Mask

***       Хюнин сгребает все вещи, распихивая по карманам. Он обычно выходит просто с телефоном в руках ключами и картой, так что особо собираться ему и не надо. Но из-за того, что парень просидел добрые пол часа в ступоре, то тупо не успел ничего сделать. Ни собрать вещи, ни выключить аппаратуру, ни перевести дух. Кай едет к Субину домой. Если честно младший не знает как себя вести в данной ситуации. Ему остаëтся только принять поражение, сдаться и сидеть смирно, чтобы не выкинули на улицу за отвратительное поведение. В голове очень много вариаций исхода этой ночи, но самое страшное будет, если эта ночь может растянуться на добрую неделю. Потоп в его комнате означает то, что из-за повышенной влаги, возможно где-то отошли обои и пожелтел выбеленный потолок, уборки предстоит не мало, и, точно сейчас этим никто заниматься не будет. Да, возможно, самый ужасный исход будет прожить с хëном больше чем одну проклятую ночь.       Кай выходит на стоянку, где его уже ждëт с работающим мотором Субин, и что-то листает в телефоне, не обращая внимания по сторонам. Старший выглядит, с этого ракурса, очень раздражëнным и каким-то напряжëнным. Можно даже подумать, что именно из-за него, Хюнина, Бин на взводе, что готов рвать и метать. Только в этом никак не виноват сам Хьюка, да и переспать одну ночь спокойно можно было в студии. За, почти, год работы здесь он не раз куковал на маленьком кожанном диване в углу студии. Просто потому что не хотелось ехать в общагу.       Сделав вдох и тяжело выдохнув, собирая мысли воедино, Кай открывает заднюю дверцу автомобиля и хочет уже сесть, как путь ему переграждают всякого рода пакеты с обеждой и обувью. Кое-где даже можно разглядеть через прозрачную материю его любимый серый лонгслив. Вопрос застывает в глазах, смотря на собственные шмотки аккуратно расфасованные по пакетам, которые забивают всë пространство заднего сидения. Половину из этих вещей хоть и являются одеждой Субина, но если честно Хюнин немного был шокирован, что имеет столько разнообразия в выборе одежды, ведь уже неделю ходит в толстовке, которую любезно одолжил ему в первую ночëвку старший.       — Садись вперëд, там некуда, — но Кай не хочет сидеть бок о бок рядом с хëном. Он просто не выдержит давления со стороны.       — Мне нравится сзади, — кидает парень и берëт в руки пакет, накладывая друг на друга, освобождая себе место для того, чтобы сесть.       Субин только усмехается и ждëт, когда Хьюка усадит свою жопу на сиденье и закроет дверь, чтобы наконец-то тронуться с места.       — А можно поподробнее, что эти вещи делают в машине? — начинает Кай, придерживая пакеты руками, чтобы конструкция не рухнула при торможении.       — Твою комнату и помещение сверху будут полностью переделывать, что займëт какое-то время. Обои отошли настолько, что уже валялись на полу, а линолиум полнялся и потрескался во вседоступных местах, куда проникла вода. Одним словом, в твоей комнате нужно полностью снимать пол и переклеивать обои, так же с потолком будут что-то делать. Он в отвратительных пятнах, — отвечает Чхве, выруливая на главную улицу.       Кай этого и боялся. Знал, но всë равно надеялся завтра вернуться в свою общагу; лечь на потрëпанный от времени матрас; посидеть за своими песнями в гордом одиночестве. Только вот судьба распорядилась иначе. Сейчас он едет к Субину домой и не понятно, сколько ему придëтся там куковать. А от этого ещë страшнее. Каждое утро наблюдать за старшим, что любит расхаживать по дому в одних спортивных штанах, а после душа вообще в одном полотенце вокруг бедëр. Хюнину кажется, что завтра и вправду не наступит.       Парни до самого дома едут молча, только иногда Субин что-то пытается спросить, но Хюнин отрезает любые попытки на корню, фыркает и смотрит в окно, наблюдая за сменяющимися домами. Его поведение, сколько бы младший не хотел, никак не поменялось. Казалось что вся его наигранная стервозность въелась в каждый милиметр тела и разума, и поедает его изнутри. От этого теперь так просто не избавиться. Кай понимает сердцем, что поступает неправильно по отношению к хëну, но каждый раз, когда слышит что-то с свою сторону от Субина, то у него внутри словно сидит маленький дьявол, который руководит им и подкидывает всë новую и новую порцию сарказма. А этот плод настолько сладок, что отказаться от него невозможно.       Машина останавливается на парковке около дома Чхве и парни выползают из машины. Хюнин хватает за раз все пакеты, чтобы Бину ничего не досталось, ведь если менеджер предложит ему помочь донести хотя бы один, грëбанный, пакет, то Кай сгорит со стыда. Так и произошло. Субин пытается протянуть руки, чтобы забрать часть пакетов себе, но младший отходит назад и мотает головой.       — Решил построить из себя самостоятельного?       — А ты решил поиграть в спасателя?       Субин оставляет младшего и идëт на легке в сторону подъезда, пока Хюнин кое-как перебирал ногами. Пакетов было и вправду слишком много, даже за два раза невозможно было поднять их на семнадцатый этаж, но Кай не пальцем деланный, он стойко смог дотащить все свои вещи до подъезда и поставить их у входа в лифт. Бин тихо смеëтся, смотря на запыхвашего паренька, а когда видит убийственный взгляд со стороны, то просто показывается пальцем на висящую табличку на дверях лифта. «Дорогие жильцы, просим за доставленные неудобства, но в связи с техническими проблемами, лифты временно не работают».       — Твою мать, — вызывается у Хюнина, когда он дочитывает до конца предложение и понимает как сильно влип. — Я сдохну на этаже третьем, — больше говорит себе, нежели Субину, младший и берëт в руки пакеты, выпрямляясь.       — Будешь продолжать строить из себя крутого? — Бин не сдвинулся с места, надеясь на то, что его всë же попросят помочь хотя бы с одним пакетом.       — А ты так и будешь продолжать тут стоять? — грубит Хюнин и идëт на лестничную площадку, потихоньку, ступенька за ступенькой, пролëт за пролëтом, подниматься выше. — Сколько нам ещë идти? — ставя пакеты на пол и упирая руки в колени, младший пытается нормализовать сбившееся дыхание и сердцебиение. А Субин только смотрит за спину парню, видя номер этажа и как-то странно улыбается.       — Ещë десять этажей, — легко отвечает старший, облокачиваясь полечом о стену, и скрещивая руки на груди.       Хюнин только разбито стонет, понимая, весь спектр пиздеца. Он уже не чувствует пальцев и ног, а они прошли меньше половины пути. Бин только наблюдает за попытками Кая, который строит из себя невесть что, но больше не предпринимает попыток как-то помочь и облегчить задачу. Просто стоит и оценивающе бегает взглядом по младшему, улыбаясь сам себе.       Спустя минут двадцать, и ещë около двух остановок между этажами, парни всë же оказались на нужном этаже и Хьюка готов был расплакаться от облегчения, что смог сам дотащить столько вещей в одно рыло. Мнимая гордость за свой успех проскользила в виде ухмылки на лице, а тянущаяся боль в икрах и предплечьях отрезвляли похлеще прохладного ветра. Ребята заваливаются в квартиру старшего и у Хюнира появилось желание по собственнически кинуть вещи у порога, а самому пойти завалиться на диван раскинув руки и ноги в разные стороны, чтобы прочувствовать всем телом облегчение. Но уважение, какое должно быть у примерного гостя, заставляет всë же умерить свой пыл и разуться, скинув толстовку и сделать последний рывок с пакетами до ближайшей комнаты, чтобы оставить всë там и забыть.       — Есть хочешь? — спрашивает Субин, наблюдая за стараниями младшего не рухнуть на пол и не заснуть после жëсткой силовой тренировки на ночь. Хьюка только положительно кивает головой и слышит как собственный желудок сводит диким спазмом от упоминания еды.       На кухне Кай садится за барную стойку, складывая руки на столе и роняя на них голову, чтобы всë ещë подышать полной грудью после недавнего марафона. Он не был готов к тому, чтобы гонять на семнадцатый этаж на своих двух, вместе с пакетами, которые по ощущениям весили как он сам.       Чай, кофе, минет? — спрашивает Субин, стоя у открытой дверцы холодильника.       — Минет был бы кстати, — Хюнин тут же понимает смысл сказанного и с широко раскрытыми глазами смотрит на Чхве, который в свою очередь поступает точно так же и их взгляды сталкиваются.       — Минет я делаю только послушным мальчикам, а тебе я предложил омлет, потому что не был готов к гостям и поесть у меня как такового и нет, — Кай покрывается пятнами смущения и чувствует как уши горят, а глаза бегают по чужому лицу. Если у Хюнина спросить про самый позорный случай, который у него когда-либо был в жизни, то он без раздумий расскажет именно эту ситуацию.       В комнате повисает тишина. Да такая, что воздух можно было резать ножом. Становится душно и младший пытается выдавить из себя хотя бы наигранный смех, чтобы сойти на нет в сложившейся ситуации, но его напуганный взгляд и румянец на щеках и шее сдают его с потрохами перед менеджером.       — Давай закажем? — смущëнно отводя вгляд в сторону отвечает Хьюка и нервно перебирает пальцы, заламывая их и кусая губы от пережитого стресса.       Субин только кивает, и закрывая холодильник, достаëт из кармана телефон присаживаясь на стул напротив младшего, быстро что-то клацая по экрану. Хюнину ужасно стыдно. Настолько стыдно, что даже перехотелось есть, а просто сбежать из этой квартиры, вернуться в свою общажную комнату, запереться на все замки и просидеть там оставшиеся 4 года контракта. Лишь бы больше никогда не встречаться лицом к лицу со старшим. Чхве, передаëт телефон с открытым приложением в руки Кая, который так на него и не посмотрел, а просто забрал телефон выбирая себе еду и снова возвращая его владельцу.       — Так что там про минет? — глумится Субин, откидываясь на спинку стула и расслабленно смотря на сжавшегося парня перед собой.       — Тебе бы лучше заткнуться, сейчас. Ну да обосрался, послышалось, с кем не бывает? — грубит Хюнин, всë ещë осматривая поверхность стола, только, чтобы не смотреть в чужие глаза.       — Ну в принципе у тебя есть все шансы заткнуть меня, — Бин умело играет на нервах, а у Кая они не далеко не железные.       — Да ты… — Хьюка бьëт кулаками по столу и вскакивает с места, всë-таки поднимая полный раздражения взгляд на хëна, пытаясь подобрать слова, чтобы описать всевозможными словами Субина. Только вот в секунду его решимость теряется где-то в пространстве черепной коробки, потому что видеть на себе обжигающий прищур становится слишком невыносимым.       