть к Гермионе. — Как она сделала рисунок? — Это просто… полагаю, определенные движения запястьем, — улыбнулась она. Он кивнул, находя визит в это кафе интереснее, чем он ожидал. Женщина приступила к следующему заказу, наливая ещё эспрессо в кружку. Он нахмурился, когда к нему пододвинули его заказ, и растерянно повернулся к Грейнджер. — Что случилось? — спросила она, внезапно забеспокоившись. — Мне не сделали цветок, — он надул губы. Гермиона улыбнулась, ведь Малфой, вероятно, не осознавал, насколько по-детски сейчас выглядел. — В следующий раз мы можем заказать тебе латте или капучино, — сказала она, пытаясь его утешить, и он, решив, что это хороший план, кивнул. Они сидели за столом у окна: Гермиона на маленьком деревянном стуле с подушкой в цветочек, а Драко в комично большом зелёном кресле, которое Гермиона уступила ему в качестве компенсации. — Я очень воодушевлена нашим проектом, — улыбнулась она, предприняв попытку завязать разговор. — Я тоже. — Не знала, что ты собираешься поступать в Оксфорд, — продолжила она, приподняв бровь. Он мгновение молчал, размышляя, как много о себе может ей рассказать. Целитель разума много раз советовал ему открыться людям. Малфой не горел желанием раскрываться перед кем либо, но и не доверять целителю оснований нет, казалось, в его словах есть смысл. — Да, там учился мой дедушка, — решив начать с малого, он надеялся удовлетворить её любопытства этим. — О, мило, — снова улыбнулась она, сделав глоток кофе. Немного молочной пенки осталось у неё на носу, но Драко предпочёл не говорить ей об этом – так она выглядело довольно очаровательно. — Он тоже изучал зельеварение? — Да, пока он учился здесь, создал сильный бодрящий напиток, — от этих слов глаза Гермионы резко расширились – она явно была шокирована. — Захватывающе, почему я этого не знала? — спросила она, явно обеспокоенная отсутствием этих знаний в своей голове. Малфой в ответ только пожал плечами. — А ты, Грейнджер, почему Оксфорд? — он растягивал слова, пытаясь казаться незаинтересованным, но вежливым. — Ну, — начала она со смешком, — он лучший, не так ли? Легкая улыбка расползлась по его губам. Он должен был догадаться, что Грейнджер выберет Оксфорд просто потому, что он лучший. — Я хотела поступить в Оксфорд ещё до того, как узнала о магии. Это всегда было моей мечтой, — все же объяснила она. Гермиона могла вспомнить, как впервые посетила университет со своими родителями. Они ехали поездом из Хэмпстеда в Оксфорд. Девочка наслаждалась всем путешествием, она с благоговением смотрела в окно, чувствуя себя персонажем одной из любимых книг, пока поезд мчался вперёд. Когда они прибыли в древний город, она с трудом сдерживала волнение. Ей не терпелось побывать во всех колледжах и библиотеках, которые позволят родители. Они успели посетить музей естественной истории, Бодлианскую библиотеку, Крайст-Черч и камеру Рэдклиффа, прежде чем поужинать в таверне «‎‎Торф». Родители разрешили ей побродить по улицам, позволяя дочери исследовать окрестности. Она хорошо помнила свою решимость поступить на дневное обучение в знаменитый Оксфордский университет. Драко и Гермиона болтали ещё полчаса, обсуждая всевозможные темы, обычно возникающие между двумя старыми знакомыми, давно не пересекающимися. В конце концов, вернув свои кружки женщине за стойкой, они вышли обратно на улицу. Драко следовал за растрепанными волосами Гермионы на пути к их квартирам. Неловко стоя у своих дверей, они явно не знали, как расстаться. — Увидимся завтра? — спросила Гермиона. Сердце Драко забилось гораздо быстрее необходимого. Он был вне себя от радости, что Грейнджер хочет снова увидеть его. — В лаборатории, — приняв его короткое молчание за замешательство, уточнила она. Его желудок сжался от осознания, что она имела в виду. — Да, Грейнджер, до завтра, — ответил он, прежде чем быстро скрыться в своей квартире. Так вышло, что Гермиона уточнила это только потому, что не хотела нарушать личные границы или показаться навязчивой, ошибочно решив, будто он захочет провести с ней какое-то время за пределами лаборатории. Она думала, что он, скорее всего, согласился на кофе сегодня только из вежливости. Войдя в свою квартиру, она сбросила туфли и сделала глубокий вдох. Небольшой трепет от произошедшего смущал её, но она решила не обращать на это внимания.

