Имя твоё - пять букв

Дазай уверен, что Чуе Накахаре идет безусловно всё. Ему идет этот взгляд исподлобья, полный ярости и презрения. Идут, чуть искривленные злобной ухмылкой, полные губы. Идет этот его дурацкий мотоцикл, который он обожает. Запах красного вина и цветы орхидей, которые стоят на низких подоконниках в его квартире. Идет прямая, королевская осанка и вздернутый вверх острый подбородок.  Идут кожаные перчатки, которые он так редко снимает и его способность, от которой у Осаму захватывает дух и от которой глаз невозможно оторвать. Что уж говорить, Накахаре даже рост его идет. Единственное, что не шло Чуе - это смерть.  И Дазай точно знал, был на миллиард процентов уверен, что Чую за собой в преисподнюю не потащит никогда. Понимает, что лучше сигануть с высотки и оставить свои мозги размазанными по асфальту, чем думать о том, что Чуя может когда-либо пострадать из-за него. Был в этом полностью убежден, когда уходил из мафии и делал всё так, чтобы любовь всей его жизни не кинулся вслед за ним.   Подорванной новенькой bmw, которую Накахара приобрел совсем недавно, точно было бы мало. Равно, как и всех заблокированных номеров телефона.  Заключительным ударом от Дазая было стихотворение, посвященное ему. Чистосердечное признание, выложенное, как на духу, и оторванное с куском мяса от любящего сердца. Осаму его просто вернул. Даже не лично. Всего то оставил в помятом конверте у входной двери. С его стороны, это было даже хуже, чем бросить человека по смс. Понимаешь ведь, как это выглядит, Чуя?  Понимаешь, что мне твои чувства не нужны? Дазай прекрасно знал, как сильно он этим поступком Чую обидел. Как навсегда подорвал его доверие и попросту отверг. Рвал на себе волосы, пытался заплакать хоть раз, но не получалось.  Заставлял себя не загоняться и забыть, ведь так нужно и так точно будет лучше для него.  Какая же ты скотина, Осаму. И как же жалко ты себя ведешь.  Ты недостоен даже толики того, что он тебе когда-то дал. Он точно знал, что именно лежит сейчас на дне серой коробки. Знал, но не до конца осознавал какое сокровище оказалось в его руках. Всё-таки, ты такой глупый, Чуя. Ты думаешь, я всё забыл? Да я его наизусть запомнил, даже после первого и единственного прочтения. Каждый день в голове повторял, чтобы хоть как-то держаться на плаву. Чтобы был хоть один, даже очень маленький смысл дожить до ещё одного дня рождения.  Дазай оказывается у метро в максимально короткий промежуток времени. Утирает рукавом рубашки пот со лба, перебирая в голове варианты того, на какую станцию ему необходимо отправиться прямо сейчас. Дома. Он может быть только у себя дома.  Чуя понимал какая именно последует реакция за его подарком. Знал, что в офисах мафии находиться Дазаю так же безопасно, как плавать с акулами в открытом море.  Осаму забегает в вагон метро, не находя себе места от волнения. Прислоняется лбом к прохладному стеклу, слушая в ушах свой собственный пульс, который бьется внутри, подобно раскату грома.  И что мне ему сказать?  Извини? Прекрасная идея, Дазай, одна из лучших, что ты когда-либо генерировал.  С горем пополам доезжает до пункта назначения. От жары начинает тошнить. Либо это от нервов, Дазай так и не разобрался. Сердце стучит уже где-то в горле, но он упрямо добирается до нужной квартиры. А если переехал? Что, если это всё действительно ничего не значит? А если Осаму первый раз в жизни так фатально ошибся? Они ведь четыре года не виделись. Четыре блядских года псу под хвост. Осаму мелко вздрагивает, когда дверь открывается без стука и звонка. Чуя Накахара встречает его на пороге нечитаемым взглядом, скрещивая руки на груди. Дазай силится разобрать хотя бы намек на его настрой, но ничего не выходит. Когда ты успел такому выучиться, милый? И ведь не изменился совсем. Он всё такой же дьявольски красивый. Всё так же дазаевское сердце пропускает пару ударов и тут же заходится в бешеном ритме только от осознания того, как он влюблен.  Только рыжие волосы стали длиннее, а глаза эти пронзительные смотрят теперь на него с толикой грусти и разочарования. Что ж… Он привык разочаровать. Но почему разочаровывать Чую получается так катастрофически больно? - С Днём рождения, Дазай. Чуя прерывает затянувшееся молчание, прекрасно понимая, что из такого Осаму сейчас и слова не вытянешь. Не получив в ответ даже «спасибо», думает, что на этом всё, кивает и, не меняясь в лице, тянется рукой к двери. - Подожди минуту. Накахара удивленно вскидывает бровь. Смотрит в упор, ожидая объяснений. - Клянусь, я не хотел его возвращать. Чуя устало прикрывает глаза, вздыхает прерывисто, будто не ожидал. Хотя, в глубине души он действительно знал, что Дазай лучше руку себе оторвет и отдаст, чем это стихотворение. Но всё равно чувствовал, что Осаму поступил, как придурок последний и Чуя на него за это злится до сих пор. За то, что ничего ему не сказал, не предупредил.  - Зайдёшь, может быть? Только подарка в этом году у меня для тебя нет. Осаму смеется нервно. Титаническим трудом пытается держать скопившиеся в уголках глаз слезы. Всё ещё прижимает к себе чертову коробку, которую так и не открыл, и поднимает усталые и покрасневшие от недосыпа и переживаний глаза в сторону Накахары. - Ты ведь прекрасно знаешь, Чуя, - поднимает руку и мягко заводит выбившуюся рыжую прядь волос ему за ухо. - Что лучший подарок для меня - это твоя компания. Поверь, мне больше ничего не нужно.