Зрачки у Субина практически заполнили всю радужку, а его блядская полуухмылка заставляет ноги подкоситься и послушно сесть обратно на стул. Вся уверенность испаряется по щелчку пальцев, а если быть точнее, то по тому, как смотрит на него старший. Желание гавкнуть при Чхве, и показать всю покорность растëт в геометрической прогрессии. Но ломаться младший не собирается, не для этого, он строил из себя стерву, чтобы сейчас, вот так просто раздвинуть ноги, но выходит не совсем так как хотелось изначально. Сейчас Кай понимает, что проигрывает с огромным счëтом.       Да и Хьюка не Ëнджун, чтобы так просто вывести Бина из равновесия, своими выходками. Парень знает, что никогда не был и не будет Джуном, чтобы так просто получить желаемое. Ведь младший сам не знает, чего он хочет от Субина. Переспать с ним? Это, наверное, последнее, что ему нужно от старшего. Но Каю сложно даже иметь представление о том, что ему нужно от Бина. Хочется как раньше, чувствовать ладонь в волосах, что беззаботно треплет его волосы, обнимашки и подарки в виде новой коллекции его любимых пингвинов. Просто элементарная забота, а не скандалы и сцены, которые приведут к обычному сексу. И всë на том. Это не нужно младшему. Ему нужно иметь ментальную связь с Субином. Чувствовать его на каком-то другом уровне. Только выходит наоборот. Своими действиями Хьюка просто заставляет менеджера агрессировать и выливать негатив через похоть и постель.       Кай может и не против, почувствовать власть от хëна. Но только если она будет создана на доверии и приятном время провождении, а не для того, чтобы доказать кто главный.       — Так кто я? — интересуется Субин, меняя положение тела, упираясь локтями в стол, а голову складывая на собранные в воздухе руки. На лице продолжает красоваться нахальная улыбка. Парень явно забавляется данной ситуацией.       — Иди у Ëнджун-хëна спроси, кто ты, — отвечает Хюнин и встаëт с места, собираясь покинуть кухню, уйти в ванную запереться в ней и просидеть там до завтрашнего дня. Только сейчас до младшего доходит, что он явно переборщил. Каждый раз упрекать человека в том, с кем он спал и кого любил — Кай не имеет на это никакого права, но продолжает жестоко тыкать Субина носом в собственное говно.       Он больше не может противоречить сам себе. Его напыщенная маска сарказма и упрямства трещит по швам, ещë немного и явит обычного скромного парня, который просто боится быть отвергнутым этим миром и обществом. Но больше всего — быть отвергнутым Субином. Каю срочно нужно выйти из удушающей его сейчас кухни, чтобы не рухнуть в обморок. Он хотел не так. Совсем не так хотел строить что-то с хëном.       Только у Субина тоже есть границы, и, видимо, Кай их уничтожил своим безобразным обращением к старшему, потому что в следующую секунду, как Хьюка подходит к дверям из кухни, его ловят за запястье разворачивают к себе, а следом с силой впечатывают в ближайшую стену, угрожающе нависая над парнем. Хюнин стонет сквозь зубы, от сильного удара спины со стеной и прикрывает глаза на доли секунды, чтобы сгенерировать, что только что произошло. Но у Бина слетели тормоза окончательно, потому что горячие выдохи в паре сантиметров от лица Хьюки, заставляют его сердце забиться сильнее и трепетать в грудной клетке чаще и быстрее.       — Куда же подевался твой сучий запал, малыш? — Кай не был готов к тому, что сейчас происходит. Чхве выглядит как голодный, дикий зверь, который дорвался до своей добычи. Его лицо максимально расслаблено, но чернота в глазах доказывает то, что Хюнин перестарался, и игра вышла из-под контроля.       Младший ещë никогда не видел Субина таким… Горячим? И одновременно устрашающим. Казалось, что если парню дать добро, то он накинется на тело, как на кусок мяса и просто растерзает Кая. В голове несуразица, буквы кое-как складываются в слова, но озвучивать их очень страшно. Хьюка распахивает глаза, смотря загнанным в угол зверьком, и осматривается по сторонам, оценивая шансы на побег. Только у Чхве немного другие планы на строптивого младшего, который научился у дурного Ëнджуна не очень хорошим повадкам, и сейчас старается выглядить тем, кем не является.       Субин сильнее вдавил Хюнина в стену, расставляя руки по обе стороны от чужого лица, а колено свободно втиснулось между бëдер парня, чувствуя как младший трясëтся от переизбытка эмоций. Кай в тупике. Он не знает, что нужно сказать или сделать, чтобы перевести это всë в шутку и продолжить жить как ни в чëм не бывало, забыв этот день как страшный сон.       — С-субини-хëн, — жалобно шепчет Хюнин, хватаясь за чужие плечи и сжимая пальцами ткань футболки на старшем. У младшего глаза на мокром месте и он смотрит слишком доверчиво и настолько влюблëнно, от чего старший теряется в пространстве вглядываясь в стеклянные и заплаканные глаза напротив.       Парень ничего не может толком выдавить из себя. Ему очень страшно, что его сейчас просто побьют и выкинут за дверь. Но Бина, видимо, вштырило настолько сильно в голову, от собственного имени, которое сорвалось с губ Кая и этих щенячих взглядов в его сторону, что всë тело напряглось с удвоенной силой.       — Что такое, Ниннин? — Субин наклоняется ближе к младшего, произнося эти слова на ухом, которое в этот же момент краснеет, а бёдра Хюнина сжимаются сильнее, сдавливая чужое бедро между ними.       — Хëн, прошу, — Кай сильнее сжимает пальцами плечи, не понятно для чего, чтобы оттолкнуть или наоборот, притянуть ближе? Хюнин сам не понимает какую эмоцию ему сейчас нужно использовать и что сделать, потому что в голове пусто, а перед глазами пятна появляются от того, как сильно он зажмурился.       — Что ты хочешь, Ниннин? — Субин явно знает рычаги давления на младшего, потому что от такого обращения Кая ведëт не по-детски. Уже не хочется удрать в другую комнату, запереться в ней и бояться выйти. Хочется только, что Бин был ближе. Ещë ближе, настолько, насколько это вообще возможно.       — Субин-хëн, ты, — хнычет Хьюка, машинально крутя тазом и проходясь стояком по чужому бедру. Младший чувствовует чужую улыбку на губах, которая прячется в его волосах, а нос эфирно проходится по ушной раковине, посылая по телу миллион мурашек, что разползаются вдоль спины, вниз к ногам. — Мне нужен ты, — с горем пополам договаривает Кай, не выдерживая больше собственных ощущений, которые приятной негой распространяются внутри него, заполняя каждый участок под кожей.       Голова откидывается назад и затылок встречается со стеной, образуя глухой удар, от чего разум понемногу приходит в сознание. Только от этого легче не становится, внутри всë трепещет и дрожит, кажется что ещë немного и Хюнин умрëт от передоза чувствительности своего тела, что реагирует слишком ярко на любое прикосновение Субина.       — Малышу Ниннину нужен я? — интересуется старший, проходясь губами по линии челюсти, вниз к подбороду, и хватается зубами за кожу, мягко прикусывая. Хьюка не знает куда деть себя вместе с руками, которые то и дело гладят чужие плечи через футболку, касаются разгорячëнной кожи на шее или проходятся одними кончиками пальцев от предплечья обратно к плечам. — А что именно тебе нужно? — Бин никак не облегчает задачу. Каю кажется что с минуты на минуту его сердце просто остановится, так как не выдержит столько ударов в минуту, или вовсе пробьëт грудную клетку.       — Хëн, пожалуйста, — Хюнин ничего не соображает, он просто хочет, чтобы старшиц взял ответсвенность на себя за его состояние, и помог справится с ним. Потому что сам мало чего понимает сейчас.       Мольба срывается с губ ещë пару, подрывая и так шаткое состояние Субина, который старается держаться на поводке, но ещë немного и эта цепь просто сорвëтся, являясь перед Каем самого настоящего ненасытного и голодного зверя. Но младшему уже плевать, что с ним будет, главное сейчас, как можно скорее заставить отпустить до боли приятный зуд в области живота, который стремительно перебирается в область члена.       Но, видимо, Субин старается проверить свою выдержку на прочность, потому что старший не сдвинулся ни на миллиметр, а только наоборот — сильнее вжался в тело Кая. Проходясь мокрыми поцелуями вниз по шее, останавливаясь у воротника футболки, парень возвращается поцелуями обратно к подбородку. Его рука хватается за волосы на затылке Хюнина, сжимая в них пальцы до ощутимой боли и рывком подтягивает голову ближе к своему лицу.       У Чхве новый фетиш и зовут его — Хюнинкай. Разбитый от новых ощущений парень, его расфокусированный и мокрый взгляд, смотрящий в самую душу, губы приоткрыты в немом стоне, а иногда, в порыве и от переизбытка эмоций, с них может слетать прекрасный, мелодичный скулëж вперемешку со стоном. Бину всегда нравились парни, которые ведут себя раскованно и дико, как Ëнджун. Но сейчас, смотря на податливого Кая, который доверчиво льнëт ближе к чужому теплу, старший готов переосмыслить все свои требования в постели. Ведь наблюдать за таким младшим одно удовольствие.       — Хëн, хочу, — шепчет Хюнин в бреду, перебираясь пальчиками в чужие на чужой затылок и играясь с копной волос, то сжимая то разжимая ладони.       — Что ты хочешь, малыш? — Субина ведëт просто неистово. От интонации; от голоса; от этих взглядов; от всего Кая его кроет лавиной, а выдержка вот-вот полетит в канаву вместе с Чхве.       — Тебя хочу, — признаëтся Хьюка, снова проезжаясь пахом по чужому бедру. Парень не знает куда себя девать и что нужно ещë сделать, чтобы как-то успокоить его гормоны. — Давно хочу, — добавляет младший и Бин не может ослушаться его. Не может перестать видить картинки в своей голове, как он раскладывает Кая на любой удобной поверхности этой чëртовой квартиры.       — Будешь хорошим мальчиком? — интересуется Субин, который ждëт ответа, прежде, чем набросится на разгорячëнное тело.       — Буду! — выстанывает Хюнин, не в силах больше терпеть издевательство над собой. — Кем скажешь, тем и буду, только прошу…       Субину вполне достаточно и того, что Кай без раздумий ответил, что он будет «хорошим мальчиком».       Старший притягивает за затылок Хьюку к себе и сталкивается с ним губами. Сначала медленно, чтобы войти во вкус. Но, кажется, младшему эта идея показалась неудачной, поэтому Хюнин проходится языком по чужим губам, слизывая собственную слюну, и с силой сжимает в ладонях волосы на затылке, оттягивая их назад. Субин подталкивает Кая ближе к стене, вжимая в неë парня сильнее и уже не особо задумывается над тем, чтобы повести себя сдержанно и мягко. Потому что буквально всë в Хюнине кричит о том, как сильно он хочет хëна здесь и сейчас.       