* * *

3 ноября 2006 года, класс зелий, Школа чародейства и волшебства Хогвартс. Драко не знал, почему так нервничает из-за прихода на его урок Грейнджер и её учеников алхимиков, знакомых ему по экзаменационному курсу зелий. Тем не менее, он несколько раз отчитал свой класс и дважды расставил ингредиенты на полках. Теперь на взводе расхаживал перед своим столом, прислушиваясь к каждому шороху, в ожидании звука шагов Грейнджер. Услышав заветный шум, Малфой выпрямился, поправил очки и разгладил мантию. Прислонившись к столу с книгой в руках, он дважды перечитал один и тот же абзац, но всё равно не понял его. Гермиона постучала в приоткрытую дверь, и прежде чем войти в комнату, Кэсси заметила, как она слегка поправила юбку. — Здравствуйте, профессор Малфой, — улыбнулась она, повернувшись к студентам, входящим следом за ней. — Профессор любезно согласился помочь мне продемонстрировать уникальное искусство слияния зелий и алхимии. Драко слегка отстранился, наблюдая за тем, как она говорила и драматично жестикулировала руками, увлечённая обсуждаемой темой. Она попросила студентов встать вокруг стола, где Малфой уже подготовил все необходимые ингредиенты и личный котёл. Он отрепетировал свою роль три раза, просто чтобы убедиться, что готов. Профессор Малфой нарисовал солью на столе руну квинтэссенции, прежде чем разжечь огонь под котлом. Профессор Грейнджер комментировала всё, выполняя параллельно свои действия. При этом Драко впал в состояние, похожее на транс, его руки двигались сами по себе. Он убавил огонь и трижды помешал содержимое против часовой стрелки, прежде чем поднести к котлу небольшой кусочек серебра, заставив его медленно вращаться по часовой стрелке над ним. Пар постепенно окружил серебро, полностью окутав его струйками полупрозрачного серого цвета. На лбу собиралась капелька пота, когда он сосредоточился, не желая отрываться от процесса. На заднем плане звучал голос Грейнджер, но он не позволял себе вникать в смысл произносимых ею слов. Процесс, который Драко в настоящее время завершал, требовал исключительной подготовки и таланта. Превращение серебра в золото, не только внешне, но и по сути, являлся сложным для любого волшебника. На самом деле, ему с Гермионой потребовалось около пятнадцати попыток, чтобы успешно его завершить. Его палочка была направлена на серебро, призывая его продолжать вращение, в то время как Гермиона протянула ему дополнительно свою палочку, точно так же, как они делали в Оксфорде много лет назад. Виноградная лоза слегка нагрелась в его руке, придав уверенности. Он использовал её палочку, чтобы управлять зельем, очень точно поворачивая запястье, когда вещество поднялось из котла и начало обволакивать серебро, образуя сферу, вращавшуюся так быстро, что казалось, будто она оставалась неподвижна. Все восемь студентов с благоговением наблюдали за своим профессором, явно шокированные происходящим. Кэсси, хоть и была очень заинтересована процессом, также поглядывала на Гермиону и ей нравилось, как крестная не сводила глаз с профессора зельеварения. Малфой смотрел только на сферу перед собой, молча выпуская голубое пламя своей палочкой, что заставляло зелье стать ярко-белым. С точностью эксперта он опустил сферу обратно в котёл. Коснувшись дна, зелье испарилось, и в воздухе появились маленькие крупинки золота. Сделав глубокий вдох, он снял напряжение с плеч, прежде чем осторожно левитировать кусочек золота из котла и положить его на стол перед учениками. Внезапно комната снова обрела чёткость, и Драко услышал возбуждённый шёпот студентов вокруг него. Искренняя улыбка расползлась по его лицу, и он заметил, что Грейнджер также искренне улыбается. Она начала восторженно хлопать, и все студенты последовали её примеру. Получив обратно свою волшебную палочку, Гермиона наложила опознавательные чары на золотую пластинку, над которой появилась надпись о веществе. Сто процентное золото. Она смотрела на него снизу вверх с ухмылкой, явно впечатлённая. До сегодняшнего дня ему удавалось получать значение от девяносто восьми и двух десятых процента до девяносто девяти и четырёх десятых. Но он всегда лучше справлялся под давлением. Гермионе, конечно, удалось добиться стопроцентного успеха с первого раза, стоило ей только удачно завершить процесс. Он не был удивлён. Подобное взывает к подобному, подумал он. Золото взывает к золоту.