Кай стонет в поцелуй, чувствуя как давление чужого колена усиливается в области члена, который уже стоит и требует внимания минут так десять. У младшего глаза закатываются под веками от того, как хорошо чувствуется сейчас Субин. У него напряжены руки, на которых выступили вены, а поцелуй выходит несдержанным и пылким. Если бы не чужое бедро, на котором буквально сидит Кай, то парень бы просто свалился на пол, из-за своих ватных ног. Поцелуй разрывается, а Хюнин наблюдает за ниточкой слюны, которая соединяет их губы, а после того как она разорвалась, младший переводит взгляд на Бина, тяжело выдыхая. Взгляд хëна вызывает внутри ураган, чëрные зрачки, сбившееся дыхание и вздутые вены на шее. Эта картина в голове Кая никогда не покинет его и будет являться в самых мокрых снах к нему.       Чхве, в моменте рычит, и подхватывает младшего на руки, устраивая ладони на внутренней стороне бëдер, и ещë сильнее вжимает чужоп тело в стену, чувствуя своим пахом чужой. Теперь ближе не куда. Кай хотел, Кай получил. С его губ слетает скулëж, потому что невероятное давление проходит по члену, который трëтся о жëсткую ткань джинсов.       — Я т-тяжëлый, пусти меня, — произносит Хьюка, хватаясь в очередной раз за чужие плечи, как за спасательный круг и подставляя шею под множество мокрых и быстрых поцелуев. Голова опустела окончательно, теперь он целиком и полностью отдаëтся ощущениям, что дарит ему старший. Губы на шее, и мелкие укусы в области ключицы, вызывают сильную дрожь во всëм теле, которая переходит в его член, и он дëргается, прося к себе внимание.       — Плевать, веришь? — Хюнин верит.       Только вот в голове всплывает разговор с Ëнджуном, и о том, что Бину нельзя перенагружать руки. И только он хочет это произнести, как Кая затыкают новым поцелуем. Мокрым и пылким, отличающихся от других. Этот поцелуй животный и несдержанный. Субин отходит от стены с младшим на руках и несëт в свою комнату, небрежно опрокидывая Хюнина на кровать, забираясь следом. Кай ничего не успевает предпринять, как тело хëна втиснулось между его разведëнных ног и навалилось сверху, укрывая парня от всего мира.       Хьюке жарко. Очень жарко. Его тело бьëтся словно в агонии, а спазмы внутри только с удвоенной силой бьют внизу живота. Чхве наклоняется вниз и снова целует младшего до беспамятства, заставляя думать только о том, как ему хорошо. А главное с кем. Так и случается. В голове Хюнина, проносится только имя Субина, и просьбы о том, чтобы быстрее помочь ему перестать чувствовать себя словно не в своей тарелке. Кай тянется руками к краю чужой футболки и тянет еë наверх, безмолвно прося старшего снять мешающуюся сейчас вещь. Чхве приподнимается, хватается за запястья Хьюки и тянет не себя заставляя парня подняться и сесть на постели.       Всë происходит так быстро: Субин помогает стянуть с себя ненужную футболку; так же помогает снять лонгслив Кая; и отбрасывая вещи куда-то в сторону. Младшего толкают в плечо и он падает на спину полностью дезориентированный. Бин ведëт кончиками пальцем пересчитывая рëбра, и доходит до вставших горошин сосков, сжимая их между пальцами, сначала один, потом второй. Хюнин несдержанно стонет, и прогибается в спине на встречу горячим ладоням и машинально стараясь прикрыть руками лицо. Но Субин только шипит, хватает за запястье младшего, закидывая его руки вверх и прижимая к кровати. Их лица непозволительно близко находятся напротив друг друга, деля сбившееся напополам сбившееся дыхание.       — Не прячься, ты обещал быть послушным мальчиком, верно? — Хюнин отводит взгляд, краснея пуще прежнего. Младший всë ещë не готов к тому, чтобы лицезреть перед собой пропитанные похотью глаза и слышать томные выдохи от хëна. Это всë кажется ему чем-то нереальным. До сих пор. — Смотри на меня, — вторая рука Чхве хватается за чужой подбородок, возвращая голову в изначальное положение. — Смотри только на меня. Стони только моë имя, — Субин шепчет это в губы и целует Кая, мягко, проходясь языком по губам, слизывая чужую сладость с них.       А Хьюка только скулит и снова прогибается в пояснице, потираясь членом о живот старшего. Ему нечего ответить, потому что на ум ничего не приходит, поэтому парень покорно кивает, когда Бин отстраняется от него. Чхве только улыбается на это как-то по собственнически и ведëт свободной ладонью вниз к шее, груди, животу останавливаясь у края брюк.       — Хочешь, чтобы я их снял? — Субину надо выдать диплом за столько огромную выдержу, которую он взял из воздуха.       Старший на мгновение задумался, что будь сейчас здесь Ëнджун, они бы давно на второй заход пошли. Но перед ним далеко не этот дикий оборванец. Перед ним сейчас Кай, который выглядит как произведение искусства. Кай, который так сладко скулит; мило краснеет в щеках и на шее; взгляд его голодный до прикосновений и ласки, а не до обычного перепихона, чтобы утолить жажду и человеческие потребности. Перед ним Кай, который любит похвалу и мягкие игрушки в виде пингвинов. Бину рвëт крышу просто оттого, что сейчас в его объятиях лежит именно Кай; прогибается в пояснице; ластится ближе к прикосновениям и мечется по постели от незнания куда себя девать. И поэтому старшему только сильнее хочется помучать, хочется заставить испытать самый яркий и умопомрачительный оргазм, подарить столько любви и нежности, чтобы парень захлебнулся собственным стоном.       А Каю в свою очередь хочет уже на стенку залезть от того, насколько ему дурно, и одновременно хорошо, от происходящего.       Хëн, пожалуйста, — скулит Хюнин, и дергает руками, что всë ещë прижаты у него над головой.       — Что пожалуйста, малыш? — младшего кроет от этого прозвища настолько, что весь скопившейся воздух в лëгких тут же выходит, заставляя парня подавится.       — Хочу, — пролепетал Хьюка, смотря глазами наполненными слезами от переизбытка чувств. — Хочу тебя, я сейчас просто с ума сойду, — договаривает парень, вспоминая свою ошибку на кухне, когда не договорили и просто тянул время. Каю очень стыдно говорить подобное, но перед ним Субин. Субину можно и не такое сказать. Правда ведь? — Трахни меня? — Чхве теряется и тут же заливается смехом, отпуская чужие запястья.       — Ниннин, ты просто чудо, — Чхве наклоняется и по-детски целует парня в нос, отвлекая его от дальнейших действий.       Субин ловкими и проворными пальцами высовывает сначала пуговицу, а затем тянет молнию вниз. Его ладонь слегка ударяет по бедру Хюнина, прося его приподнять таз, чтобы было легче снять штаны. Младший делает как ему велено и чувствует свободу от оков собственных брюк, одновременно с холодком, который пробежался по разгорячëнной коже, вызывая табун мурашек. Бин сразу стянул джинсы вместе с нижним бельëм, выкидывая вещи вслед за футболкой.       У Кая безбожно стоит. Розовая головка сочится предъэякулятом, капая на плоский живот. Субин уверен на сто процентов, что именно эта картина, будет преследовать его всю оставшуюся жизнь. Хюнин по инерции токается бëдрами вверх, прося что-нибудь уже предпринять. Бин обхватывается ладонью вокруг члена младшего, пару раз поводя рукой вверх и вниз. А Хьюка теряет связь с реальностью какой раз за эти минуты. Парень не может контролировать бëдра, которые сами двигаются в такт руке старшего. Бин смело и уверенно начинает ускорять темп, вырывая из лëгких Кая стоны, которые просто невозможно контролировать. Внутри расползается тепло, и кажется ещë секунда и младший просто умрет здесь и сейчас, но Субин в момент убирает руку, понимая, что Хюнин может просто кончить, а ему этого пока не нужно.       Младший конючит и несëт какой-то несвязный бред, пытаясь дотянуться рукой до своего возбуждения, чтобы остановить зуд зарождающий у него внутри. Только Чхве хватает его быстрее, чем ладонь успела коснуться члена и старший снова прижал руки над головой Кая.       — Не лезь, малыш Ниннин, — шепчет Субин, пока его вторая свободная рука пытается справится с собственными брюками. — Ты же не хочешь чтобы всë настолько быстро закончилось? — следует отрицательное покачивание головой. — Тогда будь послушным мальчиком и не смей разъединять руки, — требует хëн, снова касаясь своими губами губ Хюнина и отстороняется.       Субин встаëт с кровати, не отрывая взгляда на распластанное перед ним тело, и под этим пристальным взглядом Кай тушуется, сводя колени вместе и стараясь отвести взгляд, чтобы не видеть как на него по животному смотрит старший. Но когда слышит «не смей», то возвращается в исходное положение, закатывая глаза и прикрывая веки. Невыносимо хочется снова почувствовать тяжесть чужого тела, жар и руки, что так мягко и нежно касаются его. А Бин даëт ему это, предварительно стягивая с себя оставшиеся вещи и выхватывая из ящика бутылочку смазки и презерватив. Чхве снова оказывается между разведëнных ног Хьюки, отложив всë нужное в сторону, а сам припал губами к груди, покрывая поцелуями всë тело.       Субин внутри рвëт и мечет от того, как сильно хочет пометить этого парня, заявить на него свои права и никогда больше никого к нему не подпускать. Но и с другой стороны ему настолько вставляет тот факт, что тело Хюнина не тронутое похотью, светлое и девственно чистое. Эти две стороны одной монеты заставляют кровь кипеть, пока в нëм борется две стороны. Но по итогу побеждает демон сидящий внутри Бина.       Субин прихватывает один сосок зубами и прозодится по нему языком, пока в его волосы зарывается ладонь Кая и сжимает пальцы на затылке, притягивая ближе к себе. Старший целует каждый миллиметр тела, а потом просто не может наблюдать за тем, как на этой самой груди и шее нет ни единого упоминания о том, кто был первооткрывателем развратной стороны Хюнина. Петли срываются окончательно и Чхве втягивает в рот не большой участок кожи, ниже ключицы, и ставит первый в жизни у Кая засос. А потом темнота. Субин не помнит тот момент, когда просто окончательно потерял голову и совесть, разукрашивая ключицы, шею и грудь младшего. Только помнит, как бёдра Хюнина самопроизвольно толкались вверх, чтобы почувствовать старшего ещë ближе и помнит как томно выдыхал на каждый из поставленных засосов Хьюка, сильнее с каждым разом сжимая волосы у хëна на затылке.       Бин отрывается от тела, выпрямляясь на руках, оценивающе проходясь по груди взглядом. Бордово-фиолетовые метки красиво ложились на медовой коже, вызывая внутри Чхве бурю эмоций. Его. Это всë принадлежит ему. А Каю уже всë равно, он давно не в этой вселенной, а где-то за гранью реальности. Парень только и может, что бесконтрольно хныкать и молить о продолжении. Голова затуманена настолько, что кажется младший опьянëн своими же эмоциями. Ему настолько хорошо, как сейчас, не было никогда.       Субин последний раз проходится кончиками пальцев по каждой поставленной им метке, а затем тянется за смазкой и открывает баночку, выливая жидкость на пальцы, и разогревая еë в руках.       — Может быть неприятно и возможно даже больно, но ты ведь хороший мальчик, а значит потерпишь? — эти слова были сказаны именно в тот момент, когда Кай вслушивался в чужой томный шепот и чувствовал палец у своего входа.       Хюнину уже всë равно, главное, что это Субин. А с ним он готов пойти и не на такое. Но младший только коротко кивает, не в силах что-либо вообще произнести в данный момент. Чхве гладит парня по волосам, утягивает в новый поцелуй и одновременно входит одним пальцем в нутро Кая. Бин прикусывает пухлую, нижнюю губу, пытаясь отвлечь Ниннина от неприятных ощущений, а тот в свою очередь охотно принимает то, что ему даëт старший. Хьюка подмахивает бëдрами, и тихо, сквозь зубы шипит, когда чувствует, что в него уже входит второй палец. Но Субин отвлекает как может. Целует в щëки, нос, губы, шею, шепчет на ушко какой у него «послушный малыш», а Хюнину уже плевать, что происходит там снизу, когда буквально его называют своим малышом, да ещë и так открыто.       Чхве добавляет смазки и входит уже тремя пальцами, массируя и разрабатывая вход. Кай только и может, что просто лежать и пытаться принять в себя пальцы, максимально расслабляясь, чтобы не доставить дискомфорт ни себе, ни Субину. Но выходит у него скудно, особенно в тот момент, когда пальцы старшего сгибаются под каким-то правильным углом, а Хьюка просто ловит фейерверки под глазами. Стон срывается с губ, а Бин прячет улыбку в волосах младшего и шепчет тихое: «нашëл». Последующие минуты, его хëн словно словил какой-то садистский дзень, то и дело, что стимулируя внутри Кая простату, чтобы окончательно превратить парня в разбитое нечто.       — Хëн, я сейча… — предупреждает Хюнин, и лучше бы он этого не делал, а кончил в тихую, потому что дальнейшие действия Субина заставили парня подавится собственным скулежом.       — Давай, малыш, кончи для меня, — эти слова стали отправной точкой для яркого всплеска, и чересчур громкого стона, который вырвался из груди в ту же секунду, когда произнëс слова Бин.       Кай излился себе на живот, продолжая загнанно дышать, и прикусывать ребро ладони, чтобы заглушить слишком сильные вскрики. Хюнин словно переродился, но при этом чувствовал себя максимально разбито и как-то помято. Старший только усмехается, наклоняется для очередного поцелуя, чтобы отвлечь внимания и так потерянного Хьюки, и смазав обильно свой член остатками смазки, аккуратно подставил его к входу Кая. Хватило одного мощного толчка бëдрами, чтобы полностью войти в разработанное колечко мышц. Хюнин вскрикивает и впивается ногтями в чужие плечи, неожидая такой подставы со стороны хëна.       С-субини-хëн что за, — пытается произнести Хюнин, но у него ничего не получается, потому что чувствует как сознание потихоньку покидает его.       — Знаешь, что ты сейчас испытываешь? — спрашивает Субин, покрывая ушко Кая поцелуями. — Сверхстимуляцию, — проговорил старший, и вышел почти до конца, чтобы в ту же секунду снова ударить бëдрами и войти до звонкого шлепка кожу о кожу.       Хюнин понял, что всë, что было с ним до этого, не сравнится с тем, что происходит сейчас. Его чувства стали на двести процентов ярче, и каждое движение или прикосновение к его разгорячëнной коже ощущались в три раза сильнее, чем обычно. Кай чувствовал каждую венку, которая обвивала член его хëна, что входил в него под тем самым нужным углом. Младший заглушает в себе слишком громкие стоны, но продолжает крутить бëдрами, подстраиваясь под движения Субина. Хьюке настолько хорошо, что даже плохо становится от всего и сразу, из-за чего голова перегружена и уже плевать на то, что их могут услышать за тонкими стенами квартиры.       Бин срывается в последний раз и окончательно теряясь в эйфорие. Большие ладони подхватывают Кая под коленями и Чхве прижимает их ближе к груди для лучшего проникновения. Старший срывается на бешенный темп, вслушиваясь в симфонию задыхающегося под ним парня, который стонет и скулит одновременно, мечась по кровати в агонии, и до побеления костяшек сжимает простыню под собой. Кай продолжает произносить бессвязно имя Бина, потому что ничего другого на ум не приходит, а на глазах снова выступает влага от слишком сильных ощущений.       — Субин! — последнее, что помнит Хюнин, прежде чем провалится в непроглядную темноту. ***       В эту ночь Каю снова приснился тот самый сон, который преследовал его на протяжении полу года: он один, стоит посредине огромной сцены; прожектора светят ему прямо в лицо, но самое ужасное, что он не может дышать, словно ему перекрыли кислород. Лица людей все были смазаны и не понятно, кто сидел в зале. В его руках увесистая статуэтка в виде непропорционального камня, но прочесть написаное не дают замылившиеся глаза из-за непонятной тяжести в облости головы. Духота чувствовалась будто на яву. Ещë чуть-чуть и Хюнин бы просто задохнулся во сне. Громкие крики и аплодисменты, где-то неподалëку стоит Субин, но… Он больше не кричит, а стоит и аплодирует вместе с залом, показывая свою самую лучшую улыбку до появления самых умопомрачительных ямочек. Уши закладывало, но уже было терпимо, а разум не мутнелся с каждой секундой всë больше, а наоборот, присутствовала какая-то лëгкость. Перед глазами плясали белые блики и теперь было понятно что это как-раз таки из-за прожекторов, что светят ему в лицо.       Кое-как можно было ещë разглядеть счастливое лицо Тэхëна и стоящего неподалëку вместе с Бомгю, что держал руки в карманах джинс. Теперь старший не конвульсиво дрожал, а наоборот подпрыгивал и что-то радостно вопил. Хьюка видит, что в руках Кан держит какую-то красивую книгу тëмно-синего цвета. И кое-как, сквозь ускользающее сознание, было видно, что изображено на обложке. Теперь еë можно было разглядеть во всей красе, не замыленным взглядом, а ясным и чëтким. Даже во сне стало понятно, что это тот самый альбом Ëнджуна, над которым Кай работал не покладая рук. Точно! Та самая обложка с изображением его хëна. Тэхён держал не просто какую-то книгу, а напечатанную версию альбома. И ещë одна интересная особенность сна, заключалась в Бомгю. До этого во всех предыдущих снах, хëн был в очках, но сейчас он был без них и выглядел как обычно.       Хюнин хоть до сих пор ничего не понимал. Ни где он, ни что делает, вообще нечего. Один и тот же сценарий, с одним и тем же концом; где ему становится легче дышать, а тяжесть с головы пропадает, яркий свет, бьющий прямо в глаза, становился на столько ослепительно, что невозможно было даже приоткрыть веки. Но когда получалось привыкнуть к свету, то Кай стоял и просто смотрел на всех людей, что в отвращении открывали рты и что-то кричали ему. Сейчас всë иначе. Парень ожидает, что вот-вот всë пойдëт по накатанной и Хьюка снова подорвëтся на постели в холодном поту и с немым криком от ужаса. Но ничего не происходит. Младший только машет руками всем, кто находится в зале и кричат что-то, продолжая аплодировать.       Так же самое интересное заключалось в том, что у всех этих людей больше не было в руках никаких постеров с красной надписью: «ты сам всë портишь». Люди сидели максимально реалистично, у кого-то руки покоились на коленях, а другие просто разговаривали с коллегами. Но самое страшное, это снова перевести взгляд в сторону Субина, который обычно осуждающе качал головой и проговаривал одними губами: «ты всë испортил» и в этот момент рядом оказывается Ëнджун. У него должны быть розовые, как сахараная вата, волосы, и какая-то ужасная улыбка самодовольства на лице. Кай всë же поворачивает голову и смотрит на своих хëнов, видя как Джун стоит рядом с Субина и так же как и Бин аплодирует младшему. У него остались его розовые волосы, но взгляд был дружелюбный. Оба хëна перекинулись парой фраз и кивнули друг другу, продолжая поддерживать Хюнина. Больше не было тех гадких ухмылок и насмешек. Только радостные лица и приятные возгласы со стороны.       Наконец-то Хьюка проспал всю ночь без нервных срывов и вечных подъëмов со сбитым дыханием и пульсом под 240. ***       Кай разлепляет глаза и долго всматривается в потолок, пытаясь осознать, где он находится. В комнате стоит темнота из-за плотно закрытых штор, а рядом с парнем происходит какое-то шевеление, из-за чего Хюнин немного теряется и поворачивает голову встречаясь ливом к лицу с Субином. Старший спит как убитый, его лицо максимально расслабленно, а пухлые губы приоткрыты. Младший рассматривает каждую родинку на лице, вспоминая, что вчера произошло. Хьюка тихо стонет, и прикрывает лицо ладонями.       Он переспал с хëном.       Кай покрывается румянцем, от мыслей, в которых проносятся все детали вчерашней ночи. Младший тяжело выдыхает и опускает руки вдоль туловища, снова разворачивая голову к мирно посапывающему Субину, что спит без задних ног. Хьюка какое-то время лежит, просто наблюдая за спящим менеджером, а потом пытается тихо встать с постели, чтобы не не потревожить чуткий сон старшего. Вещи находятся быстро, так как они все, буквально, валялись в одной единой куче около кровати. Хюнин быстро натягивает одежду и выходит из комнаты стараясь сильно не шуметь.       Его телефон мирно лежит на кухне, где он его и оставил. Смотря на время то было понятно, почему Субин всë ещë спит как убитый. 5:24 AM. Какой человек в здравом уме будет просыпаться в эту рань? Кай трясëт головой. Выкидывая из головы ненужные мысли и забирая телефон, идëт в коридор. Натягивая на себя толстовку и кеды, Хюнин ещë раз смотрит в сторону двери, за которой спит старший и с тяжëлым вздохом парень выходит из квартиры Субина. За дверью оказывается пакет с едой, которую они вчера заказали, но так и не смогли забрать. Благо никому не нужна чужая еда и поэтому она мирно осталась стоять здесь всю ночь. Тихо поставив пакет в прихожей, Кай наконец-то покидает помещение и выходит на улицу.       Холодный утренний ветер обдувает лицо. Свежесть на улице понемногу начинает отрезвлять и Хюнин идëт вдоль улицы, наслаждаясь моментом, когда все люди всë ещë спят в своих кроватях, только изредка на улице можно встретить людей идущих с работы или наоборот на работу. Кай чувствует лëгкость и спокойствие на душе. Только одно отвратительное беспокойство, что расползается внутри него не даëт в полной мере прочувствовать момент уединения с самим с собой.       Хюнин буквально сбежал после секса с Субином.       Почему он так поступил? У младшего нет ответа на этот вопрос. Ему просто показалось, что если хëн проснëтся и предпримет попытки поговорить с Каем, то парень просто умрëт на месте. Он не готов к разговору о «важном». Не сейчас. Да, может младший и не жалеет о том, что переспал со своим хëном. Но, говорить об этом? Ему стыдно. Очень стыдно. Может позже он и созреет для разговора, но пока единственным правильным для него, Хьюки, решением — это сбежать, поджав хвост, как последний трус.